Умирать приказа не было

Глава первая

Старый, видавший виды пикап, дребезжа, подпрыгивал на ухабах проселка. В кузове, туго увязанное брезентом, лежало сено – пахучее, июльское, ради которого пришлось встать затемно и проторчать весь день у знакомого фермера за тридцать километров. Лиза вела машину уверенно, одной рукой, локоть выставила в открытое окно. Ветер трепал короткие волосы, выбившиеся из небрежного хвоста, и в салон врывались запахи разогретой пыли, полыни и свободы. Здесь, за рулем этого старого «рыдвана», она чувствовала себя проще, чем где бы то ни было. Никаких позывных, никаких легенд. Просто Лиза. Машина затормозила у широких металлических ворот, на которых красовалась самодельная табличка с выжженной лошадиной головой. Лиза вышла, разминая затекшие плечи. Джинсы, простая футболка, ковбойские сапоги – сейчас она была похожа на обычную фермершу, каких сотни в этом районе. Она уже взялась за щеколду, как сзади послышался натужный рев мотора. По дороге, поднимая клубы пыли, полз старый «уазик». Он поравнялся с воротами и остановился. Из окна высунулась лохматая голова Федора Иваныча, соседа с соседней фермы.

– Лизка! Бог в помощь! – прокричал он, заглушая тарахтящий двигатель.

Лиза обернулась и расплылась в искренней, теплой улыбке. Не той дежурной, которой она встречала нужных людей, а своей, настоящей.

– Федор Иваныч! Здравствуйте! – она махнула рукой.

Сосед заглушил мотор. Тишина навалилась сразу, только кузнечики стрекотали в придорожной траве.

– Как сама? – спросил он, с интересом глядя на тюки в кузове. – Сенцо-то доброе?

– Прекрасно все, Федор Иваныч! – легко ответила Лиза. – Погода вон какая благодать! Сено отличное, луговое, Буян с Зорькой в восторге будут.

Федор Иваныч довольно кивнул, его обветренное лицо собралось в сеть добрых морщин.

– А вы куда путь держите? – спросила Лиза, кивнув на его машину.

– Да в район, – вздохнул сосед. – Ветеринар сказал, что у меня кролики того, не той системы. Хочу новых купить, породистых. Мясо чтобы было, и шкурка чтоб. А то мои совсем измельчали.

– Удачи вам! – крикнула Лиза. – Берите самых упитанных!

– Ага, спасибо! Ну, бывай! – Федор Иваныч завел «уазик», и тот, чихнув, покатил дальше, в сторону трассы.

Лиза проводила его взглядом, толкнула ворота и заехала на территорию. Ферма встречала ее привычными звуками: где-то кудахтали куры, лениво брехала собака. Лиза ловко выгрузила тюки и отнесла их в сарай. Потом она подошла к загону. Две лошади – крупный гнедой Буян и изящная серая Зорька, уже ждали ее, высунув морды между перекладинами изгороди.

– Привет, мои хорошие, – Лиза подошла к Буяну и потрепала его по холке. – Я вам еды привезла. Свежей, вкусной.

Буян ткнулся носом ей в карман, проверяя, нет ли там яблока, и, не найдя, громко фыркнул, обдав Лизу теплым влажным воздухом.

– Ну, не ворчи, жадина, – засмеялась она. – Сейчас дам.

Она насыпала овса в кормушки, проверила поилки, потом не спеша прошлась по территории. Вот курятник, вот мастерская, где уже год лежит непочиненный трактор, вот ее маленький домик с верандой, увитой диким виноградом. Этот мирок, созданный ее руками, был единственным местом, где она могла быть собой. Здесь не было места войне, приказам и смерти. Только покой и этот густой, смолистый воздух свободы. Лиза глубоко вздохнула, прикрыв глаза от солнца. Загнала пикап во двор, поставила его на привычное место под навесом. Из дома, громко цокая когтями по деревянному крыльцу, вылетел черный лабрадор. Он несся к ней, смешно подпрыгивая на бегу, уши развевались, а хвост работал с такой амплитудой, что казалось, еще немного и взлетит.

– Джони! Привет, мой хороший! – Лиза присела на корточки и была сметена волной собачьей любви. Лабрадор настойчиво тыкался носом в ладони, в карманы, в сумку. – И тебе привезла вкусняшек, как не привезти.

Она достала специальное печенье, и Джони тут же исполнил свой фирменный танец радости – перебирал передними лапами, поскуливал и вилял задом так, что, казалось, он сейчас завяжется узлом.

– Ну все, все, артист, – засмеялась Лиза, отдавая лакомство. – Охраняй.

Она поднялась на крыльцо, уже взялась за ручку двери, как вдруг Джони, вместо того чтобы с наслаждением хрумкать печенье, насторожил уши, подбежал к калитке и заливисто залаял.

– Джони, прекрати! – крикнула Лиза, оборачиваясь. – Там никого нет.

Пес продолжал лаять, задрав морду к небу.

– Или ты ворон решил напугать? – усмехнулась она, но что-то в поведении собаки заставило ее прислушаться. Джони просто так не лаял.

И тогда она услышала. Сначала едва различимый, далекий рокот, который быстро нарастал, заполняя собой всё пространство. Из-за кромки леса, со стороны трассы, показалась точка. Точка росла, превращаясь в темную хищную стрекозу. Вертолет шел низко, прямо над верхушками сосен. Лиза мгновенно сбросила маску расслабленной фермерши. Она стояла, вглядываясь в приближающуюся машину, и считала варианты. Свой? Чужой? Ошибка? Провокация? Винтокрылая машина сделала круг над ее фермой – низко, оценивающе, будто фотографируя каждый сарай и каждую тропинку. Лопасти с шумом резали воздух, поднимая настоящий ураган. Куры в панике разбежались, лошади в загоне тревожно заржали. Джони, не переставая, заливался лаем, но теперь прижимался к ноге Лизы.

Вертолет пошел на снижение и мягко, почти по-кошачьи, опустился прямо на выгоне за домом, там, где Лиза обычно сушила сено. Трава примялась веером, ветер от винтов хлестнул по лицу, заставив Лизу зажмуриться и придержать разлетающиеся волосы. Дверь вертолета отъехала в сторону. Из чрева машины, пригнувшись, выбрался грузный мужчина в штатском костюме, который сидел на нем мешковато, но почему-то смотрелся угрожающе. Генерал Седов собственной персоной. Он выпрямился, поправил пиджак, оглядел ферму цепким, оценивающим взглядом и неторопливо направился к крыльцу, перешагивая через примятую траву. Лиза стояла, скрестив руки на груди. В голове пронеслось: «Седов? Здесь? Чтобы начальник особого отдела, сугубо кабинетный товарищ, лично приперся на вертолете в глушь? Это не просто "дело есть". Это что-то из ряда вон».. Он подошел, остановился в паре метров.

– Эффектное появление, товарищ генерал, – спокойно сказала Лиза, кивнув на вертолет. В ее голосе не было ни тени удивления, скорее легкая, чуть заметная ирония. – Соседи теперь неделю языками чесать будут. Федор Иваныч кроликов повез покупать, а тут такое.

Седов усмехнулся, морщины вокруг глаз стали глубже. Он вытащил платок и промокнул вспотевшую лысину.

– Не горячись, Дакота. – он специально использовал позывной, возвращая её из реальности фермы в реальность службы. – Не на параде. Время поджимает.

Лиза секунду помедлила, потом чуть заметно кивнула, принимая правила игры. Она сделала приглашающий жест рукой, отступив в сторону и открывая дверь в дом.

– Проходите, раз прилетели. – Она перевела взгляд на вертолет, двигатели которого продолжали работать, а пилот даже не глушил винты. – Долго?

– Минут на сорок, – бросил Седов, поднимаясь на крыльцо. – Потом обратно. Дело не терпит.

Он вошел в дом. Лиза задержалась на пороге, бросила взгляд на вертолет, на мечущихся кур, на притихшего Джони, который смотрел на железную птицу с явным подозрением. Потом перевела взгляд на лес, на небо, на свою мирную жизнь, в которую только что ворвался этот железный грохот.

– Охраняй, – сказала она псу и закрыла за собой дверь.

Седов прошел на кухню, с хозяйским видом осмотрелся. Маленькая, но уютная комнатка с печкой, деревянным столом у окна и букетом полевых цветов на подоконнике. Он без приглашения взял с полки кружку, налил себе чай из заварочного чайника и сделал большой глоток.

– Осторожно, – Лиза прислонилась к дверному косяку, скрестив руки. – Он холодный. Я только приехала, сама еще не пила.

Седов сделал еще глоток, довольно крякнул.

– Ничего страшного, – он мотнул головой в сторону окна, за которым полыхало июльское солнце. – Жара на улице. Холодный даже лучше.

Лиза усмехнулась, прошла к столу и села напротив него. Сев напротив полковника, она вдруг остро ощутила контраст: здесь, на ее кухне, пахло свежеиспеченным хлебом и сушеными травами, а от него веяло казенщиной, табачным перегаром и той особой атмосферой кабинетов, где решаются судьбы.

– Как дела, Дакота? – спросил Седов, отхлебывая чай и глядя на нее поверх кружки. Вопрос прозвучал формально, но в глазах мелькнуло что-то похожее на искренний интерес.

Лиза чуть заметно улыбнулась. Улыбка вышла спокойная, но с хитринкой.

– Ну вы ж сюда прилетели, – она повела рукой, указывая на вертолет за окном, – Не для того, чтобы про дела мои спрашивать.

Седов фыркнул в кружку, согласно кивнул. Поставил чай, отодвинул в сторону заварник и положил на стол обычную, ничем не примечательную канцелярскую папку из коричневого картона. Пальцы у него были толстые, но папку открыл аккуратно, без лишней суеты.

– Совершенно верно.

Он развернул папку к Лизе. Внутри лежала фотография. Мужчина лет сорока, с короткой стрижкой, светлыми, почти белыми глазами и жестким, волевым лицом. На нем был дорогой костюм, но держался он так, будто привык носить форму. Снимок явно оперативный, сделан издалека, но качественный. Лиза взяла фото, всмотрелась.

– Кто это? – спросила она, уже понимая, что это не праздный вопрос.

Седов тяжело поднялся, подошел к окну, встал спиной к Лизе, глядя на лошадей в загоне.

– Антон Миллер. Прозвище Немец. – он помолчал. – Бывший спецназ. Из моего отряда.

Лиза подняла глаза от фотографии, но Седов не оборачивался.

– Из вашего? – переспросила она с легким нажимом.

– Уволился десять лет назад, – продолжил Седов, будто не слыша вопроса. – Ты тогда еще к нам не пришла, начинала в другом месте. Грамотный был. Очень грамотный. Знал свое дело. И чужие слабости видел насквозь.

Лиза отложила фото и взяла следующее. Там Миллер был снят в компании людей явно неславянской внешности, с суровыми лицами, в камуфляже. Пейзаж за спиной напоминал предгорья.

– Товарищ генерал, – голос Лизы стал ровным, как лезвие. – Ближе к теме. Я так понимаю, он не просто бизнесменом стал.

Седов обернулся. Взгляд у него был тяжелый, усталый.

– По нашим данным, – заговорил он медленно, взвешивая каждое слово, – Миллер переправляет оружие. Крупные партии. Финансирует так называемый "Восток". Не напрямую, разумеется, через подставные фирмы, офшоры, цепочки. И еще переправляет боевиков. На восток и не только. Транзитом через третьи страны, с документами, с прикрытием.

Лиза слушала, не перебивая. Она перебирала фотографии: вот Миллер на яхте, вот в камуфляже на стрельбище, вот с каким-то чиновником. Аккуратно сложила их обратно в папку.

– Так возьмите его, —ю- сказала она просто. – Если такие данные, возьмите. Посадите. Чего ждать?

Седов усмехнулся горько, почти зло.

– Не можем. – он вернулся к столу, сел, налил себе еще холодного чая. – Доказательств нет, Дакота. Ноль. Абсолютный ноль. Он чист. По документам успешный бизнесмен, инвестор, меценат. Благотворительные фонды, стипендии для одаренных детей, храмы восстанавливает. – Седов поморщился, будто лимон без сахара съел. – Чистый бизнес. Любая проверка разобьется о его адвокатов и связи. А брать просто так, без доказательств нельзя.

Лиза кивнула. Это она понимала. Система работала по правилам, даже когда враги этими правилами прикрывались.

– И что нужно мне? – спросила она прямо.

Седов посмотрел ей в глаза.

– Нужны доказательства. Конкретные. Маршруты, имена, грузы, даты. – он помолчал. – На месте тебя встретит наш человек. Он уже в группе Миллера, на вторых ролях. Он введет тебя в курс, передаст легенду, документы, прикроет. Твоя задача внедриться, войти в доверие, стать для Миллера незаменимой. Постарайся быть его правой рукой. Узнай всё. И доложи.

Лиза молчала, переваривая информацию. В голове уже выстраивалась цепочка: легенда, прикрытие, пути отхода, точки экстренной связи.

– А если слухи верны? – спросила она наконец. – Если я всё подтвержу?

Седов встал, одернул пиджак.

– Если слухи верны, – сказал он жестко, – Ты доложишь. Лично мне. И всё. Сама ничего не предпринимаешь. Никакой самодеятельности. Умирать тебе никто не приказывал, Дакота. – он сделал паузу, глядя ей прямо в глаза. – Ты меня поняла? Узнала – доложила – ушла. Дальше будут работать другие.

Лиза поднялась следом.

– Кто знает о задании? – спросила она деловито. – Группа? Мангуст?

Седов покачал головой.

– Никто. Это дело особой важности. Ты идешь одна. Даже твой командир, Мангуст, ничего не знает. И не узнает.

Он взял со стола папку, сунул ей в руки.

– Изучишь. Фото сжечь. Завтра в восемь у меня. Машина придет.

Он направился к выходу. У двери остановился, обернулся.

– И, Лиза… – он впервые назвал ее по имени, не по позывному. – Береги себя. Немец не прощает ошибок.

Седов уже взялся за ручку двери, но Лиза окликнула его:

– Товарищ генерал.

Он обернулся. Она стояла посреди кухни, держа в руке обгоревший край фотографии.

– Вопрос можно?

– Валяй, – разрешил Седов, придерживая дверь.

Лиза подошла ближе, остановилась в двух шагах. Спросила негромко, но в упор:

– Почему я? В смысле, – она чуть усмехнулась, – Приятно, конечно, что вспомнили. Но у нас в отделе людей хватает. И помоложе есть, и посвежее. А я тут, на ферме, с лошадьми… Почему именно я?

Седов отпустил дверь, вздохнул. Снова оглядел кухню, будто искал что-то в углах. Потом посмотрел на Лизу – тяжело, устало, но с какой-то странной теплотой, которую он обычно тщательно прятал.

– Во-первых, – заговорил он негромко, – Ты лучшая. Я не раздаю комплименты просто так, ты знаешь. Но у тебя нюх. И чуйка. Ты людей чувствуешь. А Немца, его чувствовать надо. Он как детектор лжи работает, любой напряг считывает. Ты сможешь быть рядом с ним и не дергаться.

Он помолчал, потом добавил жестче:

– А во-вторых посылать больше некого.

Лиза вскинула бровь:

– Как это? А Мангуст? Тихий? Док?

Седов покачал головой:

– Миллер знает Мангуста. Они в одном рейде были, лет восемь назад. Пересекались. Мангуст там, правда, с другого ведомства был, но лицо свое не спрячешь. Миллер фотографическую память имеет, я знаю. Дока тоже знает. Док его подлечил однажды, в горячей точке, еще до того, как Миллер уволился. Док тогда в медсанбате работал, всех подряд штопал, но Немец его запомнил. Он таких не забывает.

Лиза слушала внимательно, кивая.

– Тихий? – спросила она. – Тень? Шалун?

– Тихий слишком характерный, – отрезал Седов. – Его молчание само за себя говорит. Шалун хорош, но он технарь, ему в доверие втираться не с руки. Тень гений, но язык без костей, переигрывать начнет. – Седов вздохнул. – А ты другая. Ты и своя, и чужая одновременно. У тебя ферма, у тебя лошади, у тебя жизнь настоящая за спиной. Это не легенда, это правда. Миллер это считает. Ему нужны люди с корнями. Он сам без корней, ищет их в других. Ты подходишь.

– Польщена.

– Не льсти себе, – буркнул Седов, но без злости. – Просто факты.

Он снова взялся за дверь, открыл её. В лицо ударил жаркий воздух и стрекот вертолета, который терпеливо ждал, молотя лопастями. Седов шагнул на крыльцо, но на нижней ступеньке остановился. Обернулся.

– Послушай, Лиза, – сказал он громко, перекрывая шум вертолета. – Умирать приказа не было. Ты меня поняла? Не геройствуй. Не лезь на рожон. Узнала – доложила – и тихо, по-английски, исчезла. Дальше другие работать будут. Ты своё дело сделаешь и назад, на ферму, к лошадям своим.

Лиза вышла следом, придерживая волосы, которые снова растрепал ветер от винтов.

– Я поняла, товарищ генерал, – кивнула она.

Седов прищурился, глядя на неё:

– Информация нужна быстро. Чем быстрее, тем лучше. Миллер мужик умный, он начнёт копать под тебя с первого дня. Неделя у тебя максимум. Дальше риск провала растёт в геометрической прогрессии. Если за неделю не уложишься, я тебя сам отзываю. Поняла?

– Поняла, – спокойно ответила Лиза. – Неделя.

Седов ещё помедлил, будто хотел что-то добавить, но раздумал. Повернулся и зашагал к вертолету, пригибаясь под лопастями. У самой двери оглянулся в последний раз. Лиза стояла на крыльце, прямая, как струна. Ветер трепал её волосы, рубашка облепила тело, но она не двигалась. И вдруг улыбнулась – широко, по-свойски, той улыбкой, которой обычно встречала только близких.

– Не бздите! – крикнула она, перекрывая грохот. – Прорвёмся!

Седов на мгновение замер. Потом покачал головой, то ли осуждающе, то ли восхищённо и забрался внутрь. Дверь захлопнулась. Вертолёт вздрогнул, приподнялся над землёй, разворачиваясь, и через минуту уже уходил за лес, унося с собой грохот и запах керосина. Лиза проводила его взглядом. Джони, который всю эту сцену просидел под крыльцом, высунул нос, убедился, что чужая железная птица улетела, и вылез. Подошёл к Лизе, ткнулся носом в ладонь.

– Ну что, Джони, – сказала Лиза, глядя на небо, где таяла точка. – Похоже, маме на работу пора. А ты за старшего остаёшься. Лошадей кормить, кур не пугать.

Джони заскулил, будто понял. Лиза постояла ещё минуту, потом решительно развернулась и пошла в дом. Времени на сборы до завтрашнего утра. А дел невпроворот. Прошла в спальню, достала из-под кровати старый армейский рюкзак, видавший виды, но надёжный, как швейцарские часы. Бросила его на кровать, расстегнула. Из шкафа полетели вещи: пара смены белья, тёплая кофта, джинсы, кроссовки. Поверх небольшая плоская коробочка из-под обуви, набитая, казалось бы, женской мелочью: заколки, косметичка, зеркальце. Только Лиза знала, что в дне этой коробочки – тайник с микрофотоаппаратурой и аварийным комплектом связи. Джони сидел в дверях, положив морду на лапы, и смотрел на сборы с той особой собачьей тоской, которая бывает, когда хозяин уезжает надолго.

– Ничего, брат, -бросила ему Лиза, укладывая вторую пару берцев. – Ты тут главный. За лошадьми приглядишь, с Фёдором Иванычем будешь патрулировать. Справишься.

Джони вздохнул, будто хотел сказать: "Справлюсь-то справлюсь, но лучше б ты осталась". Лиза присела на корточки, потрепала его по загривку. Пёс благодарно лизнул руку. И тут раздался звук. Едва уловимый, но чёткий скрип половицы на веранде. Лиза замерла. Рука сама собой потянулась к поясу, но пистолета там не было – он лежал в ящике тумбочки. Она медленно, стараясь не шуметь, выдвинула ящик, достала ПМ, сняла с предохранителя.

– Кто здесь? – спросила она негромко, но твёрдо.

Тишина. Только сверчок за окном стрекочет, да Джони насторожил уши, но не лает. Свой, значит? Лиза выпрямилась, бесшумно ступая, двинулась к двери, ведущей на веранду. Прижалась спиной к стене, взялась за ручку. Рвануть, выкатиться, взять на мушку – всё просчитано за доли секунды. Скрип повторился. Ближе. Уже внутри веранды.

– Кто здесь? – повторила Лиза громче, с металлическими нотками. – Отзовись, или стреляю без предупреждения.

И в этот момент сзади, со стороны спальни, чья-то рука легла ей на плечо. Лиза закричала от неожиданности. Она резко развернулась, вскидывая пистолет, но руку перехватили.

– Ты чего орёшь-то?! – раздался знакомый голос.

Перед ней стоял Фёдор Иваныч. В руках он держал своё старое двуствольное ружьё, направленное стволами в пол. Глаза у соседа были круглые от испуга и недоумения.

– Фёдор Иваныч! – выдохнула Лиза, опуская пистолет. Сердце колотилось где-то в горле. – Вы как меня напугали! Вы что, подкрадываетесь?!

– Да не подкрадываюсь я! – возмутился старик. – Я в дверь стучал, стучал, никто не отвечает. Дай, думаю, зайду, вдруг случилось чего. А ты с пистолетом скачешь!

Лиза перевела дух, убрала оружие в кобуру, которая так и висела на поясе.

– Ладно, проехали, – сказала она, пытаясь унять дыхание. – А это зачем? – она кивнула на ружьё.

Фёдор Иваныч перехватил её взгляд, смутился, приставил ружьё к стене.

– Да я ж слышал вертолёт, – объяснил он, вытирая пот со лба платком. – Гудит, прям над фермой круг делает. Я и развернулся. Не поехал в город. Думаю, мало ли, вдруг с тобой что. Чёрт его знает, время сейчас какое. Всякие летают. – он помолчал, разглядывая рюкзак на кровати. – А это чё? Собралась куда?

Лиза вздохнула. Врать соседу, который искренне за неё переживал, не хотелось. Да и не нужно. Фёдор Иваныч свой в доску, рядом живут и не раз выручал.

– Начальство прилетало, Фёдор Иваныч, – сказала она просто. – Работа зовёт. В командировку уезжаю. На неделю, может, чуть больше.

Старик понимающе кивнул. Он никогда не лез в её дела, хоть и догадывался, что Лиза не просто фермерша. Слишком часто она исчезала, слишком внезапно появлялась, слишком собранно держалась в любой ситуации.

– Понял?– сказал он . – А с хозяйством что?

– Вот об этом и хотела попросить, – Лиза улыбнулась устало. – Вы присмотрите, а? Лошадям сено задавать, воду менять, кур покормить. Джони с вами будет, он мужик надёжный.

Она кивнула на пса, который при звуках своего имени завилял хвостом. Фёдор Иваныч махнул рукой:

– Конечно, без проблем. Не впервой. Ты не переживай, всё будет в лучшем виде. И Буяну яблок принесу, и Зорьку почищу. – Он помолчал, потом добавил серьёзно: – Ты там береги себя, Лиз. Работа работой, а жизнь одна.

Лиза подошла, обняла старика. Тот смущённо похлопал её по спине свободной рукой.

– Спасибо, Фёдор Иваныч, – сказала она тихо. – Вы уж простите, что с пистолетом на вас кинулась.

– Да ладно, – буркнул он. – Я тоже хорош, с ружьём шастаю. Чай, не на войне.

Они помолчали. Потом Фёдор Иваныч забрал своё ружьё и направился к выходу.

– Завтра с утра зайду, – бросил он уже с крыльца. – Справлюсь тут. А ты давай, возвращайся.

Дверь закрылась. Лиза стояла посреди комнаты, глядя на рюкзак, на пистолет, на Джони, который снова устроился в дверях. За окном темнело. Завтра в восемь утра. А пока ночь перед долгой дорогой. Самая тихая и, возможно, последняя спокойная ночь на ближайшее время. Лиза подошла к окну, выглянула. Фёдор Иваныч шагал по тропинке к своей машине, прихрамывая на правую ногу. Старый, добрый, надёжный. Как эта ферма. Как этот вечер.

– Ну что, Джони, – сказала она, не оборачиваясь. – Похоже, пора.

Глава вторая

Утро ворвалось в комнату вместе с первыми лучами солнца и настойчивым пением петухов. Лиза не спала, она вообще почти не ложилась. Сидела на кухне, пила крепкий кофе и в который раз прокручивала в голове детали легенды, лица, имена, пароли. Джони дремал у ног, положив морду на лапы, и только ушами подергивал, когда Лиза шевелилась. Ровно в шесть она приняла душ, оделась. Выбор одежды был мучительным – что наденешь, когда едешь на задание, но само задание ещё не началось? В итоге остановилась на простых джинсах, легкой ветровке и удобных ботинках. Никакой формы, ничего военного. Обычная девушка, которая едет по делам. Рюкзак стоял у двери собранный с вечера. Когда часы показали без пятнадцати семь, Лиза услышала знакомый рокот мотора. Выглянула в окно, к воротам подкатывал массивный военный внедорожник, заляпанный грязью, будто только что с полигона. Машина замерла, из водительской двери вышел человек в форме. Лиза узнала его сразу, майор Круглов, заместитель Седова, сухой, подтянутый мужик лет сорока пяти, с вечно уставшим лицом и цепкими глазами. Она видела его в управлении не раз, но близко знакомы не были. Она вышла на крыльцо, Джони следом. Майор обернулся, окинул её взглядом с ног до головы и неожиданно улыбнулся. Лиза приподняла бровь:

– Я что, такая смешная, товарищ майор? -спросила она, спускаясь с крыльца. – Или форма на мне не по уставу?

Круглов покачал головой, всё ещё улыбаясь:

– Да нет, с формой у тебя как раз порядок. – он сделал паузу. – Просто забавно получается: ты летишь внедряться, входишь в доверие к одному из опаснейших людей в этом регионе, а сейчас стоишь передо мной в форме. – он хмыкнул. – Прикинь, если бы Немец тебя сейчас увидел? Весь план коту под хвост.

Лиза усмехнулась в ответ:

– А я откуда знаю, как мне одеваться? Вы мне вчера ничего не сказали. Ни легенды, ни деталей. Только "завтра в восемь".

Круглов козырнул в шутку:

– Виноват, исправляюсь. – он махнул рукой в сторону машины. – Ладно, садись, поехали. По дороге всё объясню. Времени в обрез.

Лиза обернулась к Джони, который сидел на крыльце и смотрел на неё с той особой собачьей тоской, когда хозяин уходит надолго.

– Сторожи, – коротко сказала она псу. – Фёдор Иваныч придёт, слушайся его.

Джони вздохнул, но с места не сдвинулся. Лиза забросила рюкзак на заднее сиденье, села вперёд. Машина тронулась, поднимая пыль на просёлке. В зеркале заднего вида она видела, как Джони всё сидит на крыльце, провожая взглядом удаляющийся внедорожник. Круглов достал с торпеды плотную коричневую папку, протянул Лизе.