Мой враг-дракон: Разоблачить и не влюбиться

IV

По пути в Карвалийские горы, летя рядом с серым, я решила, что молчать всё время нет смысла. Лучше вести себя так, как планировала — вежливо, но холодно. А о вчерашней выходке в Дворцовой Библиотеке я постаралась забыть.

— Я думала, квизари только расследуют преступления, а не спасают заблудившихся дракончиков. Нет, я охотно это сделаю, но просто полагала, что наша работа окажется немножко другой.

— Если не поспешить и не спасти мальчишку, — отвечая, Рик не смотрел на меня, — то и преступление может быть. Вы же знаете, достойная Ирр-Ания, что Карвалийские горы граничат с Арифанией — страной, которой не покровительствуют драконы? Страной, где драконов не любят и боятся?

Я поняла его с полуслова. Странно, что мне самой это в голову не пришло — верно, недосып виноват!

— Знаю. Получается, если дракончик попадёт в Арифанию…

— …то может случиться, что угодно, — договорил за меня Рик.

Воцарилось молчание, прерываемое только свистом ветра в ослепительно-белом небе. Чуть отставая в полёте от Рика, я невольно обратила внимание на то, как красиво блестят стальные чешуйки на его шкуре. Крылья у него были светлее, чем туловище, жемчужно-серые и не такие массивные, как, например, у Каэма, а более… изящные, что ли. Но в них всё равно чувствовалась сила.

— Госпожа Ания, — окликнул меня Рапша со своего летающего ковра. Стражники выполняли приказ брата, не отставая от меня ни на шаг. — Как вы себя чувствуете? Скажете, если устанете.

Рик оглянулся на меня, насмешливо проронил:

— И подумать не мог, что взрослым драконам и драконессам нужны няньки.

Первым моим побуждением было сказать: «Это всё Каэм!», но не стану же я оправдываться перед Ассту.

— Видно, что думаете вы мало, — вот и всё, что я сказала в ответ. Холодно и совсем невежливо. Рик хмыкнул, но опровергать мои слова не стал.

Мы приближались к Карвалийским горам. Здесь и правда было очень красиво — снежные пейзажи, скалистые хребты, замёрзшие водопады, похожие на причудливые фигуры, и подёрнутые льдом озера — будто гигантские зеркала. Мы закружились над пропастью, на дне которой бурлила река — узкая голубая полоса с белыми клочьями пены.

— И где же здесь может быть дракончик? — задумалась я. — В пещерах?

— Дельная мысль, — одобрил Рик. — Вы поищите вон там, а я сунусь в отверстие горы напротив. Со страху или от усталости он мог забиться куда-нибудь и ждать, пока его выручат.

— Многовато распоряжаетесь, — бросила я и направилась к другим пещерам — не тем, что указал Ассту. Следом за мной летели озябшие и недовольные стражники. Напрасно я зажигала огоньки, пытаясь согреть Эльма и Рапшу — горный ветер задувал пламя.

Эх, говорила же я им остаться во дворце! Если Ассту вдруг решит вероломно напасть на меня, стражники всё равно ничего не успеют сделать.

Я заглядывала в тёмные отверстия, во все укромные и относительно тёплые уголки, где прятались крысы и летучие мыши; искала бедолагу дракончика на каменных площадках, где дул ледяной ветер. Ну вот куда Рильман — кажется, так его звали — мог запропаститься?!

— Госпожа Ания! — прервал мои размышления хриплый голос Рапши. Как бы не простудился тут!

— Что? — Я вынырнула из-за груды скал, за которыми не обнаружилось дракончика, и увидела Рика. Приняв человеческую форму и стоя на пороге какой-то пещеры, он махнул мне рукой: дескать, летите сюда, достойная Ирр-Ания.

— Эльм, Рапша, — я взглянула на стражников, прикрывающих красные носы руками в плотных перчатках, — быстро во дворец! Здесь очень холодно, вы не драконы и можете слечь потом! Тогда точно не сумеете меня защитить!

— Госпожа Ания, но господин Ирр велел… — начал было Рапша.

Я рыкнула на обоих, и порывом воздуха их отнесло назад.

— Господин Ирр то, господин Ирр сё! Сколько раз говорила и ему, и вам — не маленькая я, сама за себя могу постоять! Убирайтесь, говорю вам!

Больше не тратя времени на упрямцев, я развернулась и устремилась к Ассту. Приземлилась рядом, в облаке тёмного дыма приняла человеческую форму и встретилась глазами с Риком. Подумать только, он улыбался — искренне, заразительно улыбался! Явно расслышал перепалку со стражниками.

Мне пришлось прикрыть рот ладонью, потому что мои губы тоже норовили предательски разъехаться в улыбке. Да что ж такое, одёрнула я себя, это же Ассту!

— Разрешите, я первым зайду, — церемонно произнёс Рик, согнав улыбку с лица, и шагнул вглубь пещеры. Я последовала за ним, вдохнув сырой, влажный воздух. Откуда-то доносилось капанье воды.

— Уверен, что дракончик здесь, — Рик продемонстрировал мне белую чешуйку, зажатую в ладони. — И хорошо бы целый и невредимый. А то что мы скажем достойной Ларк-Ингерис и её отцу?

Я промолчала, с преувеличенным интересом разглядывая пещеру. Хотя, честно говоря, интересного тут было мало, да и темно. Подумав, я зажгла огоньки.

— Вы заботитесь о своих людях, достойная Ирр-Ания. Не у всякого дракона или драконессы такое увидишь, — неожиданно произнёс Рик.

Я напряглась, совершенно не желая, чтобы он лез ко мне с откровенными разговорами.

— Мне нравится такой подход. Вы знаете, я живу среди людей и научился у них многому.

Как интересно! Такого я никогда не слышала и не удержалась от вопроса:

— Вам нравится?

— Да. Теперь я умею обращаться с мечом, ездить на лошади и даже управляться с домашним хозяйством, — вид у Рика был задумчивый и немного отстранённый.

Мы повернули за угол — тут коридор сужался, и пришлось идти не рядом, а друг за другом: я сзади, а Рик спереди.

— Вот почему вы такую маскировку выбрали, с мечом. А хорошо им владеете? — мной снова овладело любопытство.

— Не очень, — признался Рик. — Люди этому годами учатся, как сказал обучавший меня мастер клинков. Но для дракона недурно, наши-то оружием не владеют.

— Да, у нас своё оружие, — я поманила к себе один из огоньков, и тот прыгнул в ладонь, ласкаясь, как послушный рыжий зверёк.

Рик хотел мне ответить, но тут послышался звук, похожий на рыдания. Неужели дракончик?! Забыв обо всём, мы рванулись вперёд.

Юный Рильман, слишком маленький даже для своих семи лет, нашёлся в углу — плачущий, с повреждённым крылом. Конечно, он не мог улететь из гор! При виде нас несчастная белая мордочка просветлела, а голубые глаза засветились радостью:

— Вы за мной, да?

— За тобой. Меня зовут Рик, а ты, я знаю, Рильман из рода Ларк, — серый опустился рядом на колени, осторожно пощупал дракончику крыло. Тот дрожал всем телом, но уже не плакал, только кривился от боли. Мне стало так жаль его, что я сама еле удержалась от слёз.

— Ох, бедный, бедный!

— Надо чем-нибудь обработать и перевязать рану. Жаль, мы с вами не зелёные, достойная Ирр-Ания.

— Просто Ания, — я поспешно вытащила из-за пазухи пузырёк. Добрая Райле настояла на том, чтобы я привезла с собой во дворец её лечебные зелья, и таковых у меня в дорожном сундучке был целый запас. Ну, и как я могла не прихватить в путешествие хоть один пузырёк? Знала же, что может пригодиться!

— А, вот что у вас есть! — обрадовался Рик, распахивая серый сюртук и отрывая несколько полос от своей кремовой рубашки. Красивая… была, мельком подумала я, капнув из пузырька на крыло Рильмана, где краснела воспалёнными краями рана.

— Ай! — взвизгнул дракончик.

— Ничего-ничего, потерпи, — я подула ему на больное место, собралась с духом и капнула туда ещё пару раз.

Рик связал полосы друг с другом и перетянул обработанную рану повязкой, завязав её узлом внизу, под крылом.

— Сейчас выйдем из пещеры, — распорядился он, — я тоже приму драконью форму, а ты сядешь ко мне на спину. Понял?

— Понял, — кивнул Рильман.

Решено было сначала доставить его во дворец, к Хэг-Даалю: пусть тот выслушает рассказ мальчишки и отправит письмо в замок Ларк. А уж потом Ингерис заберёт брата.

— Отлично, тогда идём, — Рик помог дракончику встать, потрепал бедолагу по голове, покрытой ещё мягкими молодыми чешуйками. Крыло у Рильмана перестало болеть, и мы — все трое — вздохнули свободнее. Теперь только покинуть Карвалийские горы, а там уже и дворец недалеко! Кроме того, я была уверена, что мои упрямые стражники вовсе не улетели, а спустились туда, где потеплее, и ждут меня. Значит, если понадобится помощь, они будут наготове.

Выходя из пещеры, Ассту с непонятным выражением лица покосился на меня:

— Просто Ания, а?

Я как можно более непринуждённо пожала плечами:

— Ну, раз уж вы — просто Рик. Так, как вы сказали, душевнее.

V

В кабинете главы квизари Хэг-Дааля стояла тишина. Очень неуютная тишина: мы с Риком остались одни и совершенно не знали, что с этим делать. Перебрасываться колкостями не хотелось, а мирно разговаривать — тем более. Я сидела за столом, Рик изучал книги в шкафу, и ожидание растягивалось. От нечего делать я притянула к себе стопку листов, сложенных на столе, и пробежала глазами следующее задание:

«Кража драгоценностей благородной Эйль-Хассы: допросить слуг».

— Надеюсь, не мне поручат, — я сама не заметила, как произнесла это вслух. Мне правда не хотелось никого допрашивать, зная, что потом этого несчастного слугу — или служанку — потащат на казнь. Конечно, воровать нехорошо, но может быть, Эйль-Хасса до того скупая, что слуги у неё перебиваются с хлеба на воду, вот и решились украсть драгоценности…

Все эти соображения промелькнули у меня в голове в мгновение ока. А Рик, услышав мой голос, очутился у стола, будто только этого и ждал, и выудил второй лист из стопки.

— Наверное, это будет вашим. «Поработать с записями и материалами, всё привести в порядок». Сидеть с чернильницей и пером в обнимку — что может быть проще? — Рик подмигнул мне и отодвинул лист от себя. Он что, решил, что той беседы в пещере и совместной работы достаточно, чтобы я начала с ним шутить? Помня, откуда он родом?

Я смерила напарника хмурым взглядом. Тот не соизволил переодеться, и вид его мускулистого живота из-под порванной рубашки меня смущал. Хотя когда бы серый переодевался — Хэг-Дааль велел нам сидеть тут, а сам забрал юного Рильмана и ушёл с ним к лекарю.

— А вы, значит, допрашивать любите? Ну да, Грайзерис упиваются даже малой властью, когда её получат, — это было первое, что пришло мне в голову. Не очень вежливо, вопреки моим былым намерениям, но… перепалка отвлечёт от непрошеных мыслей о чьём-то привлекательном телосложении.

Рик поймал мой взгляд, но ничуть не смутился. Морда стальночешуйчатая!

— Может, и упиваются. Спорить не буду, — ответил он и невозмутимо добавил: — Зато пытать при допросах не любят, в отличие от Фейенверис.

А вот тут Рик наступил мне на больную мозоль: вспомнилось, как давным-давно брат заподозрил слугу в предательстве и применил к нему пытку. Нам, чёрным драконам, не надо прикасаться к жертве, чтобы сделать ей больно — достаточно вытянуть руку и вообразить, что сжимаешь пальцами не воздух, а чьё-то горло.

— Если вы такие замечательные, а мы — нет, почему в Ирлигарде сидит не наш род, а ваш? — процедила я сквозь зубы.

Рик переменился в лице и явно хотел сказать что-то недоброе, но тут дверь распахнулась, и появился Хэг-Дааль. Один.

— Юного Ларк-Рильмана забрала с собой его сестра, благородная Ингерис, — пояснил глава квизари, аккуратно прикрывая дверь и занимая своё место за столом. — Я расспросил его.

— И что же? — волнуясь, спросила я.

По пути во дворец Рильман поведал нам с Риком странную историю. Якобы дракончик не собирался улетать из дома, и вообще тренировался в полётах на равнине, а вовсе не в горах.

— А почему тайком от родных, ночью? — не удержавшись, перебила я его. — Ты подумал, что отцу станет хуже, если он обнаружит, что тебя нет в замке?

Рильман потупился. Не думал, конечно, ни о чём таком он не думал!

— Я хотел полетать и вернуться, вот и всё! — оправдывался дракончик. — И на равнине безопасно. Не хотел я в горы, меня туда кто-то отнёс и в пещере оставил!

— Как это — отнёс? — резко спросил Рик. Дело становилось интересным!

Юный Ларк рассказал нам, что к нему подкрались и ударили по голове. На равнине шумел ветер, и в его свисте Рильман не услышал, как подлетел другой дракон — кто бы это ни был, — и даже цвет крыльев того не разглядел.

— Мне на голову будто валун упал, — плаксиво скривил губы дракончик. Он держался на спине Рика уверенно, но ещё не оправился от пережитого.

— Потом я уже в пещере очнулся. Смотрю: ранен и связан какими-то… верёвками. Или не верёвками, зелёные они были… и тугие. Как растения, — Рильман поёжился, и точно не от холода. — Потом верёвки пропали… я так понял, что они были магические.

Выслушав его, Рик коротко велел:

— Расскажешь всё Хэг-Даалю.

И вот теперь мы с нетерпением смотрели на главу квизари. Не знаю, что думал Ассту, но я была уверена, что здесь дело нечисто. Кому мог помешать единственный сын больного, прикованного к постели Ларк-Ильги? Может, очередные козни серых? Я покосилась на Рика, и мне в голову пришла совсем уж невероятная мысль: что он сам всё это провернул, чтобы сразу выслужиться перед Хэг-Даалем, показать себя ценным квизари…

Да ну, глупость какая!

— Вижу, вам не терпится начать расследование, — улыбнулся тем временем Хэг-Дааль, но как-то вымученно, без обычного мягкого блеска в синих глазах. — К сожалению, всё, что живописал юный Рильман — его фантазии.

— Фантазии? — эхом переспросила я.

Хэг-Дааль кивнул, вытянув перед собой руки на столе и сцепив пальцы вместе.

— Да, благородная Ания, я поговорил с его достойной сестрой Ингерис, и стало ясно, что мальчик — любитель выдумывать разные истории. Со слов благородной Ингерис, однажды он заставил слуг поверить в то, что по ночам под стены замка Ларк приходит каменный великан — страж Ирлигарда — и ищет потерявшихся узников.

Рик хмыкнул.

— Хотите сказать, достойный Хэг-Дааль, что всё было просто, как огнём дохнуть, а мальчишка обвёл нас вокруг пальца?

— Именно так. Он тайком полетел в Карвалийские горы, поранил там крыло и, испуганный, забился в пещеру.

— И зелёных верёвок не было? — я закусила губу.

Хэг-Дааль посмотрел на меня с некоей отеческой снисходительностью:

— Благородная Ания, откуда они могли взяться, если у нас, драконов, нет таких умений — создавать путы из ничего, а в перечне артефактов, которыми пользуются все альги, не упоминалось ни одного такого, который мог бы связать?

— Вот же маленький фантазёр! — воскликнула я, одновременно негодуя и испытывая облегчение. Такое расследование оказалось бы намного интереснее, чем допрашивать слуг или возиться с чернильницей и пером, но я была рада, что на самом деле Рильману и его семье ничто не угрожает.

— Значит, всё разрешилось, — по тону Рика нельзя было сказать наверняка, какие чувства он испытывает. — Мы можем идти и отдыхать, благородный Дааль?

— На сегодняшний день вы свободны, — и глава квизари пожал нам руки. Теперь он улыбался так же солнечно, как и всегда. — Вечером попрошу зайти ко мне и взять новые задания.

Мы раскланялись и вышли. Зевавшие в коридоре Эльм и Рапша сразу встрепенулись.

— Госпожа Ания, наконец-то! — не сдержался Эльм, и я хихикнула. Поглядела вслед удалявшемуся Рику — он шёл с таким достоинством, словно его одежда нисколько в пещере не пострадала. Я ощутила лёгкое сожаление оттого, что сказала ему про Ирлигард. Это было жестоко с моей стороны, ведь родителей Рика осудили несправедливо.

— Госпожа Ания, пойдёмте, — пробудил меня от внезапной задумчивости голос Рапши, — истомились мы тут совсем!

— А давайте вы по одному меня охранять будете, — предложила я, шагая по коридору и сочувственно оглядываясь на утомлённых стражников. Понизила голос до заговорщицкого шёпота:

— Каэм ничего не узнает, обещаю!

Они с сомнением переглянулись.

— Вспомните, я без вас в целую пещеру залезла и по горам чуть полетала! Ничего же страшного не случилось, — ободряюще сказала я.

Рапша насупил свои рыжеватые брови и припечатал:

— Когда случится, поздно будет! Госпожа Ания, нам с Эльмом год осталось дослужить, а потом домой вернёмся, к своим семьям. Вы уж не подставляйте нас, а то мы ни артефактов, ни золота напоследок от господина Ирр не получим, только пинок под зад. Знаем, что вы за себя постоите, — добавил он, когда я открыла рот, — а только вдруг что?

На моей памяти это была самая длинная речь, которой Рапша когда-либо разражался, и я сдалась.

— Ну ладно. Будь по-вашему, — и, поправляя испачкавшуюся в горах накидку, я направилась в свою комнату. Там меня ждали Эсимэ с горячим чаем, который она научилась заваривать по рецепту Райле, и соловей, беспокойно летавший туда и сюда в ожидании меня.

— Сетар! — Я подхватила его на руки и любовно погладила серые пёрышки. — Совсем я о тебе забыла, ты уж извини свою плохую хозяюшку…

А затем пришло послание от альгахри Ниарвена, и было в нём такое, отчего я едва не поперхнулась чаем.

VI

Дворцовый сад был великолепен. Высокие деревья с яркой листвой, через которую пробивались лучи солнца, и низенькие, толстые с фигурно подстриженными круглыми кронами; тоненькие розовые деревца, на которых покачивались золотистые плоды. И везде алые цветы и трава — тоже фигурно подстриженная в виде кругов, треугольников, квадратов и ещё Невидимый Бог знает чего. А мы с Ниарвеном стояли на тропинке — белой, а не коричневой, потому что под ногами была не земля, а облачная твердь — и любовались всем этим великолепием.

Соловей у меня на плече сидел тихо и крутил головкой, словно тоже заинтересовался невиданным зрелищем.

— Ну как вам небесные цветы, Ания? Нравится? — поинтересовался альгахри белых драконов.

Я закусила губу, раздумывая, как ему ответить — и так, чтобы не солгать, и так, чтобы правду не сказать. Да, здесь красиво, но все эти деревья, трава и цветы были искусственными. Много столетий тому назад предки рода Каль создали дворцовый сад с помощью подручных материалов и магии.

— Очень похоже на наши леса под землёй, — наконец, выговорила я. — Они красивые.

«И тоже ненастоящие», — добавила про себя. Ни под землёй, ни высоко в небе настоящих деревьев и травы быть не может. Всё только сотворённое драконьей магией. Но, кажется, Ниарвен не видел большой разницы, потому что удовлетворённо улыбнулся.

— Я рад, что вам нравится. Давайте прогуляемся по тропинке.

Я не возражала. Прежде чем вывести меня сюда, Ниарвен настоял на том, чтобы я составила ему компанию за столом. А поскольку мне щедро подкладывали в тарелки белого мяса и каких-то сушёных фруктов и подливали в чашу перебродившего виноградного сока, то я чувствовала себя сытой и немного сонной. И соглашалась на всё, что ни предлагал Ниарвен.

Он остановил меня под усыпанной цветами яблоней и торжественно процитировал чьи-то стихи:

— Я мог бы вечно вас лицезреть,

Я мог бы вашу красу воспеть,

Но холодны вы, как зимний снег,

Как воды горных бегущих рек.

— Это что такое, благородный Ниарвен? — настороженно поинтересовалась я. Стихи никогда не любила; вот если б он то же самое процитировал Алане, уверена, та бы пришла в восторг.

Ниарвен с лёгким недоумением посмотрел на меня:

— Неужели никогда не слышали? Эти стихи мой благородный предок Каль-Лерд посвятил своей обожаемой супруге из рода чёрных драконов…

Я смотрела на него, такого довольного и вдохновлённого, и не понимала, к чему всё это. Угощение, сад, стихи и упоминание о том, что в роду Каль отметились чёрные драконы. Ниарвен решил задобрить меня, думая, что я всё ещё сержусь из-за напарника-Ассту? Да с чего бы такое внимание к моим чувствам? Поразительно.

— Не хочет ли ваш соловей спеть? Он не поэт, зато ему подвластна музыка, — Ниарвен улыбнулся, глядя на Сетара, но тот был не в духе. Он взлетел с моего плеча и закружился над деревьями, словно примериваясь, на какую ветку сесть. Мой спутник проводил соловья взглядом и вновь повернулся ко мне. Я начинала скучать.

— Что же вы любите читать, Ания, если не стихи и не истории о любви? — Ниарвен взял меня за руку. Я подумала и смущённо пробормотала:

— Знаете… я раньше читала про зелья. Или про артефакты. Про магию, проще говоря. Магию иллюзий, например, чтобы лучше ею владеть…

Ниарвен оживился и, не выпуская моей руки, попросил:

— Покажите ваши иллюзии, Ания. Создайте что-нибудь красивое… вот как этот сад.

Я поёжилась от порыва холодного ветра, запахнула на себе накидку и поднесла ладонь к стволу искусственного дерева. Его охватило сияние, а как только дерево перестало сиять, на стволе качали крылышками три иллюзорные бабочки. Белая, серая и чёрная. Подумав, я добавила к ним ещё и зелёную, но та быстро улетела.

— Великолепно, — похвалил меня альгахри, будто хорошо разбирался в иллюзиях. Наконец-то отпустил мою руку — я украдкой вытерла ладонь о накидку, — и шагнул к дереву, дотронулся до покрытых пыльцой крылышек чёрной бабочки.

— Она как настоящая, Ания! И так же красива, как и вы, — когда он произнёс эти слова и улыбнулся мне своими красными, чуть пухловатыми губами, до меня запоздало, но дошло, что происходит.