Птичка для дракона. Улететь и спасти(сь)

X

Я стояла перед зеркалом в простой деревянной раме, глядя на своё отражение. И никак не могла привыкнуть к мысли, что это зеркало в полный рост, симпатичная комнатка с лоскутными ковриками у двери и кровати, удобное серое платье из мягкой ткани, спускавшееся до щиколоток — всё это моё. Я опустила глаза на башмачки из тёмной кожи, которые спокойно надела бы даже капризная Синсита; потрогала свои волосы — чисто вымытые, причёсанные и пахнущие мылом. Тётушка Кьяса отнеслась ко мне с такой материнской добротой, что я заплакала, пока мылась в корыте с тёплой водой, и плакала ещё долго, одеваясь и обуваясь. Хорошо, что сейчас глаза у меня были сухие, ведь я собиралась пойти и помочь хозяйке с приготовлением еды. Это была моя обязанность, на которой я сама настояла. Славные хозяева таверны «С драконьего благословения» согласились бы и на то, чтобы я ничего не делала, а просто жила в их доме. Очень уж хотели отблагодарить Вильгерна за его покровительство.

— А как ещё сделать это, как не помочь той, кто ему нравится? — прошептала я, не сводя глаз с собственного отражения. Да, я понимала, что нравлюсь Вильгерну, и у меня самой сердце в груди начинало петь при мысли о нём. Чёрный дракон был поистине сказочно добр и благороден. Моё счастье казалось бы поистине безмерным, если б не одно облачко на ярком небосклоне…

Вильгерн до сих пор не знал, кто я. Он полагал, что спас Дару, простую человеческую девушку, и хозяевам таверны я представилась тем же именем. Но сейчас рассказать о своей тайне казалось ещё более немыслимым, чем раньше. Я хотела видеть своего дорогого спасителя, обнимать его, греться в тепле его лучистых золотисто-карих глаз. А узнав, что я Ари, да к тому же обманщица, Вильгерн никогда не посмотрит на меня прежним взором.

— Как-нибудь потом расскажу ему правду, — решила я, отодвигая эту мысль на заднюю полку. Вместе с мечтами об академии и родовом кольце. Пока передо мной стояли две задачи — свыкнуться с новой жизнью и втайне от всех пробудить драконью магию.

Наконец, я покинула свою комнатку, где всё — от кружевных занавесок на окне до чисто выскобленных половиц, — говорило об уюте, и отправилась помогать тётушке Кьясе.

Когда-то, возможно, она и её муж были, как упомянул Вильгерн, простыми людьми, но драконье благословение пошло им впрок — таверна процветала. Было кому охранять её от пьяных драк, было кому бегать и подавать блюда, но в святая святых — кухню — тётушка Кьяса не допускала никого. Она готовила сама, и только в последнее время начала задумываться о помощнице.

— И тут, значит, Виль тебя принёс на крыльях, — говоря это, хозяйка таверны сердечно улыбнулась, отчего лицо её, круглое и румяное, сразу покрылось мелкими добрыми морщинками. Она очень напоминала мне Лину, только гораздо старше. Такое же здоровье и сила, такие же густые каштановые волосы, но изрядно тронутые сединой. Тётушка Кьяса собирала их в узел и прикрывала сверху платком, когда творила волшебство на кухне.

А готовить она умела божественно! Я никогда ещё не ела таких вкусных пирожков с мясом, капустой, морковью, и даже наш повар в замке Хеннет не сумел бы приготовить тесто, которое буквально таяло во рту! Словно фейский нектаровый хлеб.

— Вы-то давно с ним знакомы, что называете «Виль», — сказала я, повязав на голову такой же платок, как у тётушки Кьясы, и подхватив со стола нож, чтобы порезать мясо на кусочки, — а я всё порывалась сказать «господин Ирр». Неловко, неудобно было обращаться к дракону, словно к человеку…

Хозяйка таверны рассмеялась низким грудным смехом.

— Мы со стариком Риффи год привыкнуть не могли!..

Дядюшка Риффи, встречавший за стойкой самых почётных гостей, а в остальное время любивший поболтать и покурить трубку, от которой шёл ароматный дым, совсем не казался стариком. Да, он был совершенно лыс, а в усах и курчавой тёмной бороде его серебрились седые пряди, но глаза блестели, как у молодого, и двигался он энергично и быстро.

— Ничего, теперь и я привыкну, — с этими словами я порезала мясо и взялась за овощи. Тётушка Кьяса, растапливая на сковороде кусок масла, заговорщицким тоном поинтересовалась:

— А он что? Говорил тебе, как у вас дальше будет?

Я покраснела, очищая луковицу и думая, что сама так далеко и в мыслях не заходила.

— Н-нет… не говорил. У нас ведь только три встречи было!

— Три встречи, — ахнула тётушка Кьяса, — а любуетесь друг другом, будто всю жизнь знакомы! Да уж, такой хороший, человечный дракон, как Вильгерн, и потом не обидит, можешь не опасаться!

От лука у меня потекли слёзы, и, благодарение Невидимому Богу, удалось сменить тему разговора. А после дневной трапезы я, сытая, довольная и почти не уставшая — не сравнить добровольную помощь тётушке Кьясе с постоянной работой в замке! — проскользнула в свою комнату, чтобы посидеть в тишине и покое, собраться с мыслями.

Так это называлось, а на деле я хотела проверить, смогу ли вообще применять магию, когда она была заперта во мне столько лет!.. Если верить Кроткой Библиотеке, драконье волшебство никуда не денется, ведь оно текло в моих жилах вместе с кровью. И тем не менее, когда я закрыла дверь, села за стол и уставилась на толстую свечу посреди него, во мне всё дрожало.

Получится ли?

Прежде всего, я прибегла к магии, которой обладали все четыре драконьих альга: Найварис, Фейенверис, Вайридерис, и, наконец, мой — Грайзерис. То есть, к огненной магии.

Я смотрела, не отрываясь, на свечу, такую серую, с потеками воска, прочно угнездившуюся на медном подсвечнике. Смотрела и представляла, как зажигаю фитилёк. Как он горит тихим, спокойным жёлтым пламенем… Смотрела до тех пор, пока у меня не заболели глаза, а потом со стоном уронила голову на руки.

Ничего не выйдет. Пусть и казалось, что кровь побежала быстрее, а всё моё существо наполнилось теплом и нетерпением, фитилёк даже не шелохнулся. Бесполезно. Я закрыла глаза, думая, что же теперь делать… и, ощутив жар, вскочила, как подброшенная!

Свеча плавилась, стекая вниз горячими каплями, а над ней пылал рыжий шарик. У меня вспотели ладони при одной мысли о том, каких бед наделает этот огонёк, если дать ему волю. Ещё подожжёт комнату! Что мне делать? Что?! Воск с подсвечника уже стекал на тёмную, матовую поверхность стола, когда я в волнении стиснула руки и взмолилась:

— Погасни, немедленно погасни! Пожалуйста!

Рыжий шарик затрясся ещё сильнее и словно уменьшился в размерах. Он завораживал, как живой, хотелось смотреть на него вечно, но это пламя, моё драконье пламя, было опасно!

— Скорее, скорее, — я сглотнула, услышав приближающиеся голоса прислуги. Домашней работой занимались сёстры-близнецы средних лет — Адна и Кинна. Я с ужасом подумала, что огонь ведь может навредить кому-то из них. Пока я не научилась им владеть.

— Погасни, сгинь! — жалобно шептала я, пожирая глазами прекрасный и такой страшный шарик над свечой. Ну же… Ну… Слушайся меня…

И он исчез. Мигнул два раза, словно прощаясь навеки, и пропал. Ох! В изнеможении я опустилась обратно на стул, ругая себя последними словами, когда в дверь деликатно постучали.

— Дара? — Это был голос Кинны.

Я глубоко вздохнула. «В следующий раз будешь тренироваться в лесу, и только попробуй там что-нибудь подпалить, тупица несчастная!»

— Дара, вы здесь? — Близнецы называли меня, как и хозяев, по имени, но всё равно не забывали почтительное «вы». — Господин дракон прилетел и хочет вас видеть.

Вот теперь я снова вскочила, поправляя на себе платье, чувствуя, как в груди тёплым и совсем не жгучим огоньком вспыхнула радость.

— Я сейчас выйду. Скажи… скажи ему, что я тоже очень хочу его видеть!

XI

Вильгерн ждал меня с букетом пышных, словно пионы, рыжецветов. Ярких, с крохотными, как булавочные головки, серыми пятнышками на лепестках. Я поблагодарила:

— Спасибо, они просто великолепны! — И прикрыла цветами заалевшие щёки. Я была безумно рада Вильгерну — рада, что он снова прилетел, что не собирался оставлять меня надолго, даже зная, что я в безопасности. И эти цветы… Они пахли головокружительно приятно, но с едва уловимой ноткой горечи.

— Не за что, моя нежная птичка. Пойдём, погуляем? Лейта — красивый городок, — Вильгерн потянул меня за собой, и я пошла, бережно придерживая букет цветов левой рукой. Мне хотелось смотреть и смотреть на Вильгерна, такого весёлого, уверенного в себе, способного справиться с любой трудностью. А он продолжал говорить:

— Лет десять тому назад здесь были трудности с водой, а значит, много грязи. Даже из колодцев брали мутную воду и потом долго кипятили. Но жизнь не стоит на месте, и городской совет утвердил проект канализации, которая раньше была только в больших городах…

Я шла рядом с ним и думала, что горожане, наверное, любят не только чистоту, но и цветы, потому что они росли везде, где был хоть один кусочек земли. Однако дома в Лейта показались мне совсем невзрачными — их строили из простого серого камня, не применяя магию, которой при любом удобном случае пользовались драконы.

— Здесь намного теплее, чем в Сильфасских горах, — поделилась я, чувствуя на себе тёплые солнечные лучи.

— Это неудивительно. Горы есть горы, а здесь равнина и другая погода. Посмотри, вон там, вдали, библиотека, — Вильгерн указал мне на двухэтажное здание, которое возвели из камня побелее и покрасивее. На вывеске сияли крупные буквы, написанные на мэйчестерском языке, который я понимала ничуть не хуже, чем тарлионский. Тётушку Кьясу и дядюшку Риффи удивило то, как чисто и свободно я говорила, но мне удалось выкрутиться, сказав, что в господском замке были слуги из Мэйчестры, а в Кроткой Библиотеке — книги не только на драконьем языке.

— Можем обойти весь город и спуститься к реке, — предложил Вильгерн. — А, погоди! Знаю, что тебе понравится, Дара. Сегодня не праздник и не ярмарочный день, но мне кажется, местная знаменитость не станет возражать, если мы зайдём к ней в гости!

Я зажглась любопытством.

— Кто это — местная знаменитость?

— Помнишь, мы говорили о порталах? — Вильгерн и я остановились на извилистой улочке, настолько узкой, что здесь не смогли бы разминуться две телеги, запряжённые быками. — Так вот, около двадцати пяти лет назад, когда мы с тобой ещё не родились, открылся портал с Земли, и оттуда к нам попала Софи…

Я слушала, затаив дыхание.

На девушку с Земли сбежался посмотреть весь городок, а градоправитель отправил письмо с почтовым голубем феям, которые покровительствовали Мэйчестре. Вскоре прилетела Линлейт — советница королевы фей — и после долгого разговора с Софи объявила, что девушка совершенно безобидна, а кроме того, захотела «остаться в сказке на всю жизнь». Таковы были её собственные слова.

— У Софи была только одна просьба к фее, — рассказывал Вильгерн, проводя меня мимо шумных лоточников, наперебой выкрикивавших свой товар, — помочь с изготовлением мороженого.

— Мороженого? — переспросила я. — Это когда фрукты и ягоды с кусочками льда и снега перемешивают? В замке Хеннет повар такое зимой делал. Для господ, конечно, мы-то не пробовали…

— Софи лучше придумала! Так, как на Земле делают, — Вильгерн объяснил, что девушка попросила у фей «замораживающий артефакт». Выслушав её, Линлейт сумела найти нечто подобное, и выглядел этот артефакт как ящичек из светлого камня с несколькими отделениями. Софи смешивала сахар и молоко, добавляла фруктовый и ягодный сок или пюре, а потом замораживала. Получался великолепный десерт, в очереди за которым стоял потом весь городок Лейта.

— Благодаря волшебству королевы фей Мэйи удалось создать ещё несколько замораживающих артефактов. И вот уже много лет Софи и её помощницы готовят мороженое для горожан и для всех, кто приедет на праздники или дни ярмарки. И мы, драконы, прилетаем, — подмигнул мне Вильгерн. — Конечно, одной из первых к Софи заглянула благородная Дейр-Алана, супруга альгахри чёрных драконов Ирр-Каэма, моего не менее благородного родственника. Всё дело в том, что Алана в детстве попала на Землю и много лет прожила там, прежде чем вернуться домой!

Я спрятала лицо за рыжецветами. От всех этих необыкновенных историй голова шла кругом не меньше, чем от цветочного аромата, а самое главное, близости Вильгерна.

— Ну что, навестим Софи? — Он взял меня за руку, и я отвела цветы в сторону, улыбаясь в ответ на его солнечную улыбку.

— Конечно! С тобой — куда угодно, Виль.

На вид Софи было не меньше сорока пяти. Высокая, черноглазая, с белыми прядями в чёрных волосах и лёгкими морщинками на смуглом лице, она была одета, как горожанка, в простое коричневое платье и плащ с капюшоном. И как раз возвращалась домой, когда мы с Вильгерном её перехватили.

— О, какой приятный сюрприз! — обрадовалась она, пожимая руку моему спутнику. — Виль! И эта пепельноволосая красавица с тобой, она…

— Дара, — смущённо улыбнулась я. — Простите, Вильгерн рассказывал про ваше мороженое, и я…

— Для друзей у меня всегда найдётся самое лучшее мороженое, — рассмеялась Софи и, прежде чем я успела бы опомниться, увлекла нас обоих в дом. Не доверив гостей служанке, Софи сама усадила нас за стол с вязаной белой скатертью и вскоре принесла угощение, не умолкая ни на миг. Её голос лился, как льётся река в Сильфасских горах, и, сжимая в пальцах деревянную ложечку, глядя на большой, кремового цвета шарик на деревянной же тарелочке с красными узорами, я чувствовала себя, как во сне.

— Виль, оно… оно такое… похоже на пирожное, только холодное! Ужасно вкусно! — Я самозабвенно ела, пока Софи смеялась и говорила, как ей приятно это слышать, а Вильгерн пододвинул ко мне кружку — тоже деревянную и с узором, — в которой дымился травяной чай.

— Помедленнее, Дара, помедленнее! У тебя горло заболит, — теперь и он смеялся вместе с Софи, а я торопливо отхлебнула чаю и принялась за вторую, третью, четвёртую порцию мороженого.

— Постой, а ты? Тебе не досталось, Виль! — опомнилась я, когда передо мной стояла уже третья кружка чая. Чёрный дракон улыбнулся в ответ:

— Знаешь, сколько я мороженого в своей жизни съел! Ещё в детстве прилетал сюда на все праздники вместе с отцом, благородным Миэлленом из рода Ирр. Ну-ка, не торопись, доедай, и всё, довольно тебе будет, ещё заболеешь, — Вильгерн сжал мою руку, немного липкую от мороженого. Ему нравилось видеть мою радость, и он не скрывал этого. Я встретилась взглядом с карими глазами, в которых светились яркие золотые искры, и вспомнила, как целовала Вильгерна, и как горячо он отвечал мне…

Позже, когда мы прощались неподалёку от таверны «С драконьего благословения», Вильгерн тихо произнёс:

— Мне ни с кем ещё так хорошо не было, как с тобой, Дара. Словно мы родились друг для друга. Когда мы только встретились… я ещё не знал, что скоро не смогу жить без тебя. Когда увидел во второй раз, понял, что пойду на любой риск, лишь бы ты оказалась свободна. А сейчас…

Он погладил мою руку, а затем прижал к своей щеке. Я закрыла глаза, и внутри меня разлилось целое озеро счастья. Хотелось, чтобы он никуда, никуда не улетал, чтобы мы вечно были рядом и не разлучались.

— Как жаль, что между драконами и людьми редко бывает связующая нить, — донёсся до моих ушей задумчивый голос Вильгерна. Мигом вернувшись с небес на землю, я прикусила губу, думая, что же будет, если он узнает о моём обмане. Нить… Ах, если б она связала нас!

— Ничего. Пока нам и так хорошо, — Вильгерн отпустил мою руку и потрогал начавшие увядать рыжецветы, которые я прижала к груди. — В следующий раз принесу розы. Их ещё полным-полно около академии Эльдрейни, стараниями фей цветут до самой зимы. Увидимся, моя нежная птичка.

— До свиданья, Виль, — и я улыбнулась, с лёгкой печалью глядя ему вслед: — Мой прекрасный принц.

XII

Вильгерн

«В Землях Кровавого Солнца я нашёл, кажется, самый большой подземный лабиринт в мире. Я повернул направо, а затем налево не меньше пятисот раз, прошёл много тысяч шагов. Составил подробную схему, чтобы не заблудиться в следующий раз. И всё никак не дойду до конца. Жаль, коридоры чересчур малы, чтобы я мог принять драконий облик.

Чистосердечная жрица очень за меня беспокоится. Советует не раскрывать тайны этого лабиринта, говорит, что она чувствует тьму, затаившуюся в нём. Но меня чувствами не напугать. Я полон нетерпения и предвкушения…»

Продиктовал буквенному артефакту новый отрывок, а когда с записью было покончено, сложил и убрал все листы в секретную шкатулку. Недавно я испробовал бумагу вместо пергамента, и буквенный артефакт легко справился с ней. Это означало, что бумага распространится в академии и, будучи тоньше и удобнее пергамента, постепенно его вытеснит. Такие новшества я только приветствовал.

Письмо отцу и матери, которые хотели слышать мой голос каждый день, я тоже отправил на бумажном листе. Я сообщал им все новости, кроме того, что касалось Дары и моих открытий на Гиркантии. Конечно, со временем я планировал рассказать и о девушке, которую хотел видеть своей невестой, и о том, как прославлю род Ирр в драконьей истории. Но пока пусть тайны остаются тайнами…

От раздумий меня пробудил звон крылышек и тихий стук в дверь. Я услышал щебечущий голос феи:

— Наставник Вильгерн?

— Советница Линлейт! — Я подошёл к двери, немного удивлённый таким визитом. Мы с помощницей Её Величества могли иногда дружески поболтать, но в комнату ко мне она ещё не стучалась. Могла послать простых феечек, но чтобы сама…

Линлейт впорхнула внутрь, попросила меня запереть дверь, да ещё и поставила заклинание, чтобы никто не подслушал. Я наблюдал за ней, насторожившись.

— В чём дело, советница?

— Вильгерн… Скажите, вы свободны, или у вас занятие?

— Нет, занятия я провёл утром. Сейчас, — часы пробили два, — я полностью в вашем распоряжении. Но к чему такая таинственность, советница Линлейт?

— К тому, — златокрылая фея в сиреневом платьице опустилась чуть ниже и посмотрела мне в глаза, — что я в отчаянии, наставник Вильгерн. И прилетела к вам за помощью, как к другу.

— Я слушаю. Может, присядем?

Вернувшись за стол, я проследил за тем, как фея плавно опускается между буквенным артефактом и стопкой чистой бумаги. Расправив крылышки, сложив руки на коленях, Линлейт начала свой рассказ.

И он поразил меня.

Как я знал, благородный Хэг-Дааль и королева Мэйя были связаны любовью, чего прежде никогда не случалось между драконами и феями. И, чтобы ещё сильнее укрепить эту связь, они решились на магический эксперимент, который, признаться, не всякий одобрил бы — что в фейском обществе, что в драконьем.

— Это была, конечно, задумка благородного Дааля, — уточнила Линлейт. — Ещё несколько лет назад ему удалось создать искусственное драконье яйцо, в котором были такие же условия для развития ребёнка, как и в настоящем. Поначалу благородный Дааль держал своё творение в секрете от всех, кроме Её Величества…

— Но ведь ребёнка из одной магии не создашь, — нахмурился я, начиная понимать, — для этого потребуется…

— Биоматериал, как сказала бы достойная Дейр-Алана, — подхватила советница, чуть морща крохотный носик. — Ну, в этом недостатка тоже не было. Потом благородный Дааль и наша королева щедро добавили своего волшебства…

Я продолжал слушать.

Первый эксперимент не удался. Второй — тоже. В яйце появился маленький дракончик, но, к сожалению, умер ещё на ранней стадии. Перед тем, как решиться на третий эксперимент, Хэг-Дааль и Её Величество, глубоко опечаленная потерей малыша, поссорились всерьёз.

— Королевский дворец окутало тьмой, а в саду все растения, сожжённые светом, обратились пылью, — сумрачно поведала Линлейт, — и это посреди весны! Не знаю уж, что там случилось, но хорошо, что оба опомнились и помирились…

Я кивнул. Дворец королевы Мэйи вместе с садом был спрятан в одной из Золотых Скал — могущественных артефактов, вросших в землю неподалёку от академии.

— Наверное, либо Её Величество, либо благородный Дааль ещё как-то поколдовали над новым яйцом, — говорила между тем советница, — потому что третий эксперимент удался. Каждый день я и мои помощницы проверяли, всё ли в порядке, идёт ли от яйца тепло. Оно хранилось в специальной яме, и на этот раз не в Золотой Скале, а снаружи, забросанное хворостом, как по традиции делают в ваших драконьих семействах. И вот сегодня в полдень…

Линлейт замолчала, кусая губы.

— Что? — Я подался вперёд.

— Мы нашли яйцо раскрытым, а дракончик исчез! Или исчезла… Мы ведь даже не знаем, мальчик это или девочка! Получается, наставник Вильгерн, что внутри яйца ребёнок развивался быстрее, гораздо быстрее, чем обычные драконята!

Я помолчал, раздумывая. У дракончиков хорошие крылья, на которых можно было летать, формировались только к семи годам. Но феи, насколько я знал, могли летать чуть ли не с младенчества. Если смешать драконью и фейскую магию, выходило, что ребёнок развивался по законам и той, и другой. А значит, вполне мог, когда яйцо треснет и развалится, раскидать хворост и улететь.

— И ведь всего пять месяцев прошло, не девять, как положено! Мы не знали, что он так быстро вылупится! — ломала ручки фея. — Недосмотрели… Отвлеклись на глупые студенческие драки в академии! Её Величество накажет меня и моих помощниц, сурово накажет! А благородный Дааль… Он будет в ярости!

У неё перехватило дыхание от ужаса, и небезосновательно. Я с детства знал белого дракона как друга нашей семьи, и на моей памяти он всегда был спокойным и добрым. Но если его долгожданный ребёнок покалечится или, того хуже, погибнет по вине фей… Я не брался предсказать последствия.

Тем не менее, сделал попытку ободрить несчастную Линлейт:

— Хэг-Дааль именно что благороден, как и ваша королева. Готов поручиться, что ничего ужасного он с вами не сотворит, несмотря на свой тёмный дар.

Линлейт, похоже, в этом сильно сомневалась. Она жалобно посмотрела на меня:

— Наставник Вильгерн, помогите! Найдите малыша. Кто-то из студентов сказал, что видел над лесом белую птицу, похожую на крохотного дракончика, а потом она исчезла! Мои помощницы ищут его, но безрезультатно! Её Величество улетела на север Мэйчестры, там погиб осенний урожай, и нужно всё возродить, чтобы люди не голодали. И благородного Дааля тоже здесь нет… Мы должны найти ребёнка, пока они отсутствуют!

Я решительно поднялся с места. Даже не попроси меня фея о помощи, я всё равно бы кинулся искать малыша, едва узнав об этой истории.

— Вы правы, советница Линлейт. Мы должны вернуть его домой… и поскорее. Пока что-нибудь не случилось.

— Благодарю, благодарю вас, наставник Вильгерн! — Фея вспорхнула и, явно волнуясь, закружилась рядом. — Я покажу вам лес, над которым, должно быть, видели дракончика! Идёмте же!

Я уведомил главу факультета Фейенверис, благородного Ирр-Лиэма, что на время улетаю из академии и дополнительных занятий сегодня не веду. Затем в сопровождении Линлейт вышел во двор, принял драконью форму и немедля поднялся в небо.