Сбежать от предателя: Дракон, которого я выбрала

Глава 6

Гельдрик

Я не сразу понимаю, какую цель преследует Фрейя. Смотрю ей вслед, забавляясь тем, как трудно моей упрямой полукровке бежать в длинном платье. Смеюсь.

И лишь потом догадка бьёт меня по голове, словно гиря башенных часов.

— Стой! Стой! — яростно кричу я, устремляясь вслед за Фрейей. Её юбки в последний раз мелькают в просвете между деревьями, и всё. Фрейя исчезает. Скоро она уткнётся в стену купола, отделяющего пустырь от Завесы…

…и начнёт бросать камни.

Я этого не допущу!

Взревев от бешенства, принимаю драконий облик и перелетаю через сад.

Многие века назад наши предки были настолько гигантских размеров, что могли сокрушить до основания королевский дворец, просто рухнув на него сверху. Сейчас же мы едва достаём рогами до второго этажа собственного дома, а размах крыльев немногим больше, чем у какого-нибудь грифона из Безымянного Измерения.

Но для устрашения Фрейи и этого хватит.

— Решила схитрить? — рычу я, точно рассчитанным движением хвоста сбив испуганную жену с ног. Она вскрикивает, роняя второй камень. Первый, похоже, успела кинуть в Завесу… Порази её молния, эту слабоумную полукровку!

Что, если сейчас явится городская стража?!

— Да я же тебя на куски могу порвать! — Склоняюсь ближе к ней, обдавая горячим дыханием. Фрейя лежит на земле, дрожа от страха, и даже в полумраке заметно, как побледнело её лицо. — Молись богине Вейратар, Матери Всего Сущего, чтобы контролирующий Завесу хаалтир отвлёкся от своего артефакта и ничего не заметил!

Фрейя судорожно сглатывает и шепчет:

— Это ты молись, чтобы тебя в тюрьму не посадили, Гельдрик. Ты заслуживаешь сурового наказания!

— Правда? — усмехаюсь я, кончиками золотых рогов коснувшись лица Фрейи. Пусть трясётся, пусть умирает от страха! — Сейчас я тебе кое-что расскажу, милая. Но прежде всего…

Не договорив, я принимаю человеческий облик. И, не дав Фрейе опомниться, грубо хватаю её, ставлю на ноги, надеваю ей на шею кулон с голубым изумрудом, только что вынутый из нагрудного кармана.

— Что… что это? — в панике лепечет супруга, схватившись за кулон, и пытается его сорвать. Напрасно.

Я вполголоса произношу заклинание, которому научила меня Аурелис: «Трикельсия». Касаюсь изумруда и вижу, как по нему пробежала белая искра.

— Что это?! — уже со злостью повторяет Фрейя, ожесточённо дёргая за кулон. Бесполезно, моя дорогая! Совершенно бесполезно!

— Это артефакт подчинения, — отвечаю, глядя прямо в широко раскрытые золотисто-карие глаза Фрейи. — Ты будешь во всём меня слушаться. Обнимать и целовать, если прикажу. Не пытаться убежать, натравить на меня городскую стражу или кого бы то ни было. Поняла?

С каждым словом на белом, как бумага, лице Фрейи проступает всё большее потрясение. И этим можно наслаждаться бесконечно!

— Артефакт не даст тебе ослушаться. А ещё, — выдерживаю паузу, — поскольку это подарок Аурелис… для тебя… ты будешь подчиняться не только мне, но и ей.

Рука Фрейи взлетает вверх. И в следующее мгновение мою щеку обжигает удар. Сильный удар, клянусь драконьим превосходством!

— Ты не будешь атаковать и пытаться причинить мне вред, — поспешно добавляю, перехватив руку Фрейи, сжав её пальцы так, что она ахает от боли. — Ни прямо, ни косвенно…

— Да поняла я! Отпусти, будь ты проклят!

Я ослабляю хватку — только для того, чтобы сжать в ладонях обе руки Фрейи. Чувствуя тепло разгорячённого женского тела, вдыхая особый, неповторимый аромат моей взбесившейся супруги, я продолжаю, почти касаясь её губ своими:

— Отлично. Так вот, насчёт того, что я хотел рассказать… Наверняка ты давно думала, откуда в тайной комнате взялось столько ледяных червей, а?

Фрейя молчит, напряжённая, будто струна.

— Я приманил их, когда они вместе с хлир* полезли через ослабевшую Завесушесть лет тому назад, и во всём городе началась суматоха. Угадай, что, или, вернее, ктопослужил приманкой?

У Фрейи перехватывает дыхание.

— Да, милая, это была Ивельнора. Моя неверная супруга. Я любил её, — стискиваю челюсти, переносясь в прошлое, когда я был ещё наивным и мягкосердечным, а не действовал силой. — Настолько, что долгое время прощал ей всё. Абсолютно всё! Но любому терпению приходит конец. Я ударил Ивельнору, когда узнал, что она изменяет мне не с кем-нибудь, а с поганым человечишкой! Оттащил ближе к Завесе, приманил червей, и, пока эти твари отвлеклись, высасывая Нору, принялся собирать их магической сетью.

Умолкаю, видя откровенный ужас Фрейи, оцениваю произведённый эффект и спокойно говорю дальше:

— Попутно ещё и приручил червей, напоив их драконьей кровью. Единственный способ это сделать, кстати говоря… А Ивельнора, очнувшись, ничего не вспомнила. К тому времени я спрятал сеть, и, когда прилетела стража, изобразил убитого горем супруга. Впоследствии я довёл Ивельнору до полного сумасшествия. Благо это было несложно, изменница и так повредилась рассудком, потеряв магию. В одной ночной рубашке Нора убежала домой, к драконам Фиарден. И потом, когда в портал прорвались рауги, погибла в их лапах. Идеальное возмездие, не правда ли? А главное, заслуженное! Как ты понимаешь, в тюрьму я так и не попал.

— Ты монстр! Чудовище! — задыхается Фрейя.

В ответ я целую её, обнимаю и шепчу в её восхитительные, одуряюще прекрасные рыжие волосы:

— Чудовище, которое лучше убьёт, чем добровольно отпустит свою красавицу… Пойдём домой, Фрейя. Я тут поразмыслил и решил, что остаток ночи тебе лучше доспать в тёплой постели. А незваных гостей, если прилетят, я встречу сам... Кстати, спрячь кулон под платьем. Ни к чему, чтобы его видели посторонние!

_______________

*Тени, которые насылают на дракона, хаалтира или человека жуткие кошмары и медленно убивают его этим.

Глава 7

Когда-то Фрейя обожала ритуал чаепития. В её воспоминаниях я отчётливо вижу, с каким удовольствием молодая женщина заряжала летающий чайник дополнительной магией. Как нетерпеливо ждала любимого супруга, чтобы собственными руками положить ему на тарелку мягкие булочки, политые маслом. Как брала красивый золотой пульт, нажимала на маленькие рычажки. Тогда чайник, сделанный из зачарованного стекла и металла, поднимался с украшенной символами подставки и, равномерно взмахивая крыльями, летел к столу, чтобы, наклонившись, разлить чай по чашкам…

Сейчас же я абсолютно равнодушна. И уверена, что Фрейе на моём месте стало бы ещё хуже, ещё тоскливее. Ведь она искренне любила Гельдрика.

— Ты очень молчалива, — замечает супруг, отпивая из небольшой, с узором из листьев по стеклу чашечки. — И, похоже, не голодна.

Я качаю головой, глядя на то, как Гельдрик осторожно берёт булочку, стараясь не запачкать манжеты кремовой рубашки. Фрейя очень любила гладить ему рубашки; я не чувствую ни малейшего желания заниматься этим, но от домашних обязанностей меня никто не освобождал.

— Только не вздумай устраивать голодовку, — между двумя глотками крепкого чёрного чая предупреждает Гельдрик. — Я запрещаю. Что нужно ответить?

— Слушаюсь, мой любимый супруг и повелитель, — автоматически слетает с губ. Гельдрик победоносно ухмыляется.

Он только что сообщил, что я должна подготовить всё к свадьбе. Аурелис пришлёт наёмных работниц с бытовыми артефактами, которые помогут мне убирать, готовить и развешивать повсюду украшения. Послезавтра состоится сначала торжественная церемония в храме, а потом свадебный приём гостей дома.

— Кстати, Аурелис поговорила с Верховным жрецом Кьяртом, — решает «обрадовать» меня Гельдрик, — тебе простят выходку с кристаллом. После нашей с Аурелис свадьбы ты официально перестанешь считаться моей женой, но всё равно будешь жить здесь на законных основаниях. Хотя бы потому, что отец не примет тебя обратно — его спрашивали об этом, — а больше тебе негде жить. Да ты на самом деле и не хочешь уходить, просто ревнуешь к Аурелис, потому и устраиваешь истерики!

Я смотрю на тонкие металлические «перья» чайника. Нажимаю рычажок. И, пока благоухающая жидкость струйкой льётся в чашку Гельдрика, размышляю о том, что Фрейя заплакала бы на моём месте. Отца она тоже любила, хотя он, как и Гельдрик, нежных чувств не заслуживал.

Может, и хорошо, что Фрейя умерла. Согласно местной вере, её душа ушла в светлый мир Фельк-Вангри, к создательнице Вейратар. А значит, больше не будет страдать.

— Стражники к нам уже не придут, — Гельдрик берёт вторую булочку, — всё чисто и спокойно. Можно расслабиться.

Ну ещё бы, мрачно думаю я. Супруг скормил двум прилетевшим драконам Ярнехарт версию, будто мы с ним дурачились в саду, как маленькие, и нечаянно запустили камнем в сторону Завесы. Поскольку Гельдрик никогда не привлекался к суду, был достойным драконом Лисстейль и племянником самой Карены, то проверять его слова никто не стал. Стражники с облегчением покивали, ощупали купол вокруг дома и сада с пустырём, одобрили подобные меры предосторожности и улетели.

— А не спрашивали тебя, — вдруг говорю я вслух, — почему ты раньше этот купол не поставил? Почему вообще поселился в таком опасном месте? Кроме нас, на окраине Стейтанна больше никто не живёт.

Гельдрик аккуратно вытирает губы салфеткой.

— Кому нужно задавать подобные вопросы? Почему раньше не ставил… Так кто же мог знать, что Завеса ослабеет? Естественно, всем присылали воробьёв с посланиями — мол, запритесь в своих домах, ждите, пока прибудет стража. А Ивельнора взяла и проявила беспечность, вышла в сад, — Гельдрик картинно разводит руками. — Ты что, думаешь, меня кто-то заподозрил тогда? Главой стражи был старик Мелвис Ярнехарт, он постарался замять все сомнительные дела перед тем, как покинуть свой пост.

Мне хочется сказать много нелестных слов о работе городской стражи в целом и о драконах Ярнехарт в частности, но тут Гельдрик поднимается из-за стола.

— Пойдём, Фрейя, проводишь меня на работу, как всегда. Не дуйся за артефакт, — он слегка улыбается, проходя мимо и коснувшись голубого изумруда на моей груди. — Тебе очень идёт. На праздник закажешь платье под цвет кулона, договорились?

— Что? — удивлённо переспрашиваю я, наблюдая за тем, как Гельдрик снимает серый сюртук со спинки стула.

— Ну, не ходить же тебе всё время в чёрном? Надо показать, что ты рада моей свадьбе и совсем не ревнуешь!

Ах вот оно что! Очередная издёвка с его стороны. Гельдрик испытующе смотрит на меня, явно ожидая обиды и слёз, но я вновь остаюсь холодной и безучастной.

Слегка раздосадованный этим муж направляется в прихожую. Я молча иду за ним, как тень. Жаль, что не кошмарная. Дорого дала бы за то, чтобы посмотреть, как Гельдрика вначале преследуют жуткие сны и видения, а потом он рыдает и превращается в безумца…

— Я готов, — пробуждает меня от тёмных дум голос супруга. Он уже пригладил волосы, надел шляпу и постукивает ногтем по циферблату карманных часов с цепочкой. Те показывают не только время, но и уровень магической энергии. — Не поцелуешь меня на прощанье, такого красивого?

С этими словами Гельдрик убирает часы в карман стального жилета с узорными агатовыми пуговицами и одаривает меня милейшей улыбкой. Словно и не чудовище вовсе.

Я окидываю его хмурым взором. Драконы традиционно одеваются в кожу, и Гельдрик не исключение. Только рубашка у него, естественно, из тонкой ткани, похожей на шёлк. Штаны носят и длинные, и относительно короткие — до икр или лодыжек, — а под высокими сапогами прячутся мужские чулки самых разных цветов.

Если говорить об одежде, то Гельдрик безупречен. Фрейя никогда не замечала за ним безвкусицы или неопрятности, а сапоги его блестели даже после рабочего дня.

Красивый, да. Только душонка гнилая и мерзкая…

— Хочешь, чтобы я приказал тебе поцеловать меня? — угрожающе интересуется Гельдрик. Я вынуждена шагнуть вперёд и сухо клюнуть его губами в щеку.

— Это не настоящий поцелуй, — хмыкает Гельдрик, отступив назад, — ну да ладно. Если я начну возиться с тобой, Фрейя, то опоздаю на работу. До встречи!

Двери раздвигаются перед ним, и Гельдрик неторопливо спускается с крыльца, оставив меня наедине со своими мыслями. И с одним-единственным вопросом: «Что же теперь делать?»

Глава 8

Готовить на магической плите намного удобнее, чем на электрической. Я очень смутно помню, что такое электричество, но знаю, что в моём родном мире оно заменяло магию. И всё же не до конца, потому что здесь и сейчас, в городе Штельвезен, на окраине драконьего квартала Стейтанн, я пеку настолько румяные и вкусные пирожки, какие мне раньше только снились!

Налюбовавшись горкой пирожков на золотом блюде, возвращаюсь к своим мрачным мыслям. Да, может, в прежней жизни у меня и не было артефактов, зато, в отличие от несчастной Фрейи, я жила, как хотела. Не зависела от прихотей сумасшедшего дракона. Да, работала на кассе — вспомнилось, как наяву, обслуживание гигантской очереди, — обитала в скромной однокомнатной квартирке, ну и что?

Зато никто не издевался надо мной, заставляя носить магический кулон, больше похожий на ошейник!..

— О, так вот где наша Фрейя, — звучит за спиной чистый, воистину хрустальный голос, и я чуть не роняю готовый пирожок. Уложив его на блюдо с помощью деревянной лопаточки, отвечаю сквозь зубы:

— И тебе доброго дня.

Аурелис грациозно проскальзывает в кухню, подходит ближе. На достойной дракайне надето совершенно обтягивающее красное платье длиной до лодыжек. Разрез от бедра, вызывающее декольте… М-да уж, это вам не серая мышь Фрейя с её высокими воротничками и старушечьими юбками!

— Ты неправильно говоришь, полукровка, — Аурелис склоняет голову набок, глядя мне в лицо. Лучи дневного света из окна так и золотят её небрежно распущенные волосы. — Будешь обращаться ко мне на «вы» и «госпожа Аурелис», когда мы вдвоём… или в присутствии Гельдрика. А при гостях вообще помалкивай, пока не спросят. Уяснила?

Я молча киваю и кладу на сковороду ещё несколько заготовок. Вдавливаю пальцем светящийся рубин на корпусе плиты. И жду, пока Аурелис, прихватив с блюда пару горячих пирожков, усаживается за стол.

«Хоть бы ты подавилась, гадина!»

— Знаешь, меня всегда удивляло, почему Гельдрик решил взять тебя в жёны, — Аурелис явно желает побеседовать не о подготовке к свадьбе. — Ты же… Ты, если разобраться, никто. Удобная, тихая, послушная, но такие качества хороши для человеческих жён, а дракону будет скучно с домашней клушей. Но потом, как я увидела тебя, все вопросы отпали. Скажи, Фрейя, ты никогда не встречалась с первой супругой Гельдрика, Ивельнорой?

Вот тут я настораживаюсь, пусть и не забывая при этом следить за пирожками.

— Нет.

— Точь-в-точь копия тебя была! Такая же рыжая, кареглазая, с виду хорошенькая, — Аурелис кривится, облизывает пальцы и тянется за салфеткой, — но характер… У вас только внешнее сходство. Ещё со времён учёбы в школе Тарнсколь я помню, как Гельдрик сходил с ума по Ивельноре. Правда, поженились они сильно позже. Так вот, не будь ты двойником Норы, он бы в твою сторону даже не глянул, полукровка.

— В таком случае, — осторожно подцепляю пирожки лопаточкой и по одному кладу на блюдо, — мне сильно не повезло… госпожа Аурелис.

Это обращение жжёт язык, но артефакт подчинения заставляет меня так говорить.

— Да, тебе не повезло, — медленно тянет Аурелис. Наливает себе чаю из обыкновенного, не летающего чайника и пробует. — Неплохо, но мой вкуснее. И гораздо больше нравится Гельдрику… Знаешь, что ещё я хочу тебе рассказать, копия Ивельноры Фиарден?

По спине пробегают мурашки, когда в ладони Аурелис внезапно появляется фигурка, сотканная из пламени. Очень уж она похожа на меня!

— В глубине души я много лет мечтала выйти за Гельдрика. К сожалению, он обожал Нору — мою подругу, — Аурелис неподвижным взором смотрит на огненную фигурку. — И это длилось до тех пор, пока кое-кто по моему поручению не рассказал ему… о связи Норы с человеком. Пока кое-кто не подделал нужные доказательства.

Я замираю, обернувшись и не сводя с неё глаз.

— А на самом деле…

— Нора вовсе не изменяла Гельдрику, — серебристо смеётся собеседница и хищно сжимает созданную ею фигурку в кулаке. — Чудесно, не правда ли, что вскоре Ивельнора Фиарден исчезла из жизни Гельдрика и перестала быть помехой на моём пути?

Именно в эту минуту я понимаю, что чудовище здесь не только Гельдрик.

— Однако он нашёл замену! — Злоба превращает холёное лицо Аурелис в омерзительную, перекошенную маску. — Тебя! И даже сейчас не желает расставаться с тобой!

Видя, как она взбешена, я собираюсь с духом, чтобы сказать:

— Послушайте, я бы сама охотно ушла, только Гельдрик не даёт. Вот если вы мне поможете… тогда и я исчезну из вашей жизни, госпожа Аурелис, и перестану мешать! Разве это был бы не лучший вариант? Достаточно снять с моей шеи вот это, — показываю на кулон. — Я даже в Тингехес обращаться не стану. Просто найду себе местечко где-нибудь в рабочих кварталах…

— О нет, — допив чай, Аурелис резко встаёт, превращает остатки фигурки в огненный шарик и перекатывает его по ладони. — Это слишком просто. Слишком! И самое главное, Гельдрик возненавидит меня, если я лишу его любимой игрушки. А вот если я поиграю вместе с ним… прежде чем выбросить сломанную игрушку прочь…

Запрокинув голову назад, Аурелис смеётся идеальным, похожим на мелодичный звон колокольчика смехом.

Я смотрю на неё, широко раскрыв глаза, и только запах горелого заставляет меня опомниться. Резко выключаю плиту, мысленно вознося молитву местной богине, чтобы эта змея Аурелис как можно скорее ушла!

И она уходит, но у двери вдруг разворачивается на каблуках.

— Ты никому не расскажешь, о чём мы говорили на кухне, — приказывает огненная дракайна, сузив глаза. — Поняла?

Я вынуждена кивнуть. Аурелис берётся за ручку двери и вдруг расплывается в улыбке:

— Пирожки-то подгорели! Гельдрик тебя накажет. Смотри, как бы и на свадьбе не вышло так, что придётся тебя наказывать, да не один раз!

И, весело хихикая, Аурелис закрывает за собой дверь.

Глава 9

Дарвелл

Кто бы сомневался, что отец, а вслед за ним и остальные члены совета Драгвельдет не одобрят моё предложение! Чистокровные драконы с трудом принимают что-то новое, необычное, меняющее устои общества. И, судя по истории мира Ормирэг, так было всегда.

Так и сегодня. Воробей с посланием ещё только влетел в окно, а я уже знаю, что записано в его механической памяти. Одно прикосновение к левому глазу птицы, севшей на стол, и раздаётся густой бас достойного Бальвейна Ярнехарта:

«Дарвелл! Мы всесторонне обсудили то, что ты сказал. И пришли к очевидному решению: нет никакой нужды создавать сыскное отделение. Со всем, что нужно, превосходно справляется городская стража. Если тебя вдруг начали тяготить твои обязанности, сообщи об этом перед следующим заседанием Драгвельдет, и, посовещавшись, мы найдём тебе замену. С уважением, Бальвейн Ярнехарт».

Воробей умолкает, однако я вижу мерцающее красным перо на его левом крыле. Значит, есть дополнительное послание! Неофициальное.

Коснувшись этого пера, я вновь слышу голос отца:

«А теперь слушай меня внимательно, Дарвелл. Как глава драконов Ярнехарт и твой отец, я запрещаю тебе копаться в том давнем деле. Знаю, Ивельнора Фиарден была вашей с Аурелис школьной подругой, но это ничего не значит по сравнению с тем, что Мелвис — мой брат и твой родной дядя! Если он закрыл это дело, посчитав, что Ивельнора всего лишь стала жертвой трагических обстоятельств, значит, так тому и быть!

Репутация нашей семьи дороже всего, а ты собираешься на публику «разоблачать» Мелвиса. Чего ты добиваешься, сын?

Семья Норы и так еле оправилась от горя, вызванного её страшной смертью. Тебе известно об этом не хуже моего! А теперь из-за того, что ты хочешь возобновить расследование…»

Не дослушав, я жму на правый глаз механического воробья и диктую ответ на первое послание:

— Очень жаль, что глубоко почитаемый мною совет Драгвельдет принял такое решение. В городе Штельвезен постоянно что-нибудь происходит. У стражи и так хватает работы с охраной порталов и поддержанием Завесы в рабочем состоянии. Сыскное отделение, в котором день и ночь расследовали бы преступления, нам точно не помешало бы… Но нет — так нет. С уважением, Дарвелл Ярнехарт.

Когда воробей улетает, я встаю из-за стола и подхожу к стене, где висит карта города. Вот он, западный квартал Мидравн, где шесть лет тому назад рауги убили троих хаалтиров и одну дракайну. Вот и портал в измерение Раугхайм, отмеченный магическими чернилами. Сейчас всё спокойно — до тех пор, пока синий цвет не сменится тревожным оранжевым.

Главное — не стать настолько же преступно беспечным, каким был мой дядя… Ха! Как там отец говорит? Репутация семьи?

— Да гори она огнём, эта репутация!

Разозлившись, бью кулаком по стене. Карта чуть не летит на пол, а часы, украшенные миниатюрными изображениями драконов, подпрыгнув, со звоном оповещают, что уже пять часов вечера.

— Дарвелл, чего ты шумишь?

При звуках голоса младшей сестры мне сразу становится легче.

Аурелис бочком проскальзывает в кабинет, прикрыв за собой дверь. Сегодня она одета и накрашена особенно ярко — взрослая и очень красивая девушка. Но для меня сестра навсегда останется той Аури с короткими косичками и чернилами на носу, которая в школе так и норовила спрятаться за моей спиной.

— Да так, испытываю стены на прочность, — наблюдаю за тем, как Аурелис садится в кресло, регулирует высоту сиденья и подлокотников и вольготно закидывает ногу за ногу. — Готовишься к свадьбе?