Лишний на станции

Вера открыла перечень носителей.

— Подробные срезы за девяносто четыре дня. До этого — суточные итоги. Два разрыва после замены накопителя и один после грозового импульса.

— Семь лет?

— Суточные итоги — да. Если их не чистили вручную.

Аргунов усмехнулся без веселья.

— Теперь любое отсутствие строки будет доказательством чистки?

— Нет. Отсутствие строки будет отсутствием строки.

Нина попросила Веру снять копию подробного архива на два независимых носителя и записать контрольные суммы в открытый журнал. Антон принёс паспорт рабочих кассет и таблицу поправок. Майя — переносной газоанализатор с последней поверкой. Тамара поставила на край стола термос и, не спрашивая, взяла бумажный журнал вентиляции.

Олег сидел отдельно. После главы показаний его никто не запирал и не охранял, но он сам выбрал место под камерой, будто продолжал доказывать, что не исчезнет второй раз.

— Ж-4 записывался в общий архив? — спросила Нина.

— Только привод, — ответил он. — Механическое открытие контроллер не видит.

— Почему?

— Потому что заслонка старая. Электропривод добавили позже. Концевик стоит на валу привода, а ручной рычаг соединён через муфту. Если разомкнуть муфту, экран продолжит показывать последнее командное положение.

Антон поднял голову от таблицы.

— Так быть не должно.

— Так не приняли бы сейчас. Тогда приняли.

— Кто знал?

— Любой, кто обслуживал ветвь и читал старую схему.

— То есть вы, Аргунов и человек внутри, — сказал Павел.

Олег посмотрел на пустое место у четвёртого поля.

— Я уже говорил: Ж-4 знают трое. Это не значит, что каждый раз ходил один и тот же.

Нина не позволила спору уйти к имени.

— Сначала найдём каждый раз.

Они выбрали двенадцать ночей из подробного архива: четыре с отчётливым провалом, четыре без него и четыре со спорной формой. Временные метки скрыли. Вера передала Антону только исходные данные по кассетам, температуре и давлению. Майя отдельно получила углекислый газ и тепловые зоны. Павел выписывал ночные работы, не видя результатов обоих расчётов.

Нина считала расход по физическому балансу, а не по готовому итогу «Состава». Для каждой ночи она вычла объём, который могли потребить девять зарегистрированных людей в их известных зонах. Поправка была широкой: сон, дежурство и работа давали разные значения. Она намеренно брала верхнюю границу для видимой смены. Если лишний расход исчезал внутри допуска, ночь считалась пустой.

Первая ночь исчезла. Вторая тоже. На третьей после 01:47 осталась ступенька, слишком ровная для случайной ошибки и слишком малая, чтобы уверенно назвать её человеком.

— Не тяните линию дальше данных, — предупредила Нина, когда Павел наклонился к экрану.

В 02:13 расход поднялся ещё раз, продержался двадцать две минуты и вернулся к первой ступени. В 04:51 обе ступени исчезли почти одновременно.

Антон закончил свой расчёт и положил лист оборотом вверх. Майя сделала то же. Только после этого Нина открыла результаты.

По кислороду спорная ночь давала дополнительный устойчивый потребитель в служебной ветви. По углекислому газу Майя нашла два подъёма: слабый длительный и короткий более высокий. Их начала отставали от кислородных ступеней на время прохождения воздуха от Т-0 к ближайшему датчику.

— Совпадение, — сказал Аргунов. — Один и тот же поток несёт оба газа. Это не два независимых канала.

— Верно, — сказала Нина.

Павел нахмурился.

— Но в прошлый раз мы считали кислород и углекислый газ двумя.