Мажор для разведенки. Пари на любовь
- -
- 100%
- +
Но я просто физически не могу заставить себя пойти к нему. Не после того, что он со мной делал.
Вместо этого я иду в душ и еще час стою под горячими струями, яростно отмываясь, словно вода может смыть память о его прикосновениях, о тех безумных ощущениях, которые испытывала, и о его губах... Сладких, горячих, страстных, заставивших меня кричать от наслаждения.
Сука!
Я раздраженно отбрасываю мочалку и вылезаю из душа.
Может, уехать отсюда к чертовой матери? Нет, тогда он точно выиграет, а я не собираюсь доставлять такое удовольствие этому гаду!
Переодевшись, я лезу под одеяло, но вдруг понимаю, что совсем недавно на этой кровати Марк чуть не трахнул меня. Меня бросает в жар, и я снова слетаю с кровати, перебираясь на диван. Посплю лучше тут.
Вот только сон не идет, и в голове лишь Марк. Его ухмылка, самодовольный взгляд, его наглые руки, для которых не было преград, и те жестокие слова: «Я продолжу, когда ты сама придешь ко мне и попросишь трахнуть себя».
Меня кроет от дикой смеси возбуждения и ненависти, и я дрожу под одеялом, сама не зная, чего хочу больше: чтобы он вернулся и закончил начатое, или пойти и разбить его смазливую физиономию.
Засыпаю я только под утро, совершенно измучившись, и конечно же мне снится он. Марк. Издевательски усмехающийся надо мной, называющий меня «тетенька» и обещающий трахнуть так, что я никогда этого не забуду.
Я просыпаюсь резко, будто кто-то швырнул в лицо ледяной водой. И сразу – как удар под дых – все возвращается: наручники, его голос, эти чертовы прикосновения, от которых тело до сих пор предательски вздрагивает, стоит только вспомнить. Щеки вспыхивают, и я зарываюсь лицом в подушку, будто она может спрятать меня от самой себя. Хочется просто исчезнуть, раствориться в этом дурацком гостиничном номере, чтоб никто никогда не узнал, как я вчера стонала, как цеплялась за него, как умоляла продолжить…
«Я продолжу, когда ты сама придешь ко мне и попросишь…»
От этих слов внутри все скручивается в тугой, болезненный узел – и злость тут же выплескивается через край. Я рывком сажусь на диване, где так и проспала всю ночь, потому что кровать пахнет им, потому что там все напоминает о том, как он нависал надо мной, как его пальцы… Хватит! Хватит об этом вспоминать!
Я вскакиваю, хватаю чемодан и начинаю швырять туда вещи, будто каждая футболка виновата в том, что я вообще сюда приехала. В голове стучит одна мысль: уехать. Прямо сейчас. Собрать манатки и свалить, пока он не успел снова появиться на горизонте, не успел обжечь меня этой своей самодовольной улыбочкой, от которой внутри все переворачивается.
Но едва я застегиваю чемодан, как понимаю: просто уехать – это сдаться. Значит, он победил. Значит, он будет потом рассказывать дружкам, как ловко меня обставил, как заставил унижаться, как я сбежала, поджав хвост. Нет. Ни за что.
Я замираю посреди комнаты, сжимая кулаки так, что ногти впиваются в ладони, и в голове постепенно вырисовывается совсем другой план. Не какая-то детская пакость вроде испорченных кроссовок. Что-то, что ударит по самому больному, – по его статусу, по его показушной крутизне, по той уверенности, с которой он привык ломать людей.
Я иду к ресепшену. Администратор улыбается дежурной улыбкой, но я смотрю на нее твердо, без тени смущения, протягиваю листок бумаги.
– Вчера вечером ко мне в номер проник мужчина, – говорю я ровным, холодным голосом, хотя внутри все трясется. – Он удерживал меня против воли, использовал наручники, домогался. Я не стала вызывать полицию сразу, потому что была в шоке, но теперь понимаю: нельзя это спускать с рук. Вот его имя и номер комнаты. И, кстати, он каждую ночь устраивает шумную вечеринку – можете проверить жалобы соседей.
Администратор бледнеет, начинает что-то лепетать про «надо разобраться», про «мы обязательно сообщим руководству», но мне уже все равно. Я вижу, как она торопливо записывает данные, как нервно поглядывает на вход, будто Марк вот-вот появится и устроит скандал.
Пусть. Пусть отель разбирается с ним, пусть его выселяют, пусть у него будут проблемы с администрацией. Хотя… Если он не соврал, то его не тронут. Максимум мои обвинения вызовут у него изжогу. Ну хоть так испорчу ему жизнь, как он испортил ее мне.
Глава 13
Я возвращаюсь в номер, собираю последние вещи и бросаю прощальный взгляд на комнату, которая за одну ночь превратилась в место моего унижения. Но сейчас я ощущаю не только стыд и боль – я чувствую, как во мне просыпается холодная решимость. Этот козел еще поплатится за все.
Схватив чемодан, я выхожу из номера. В коридоре тихо, только где-то вдалеке слышен смех и звон бокалов. Я почти дохожу до лифта, когда слышу за спиной знакомый голос, от которого по спине бегут мурашки.
– Далеко собралась, тетенька? – Марк стоит в дверях своего номера, и на лице его нет ни следа той показной беззаботности. Глаза холодные, жесткие, и от этого взгляда становится не по себе. – Решила сбежать, значит, пока я занят?
Я останавливаюсь, медленно поворачиваюсь к нему, стараясь, чтобы голос не дрожал.
– Ты о себе слишком высокого мнения. И это не твое собачье дело, куда я собралась.
Он делает шаг ко мне, и я невольно отступаю, чувствуя, как предательски дрожат колени.
– Думаешь, устроила пару мелких пакостей – и я испугаюсь, отстану? – он усмехается, но в этой усмешке нет ни капли веселья. – Ты даже не представляешь, во что ввязалась, детка. Натравить на меня полицию было чертовски плохой идеей.
– Не называй меня деткой, – цежу я, но внутри все сжимается от страха. – Ты перешел все границы, Марк. И если думаешь, что можешь так просто унижать людей, то сильно ошибаешься. Я сделала то, что должна была!
Он смеется коротко, запрокинув голову.
– Унижать? Да ты сама вешалась на меня вчера! Сама стонала и просила не останавливаться! Или уже забыла?
Его слова бьют точно в цель, и я чувствую, как краска заливает лицо. Но я не позволю ему увидеть, как мне больно. Не позволю снова сделать из меня слабую дурочку, которая тает от его прикосновений.
– Да, я была пьяна. И да, я совершила ошибку. А ты воспользовался мной, – я делаю шаг вперед, сама удивляясь собственной смелости. – Ты жалкий трус, Марк. Прячешься за деньгами, за дружками, а сам даже на настоящие чувства не способен! Только и можешь, что покупать любовь, или вот так… пользоваться слабостью других.
На секунду в его глазах мелькает что-то похожее на растерянность, но он тут же прячет это за маской презрения и злости.
– Уезжай, – говорит он тихо, и от этого голоса становится страшнее, чем от крика. – Вали отсюда прямо сейчас, пока я не передумал! Но имей в виду: это не конец. Ты еще пожалеешь, что перешла мне дорогу.
Я смотрю на него, в эти темные, холодные глаза, в которых нет ни капли сожаления, и понимаю, что боюсь. Боюсь его, боюсь того, что он может сделать, и как мое тело реагирует на его близость, несмотря на всю мою ненависть. Но я выпрямляюсь, поднимаю голову и говорю:
– Вряд ли. Потому что хуже, чем ты уже сделал, быть не может.
Разворачиваюсь и иду к лифту, чувствуя на спине его тяжелый взгляд. Пальцы судорожно сжимают ручку чемодана, а в голове стучит только одна мысль: скорее уехать, скорее оказаться подальше отсюда, где воздух не пропитан им, где не нужно бояться встретить его в коридоре, где можно наконец-то выдохнуть и попытаться забыть все, что здесь произошло.
Лифт приезжает, двери открываются, и я захожу внутрь, не оглядываясь. Нажимаю кнопку первого этажа, и только когда двери закрываются, позволяю себе выдохнуть. Но даже здесь, в замкнутом пространстве, кажется, витает его запах – терпкий, мужской, тот самый, от которого вчера у меня кружилась голова.
Внизу я быстро прохожу через холл, стараясь не смотреть по сторонам, и выхожу на улицу. Свежий воздух ударяет в лицо, и я наконец-то чувствую, что могу дышать полной грудью. Заказываю такси, сажусь в машину и называю адрес вокзала.
Пока едем, я смотрю в окно, но ничего не вижу – перед глазами стоит его лицо, его насмешливая улыбка, его глаза, в которых плясали бесы. И где-то глубоко внутри, под слоем злости и обиды, шевелится то самое чувство, которое я так старательно пытаюсь заглушить, – то самое, от которого вчера я теряла голову, от которого стонала и умоляла не останавливаться.
«Нет, – говорю я себе, крепко зажмурившись. – Больше никогда. Он не получит надо мной власти. Никогда».
Такси останавливается у вокзала, я расплачиваюсь и выхожу. Покупаю билет на ближайший поезд, сажусь в зале ожидания и наконец-то позволяю себе расслабиться. Здесь, среди чужих людей, среди шума и суеты, я чувствую себя в безопасности. Здесь нет Марка, нет его ухмылок, нет его обещаний заставить меня пожалеть.
Поезд приходит, я сажусь в вагон, устраиваюсь у окна и смотрю, как медленно отъезжает перрон. Город остается позади, вместе с отелем, с Марком и с моим унижением.
Глава 14
Марк
Я стою посреди номера, и внутри все кипит, будто в башке запустили адскую кофеварку, которая давит на виски тугой, раскаленной волной. Миха куда-то слинял, и слава богу – сейчас я бы его точно придушил.
А перед глазами все ее лицо, когда она стояла в коридоре, с этим чемоданом, с этой гордой осанкой, будто она тут королева, а я лишь мусор под ногами. «Ты перешел все границы», – цедит сквозь зубы, а у самой щеки горят, глаза сверкают так, что аж дышать трудно. И бесит, и заводит одновременно.
Телефон вибрирует в кармане, я выдергиваю его, как будто он жжет ладонь, – и да, конечно, это отель. Администратор дрожащим голосом мямлит что-то про «инцидент», про «заявление», про то, что «полиция уже в курсе». Я рычу в трубку, швыряю ее на кровать, потом хватаю вазу с цветами и разбиваю об стену – осколки летят по комнате, звенят мерзко, как ее слова, которые никак не вытряхнуть из башки.
«Натравила полицию, сука. Решила, что может вот так просто взять и сдать меня, выставить каким-то насильником, будто я вообще не умею держать себя в руках!»
Злость бьет по нервам, как электрический разряд, и хочется что-то крушить, ломать, рвать на части. Но я стискиваю зубы до хруста, заставляю себя выдохнуть. Полиция – это не такая уж и проблема, когда есть деньги и связи. Но вот отец… Он узнает, и тогда начнется настоящий ад.
И я не удивлен, когда так оно и случается. Звонок от него приходит через час – и сразу ясно, что администратор не просто «сообщила руководству», а побежала жаловаться тем, кто реально может прижать меня. Голос отца по телефону, как удар хлыстом: холодный, жесткий, без единой нотки сочувствия.
– Ты совсем берега потерял, Марк? Думаешь, твои выходки можно вечно прикрывать деньгами? Считаешь, статус семьи дает тебе право унижать людей, устраивать балаган в отелях, втягивать в это полицию? Ты позоришь фамилию, ты понимаешь это?
Я сжимаю кулаки, чувствую, как ногти впиваются в ладони, и выдавливаю сквозь зубы:
– Да нормально все, пап. Разберусь. Это просто недоразумение.
– Недоразумение?! – его голос взлетает, и я слышу, как он с трудом сдерживается, чтобы не заорать. – Ты думаешь, я не вижу, во что ты превращаешься? Вечно пьяный, вечно с какими-то сомнительными компаниями, только и делаешь, что прожигаешь жизнь! А теперь еще и это! Ты хоть понимаешь, сколько сил я вложил, чтобы наша компания держалась на плаву, чтобы люди нам доверяли? А ты одним махом можешь все разрушить!
Внутри все сжимается, но не от раскаяния, а от бессильной ярости. Он всегда так: сначала давит, потом читает мораль, будто я маленький мальчик, который разбил вазу. Только сейчас цена ошибки совсем другая.
– Я сказал, разберусь, – повторяю я, стараясь говорить ровно, но голос все равно срывается. – Это не то, что ты думаешь.
– Надеюсь, – отрезает он. – Потому что если это всплывет в прессе, если кто-то свяжет твое имя с этим скандалом… Даже думать не хочу, что будет. Так что ты едешь домой. Прямо сейчас. И мы поговорим по-другому.
Он бросает трубку, и я остаюсь стоять с телефоном в руке, будто он все еще бьет меня по лицу этими словами. «Едешь домой». Отчитал, как школьника, сука. Но внутри лишь холодная, злая решимость.
Собираю вещи быстро, зло, швыряя их в сумку так, будто они виноваты во всем. В голове стучит одна мысль: он уже все решил, повесил на меня ярлык «неисправимый», и готов вычеркнуть из своей жизни. Но хрен ему. Я сам все выверну так, как нужно мне.
Я иду к ресепшену, и администратор при виде меня бледнеет так, будто я пришел ее убивать. Знает, сука, что виновата!
Ее пальцы дрожат, когда она поправляет бейджик, и она старается смотреть куда угодно, только не на меня.
– Ее данные, быстро! – говорю я, глядя ей прямо в глаза, и голос звучит так жестко, что она вздрагивает. – Фамилию, паспорт – все, что у вас есть на Анну.
– Я… я не могу… это конфиденциальная информация… – она лепечет, но я делаю шаг вперед, и она отшатывается, вжимаясь в стойку.
– Можешь, – цежу я. – Или хочешь, чтобы я прямо сейчас устроил тут такой скандал, что твой отель по всем новостям пойдет? Ты уже и так сделала достаточно, сообщив отцу. Так что давай, не тяни время.
Она судорожно кивает, щелкает мышкой, что-то печатает дрожащими пальцами и наконец протягивает листок. Я выхватываю его, пробегаю глазами: фамилия, паспортные данные, адрес регистрации. И внутри что-то екает, когда я вижу место работы, непонятно зачем указанное – «СибТех», компания отца. В том же городе, где живу я.
«Вот это совпадение, – усмехаюсь про себя, и злость сменяется холодным, острым удовлетворением. – Ну что ж, Анна, ты сама подкинула мне способ отыграться».
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.