Мажор для разведенки. Пари на любовь

Глава 7

Я раскладываю полотенце на теплом песке, достаю солнцезащитный крем и с наслаждением вытягиваюсь под лучами солнца. Наконец‑то тишина. Ни криков, ни музыки, ни этого проклятого Марка.

Закрываю глаза, слушаю шум прибоя, чувствую, как напряжение покидает тело. «Вот оно, – думаю. – Отдых. Уединение. Спокойствие».

Но, конечно, не тут‑то было.

Внезапно меня окатывает волной ледяной воды. Я вскакиваю, отплевываясь, и вижу: метрах в десяти от берега на гидроцикле застыл Марк. Он скалится довольно, волосы блестят на солнце, капли воды стекают по обнаженной, рельефной груди.

– Расслабься, тетя! – кричит он, ухмыляясь во весь рот. – Это же отпуск!

Внутри все закипает. Я хватаю пляжное полотенце, скручиваю его в жгут и швыряю в его сторону:

– Да пошел ты к черту, придурок! Какого хрена?!

Полотенце падает в воду в паре метров от него. Марк ловит его и укоризненно качает головой:

– Снова сквернословишь! Где твое воспитание, Аннушка?

– Пошел вон! – я сжимаю кулаки. – Убирайся с глаз долой, пока я не утопила тебя в этом море!

– Угрозы пошли, значит? – ухмыляется он, и его глаза горят азартом. – Но знаешь что? Я арендовал этот гидроцикл, весь этот пляж на сутки, и если надо, выкуплю весь этот чертов курорт. Так что лучше закрой свой прелестный ротик, детка.

– Ты – самовлюбленный идиот! – я вскакиваю на ноги, подбираю пару камешков и бросаю в его сторону. Один чиркает по борту гидроцикла. – Вали отсюда, козел!

Но вместо того, чтобы разозлиться, он ржет, заводит двигатель и, брызгая водой, укатывает в море.

– Увидимся позже, Анна! – бросает через плечо. – Я еще не закончил!

Я стою, дрожа от злости, с мокрыми волосами и насквозь промокшим сарафаном. «Он решил довести меня в отместку за все, – понимаю я. – Но я не сдамся. Хрен ему!»

***

На следующее утро я решаю сменить тактику. Если он хочет войны – будет война. Но на моих условиях.

Записываюсь на экскурсию к древним руинам – говорят, там потрясающие виды и минимум туристов. «Вот где я наконец отдохну от его рожи», – думаю, оплачивая билет.

Но судьба, видимо, решила посмеяться надо мной.

В автобусе, среди десятка туристов, я вижу его – Марк сидит в заднем ряду, развалившись, в солнечных очках и легкой рубашке с расстегнутыми верхними пуговицами. Когда наши взгляды встречаются, он подмигивает и машет рукой:

– О, Анна! Какое совпадение, не правда ли? Я тоже решил развеяться.

«Совпадение, как же», – мысленно фыркаю я, но вслух говорю холодно:

– Надеюсь, ты не будешь мешать остальным наслаждаться экскурсией.

– Я буду тише воды, ниже травы, – он прикладывает руку к груди, но в глазах пляшут чертики. – Честное пионерское, или как там в твоей молодости говорили?

Я скрежещу зубами, пытаясь испепелить мерзавца взглядом, но ему будто все нипочем.

Первые полчаса он действительно ведет себя прилично. Слушает гида, фотографирует пейзажи, даже задает какие‑то вопросы. Но потом начинается. Когда мы поднимаемся по крутой лестнице к вершине холма, он оказывается прямо за мной.

– Осторожно, Анна, – шепчет он мне на ухо. – Не упади. А то мне придется тебя ловить.

– Не придется, – цежу я сквозь зубы, стараясь не смотреть вниз. Высота пугает, но я не покажу ему свою слабость.

Но лестница слишком крутая, камни скользкие от росы. Я оступаюсь, теряю равновесие и уже готова полететь вниз, когда сильные руки хватают меня за талию и прижимают к твердой груди.

– Ну вот, – его голос звучит хрипло, почти шепотом. – А я предупреждал.

Я чувствую его дыхание на своей шее, тепло его тела, биение сердца. На мгновение все замирает – злость, страх, обида. Остается только это ощущение близости, запретное, волнующее.

– Пусти… – шепчу я, пытаясь совладать с собой.

– Не сегодня, детка, – ухмыляется парень. И запечатывает мой рот наглым, жадным поцелуем.

А я, вместо того чтобы оттолкнуть Марка, отвечаю ему. Всего на секунду, но этого хватает, чтобы мир перевернулся. Его губы горячие, настойчивые, руки сжимают крепче, будто он не собирается отпускать меня никогда. И мне сейчас тоже этого хочется, ведь чертов мажор целуется так, что ноги подгибаются, а сердце готово выпрыгнуть из груди.

Пронзительный крик чайки ударяет по ушам, и я спохватываюсь, словно меня ледяной водой окатывают.

Боже, что я делаю?!

Я резко отталкиваю его, тяжело дыша, и залепляю звонкую пощечину – ладонь горит, но я этого почти не замечаю.

– С сопляками не целуюсь, – шиплю я, стараясь, чтобы голос не дрожал. – Еще раз полезешь ко мне, врежу по-настоящему!

Марк отшатывается. Его лицо темнеет, глаза сужаются. Он смотрит на меня так, будто я только что ударила его ножом.

– Сопляк, значит? – его голос звучит глухо, почти угрожающе. – Хорошо. Запомню.

Он разворачивается и уходит вперед, широкими шагами, почти бегом. Бросает через плечо:

– Ты еще пожалеешь о своих словах, принцесса.

Я остаюсь одна, на краю обрыва, с колотящимся сердцем и чувством, будто только что совершила самую большую ошибку в жизни.

«Спокойно, – убеждаю себя. – Ты все сделала правильно. Он – враг. Он играет с тобой. Не поддавайся».

Но губы все еще горят от его поцелуя, а тело дрожит от чего-то, что я давно уже не испытывала. И где‑то внутри, глубоко, я хочу поддаться этому чувству.

Глава 8

Мой отдых явно не задался с самого начала, а конкретно с того момента, как я встретила тут Марка. Этот гаденыш будто вознамерился вывести меня из себя, мстя мне за такую мелочь, как пролитый сок. Ну да, дважды пролитый, но какого черта?! Он это заслужил!

Меня уже не прельщают ни экскурсии, ни просто отдых на пляже, и к вечеру четвертого дня возникает непреодолимое желание тупо напиться. Может, так я смогу расслабиться и забить на этого выродка и его выходки?

Недолго думая, я наряжаюсь в коктейльное платье, которое черт знает зачем захватила на курорт, а заодно и туфли, уместные больше в ресторане, а не на пляже. А после верчусь возле зеркала, разглядывая себя с какой-то отрешенной грустью.

И ведь для своих лет я сохранилась просто замечательно: ни лишнего жира, ни морщин, мордашка и фигурка что надо. А вот в личной жизни не везет, хоть ты тресни. И как это любят говорить, лучшие годы я отдала козлу, который воспринимал меня рядом, как должное. Бесплатное приложение для обслуживание самовлюбленного мудака, считающего, что мир вертится вокруг него. Прямо, как и этот мажорчик, чтоб ему пусто было!

Схватив сумочку, я выхожу из номера, грезя о коктейлях и приятном времяпровождении. Может, даже подцеплю кого-нибудь – сейчас мне этого хочется, как никогда. Ничего серьезного, просто переспать с кем-то без всяких обязательств, чтобы окончательно вытравить из сердца и своей жизни бывшего мужа.

Сообразив, о чем думаю, я замираю на полушаге. Да уж, Аня, до чего ты докатилась...

Бар при гостинице встречает меня громкой, пульсирующей музыкой, звоном бокалов и смехом отдыхающих. Я робко шагаю между рядов столиков, нервно одергивая платье каждый раз, ловя на себе липкие взгляды мужчин.

Черт, зачем я вообще так оделась? Хотя... сама же хотела найти себе любовника на вечер, так что отступать некуда.

Пристроившись за барной стойкой, я ежусь, чувствуя себя неуютно посреди этого праздника жизни. Выпивка льется рекой, кто-то кричит тосты, а на танцполе страстно извиваются парочки.

– Маргариту, пожалуйста, – прошу я бармена – шустрого мускулистого парнишку, чем-то напоминающего Марка.

Осознав, что снова думаю об этом долбаном мажоре, я беззвучно ругаюсь. Вот же зараза...

– Может, что покрепче? – слышу вдруг над ухом голос того, кого я только что материла.

Вздрогнув, так, что чуть со стула не свалилась, я оборачиваюсь, хватаясь за край стойки. Но парень тут же подхватывает меня под локоть, и его прикосновение будто огнем обжигает.

– Пусти! – дергаюсь я, собираясь уйти.

Чертов мажор, нигде от него покоя нет!

Вот только Марк не собирается отпускать меня, лишь крепче, почти до боли сжав мою руку. А после подается ко мне так близко, что внутри что-то екает, а щеки вспыхивают, словно у девчонки.

Этот засранец опять будто провоцирует меня. Даже рубашку не удосужился застегнуть, демонстрируя мне свой до умопомрачения сексуальный мускулистый торс. Аж в горле пересохло, а сердце, зараза такая, пустилось в пляс.

Но что странно – в его глазах, в которых обычно читается самодовольство, я вижу нечто иное.

– Ань, подожди, – неожиданно примирительным тоном говорит он, глядя на меня... виновато?

Я напрягаюсь, уверенная, что он что-то задумал. И снова пытаюсь высвободиться, но безуспешно.

– Чего тебе? – шиплю тихо, заметив, что на нас уже оборачиваются. – Оставь меня в покое, слышишь!

– Да ладно тебе, Ань, ну чего ты так бесишься? – мягко улыбается парень. – Просто хотел извиниться за свое поведение.

– Считай, что извинился! Можешь идти! – почти рявкаю я, не веря ему ни на грош.

Мажор не отвечает, и все так же держит за руку, не позволяя мне сбежать. Машет бармену и бросает небрежно:

– Виски с колой! Два.

– Какого... – начинаю я, собираясь сказать, чтобы он засунул эту выпивку себе в одно место.

Но Марк опережает меня.

– Я действительно виноват. Погорячился. Готов загладить вину. Выпьешь со мной?

Я кошусь на него с недоверием, выискивая на его лице признаки фальши. Но парень смотрит на меня спокойно, терпеливо ожидая ответа. А когда вдруг понимаю, что почти утонула в его серых глазах, которые словно гипнотизируют меня, быстро отвожу взгляд и нехотя киваю. Черт с ним, не отвяжется же. А если откажу, обидится и снова затаит злобу – оно мне надо?

– Хорошо, но при условии, что потом ты от меня отстанешь.

– Конечно, – снова улыбается мажор. И протягивает мне стакан.

Глава 9

– Какой же ты говнюк... – с жаром выдаю я пьяным голосом. – Но очень симпатичный говнюк.

Язык почти не слушается, в голове туман, и мир кажется прекрасным. Даже этот придурок, что сидит рядом, уже не так раздражает. И я расслабляюсь, меня пробивает на откровения.

Мажор подливает мне виски, чистого, без колы, и криво усмехается.

– Значит, нравлюсь тебе? Любишь плохих парней? Я так и знал, детка, что ты только строишь из себя недотрогу.

– Да пошел ты... – выдыхаю я, но без огонька и злости, просто как факт. – Кому ты вообще нужен?

Марк отставляет бутылку в сторону и наклоняется ко мне. Его взгляд становится насмешливым, а голос вкрадчиво-приторным. И складывается такое ощущение, что виски его совсем не берет.

– Например, тебе, крошка?

Вместо ответа я залпом выпиваю содержимое стакана и встаю с места.

– Мне пора. Спасибо за компанию, хоть и не могу сказать, что она была приятной.

– Осторожней, ушибешься! – смеется этот гад, когда меня вдруг ведет в сторону. Голова кружится, ноги ватные, и я бестолково взмахиваю руками, пытаясь остановить начавший вращаться вокруг меня мир.

– Я провожу, – слышу твердый голос мажора, и чувствую, как он подхватывает меня под руки.

– Отстань, я сама, – вяло сопротивляюсь я, но больше для вида. Потому что сама точно не дойду.

Марк молча тащит меня через зал к выходу, а после мы заходим в лифт.

– Четвертый этаж! Четыреста пятый, – спохватываюсь я, когда сквозь затуманенный алкоголем разум пробивается мысль, что я не сказала, куда идти.

– Знаю, мы же соседи, – хмыкает парень, крепко прижав меня к себе.

Лифт тут же становится тесным, и я отшатываюсь от него, вжавшись в угол.

– Да не съем я тебя, глупая, – смеется мажор, и его низкий, бархатный смех отдается щекоткой в животе.

– Что-то сомневаюсь, – бормочу я. А едва лифт доезжает до этажа и открывает двери, бросаюсь наружу.

Меня заносит, и я чуть не врезаюсь в кого-то, выдавливаю извинения, и слышу из-за спины:

– Простите мою девушку, перебрала малость.

Резко оборачиваюсь, чтобы ответить ему, но ноги заплетаются, и я вцепляюсь в рубашку мажора, скользнув рукой по гладкой загорелой груди. На краю сознания мелькает мысль, что волосатая грудь у мужиков мне вообще не нравится, и вот такая просто идеальна. Особенно если гладить ее.

Но развить фантазию мне не дают – Марк тащит меня почти волоком, ругаясь сквозь зубы и пыхтя.

– Отъелась на мою голову... – слышу я недовольное.

Внутри вспыхивает возмущение, ведь я вешу всего-ничего! Но мажор уже открывает дверь, нагло вытащив карточку из моей сумки, и заводит меня в номер. Добирается со мной, буквально повисшей на нем, до кровати, и роняет меня на нее.

– Эй, аккуратней... – недовольно шепчу я. Но едва моя голова касается подушки, как сознание ускользает, и я проваливаюсь в приятную дрему.

***

Марк

Утерев пот со лба, я смотрю на лежащую передо мной женщину. Раскрасневшаяся и румяная, с легкой полуулыбкой на лице, мирно спящую рядом со мной вопреки всему. Длинные, шелковистые волосы разметались по подушке, подол платья задрался, являя мне кружевные трусики, и эта деталь особенно подчеркивает беззащитность женщины, что доверилась мне.

И от такого непривычного для этой стервы умиротворенного вида внутри что-то неприятно екает.

Блять, Марк, только не говори, что решил пожалеть ее! Раз уж решился, так давай! Хочешь проиграть пари?

Подзуживаемый злостью и желанием отыграться за все, я медленно тянуть к ремню на джинсах. Эти невесомые трусики, что на ней, не станут для меня преградой, зато послужат отличным доказательством для Михи. Может, даже, она ничего и не вспомнит, а я... получу то, чего хотел.

Расстегнув ширинку, я аккуратно, не спеша, стягиваю белье с Анны, скользя пальцами по ее гладкой, шелковистой коже, и внутри все больше разгорается желание.

Черт, до чего же она секси... И, похоже, сама этого не понимает. Даже разница в возрасте между нами почти не чувствуется.

– Ну что, детка, сейчас ты узнаешь, что такое настоящий мужик, – зло усмехаюсь я, нависнув над женщиной.

В паху жуткое напряжение, а кровь буквально кипит от возбуждения, и я сама себе диву даюсь. Мало какая девка способна так меня завести, как эта наглая и неприступная баба.

Но Анна вдруг морщится во сне, и ее лицо становится особенно невинным, словно ей не за тридцать. Будто она совсем девчонка.

Меня перекашивает, и я замираю, чувствуя отвращение. Отвращение к самому себе от того, что собрался сделать с ней.

Сука... С каких пор я добиваюсь женщин насильно?

Эта мысль отрезвляет меня, и я отшатываюсь от Анны, словно обжегшись.

Вот же блядство. И как теперь выиграть пари? А главное – я не могу вот так все бросить! Она должна ответить за все!

Решение приходит неожиданно, и мне оно охренеть как нравится. Да-а... Это будет лучшим наказанием для нее. Главное, удержать себя в руках и не сорваться, иначе все закончится тем, чего я только что избежал.

Глава 10

Анна

Я просыпаюсь от странного ощущения внизу живота. Сладкого, тягучего удовольствия, от которого хочется стонать.

Хмель дурманит голову, и я не сразу понимаю, что происходит. Чьи-то руки оглаживают мои бедра, забираясь под платье, а горячие губы скользят по телу, поднимаясь все выше, к груди.

Не выдержав, я охаю, вцепившись в одеяло, и резко открываю глаза. Все опять начинает кружиться, и я с трудом приподнимаю голову, чтобы разглядеть своего случайного любовника. Широкие плечи, мускулистая грудь, проглядывающая из-под распахнутой рубахи, гибкое и охрененно сексуальное тело.

Это что ж, я все же кого-то подцепила? Черт, не помню... Но, судя по тому, что на мне лишь белье, а руки прикованы к изголовью, так оно и есть. Боже, что за ролевые игры...

– Проснулась? Это хорошо... – слышу я низкий, с придыханием голос мужчины.

Что-то в нем кажется знакомым, но мысли разбегаются, как тараканы, не давая сосредоточиться. И только когда незнакомец поднимает голову, тряхнув смоляной гривой, я понимаю, как сильно встряла.

– Марк?! – ахаю я, обмирая от стыда. – Какого хрена?

Дернувшись, пытаюсь вырваться из его хватки, но лишь ойкаю от боли в запястьях, в которые врезается холодный металл наручников. Да он совсем, что ли, охренел?

– А ну живо отцепил меня! – шиплю я злобной гадючкой, и пробую вдарить ему коленом промеж ног.

Но этот мерзавец уклоняется и ухмыляется довольно, а после прижимает к кровати так, что дышать трудно. Жар его тела обжигает, а порочный взгляд черных глаз будит во мне что-то темное, запретное.

– Чего дергаешься, детка? – мурлычет он, подцепив край лифчика. – Только не говори, что передумала. Сама же на меня вешалась.

Я округляю глаза в удивлении, а после открываю рот, чтобы послать его и заявить, что ничего такого точно быть не могло! Но тут он резко спускает лифчик, и его губы припадают к моей груди.

– Сладкая... – шепчет он, облизывая меня, и чуть прикусывает сосок.

– Ох... – вырывается из меня, и я невольно прикрываю глаза, не в силах сдержаться. – Перестань, что ты делаешь?

– Доставляю тебе удовольствие, конечно, – смеется он, продолжая ласкать меня. – Ты слишком нервная, тебе надо расслабиться.

– Сволочь... – выдыхаю я, теряя остатки воли, когда его пальцы спускают с меня трусики и нагло вторгаются промеж ног.

– Сволочь, – эхом отзывается мажор, проникая туда, где вот уже год никого не было. – Но тебе же нравится, да?

Он находит мою горошину, обводит кругом, оттягивает, гладит. И я всего за несколько секунд дохожу до вершины блаженства, буквально тая под руками Марка.

Губы мужчины все так же терзает мою грудь, и я почти на пределе, чувствуя, что вот-вот и взорвусь в невероятно сильном оргазме. Но в последний момент, словно чувствуя это, парень вдруг останавливается. Мне же хочется взвыть с досады.

– Прошу... Продолжай! – невольно вырывается у меня.

Стыд и смущение похоронены глубоко внутри, и сейчас меня волнуют лишь эти губы, нежные руки, и то наслаждение, что они дарят. А может, дело в алкоголе у меня в крови, ведь раньше я никогда не была настолько озабоченной.

Но вместо того, чтобы позволить мне взлететь, мажор жестоко опускает меня на землю, убирая руку. Я невольно всхлипываю от разочарования, ощущая внутри пустоту, которую просто жизненно необходимо заполнить. Пожалуй, реши он сейчас меня трахнуть, я не стала бы сопротивляться.

– Нет, – отрезает Марк, неторопливо застегивая рубашку, пуговица за пуговицей, и его довольная улыбка напоминает оскал. – Не сегодня, крошка. Я продолжу, когда ты сама придешь ко мне и попросишь трахнуть себя.

– Что?!

Меня словно холодной водой окатывает, и я резко трезвею. Тут же свожу ноги, дергаю руками, и буквально сгораю от стыда.

Вот же... Сука! Так этот ублюдок решил просто унизить меня? А я, дура набитая вместо того, чтобы выпнуть его отсюда, сама раздвинула ноги, стонала под ним, как последняя шлюха. Боже, какое позорище...

– Вот ключ, – невозмутимо сообщает он, бросая что-то на подушку рядом с моим лицом.

Мне становится совсем дурно, и я беспомощно смотрю на него снизу вверх.

– Но я же не смогу сама...

– Захочешь освободиться, сумеешь! – грубо бросает он. – А это я забираю в качестве компенсации.

Он поднимает руку с зажатыми в ней трусиками, и его губы растягиваются в ядовитой усмешке. Мне хочется провалиться сквозь землю, лишь бы больше никогда его не видеть, но я, стиснув зубы, решаю напоследок уколоть этого мерзавца побольнее.

– Ну ты и извращенец. Небось, нюхать их будешь? Или что вы там, озабоченные, любите делать с женским бельем? Мерить его на себя?

Лицо мажора вытягивается, и он тут же торопливо запихивает белье в карман.

– Кто еще тут извращенка, – сплевывает парень сквозь зубы. – Счастливо оставаться... тетенька.

Он вылетает из номера, будто за ним черти гонятся, и я чувствую себя хоть немного, но отомщенной. Вот же козел... Ничего, это еще не конец, ты у меня за все заплатишь. Если... я вообще смогу теперь смотреть ему в глаза после того, что тут произошло.

Глава 11

Марк

– На, – небрежно бросаю я Михе трусики Анны, едва зайдя в номер. – Ты проиграл, бро.

На лице друга непередаваемое выражение, он ловит белье, но тут же отбрасывает его, будто ядовитую змею, и я мрачно усмехаюсь. Впрочем, особой радости, что выиграл, я не чувствую. На душе отчего-то паршиво, и хочется нажраться.

– Ты... Ты что, уже трахнул ее?! – ошарашенно косится на меня Миха, словно я совершил какое-то чудо.

– Все бабы одинаковы, я же говорил, – выплевываю я, не собираясь углубляться в детали. – Так что готовь бабло, Мих.

Анжелика куда-то ушла, и я рад этому. Почему-то теперь эта курица меня бесит еще больше. В памяти всплывает раскрасневшееся от возбуждения лицо Анны, ее сладкие стоны, вкус ее губ и не только. И остановиться тогда в шаге от секса было пиздец как сложно. Думал, не удержусь.

В штанах снова тесно, и я, грязно выругавшись про себя, до хруста сжимаю кулаки. Сука, да какого хрена? Ты получил свое, Марк, так почему тебя все еще волнует эта милфа? Надо все-таки найти Анжелику, сбросить напряжение.

Я ухожу в другую комнату, желая побыть в одиночестве, но Миха достает меня и там.

– Слуушай... – тянет он, и его горящий азартом взгляд мне не нравится. – А эта... Анна, она как в постели то? Горячая штучка, да?

– А тебе какая разница? – чуть ли не рычу я, безумно желая, чтобы он свалил с моих глаз.

Друг скалится довольно, а потом выдает:

– Ну так, ты же с ней закончил. А я... давно хотел попробовать баб постарше. Раз уж она тебе так легко дала, то...

Меня накрывает, и в висках стучит, а перед глазами встает пелена. Я подрываюсь с кровати и хватаю его за шкирку, едва сдерживаясь, чтобы не выбить ему все зубы. Похоже, это читается в моих глазах, потому что Миха вдруг бледнеет и как-то съеживается.

– Даже не думай! – рявкаю я так, что уши закладывает. – Ты охуел? Она не шлюха какая, только попробуй потянуть к ней свои грязные ручонки, ясно!

– Да я... Да ничего я не собирался делать! – парень вырывается из моей хватки и отскакивает назад, глядя на меня с обидой. – Ты совсем чокнулся? Из-за какой-то бабы! Если бы не знал тебя, решил бы, что ты запал на нее.

Слова друга бьют по голове, будто молотом, и я отшатываюсь.

– Херню не неси. Еще бы я на старух не западал, – зло цежу сквозь зубы, пытаясь убедить в это скорей себя, чем его.

– Однако ж трахать ты ее не побрезговал, – ехидно ухмыляется Миха, предусмотрительно отступая к двери. – Да и не такая она уж и старая, сам говорил. Так что задумайся, Марк. Глядишь, и свадебку скоро сыграем.

Этот поганец ржет, и я бросаюсь к нему, чтобы все же сосчитать его зубы. Но он ловко ускользает наружу, захлопнув за собой дверь.

Сплюнув с досады, я возвращаюсь на кровать, сжав до хруста челюсти. Миха, конечно, урод, но... я действительно не отказался бы закончить то, что начал с Анной. Вот только она меня теперь к себе на пушечный выстрел не подпустит.

Блять. Да ну и хер с ней. У меня есть Анжела. Так себе замена, но это только пока не вернусь домой. Там уж найду себе девку поинтересней. А может и постарше...

Возбуждение никуда не делось, и я хватаю телефон с тумбочки.

– Анжелика? Ты где? Жду тебя, я соскучился по твоему ротику, крошка.

Глава 12

Анна

Ключ проворачивается в замке, едва не выскальзывая из непослушных пальцев. Наручники со щелчком открываются, и я почти ору от облегчения

Да, наконец-то! После часа. После гребаного часа мучительных попыток! Да чтоб тебе нескончаемая диарея замучила, проклятый мажор!

Тело затекло так, что я едва могу поднять себя с кровати, почти скатываясь с нее. И морщусь от боли в отбитом локте, а желание растерзать Марка становится лишь сильней.