Умирать приказа не было

– Держи. Ещё раз всё посмотри, освежи в памяти. Твоя легенда: ты бывший телохранитель мистера Далтона. Американского бизнесмена, который работал в Европе и на Ближнем Востоке. Имя Маргарита Дюмон. Французские корни, но русский знаешь в совершенстве, что логично – мать из России. Отец француз.

Лиза открыла папку, пробежала глазами по документам. Паспорт, водительские права, рекомендательные письма, даже пара фотографий, где она в тёмных очках стоит рядом с крупным мужчиной в дорогом костюме – видимо, тем самым Далтоном.

– А если Миллер наведёт справки? – спросила она, не отрываясь от документов. – Если позвонит Далтону и узнает, что никакой Маргариты не было?

Круглов повернул голову, посмотрел на неё внимательно. Взгляд у него стал серьёзным, даже жёстким.

– Лиза, – сказал он негромко. – Далтон погиб. Полгода назад. Несчастный случай, утонул на яхте в Средиземном море. Тело не нашли, кстати. Так что не позвонит. Никому он больше не позвонит.

Бывший телохранитель погибшего босса – хорошая легенда. Проверить сложно, а сочувствие вызвать можно.

– Поняла, – сказала она коротко.– Дальше?

– Сейчас ты в поиске работы, – продолжил Круглов, сворачивая на трассу. – Миллер ищет людей. Серьёзных, проверенных, с опытом. Ты появишься в нужное время в нужном месте. Наш человек – позывной "Крот", уже работает у него. Он обеспечит твой выход на Миллера. С ним свяжешься по прибытии.

[ Лиза отложила папку, посмотрела в окно. За стеклом мелькали берёзы, поля, редкие деревеньки.

– Куда мы едем? – спросила она. – В смысле, точка входа где?

– Сначала на север. Там погрузка на корабль. Потом пересадка. Судно встанет на рейде, тебя доставят на вертолёте.

– На вертолёте? – переспросила Лиза. – Прямо на виллу к Миллеру?

– Почти, – усмехнулся Круглов. – В частный аэродром в горах. Дальше по легенде. "Крот" тебя встретит.

Лиза хмыкнула. Красиво работают. И море, и вертолёт – для простой наёмницы слишком пафосно, но для человека, которого рекомендует сам Миллеру "Крот", самое то. Круглов полез во внутренний карман кителя, достал небольшой телефон, обычный смартфон, каких миллионы.

– Держи, – протянул он Лизе. – Здесь два номера. Мой и Седова. Записаны в контактах как "Сантехник" и "Электрик". На всякий случай, если что-то пойдёт не так. Выходи на связь при необходимости. Но лучше, чтоб необходимости не было. Ты поняла?

Лиза спрятала телефон в карман.

– Поняла, – кивнула она. – Никакой самодеятельности. Узнала – доложила – ушла.

– Именно, – подтвердил Круглов. – И ещё. Седов просил передать. Он сказал, что повторит, хоть ты и слышала уже. Умирать приказа не было. Не геройствуй, Дакота. Ты нам нужна живая.

– Передайте товарищу полковнику, – сказала она спокойно, – Что я всё поняла. И что я возвращаться собираюсь. У меня тут хозяйство, лошади, собака. И сосед Фёдор Иваныч без присмотра с ума сойдёт.

Круглов хмыкнул, но ничего не ответил. Машина летела по трассе, оставляя позади километры. Впереди было море, корабль, новая жизнь и человек по прозвищу Немец, который не прощает ошибок. Лиза закрыла глаза, пытаясь хоть немного отдохнуть перед долгой дорогой. Но сон не шёл. В голове крутились лица, имена, даты. И одно лицо – светлые, почти прозрачные глаза на фотографии, никак не хотело исчезать. Машина мягко шуршала шинами по асфальту, за окном мелькали придорожные кафе, заправки, указатели на райцентры. Обычная жизнь обычных людей, которая оставалась где-то там, позади. Круглов молчал минут десять, давая Лизе переварить информацию. Потом заговорил снова – деловито, будто сверялся с невидимым списком:

– Теперь по деньгам. У тебя при себе будет пять тысяч евро – наличка, в тайнике рюкзака. На всякий случай, если придется кого-то подкупить или ноги уносить срочно. Легенда: это твои сбережения, отступные от Далтона. У него, по документам, была страховка на персонал.

– Оружие?

– Чистое. – Круглов достал из-под сиденья плоский сверток, бросил Лизе на колени. – "Глок-19". Серийный номер пробивается как утерянный в Штатах пять лет назад. Никаких хвостов. Три магазина. Для местных – обычная ствольница, каких полно на черном рынке. Носи открыто, если надо. Ты же телохранитель.

Лиза развернула сверток, проверила оружие. Привычно передернула затвор, заглянула в ствол. Убрала в рюкзак.

– А "Крот"? – спросила она. – Кто он? Я должна знать, с кем встречаюсь.

Круглов помолчал, потом ответил нехотя:

– Чем меньше знаешь, тем безопаснее для вас обоих. Скажу только: он давно там. Года два. Втёрся в доверие, работает на вторых ролях, но уши держит открытыми. Увидишь узнаешь. У него будет пароль: "Далтон хорошо платил?". Твой ответ: "Только наличными, мистер".

Лиза усмехнулась:

– Оригинально.

– А ты хотела Штирлица с паролем ? – огрызнулся Круглов без злости. – Работаем с тем, что есть.

Они проехали ещё несколько километров. Лиза смотрела в окно, запоминая дорогу – привычка, въевшаяся в кровь.

– Майор, – спросила она вдруг, – А почему вы? Я имею в виду, провожать меня. Обычно этим занимаются помоложе.

– Во-первых, я здесь мимо проезжал, по делам. А во-вторых… – он запнулся, потом продолжил серьёзно: – Я Миллера знал. Тогда, давно, когда он ещё в отряде был. Мы вместе начинали. В одном взводе, в одной учебке. Я его, считай, с карантина помню.

Лиза повернулась к нему, вгляделась в профиль. Круглов смотрел на дорогу, лицо его было непроницаемо.

– И какой он был? – спросила она.

Круглов долго молчал. Потом сказал, не оборачиваясь:

– Лучший. Он был лучшим, Лиза. Стрелял как дышал. Решения принимал за секунду. Людей вёл за собой, они за ним в огонь и в воду. Командир от бога. А потом что-то сломалось. Или война сломала. Он ушёл. А теперь видишь, кем стал.

– Ты это к чему? – спросила она наконец.

– К тому, – Круглов повернулся к ней, взгляд у него был тяжёлый, – Что если он был лучшим среди нас, а теперь стал врагом значит, он враг опаснее некуда. Он знает наши методы. Он знает, как мы думаем. Он сам так думал десять лет. Не забывай об этом ни на секунду.

– Не забуду.

Дорога пошла под уклон, впереди показалось море – тёмно-синее, почти чёрное в утренней дымке. Порт. Краны, контейнеры, корабли. Круглов сбавил скорость, подъезжая к КПП.

– Дальше сама, – сказал он. – Твоё судно "Амстердам", третий причал. Капитан знает, что везёт пассажирку. Вопросов задавать не будет.

Он остановил машину у въезда в порт, заглушил двигатель. Повернулся к Лизе.

– Ну что, Дакота. – он протянул руку. – Удачи.

– Спасибо, товарищ майор. – она помолчала. – Передайте Фёдору Иванычу… если что… ну, вы знаете.

– Передам, – кивнул Круглов. – И лошадям привет.

Лиза усмехнулась, вылезла из машины, достала рюкзак. Солнце уже поднялось выше, обещая жаркий день. Впереди – серые корпуса порта, чужие корабли и дорога, с которой не известно, вернёшься ли. Круглов опустил стекло, окликнул:

– Лиза!. Умирать приказа не было, – сказал он громко. – Помни.

Она махнула рукой и зашагала к проходной, не оглядываясь. За спиной взревел мотор, майор уезжал обратно, в свою жизнь, в свою работу. А она шла в свою. Поднялась по трапу на борт судна. "Амстердам" оказался старым, но ухоженным сухогрузом – палуба чисто выметена, краска местами облупилась, но снасти в порядке, люди при деле. В воздухе пахло солью, соляркой и ещё чем-то неуловимо чужим – может, специями, которыми грузили трюмы, а может, просто дальними странами. Она ступила на палубу и замерла. Прямо перед ней, на корме, стоял вертолёт. Настоящий, боевой, укрытый маскировочной сеткой. Вокруг суетились люди в камуфляже – грузили ящики, проверяли крепления, переговаривались короткими фразами. Деловая, привычная суета. Лиза поправила лямку рюкзака и направилась вдоль борта, высматривая капитанскую рубку. Нужно было представиться, отметиться, узнать, где её каюта. Прошла мимо группы грузчиков, те проводили её взглядами, вопросов задавать не стали. Не положено. И тут сбоку кто ее позвал.

– Дакота?! Ты какими судьбами тут?!

Лиза резко обернулась. Голос был до боли знакомым. Перед ней стоял капитан Дима Нилов. Позывной Нил. Высокий, жилистый, с обветренным лицом и вечно взлохмаченными волосами, которые не брал никакой армейский устав. Форма сидела на нём мешковато, но пилоты вообще редко бывают щеголями. Он смотрел на нее с неподдельным изумлением и явной радостью.

– Нил? – Лиза не смогла сдержать улыбку. Старый знакомый, вместе начинали, вместе в учебке грызли гранит науки. Хороший мужик, отличный пилот. -Чёрт, вот это встреча!

Они обнялись, по-свойски, хлопнув друг друга по спине.

– Ты как здесь? – спросил Нил, отстраняясь и разглядывая её с ног до головы. – Я думал, ты на ферме отсиживаешься, лошадок разводишь. А ты на боевом судне, с рюкзаком, в форме. Небось, на задание?

Лиза кивнула, оглядываясь по сторонам:

– Да, есть немного. А вы, я смотрю, тоже не в санаторий плывёте. – она кивнула на вертолёт. – Подготовка?

– Ага, полным ходом. Учения, понимаешь. Или не учения. Сам знаешь, нам по статусу не положено знать, куда летим и зачем. Команду дадут полетим.

Лиза понимающе усмехнулась. Свои, родные, привычные разговоры. В этот момент из рубки вышел человек в капитанской фуражке – грузный, с седыми усами и тяжёлым взглядом. Капитан корабля, судя по всему. Он увидел Лизу и направился прямо к ней.

– Дакота? – спросил он без предисловий.

– Так точно, – ответила Лиза, вытягиваясь по стойке смирно.

Капитан окинул её быстрым, оценивающим взглядом. На форме не задержался, видно не впервой таких пассажиров возить.

– Добро пожаловать на борт, – сказал он чуть мягче. – Нас информировали о тебе. Идём до заданной точки. Там пересадка. – он кивнул в сторону вертолёта. – Вон с Нилом полетите. Он тебя высаживает, они летят дальше. Всё по плану.

– Поняла, товарищ капитан, – кивнула Лизза

Капитан уже развернулся, чтобы уйти, но на полпути остановился. Обернулся, посмотрел на Лизу внимательно, почти отечески.

– И ещё, Дакота, – сказал он негромко, но твёрдо. – Переоденься. Твоя форма здесь ни к месту. Совсем.

Лиза глянула на свою одежду – обычная полевая форма, ничего особенного. Но капитан прав. В чужих портах, на торговом судне, военная форма, как красная тряпка для быка.

– Поняла, – повторила она. – Переоденусь.

Капитан кивнул, развернулся и ушёл в рубку, чеканя шаг по палубе. Нил проводил его взглядом, потом снова посмотрел на Лизу. Улыбка сползла с его лица, сменившись недоумением.

– Лиза,. А ты чего одна-то? Где группа? Мангуст где? Тихий? Шалун?

Лиза вздохнула. Вот оно. Вопрос, которого она ждала. И на который нельзя ответить правдиво.

– Дима, – сказала она, понижая голос. – Я еду одна. На задание. Одна.

– Как одна? С каких пор наших по одному посылают? Это ж не разведка в тылу, это внедрение, если я правильно понимаю. – он кивнул на её форму – Тебя же группа прикрывать должна.

– Группа не в курсе. Вообще. Это дело особой важности. Седов лично инструктировал. Никто не знает. Даже Мангуст.

– Ни хрена себе секретность. – он помолчал, переваривая. – А если что? Если завал? Если подстава? Ты одна, без связи, без поддержки?

– Значит, буду выкручиваться. Не впервой.

Нил смотрел на неё долгим, тяжёлым взглядом. Потом положил руку на плечо:

– Слушай, Дакота. Ты меня, конечно, извини, но это херня какая-то. Я понимаю, приказ есть приказ. Но одному человеку в такой омут – это самоубийство. Ты хоть знаешь, куда летишь?

– Примерно.

– Примерно, – передразнил Нил. – Прекрасно. Просто прекрасно.

Он отпустил её плечо, сунул руки в карманы, огляделся. Помолчал, потом спросил совсем тихо:

– А если что случится? Если ты не выйдешь на связь? Кто тебя искать будет? Седов? Он в кабинете сидит, бумажки перекладывает.

– Ладно. Не мне тебя учить. Ты профи. Но знай: если что, я тут. На точке. Вертолёт под парами. Если надо будет свалить, свистни. Я прилечу.

Лиза посмотрела на него с благодарностью. Вот она армейская дружба. Не обсуждают приказы, но подставляют плечо, когда надо.

– Спасибо, Дима, – сказала она просто.

– Не за что, – буркнул Нил. – Пошли, покажу твою каюту. И правда переодевайся.

Он развернулся и зашагал по палубе. Лиза пошла следом, в последний раз оглянувшись на вертолёт, на море, на уходящий берег. Впереди было только море и неизвестность. Маленькое помещение с узкой койкой, привинченным к полу столом и круглым иллюминатором, за которым плескалась тёмная вода. Качка была едва заметной – судно шло устойчиво, разрезая носом волны. Перед ней на столе лежала папка. Те самые фотографии, которые она уже видела у Седова, плюс новые распечатки разговоров, схемы передвижений, список известных контактов Миллера. Лиза в который раз вглядывалась в лицо человека со светлыми глазами. Антон Миллер. Бывший спецназ. Бывший сослуживец Круглова. Ушёл десять лет назад. Теперь – тёмный бизнес, оружие, боевики. И ни одной зацепки, по которой можно было бы его взять. Странно, подумала Лиза. Очень странно. Она откинулась на спинку стула, потёрла переносицу. Если у них там есть свой человек – этот самый "Крот", – то почему он сам не может добыть доказательства? Зачем посылать её, с нуля, входить в доверие, рисковать? Что, "Крот" за два года ничего не узнал? Или узнал, но передать не может? Или боится? Или… Лиза покачала головой. Гадать бесполезно. Седов сказал – задание есть задание. Значит, надо делать. Остальное – не её ума дело. По крайней мере, пока. Она закрыла папку, убрала в рюкзак. Взглянула на часы – до вылета ещё часа полтора. Можно выйти, подышать воздухом. В каюте душно, хотя кондиционер гудит не переставая.

Она переоделась в гражданское – лёгкие брюки, свободная рубашка, ветровка. Волосы собрала в небрежный хвост. В зеркале над умывальником отразилась обычная девушка, каких тысячи. Ничего особенного. Она вышла на палубу. Вечер опускался на море быстро, как всегда бывает в южных широтах. Солнце уже село, и небо налилось густой синевой, переходящей в черноту на востоке. Зажглись первые звёзды. Вода за бортом казалась почти чёрной, только белые барашки волн иногда вспыхивали в сгущающихся сумерках. И откуда-то с бака доносилась гитара. Лиза пошла на звук. Обогнула надстройку и увидела их – двое парней в камуфляже сидели на сложенных брезентовых тюках, один перебирал струны, другой подпевал вполголоса. Песня была старая, армейская. Лиза остановилась у косяка, прислонилась спиной к прохладному металлу и закрыла глаза. Песня лилась тихо, почти интимно, будто парни пели не для кого-то, а для себя. Для души. Молодые совсем. Одному лет двадцать пять, другому и того меньше. Курсанты или недавно выпустились. А уже здесь, на судне, с оружием, летят неизвестно куда делать неизвестно что.

Лиза слушала и вспоминала себя в их возрасте. Такой же азарт, такая же вера в то, что всё будет хорошо. И такое же непонимание того, что война – это не только романтика и песни под гитару. Гитара затихла. Парни заговорили о чём-то своём, засмеялись негромко.

– Нравится?

Рядом стоял Нил, сунув руки в карманы лётной куртки. Он тоже смотрел на парней, и в глазах его было что-то тёплое, почти отеческое.

– Хорошо поют, – ответила Лиза тихо. – По-настоящему.

– Ага, – кивнул Нил. – Молодёжь. Ещё не научились фальшивить.

Они помолчали, глядя на море. Потом Нил сказал:

– Вылет через полтора часа. Капитан сказал, будем на точке около полуночи.

Лиза не обернулась, продолжая смотреть на тёмную воду:

– Поняла. Я готова.

Пауза. Нил переступил с ноги на ногу, будто хотел что-то спросить, но не решался. Лиза чувствовала это кожей.

– Куда вы летите, Дим? – спросила она, наконец, поворачиваясь к нему. – Если не секрет, конечно.

Нил пожал плечами, лицо его в полумраке казалось усталым и немного растерянным:

– Честно? Не знаю. Вызвали нашу группу вчера, ночью. Сказали: срочный вылет, погрузка, точка по готовности. А куда и зачем, на месте объяснят. Обычная история.

– А парни? – она кивнула в сторону гитаристов, которые уже собирали инструмент и готовились уходить. – Они ж молодые совсем. Почему не послали проверенных, обстрелянных?

Нил усмехнулся, но усмешка вышла горькой. Он присел на ящик, стоявший рядом, достал пачку сигарет, закурил, пуская дым в темнеющее небо.

– Не поверишь, – сказал он, затягиваясь. – Я тот же вопрос задал Седову, когда он ставил задачу. Лично. Позвонил и спросил: "Товарищ генерал, у меня половина группы зелёные, почему не даёте обстрелянных?".

Лиза приподняла бровь:

– И что он ответил?

Нил выпустил дым, посмотрел на неё внимательно:

– А то и ответил, что обстрелянные все при деле. Что операций много, людей мало. Что война не ждёт, пока молодые научатся. – он помолчал. – И ещё сказал: "Нилов, ты у меня лучший пилот. Вот и учи молодёжь в деле. Теория в училище закончилась. Началась практика".

Слова Седова эхом отдавались в голове. "Людей мало". Интересно, это правда или просто отговорка? Или действительно такая нехватка кадров, что приходится посылать зелёных на серьёзные задания? Нил докурил, затоптал окурок.

– Ладно, – сказал он, поднимаясь. – Пойду, проверю машину. Ты как, идёшь в каюту или ещё постоишь?

– Посижу ещё, – ответила Лиза. – Воздухом подышу. Скоро там дышать будет нечем.

Нил понимающе кивнул и ушёл, оставив её одну с морем, звёздами и невесёлыми мыслями. Лиза снова облокотилась на поручни, глядя в воду. Где-то там, за горизонтом, ждал человек со светлыми глазами. И где-то там же, возможно, летели сейчас эти молодые парни, не зная, что их ждёт. Вертолёт на корме уже прогревал двигатели. Время выхода приближалось.

Глава третья

Тем временем в сотнях километров от моря, на просёлочной дороге, ведущей к ферме Лизы, остановился неприметный серый внедорожник. Машина заглушила двигатель, и из неё вышел высокий мужчина в гражданской одежде – джинсы, тёмная футболка, лёгкая куртка. Только привычка держаться прямо и цепкий взгляд выдавали в нём военного. Он подошёл к воротам, толкнул их – незаперто. Странно. Лиза всегда закрывалась, даже когда дома. Особенно когда дома. Он шагнул во двор и сразу насторожился. Слишком тихо. Обычно его встречал громким лаем Джони, а тут ни звука. Даже куры, вечно копошащиеся в загоне, куда-то попрятались.

– Лиза? – позвал Марк негромко, но твёрдо. – Ты где?

Тишина. Только ветер шелестит листвой да где-то далеко стрекочет трактор. Марк выхватил пистолет и двинулся к дому. Осторожно толкнул дверь приоткрыта. Внутри никого. Быстро, профессионально он прошёлся по комнатам: кухня пуста, спальня аккуратно прибрана, вещи Лизы на месте, но рюкзака нет.

– Что за черт, – пробормотал Марк, убирая пистолет.

Он вышел на крыльцо, оглядел двор. Пикап Лизы стоял под навесом, целехонький. Значит, уехала не на нём. Значит, кто-то забрал. Марк спустился с крыльца и направился к заднему двору – там, за сараями, был выгон для лошадей. Может, она там, просто не слышит? Но не успел он сделать и десяти шагов, как сзади раздался скрипучий голос:

– Эй! Это частная территория! Вы кто такой?

Марк мгновенно обернулся, рука потянулась к кобуре, но замерла на полпути. Перед ним стоял Фёдор Иваныч с неизменным ружьём наперевес. Старик выглядел решительно, но, узнав Марка, расслабился и опустил ствол.

– Иваныч, – выдохнул Марк. – Ты чего пугаешь? Я уж думал, чужак какой.

Фёдор Иваныч присмотрелся, узнал, крякнул:

– А, Марк! Тьфу ты, напугал. Я ж слышу машина подъехала, а Лизки нет, Джони со мной сидел, я его взял, чтоб не скучал. – он оглянулся, пёс и правда сидел у его ног и вилял хвостом, узнав Марка. – Ну и пошёл проверить. А тут ты.

Марк подошёл ближе, опустился на корточки, потрепал Джони за ушами. Пёс радостно лизнул руку, но в глазах его читалась тоска, хозяина нет, и непонятно, когда вернётся.

– Где Лиза, Иваныч? – спросил Марк, поднимаясь. В голосе его звучало плохо скрываемое беспокойство.

Фёдор Иваныч удивился:

– Как где? Уехала она. Я думал, ты в курсе.

Марк нахмурился:

– В курсе? В курсе чего?

Старик присел на лавочку у сарая, поставил ружьё рядом, достал папиросу, неторопливо прикурил. В деревне привыкли не спешить, даже когда речь о важных вещах.

– Да начальство ваше прилетало, – сказал он, выпуская дым. – Вчера, под вечер. На вертолёте, прям сюда, на выгон. Такой грохот стоял, куры до сих пор нестись боятся.

Марк напрягся:

– Начальство? Кто именно?

– А я почём знаю? – Фёдор Иваныч пожал плечами. – Мужик такой, солидный, в штатском, лысоватый. Поговорил с Лизкой на кухне, потом улетел. А она сегодня с утра собралась и уехала. Попросила за хозяйством присмотреть. Сказала, в командировку, на неделю, может, чуть больше.

Марк молчал, переваривая информацию. Лысоватый, солидный, в штатском, на вертолёте. Седов. Собственной персоной. Прилетел к Лизе на ферму, вместо того чтобы вызвать в кабинет. Значит, дело настолько серьёзное, что нельзя светиться в управлении?

– А она ничего не говорила? – спросил Марк. – Куда едет? Зачем?

Фёдор Иваныч покачал головой:

– Не говорила. Да я и не спрашивал. Не моё это дело, Марк. Она девка взрослая, сама разберётся. Попросила присмотреть, я присмотрю. Остальное не моя печаль.

Марк кивнул, задумчиво глядя на дом. В голове крутились мысли. Седов прилетел лично. Лиза уехала одна, без группы, без предупреждения. Рюкзак взяла. Значит, надолго. И, скорее всего, опасно.

– А куда уехала? -спросил он вдруг. – На чём?

– Машина за ней пришла, – ответил старик. – Утром, рано. Внедорожник такой, здоровый, военный вроде. Мужик был в форме, майор вроде, я не разглядел. Они поговорили и уехали. Она с рюкзаком, он за рулём. Марк выругался про себя. Майор в форме. Круглов, скорее всего. Значит, Седов задействовал своего зама. Дело действительно серьёзное.

– Иваныч, – сказал Марк, поворачиваясь к старику. -Ты это, если Лиза позвонит, скажи, что я приезжал. И пусть наберёт меня, как сможет. Это важно.

– Скажу, не волнуйся. А ты сам-то как? Может, чаю? Лизка пирожки оставляла, вчера напекла.

– Некогда, Иваныч. Мне ехать надо. Спасибо за информацию.

Он ещё раз потрепал Джони, который смотрел на него с надеждой, может, хозяин вернётся? и быстро зашагал к машине. Сев за руль, Марк достал телефон, набрал номер. Долгие гудки. Потом короткое:

– Слушаю.

– Круглов, – без предисловий начал Марк. – Это Мангуст. Где Лиза?

– Привет, Мангуст. А с каких пор ты отчитываешься о передвижениях личного состава?

– Не темни, майор, – жёстко сказал Марк. – Я на её ферме. Сосед сказал, ты её увёз утром. Куда?

– Марк, не лезь не в своё дело. Есть приказ.

– Чей приказ? Седова? – Марк стиснул руль. – Я её командир, майор. Я имею право знать, где мой боец.

– Твой боец, – медленно повторил Круглов, – Сейчас выполняет задание особой важности. По личному распоряжению полковника Седова. Без группы. Без прикрытия. И без твоего ведома. Таков приказ. Всё понял?

Марк молчал. В голове кипело. Без группы. Без прикрытия. Одну. Седов спятил?

– Понял, – выдавил он наконец. – Отбой.

Он сбросил звонок и уставился в лобовое стекло, на ворота фермы, за которыми оставалась тихая, мирная жизнь Лизы. Жизнь, в которую он сам иногда приезжал, чтобы просто помолчать рядом, выпить чаю, посмотреть на лошадей. А теперь её нет. И неизвестно, вернётся ли. Марк завёл двигатель и резко развернулся, поднимая пыль. Надо было ехать на базу. Надо было думать. И надо было решать, что делать дальше. Потому что одно он знал точно: своих он не бросает. Даже если приказ говорит обратное.

Дверь кабинета Седова распахнулась с таким грохотом, что адъютант на входе подскочил на стуле. Марк ворвался внутрь, даже не взглянув на секретаршу, которая попыталась его остановить.

– Туда нельзя без доклада! – крикнула она вслед, но было поздно.

Седов стоял у окна, спиной к двери, и смотрел на плац, где солдаты отрабатывали строевой шаг. Услышав грохот, он медленно обернулся. Лицо его выражало спокойствие, но глаза сузились – он уже понял, кто перед ним и зачем.

– Здравствуй, Марк, – сказал он ровно. – Я смотрю, этикет в нашей армии окончательно умер.

– Николаич! – Марк подошёл вплотную к столу, даже не думая извиняться. – Что за черт?! Ты куда отправил Дакоту?! Почему я ничего не знаю?!

Седов выдержал паузу. Потом медленно обошёл стол, сел в своё кресло, жестом указал Марку на стул напротив. Марк не сел.

– Садись, – спокойно сказал Седов. – Разговор будет долгий.

– Я постою, – отрезал Марк.

Генерал вздохнул, откинулся на спинку кресла. Взял стакан с водой, сделал глоток, потом ещё один. Марк кипел, но молчал, давая начальнику высказаться.

– Марк, она на задании, – сказал Седов наконец. – Одна. Без группы.

– Это я уже понял, – процедил Марк. – Вопрос почему?!