Миражи эмира

Глава 2: Принцесса

Мечта каждой девочки в Зарийской империи — облачиться в золотые шелка и оказаться под покровительством сильнейших мира, аристократов. Когда я впервые вступила на лестницу резиденции Бозкурт, то поверила, что передо мной открылись все двери до самого Янтарного залива, но на самом деле… Всего одна дверь. Сейчас уже обшарпанная и скрипучая, каждый день хотелось снести её силой мысли или представить, как её доломает ураган. Осточертело сутками сидеть на балконе и считать лохматых козлов на холмах.

Как быстро менялись желания, если клетка становилась укрытием. Когда мы с Лейлой вернулись домой, ноги подкосились перед резервуаром с чистой водой, которую утром наполняли слуги. Небольшой бассейн прямо в зале, под открытой частью крыши, уже успело окропить сухими иголками, что принёс ветер.

— Ну же! — Я тёрла руки, намочив рукава и шею, плескала на себя воду, лишь бы смыть кровь.

Вода мгновенно помутнела, но легче не стало. Кровь словно въелась в кожу, обжигая изнутри. Тело била дрожь, заглушая голоса вокруг. Откуда-то доносились отдалённые вопросы, кто-то тряс меня за плечи, а я слышала лишь взрывы и смех амаринцев. В резервуаре на меня смотрели мёртвые глаза мальчишки, который так и не успел потратить заработанные монеты.

«Киара! Сестра!»

Я крепко зажмурилась и оттолкнула чужую руку.

— Ки, бешеная! Успокойся, атаку отбили. Ты в безопасности. — Джан отряхнулся и махнул на меня, пока я пыталась вспомнить, когда это рядом с ним было безопасно. — Хазин, потери большие?

Хазин-аль-Сихр давно служил роду Бозкурт, отчитываясь Джану по всем вопросам, начиная с ведения его истощённой казны и заканчивая последними сплетнями. Этот человек бывал в разных городах и даже несколько раз посещал Орвимар. Низкорослый мужчина объездил каждого родственника Джана и отъел благородное брюхо, едва удерживаемое широкими поясами. На них вечно позвякивали мешочки с табаком и карамелью. Его борода, сужающаяся книзу, напоминала волчий хвост, нелепо прикреплённый к круглой голове. Почему же он мне не нравился? Всего один раз я попросила привезти мне книгу, но получила ответ: «Госпожам не следует читать больше одной книги в год. Если хотите развлечься, то проведите время с мужем».

— Восемь похищенных женщин. Четырнадцать наших убиты. Двое из аристократии. — Хазин подошёл к окну и прищурился, оставаясь слишком спокойным. — Утром мы навестим семьи погибших и выразим соболезнования.

— Все четырнадцать семей или лишь две? — Надо смириться, что одежду придётся выкинуть. Мокрая и грязная, я встала и вырвала из рук Лейлы чашу с водой.

— Госпоже Киаре следует пойти наверх и отдохнуть, — выразил своё «фи» Хазин, оглядев меня с ног до головы. Нет уж, пусть видит, как на самом деле выглядит Пер-Вилон!

Джан тоже разворчался:

— Сама виновата, что потопала на рынок одна. Тебе очень повезло, что выбралась оттуда целой и невредимой. Насчёт головы я не уверен, но это скорее врождённый недуг.

— Я искала воров. Да! Чего смотришь? Кто-то же должен заниматься делами, пока ты считаешь песчинки.

— Твои дела касаются только этого дома, а ещё доходчивее — нашей постели. Не огрызайся! — наседал Джан, явно обиженный моим напором.

Не выдержав его надменного вида, как у короля, правящего горкой из черепов, я усмехнулась и подошла вплотную, не намереваясь сдерживаться в обвинениях:

— Ты допустил это. Ты, ясно? Стражники распоясались, охрана города должна быть усилена. У тебя крадут свои же из-под носа, торгуют на границах, набеги участились, а ты не можешь починить скотскую крышу в доме!

Думаю, я слишком увлеклась, отчитывая мужа при Хазине, но сказанного не воротишь, а передо мной всё ещё намертво падали люди, поражённые голодной сталью. Я ждала, что Джан меня ударит. Он даже занёс руку: весь раскрасневшийся, надутый, с дрожащими губами, явно хотел пресечь меня звонкой оплеухой, но не смог. Сегодня его жена была в красном. В самом тонком, но слишком омерзительном платье — крови. Побрезговал? Да, вон как сморщился. Или до него наконец дошло: раз эта гадость просочилась за порог резиденции, значит, и мастера «кровавого кроя» уже совсем близко? О том, что кровь верблюжья, я умолчала.

Джан открыл рот, но промолчал, когда с лестницы послышались шаги. От этой походки вразвалочку меня откровенно передёрнуло.

— Ай, воете койотами! Дайте поспать, чего разорались? — возмутился недовольный голос.

— Господин, — кивнул Хазин, разочарованно смотря на нашу семейку. — На город напали.

Я никогда не могла предугадать, что выдадут уста, напоминающие лепестки ядовитого олеандра. Их обладателю уже шестнадцать — противнее возраста я не знаю. В головах плясали перекати-поле, они же и вспыхивали, как фитили, при виде искры огня. Юноша, спустившийся со второго этажа, забавы ради мог смеяться над вещами, которые нормальных людей печалят: последствия Солнцепёка, когда ближайшая река пересохла, а скотина дохла; или пропажа молодой госпожи, чьё тело нашли истерзанным в бочке. Как он тогда говорил? «Солёная госпожа вкуснее огурчика». Вытянутый, он унаследовал кудряшки своего отца, но остроте языка научился сам. Его звали…

— Мурат! Ты решил проспать всю жизнь? — хохотнул Джан, обрадовавшийся, что обстановка смягчилась.

— И днём морды высунули? Гляньте, додумались же. В темноте всё неудобнее лавки громить. Да и красивых женщин при свете найти легче, чем ночью.

— Ой, не говори. Поумнели что ли?

— Па, спорим, они похищают баб, чтобы осеменять их? Думают, что от каждой родится маг. Задницы обезьяньи.

Я прожигала взглядом разбалованного отпрыска, вспоминая, как один из амаринцев схватил девушку с площади, и она кричала, моля её отпустить. Мурат перехватил мой взгляд. Тут же вытянулся, картинно сцепил пальцы в замок и прищурился.

— Мама, — почти промурлыкал он, подходя ближе. — Лови!

Не успела опомниться, как на грудь прилетел сколдованный паук из золотого песка. Я вскрикнула, подпрыгнув на месте. Пока до меня доходило, что это очередная забава Мурата, тот вовсю хохотал, схватившись за живот.

— Хватит! Не смешно. — Мерзкий паук свалился на пол. Гад сразу побежал к хозяину, забрался по штанине и осыпался исчезающей крошкой. — И не называй меня мамой, — чуть тише попросила я.

— Никогда не надоест, — сказал сам себе Мурат и подмигнул, задерживая взгляд на моей груди: мокрая ткань прилипла и слишком выделяла бюст. Я смутилась и поскорее закрылась руками, понимая, в каком неглиже предстала перед всеми.

— Приказы будут, господин? — устало спросил Хазин.

— Рахат-лукум закончился… — перебил мужа Мурат.

Не в силах терпеть этот бардак, я укрылась пледом с дивана и направилась в баню, чтобы привести себя в порядок. Меня провожало неуверенное блеяние мужа:

— Э-э-э… Приберите там всё. Трупы, площадь… И побольше стражи у входа, на всякий случай. Да, и узнайте у Болана про карты. Хочу отыграться.

Вздрогнув от распоряжений мужа, я развернулась и громко заявила:

— Эмир мёртв. Нам нужно уезжать в Лакуум. Сейчас же.

Я ждала чего угодно: что в меня швырнут тётушкиной вазой, куда я сплёвывала шелуху от семечек; проклянут или запустят песчаный снаряд прямиком в рот, чтобы проучить. Однако дом Бозкурт оцепенел. Мурат сгорбился и уставился в стену, Хазин нахмурился, схватившись рукой за пояс, а Джан выпучился, как недоношенный котёнок лысянки, которого окатили ледяной водой.

— Т-ты дубина или… д-да? — заикаясь, выдал муж, бегло осмотревшись по сторонам. Боялся. Мне тоже страшно говорить такие вещи про великих эмиров, посланников Великих Богов и Хранителей Шан-Ора.

— Или да. — Хазин покачал головой, будто я ему иголкой в уши лезла, хотя, наверное, так и звучали мои слова. — Откуда весть?

— От надёжного источника. Просто поверьте.

— Твой единственный источник — домашняя купель! В которой ты киснешь часами. Не миражируй нам голову, нельзя разбрасываться такими жуткими заявлениями. Всё, иди в мастерскую! — Джан шумно выдохнул. — Хазин? Чего глаза опускаешь? Неужели…

Дальше всё произошло мгновенно: Джан схватил Хазина и впечатал его в стену, но ударился рукой и сам отскочил, обиженно пнув сундук. Из-за вздохов и стонов я еле различила: «Ты знал! Вижу, что знал!»

Вмешался Мурат. Он выставил кулак, на запястье которого тут же засиял браслет из тусклой пыли. Магический прицел замер на Хазине. Юноша дрожал от напряжения, но не отступал — в отличие от отца, не боялся пользоваться даром.

— До меня доходили слухи!.. — оправдывался Хазин. — Письма из дворца не поступало! Простите, господин!

— Жук навозный, ты хоть представляешь, в какой мы все опасности? — выступил Джан на Хазина, опустив кулак сына. — Собираемся сейчас же. Пните слуг, мы уедем на рассвете. Мурат, ты понял?

— Отец, а мы не можем вздёрнуть дикарей? Дать отпор.

В этот раз я напомнила о себе едкой усмешкой. Да настолько громкой, что все три головы одновременно повернулись ко мне с нескрываемым раздражением. Больше к этому вопросу мы не возвращались.

Несмотря на все ужасы, моя душа ликовала: «Я наконец-то побываю за пределами Пер-Вилона, познакомлюсь с другими людьми, найду новые книги!» — и это ощущение цвело во мне всю ночь. Пока Джан пил и курил трубки, а Лейла делала ему успокаивающие массажи, я заботливо обернула свою коллекцию: сборник стихотворений и два тома «Зарийской истории» с вложенным листом по основам боевой магии. Думаю, это самая большая коллекция книг у госпожи в нашем захолустье. На самом деле у меня спрятана ещё одна книга, но…

От воспоминаний я поёжилась, стоя на затоптанном сандалиями балконе.

— Соберись, завтра тебя ждёт Лакуум. Нельзя унывать! — Я хлопнула в ладоши, и с соседнего балкона раздались издевательские хлопки.

Мурат изображал меня: прильнул к балюстраде, скривил лицо, будто на него свалились все тяготы мира, и, вытянув губы в трубочку, хлопал. Вот ведь шакалёнок! Вся романтика момента улетучилась. За это я показала Мурату неприличный жест.

— Ну-ну, не дуйся, — он прикоснулся указательным пальцем к груди, а затем перевёл его на меня, создав золотую нить. Щелчок. Нить превратилась в стрелу и полетела в меня. — М-а-м-а.

Его очередная забава вышла из-под контроля: стрела разбилась о место чуть ниже моего живота. Горячее дуновение смутило меня настолько, что я вся сжалась и упала на колени, дрожа от стыда.

— Как ты смеешь… Противный мальчишка!

Мурат цокнул языком и ещё раз поманил указательным пальцем, чтобы я зашла в его спальню. Отвратительные, недопустимые шутки, от которых мне никак не защититься. Ужасный возраст — эти шестнадцать лет.

Только мысли о предстоящей поездке спасали. Может, в городе побольше мне удастся ненадолго скрыться и затеряться среди толпы, пока Джан в моментах трезвости не вспомнит, что приехал не один.

Только утром мы никуда не поехали. Вещи так и остались лежать на пороге, а карету даже не успели запрячь.

Из Орвимара пришла скорбная весть: «…над каждым поселением, будь то затерянная стоянка зарков или великий город; над всяким галеоном, идущим под кошачьим знаменем по ветрам Ревущего моря; над самим Великим Гребнем, что рассекает пески Вилонской пустыни, — всюду, где теплится дар дракона и где плотью жертвуют во имя драконьей силы, люди узрят в небесах ослепительный разрез. То было послание из тронного зала Костяного дворца, разнёсшееся над всей империей. Знамение гласило: небо раскололось от горькой потери эмира, чья душа, в последний раз облетев свои владения, упокоилась в песках». Так писали в книге.

Ничего прекраснее я не видела. Но восторг сменился неприятной истиной — правитель из Орвимара в самом деле мёртв. И сейчас, стоя на крыльце с собранными вещами, я не могла отвести взгляд. Неуважение.

— Сила династии может гласить на всю империю. Немыслимо, — восхитилась я вполголоса, чтобы не нарушить тишину, в которую погрузился весь Пер-Вилон. Я даже услышала шорохи ящериц и мяуканье лысянок.

Утрата империи недолговечна. Совсем скоро избирали нового наследника престола. К сожалению, я не знаю нынешнюю династию, ведь моя книга по истории охватывала хронологию до 1500-х годов. Устарела почти на десять лет. У Джана хранилась летопись, но трогать его документы мне строго запрещалось. Однажды он даже поставил охрану, чтобы я больше не читала его скучную почту.

Комета горела несколько дней. Джан сказал, что совсем скоро всем наместникам поступят новые указания, либо представителей даже пригласят на региональный совет. Он с волнением ходил по дому. То радовался и выпивал за будущее, то грустил и злился, что перемены могут прийти не с лучшей стороны.

— Главное, чтобы не со стороны Амарии, — я пожала плечами, когда муж показывал свои парадные наряды, пытаясь выбрать самый подходящий его статусу замыкающего наместника. Последний — не значит худший? Раскрыл бы он уже свои глаза. — Джан, а если будет собрание, ты возьмёшь меня с собой?

— В столицу? Смешно.

— Пожалуйста! Я ни разу не путешествовала. Буду тихой, даже не пикну, клянусь.

— Даже не начинай. Мы не можем рисковать, особенно сейчас. Знаешь, если новый эмир проведёт нужные реформы, мы сможем обогатиться. Нам это сейчас крайне необходимо! Моя репутация должна быть чистой. А ты… — он замялся, откладывая ярко-зелёный плащ. — Не мути воду, ладно?

— У тебя уже вместо воды — вино. Нечего мутить, — обиженно фыркнула я, отвернувшись. — Столько лет слушалась! Я не заслужила твоего доверия?

— Как бы сказать… Даже не знаю, м-м, Лейла, выручай!

— Фальшивую госпожу видно издалека, — как мантру отчитала служанка, держа в руках поднос с фруктами. Когда я потянулась за виноградом, она отошла на шаг назад. — Если вашу личность раскроют, то семьи Бозкурт не избежать наказания.

— Я бы лучше вжилась в роль, посещая всякие светские трапезы.

Джан усмехнулся и встал перед зеркалом, прикладывая к себе уже другой плащ глубокого синего оттенка:

— Не, ты уже старая для гулянок. Учитывая, что тебе якобы тридцать три. Пора угнездиться, подумать о приходящей старости…

— Джан! — Я бросила подушку на пол, затем снова потянулась за виноградом, но Лейла опять отошла. — Раз уж «забрал» мои десять лет молодости, будь благосклоннее.

— Да о чём ты будешь беседовать с зарийскими девами? Угомонись и слушайся меня. Может, следующей весной съездим на пляж.

Не успела я возразить, как в покои ворвался Хазин: запыхавшийся, с крупной испариной на лице и скривившийся от страха. Его пояса сползли, и рубашка небрежно повисла, делая его ноги ещё короче. В руке держал свиток с золотой лентой.

— Новому эмиру присягнули на верность, — отчитался Хазин. — Здесь его имя и первый приказ для вас. Прочтите скорее!

— Так быстро!? Давай сюда!

Джан прытко перелез седир[4] и выхватил свиток, жадно вчитываясь в заветные строки. Его выражение лица я описала сразу: ступор обыкновенный, детское удивление, негодование с капелькой страха; затем муж вытянулся, скривил нижнюю губу и снова впал в ступор. Три круга эмоций, прежде чем он оторвался от свитка и, на удивление, первым делом взглянул на меня.

— К нам приедет принцесса Амарии, — еле выговорил Джан и рухнул на седир. — Сюда. В Пер-Вилон. В наш дом.

Мой подбородок дрогнул, а глаза с ужасом расширились. На миг я позабыла, что за хряки пыхтели со мной в комнате, но кашель Хазина быстро привёл в чувство — это не сон. Джан медленно передал послание. От волнения скрутило живот.

Наследник Чернёного трона одним днём заключил перемирие с давним врагом, который более пятнадцати лет терзал Зарийские земли. Чтобы создать новый союз, в Орвимар пригласили юную дочь правителя Амарии, принцессу Лиандру. Она станет женой нового эмира.

А моему «… ответственному и исполнительному наместнику Пер-Вилона необходимо сопроводить принцессу Лиандру в столицу и отчитаться перед эмиром хазретлери. С момента получения этого письма, за сохранность принцессы на Зарийских землях несёт ответственность весь род Бозкурт. Сопровождение принцессы — тайна, которая должна быть сохранена кровью вашей семьи».

Сначала я взглянула на трещину в стене, которую пыталась завесить ковром, но он так и отвалился уголком из-за постоянных сквозняков. Затем пробежалась по полу, встретилась взглядом с упитанной мышью, мы тепло распрощались, и я улыбнулась так, будто уголки рта тянули ниточками с разных сторон. Джан ждал от меня решений? Чтобы по щелчку пальцев я сколдовала нам роскошную резиденцию с пышной зеленью и столами, забитыми всевозможными яствами?

— Когда её нужно встретить на границе? — проскулил Джан, всё ещё не моргая.

— Через два дня, господин.

— Понял, да… Что ж… Всего два дня осталось жить. Не будем терять время! Хазин, пойдём, опустошим пару кувшинов. Выпьем за свои будущие поминки.

Мужчины кивнули друг другу и удалились, оставив меня наедине со свитком. Я повертела его в руках, ещё раз прочитала и поднесла к носу.

— Как интересно. Мандарины и что-то терпкое. Понюхаешь? — спросила Лейлу.

Конечно, она не ответила. Тогда я встала, аккуратно свернула письмо и убрала в ящик своего стола. Пока Джана страшила лишь одна мысль быть причастным к чему-то столь великому, как сопровождение настоящей принцессы, я же не могла успокоиться: глаза намокли, в груди родился сладкий виток, от которого вскружило голову. Тогда я прижалась спиной к стене и широко улыбнулась.

— Лейла, собери всех слуг. Нужно привести резиденцию в порядок.

— Хотите попытаться? Господин Джан…

— Струсил, — договорила я. — Твой любимый господин всегда хотел выделиться, встать под луч света на отшибе мира, и когда ему выпал такой шанс — груз ответственности обличил его кроличью натуру в волчьей шкуре. Мы обе прекрасно знаем, что это событие поделит наши судьбы на «до» и «после». Неужели тебе хочется просто ждать?

Лейла прищурилась и искренне ответила:

— Только фальшивая госпожа спрашивает мнение у служанки.

Наши улыбки встретились. Пока план обрастал распоряжениями, Лейла молча пододвинула поднос ближе. Вот и заслуженная награда: сок спелого винограда на языке и перемены, от которых муженёк меня не отгородит.

Глава 3: «Мама?!»