Сбежать от предателя: Дракон, которого я выбрала

Глава 10

Свадебное платье Аурелис кажется сотканным из алого пламени, а по широким рукавам и подолу его украшают розы, вышитые золотой нитью. В сиянии этой нити волосы Аурелис, рассыпавшиеся по плечам, приобретают особенный блеск. Будто лучи солнца — Соулин, как называют его в мире Ормирэг.

— Возьми алмазные шпильки и сделай мне причёску покрасивее, — велит счастливая новобрачная. — Я знаю, что ты это умеешь, — тут она окидывает пренебрежительным взором скромный пучок на моей голове, — хоть и ленишься начать с себя самой. Давай, приступай к делу!

Я вынуждена повиноваться.

Нет ни одной важной причины, по которой Аурелис, вернувшись из храма, пренебрегла бы услугами наёмных куафёров. Если не считать того, что мои мучения для неё слаще всего на свете. Но, похоже, дело именно так и обстоит. Иначе зачем бы Аурелис позвала меня в роскошно обставленную, сладко пахнущую янтарными розами — её любимые духи! — спальню?

— Жаль, что ты не видела обряд слияния в храме, — вздыхает Аурелис, зачем-то изображая фальшивое сочувствие. — Это было так красиво! Мы с Гельдриком поцеловались, создали просто великолепный супружеский кристалл, а затем, приняв драконий облик, полчаса летали вместе над городом!

Я вожу гребнем по её шелковистым волосам, хмуро вспоминая, как надеялась на поход в храм. Ведь если мою душу отправила в этот мир богиня Вейратар — а я помню, что слышала перед «смертью» женский голос, — то должна же она помочь мне против Аурелис и Гельдрика! Дать какую-нибудь подсказку.

Но увы, бывший муж заявил, что нечего мне делать в храме и портить церемонию обряда слияния, или Аствейген, своим кислым видом.

— А почему ты до сих пор в чёрном платье, Фрейя? Гельдрик ведь приказал тебе нарядиться, как подобает! — не замолкает его новая избранница. — Сегодня особенный день, разве нет?

Приходится отвечать:

— Я переоденусь позже, госпожа Аурелис. С утра, как помните, было много забот с тем, чтобы проводить вас в храм…

— Ну, смотри мне, — отзывается Аурелис милостивым тоном владычицы, простившей нерадивую служанку.

Мне очень хочется воткнуть ей пару шпилек в голову. И не только потому, что Аурелис это заслужила. Есть и другие соображения.

Покопавшись в памяти Фрейи, я узнала, что артефакты Ярнехарт связаны кровью со своим хранителем — Бальвейном, главой огненных драконов. А в жилах Аурелис, его дочери, течёт та же кровь. Значит, она может обезвредить кулон с изумрудом!

Остаётся лишь одна проблема — и самая важная. Аурелис запретила мне причинять ей даже малейший вред.

— Ты не пригласила своего отца, Фрейя? — сладчайшим тоном спрашивает эта гадина, пока я собираю её волосы и укладываю с помощью шпилек. — Нет? Странно. Правда, я слышала, что Асбейн Лисстейль скоро женится на молодой дракайне Фиарден. Скорее всего, он перечеркнул всё прошлое… вместе с ненужными элементами. Но, быть может, он прилетел бы, отправь ты ему личное приглашение?

Стиснув зубы, я представляю себе ответ настоящей Фрейи. Вероятно, она с плачем выдавила бы из себя что-то вроде: «Отец не прилетел бы! Я и правда ненужная, он никогда не любил меня!»

— Я… я не хочу ничего отправлять отцу, госпожа Аурелис. Это ведь не мой праздник. Так какой смысл?

Отступив на шаг, я скрепляю причёску Аурелис местным лаком для волос. Теперь точно не растреплется.

— Не твой праздник? — Медленно, как змея, Аурелис поворачивает ко мне прекрасную золотоволосую головку. — Мне казалось, ты должна радоваться счастью Гельдрика, ведь уверяла, что любишь его! Или все твои слова были ложью? Обманом?

Поднявшись с кресла, Аурелис безо всякого предупреждения отвешивает мне пощёчину. От неожиданности роняю гребень, и Аурелис бьёт меня ещё раз.

— Подними! — шипит она. — И шпильки рассыпались!

Я опускаюсь на четвереньки, чтобы собрать шпильки. Внутри всё кипит от злости и унижения.

Ничего. Если есть на свете справедливость, то Аурелис пожалеет, что на свет родилась! Равно как и Гельдрик.

Оба сполна заплатят за свои преступления.

— Я выйду к гостям как хозяйка. Переоденешься и тоже выйдешь, Фрейя… как бывшая хозяйка. И помажь чем-нибудь щеку, чтобы не распухла, — Аурелис с видимым удовольствием разглядывает себя в зеркале. Ни единого изъяна, безупречная фарфоровая кожа и правильные черты лица. М-да уж, награждает Мать Всего Сущего красотой всяких негодяек!

Из коридора слышатся весёлые голоса достойных молодых дракайн — родственниц и подруг Аурелис. Бросив на себя последний любующийся взгляд в зеркало, счастливая новобрачная присоединяется к ним, чтобы вместе встречать гостей. А я тихонько, стараясь не привлекать к себе внимания, иду в каморку, ставшую теперь моей комнатой вместо супружеской спальни.

Надо переодеться в голубое с зелёным платье, спрятать кулон под высоким, как обычно, воротником. Но прежде всего наношу на щеку прохладную лечебную мазь, как велела Аурелис. Вскоре от её удара не остаётся и следа, а через пятнадцать минут, поменяв наряд и причёску, я выхожу на балкон.

Мне просто необходимо подышать свежим воздухом и успокоиться перед тем, как выйти к гостям! Я стискиваю обеими руками каменные перила, опускаю взгляд на платье. Когда-нибудь, спустя вечность, я выберу те же оттенки голубого изумруда. Но добавлю к ним чудесные золотые украшения, перчатки до локтей и шляпку, украшенную перьями, которая подчеркнула бы огненное сияние моих рыжих волос…

К сожалению, постоять в одиночестве, думая о всяких пустяках, мне удаётся ненадолго. Сзади раздаются шаги, от которых меня бросает в дрожь; стиснув в кулаке шпильку, зачем-то прихваченную из спальни Аурелис, я резко оборачиваюсь.

— Так вот куда ты запропастилась, Фрейя!

У двери, ведущей на балкон, стоит Гельдрик. И выражение его лица не сулит ничего хорошего.

Глава 11

Согласно драконьей традиции цвета жениха и невесты — это красный и золотой. Аурелис только что щеголяла алым платьем, а Гельдрик похож на сказочного принца в сверкающей, как доспехи, одежде. Только багровый, цвета запёкшейся крови, чешуйчатый кожаный жилет нарушает это солнечное единообразие.

— Фрейя. Моя Фрейя!

Шаг, второй, третий, и Гельдрик останавливается на расстоянии двух зубчатых дюймов от меня. Сглотнув, отступаю назад, чувствуя на себе его пристальный взгляд. Что он задумал? Ему бы вернуться к уважаемым гостям и к молодой супруге, а не прожигать меня глазами!

— Фрейя, — повторяет он, возбуждённо облизывая губы, и меня окатывает ледяной волной страха.

Гельдрик явно пришёл не просто так. Его обуревает желание, и вряд ли он уйдёт, не получив своё.

Проклятье! Я вжимаюсь в перила, чувствуя себя совершенно беспомощной.

— Знаешь, сегодня ты особенно хороша, — шепчет Гельдрик, безумно улыбаясь. Ему как будто наплевать на свадьбу, на то, что скажут присутствующие, если застанут нас здесь, на слёзы и гнев Аурелис, когда её праздник обернётся позором.

«Она же убьёт меня!» — мелькает чёткая и страшная мысль.

— Послушай, не надо меня трогать, — пытаюсь мягко вразумить Гельдрика. Большего артефакт подчинения мне не позволит. — Что, если сюда придёт кто-нибудь? Например, — лихорадочно соображаю, — твоя тётя, достойная Карена? Она ведь так благовоспитанна! Ты шокируешь Карену своим поведением и вмиг лишишься её расположения! А вместе с ним и шанса получить новые артефакты для своих целей!

Гельдрик замирает. Выражение его лица меняется.

«Неужели дошло?»

Увы, надежда оказывается преждевременной.

— Карена не осудит меня за один лишь поцелуй, — бывший супруг жарко дышит мне в лицо. От него пахнет травами, как если бы Гельдрик выпил пару чашек горького настоя для успокоения своей мятежной души.

— Пожалуйста, — лепечу я. — Аурелис…

В ответ звучит короткий небрежный смешок.

— Аурелис сама хотела, чтобы я наказал тебя! Вот и накажу… по-своему.

Я тоскливо понимаю, что никакие аргументы не помогут, и скоро мне насильно заткнут рот поцелуем. Воткнуть в руку Гельдрика острую и отрезвляющую шпильку я не могу, кулон не даст мне этого сделать. Остаётся закрыть глаза и терпеть, надеясь, что экзекуция быстро закончится…

— Достойный Гельдрик Лисстейль?

Эти слова, произнесённые глубоким низким голосом, заставляют Гельдрика поспешно отпрянуть от меня. Я опускаю глаза, чувствуя поистине непередаваемое облегчение. Сердце перестаёт колотиться, как сумасшедшее, мысли проясняются. Кем бы ни оказался гость, он стал моим спасителем!

— Достойный Дарвелл Ярнехарт! — впервые слышу, чтобы Гельдрик столь явно лебезил перед кем-либо. Но… Ярнехарт?! Уж не глава ли это городской стражи?

Я смотрю на огненного дракона, который несколько секунд игнорирует протянутую руку Гельдрика, прежде чем, наконец, пожать её. И моё сердце опять начинает биться чаще.

Дарвелл Ярнехарт высок ростом, широкоплеч, по-мужски хорош собой. Большинство драконов украшают одежду миниатюрными золотыми и серебряными шестерёнками, крохотными часовыми циферблатами, хронографами, имитацией пузырьков с зельями и другими декоративными деталями, показывающими, что в Штельвезене есть место и механике, и магии. Дарвелл — не исключение. И ему всё это идёт.

— А вы, надо полагать, достойная Фрейя Лисстейль? — обращается огненный дракон ко мне. И что-то едва уловимое в его голосе заставляет думать, что он видит меня не такой уж… достойной.

Безо всякой нужды расправляю платье, которое Гельдрик ещё не успел помять, и глухо отвечаю:

— Да. Приветствую вас… Простите, я должна была вместе с Аурелис встречать гостей, но что-то мне стало дурно. И я вышла на балкон… чтобы подышать свежим воздухом.

Почему я вообще должна оправдываться перед этим Дарвеллом? Кто он такой?!

— О, кстати, пойду к моей дорогой супруге, — извиняющимся тоном бормочет Гельдрик и убегает прочь, а я остаюсь один на один с гостем, который смотрит на меня, как на распутницу. Словно я бросалась на шею Гельдрику, а не пыталась остановить, взывая к его разуму!

Оторвавшись от перил, я решительно вскидываю подбородок и смотрю прямо в лицо Дарвеллу, чтобы не думал, будто меня легко смутить! Машинально отмечаю, что, хоть волосы у него и светло-русые, но брови и ресницы, наоборот, тёмные, почти чёрные. Интересный контраст. А глаза под этими бровями синие-синие… и такие пронзительные, изучающие!

— Разрешите пройти? — как можно более ледяным тоном осведомляюсь я.

На лице Дарвелла мелькает что-то вроде усмешки. Я внутренне ощетиниваюсь, готовая ко всему, однако он вдруг освобождает мне дорогу.

— Не смею вас задерживать.

Сжимая в руке так и не пригодившуюся шпильку, я прохожу мимо, выпрямив плечи и держась с таким достоинством, какое сложно предположить в робкой, вечно запуганной Фрейе. И уже на пути к лестнице память подкидывает мне настолько важный факт, что хочется развернуться и броситься прочь, в свою комнату.

Дарвелл Ярнехарт — не только глава городской стражи, но и брат Аурелис.

Глава 12

Дарвелл

Что ж, сестра оказалась права насчёт Фрейи. Та действительно одержима Гельдриком — настолько, что даже на его свадьбе не смогла удержаться и принялась соблазнять бывшего мужа. К счастью, я не дал Гельдрику окончательно потерять голову, опозорив себя на весь Штельвезен!

Правда, теперь сомневаюсь, верное ли решение я принял. Гельдрик мне откровенно не по душе. Возможно, следовало встать на сторону родителей, которые изначально возражали против этого брака и потом не явились на свадьбу.

Фрейя же… Фрейя хороша. Очень. Ловлю себя на мысли, что вижу в ней вовсе не копию покойной Ивельноры, а просто красивую женщину. Пожалуй, красивее многих, кого я знаю. И в той скромности, с которой Фрейя опускает длинные каштановые ресницы, куда больше очарования, чем в любых кокетливых ужимках.

Неудивительно, что Гельдрик на неё повёлся и до сих пор успокоиться не может. Но ему придётся. Хочет он этого или нет…

Между тем праздник идёт своим чередом. Счастливые новобрачные сидят рядом и принимают дорогие подарки от близких друзей и родственников. Аури светится неподдельным счастьем и влюблённо посматривает на Гельдрика, отвечающего сладкой улыбкой или преданным взглядом.

Я хмурюсь, вспоминая, как Гельдрик жадно приближал мокрые губы к лицу Фрейи, как тянулся к пуговицам на её платье. Паршивый лицемер.

Если я ещё раз поймаю его с Фрейей…

Может, Аурелис ради великой любви и готова терпеть соперницу в доме, который скоро назовёт своим, но я рассуждаю иначе. Гельдрик должен выбрать одну женщину, и это будет моя сестра. Иначе он пожалеет о своём поведении, и пожалеет очень сильно, клянусь всемогущей Вейратар!

— Брат, а ты что мне подаришь? — лукаво улыбается Аурелис, когда я приближаюсь к счастливой парочке. И мельком отмечаю, как Гельдрик неуютно ёрзает на месте.

Боится меня, значит. Ну, пусть боится, ему полезно.

— Как будто ты не знаешь, — усмехаюсь я в ответ на слова сестры, подавая ей золотую коробку, перевязанную лентой. Внутри красивейшая музыкальная шкатулка, изготовленная мастерами — Молчаливыми Хранителями — по моему особому заказу.

Аури слишком любопытна, чтобы с нетерпением ждать сюрприза, поэтому успела полюбоваться подарком ещё вчера вечером. Но это не мешает ей восторженно ахать и прижимать ладони к порозовевшим щекам. И на пару мгновений я снова вижу перед собой ту славную девочку с косичками, которой Аурелис была давным-давно…

— А что ты выбрал для моего бесценного супруга, Дарвелл? — Она прикасается к руке Гельдрика, вызывая на его губах очередную сладкую улыбку.

Правда, при взгляде на меня эта улыбка мгновенно увядает.

— Книгу, — просто отвечаю я. — Как по мне, лучший подарок для преподавателя школы Тарнсколь — это старинная книга с новейшим механизмом, которую можно открыть лишь с помощью ключа. Сочетание древности и прогресса — что может быть интереснее?

Будь у меня побольше времени, на страницах подарочной книги обнаружилось бы не одно предупреждение для Гельдрика. Дескать, будешь обижать Аурелис — подправлю твою смазливую физиономию, да так, что ни один лекарь Фиарден не поможет. Ничего, я могу предупредить зятя и в устной форме. Дайте только остаться вдвоём…

— А для Фрейи, — громко — слишком громко — интересуется Аурелис, — будут подарки? Ведь сегодня необычный, важный день и для неё тоже!

Разговоры мгновенно стихают, и теперь внимание гостей приковано к злополучной Фрейе. Весь вечер она старалась остаться незаметной, шмыгая туда и сюда, как мышка; ей это почти удалось. Большинство уважаемых драконов и дракайн попросту игнорировало Фрейю, относясь к ней, словно к заводному автоматону.

Я вижу на лице сестры хищное выражение, какого прежде не замечал, и перевожу глаза на Фрейю. Всё-таки её немного жалко. Единственная хаалтира среди чистокровных, Фрейя должна чувствовать себя прескверно.

Похоже, так и есть. Она замирает в неловкой позе, держа пульт управления летающим чайником. И явно нажимает что-то не то… Достойная Карена взвизгивает от боли — горячая жидкость льётся ей прямо на руку.

Вот-вот разразится скандал… И это на свадьбе моей сестры!

Нет уж.

— Я кое-что принёс, — очень кстати вмешиваюсь я, потому что у чайника сбиваются настройки, и он успевает облить не одну Карену. Пока его ловко не хватают за металлические крылья.

Фрейя смотрит на меня. Вид у неё растерянный, а пульт мелко подрагивает в руке.

— Что?

— Слышал, что вы, достойная Фрейя, весьма талантливы в магии, — жестом фокусника достаю ещё одну коробку — без лент и украшений. — Зарядите рефрактор, с помощью которого можно по ночам изучать Монну и звёзды, и он ваш. Только заряжать будете при мне — хочу посмотреть на ваши способности в деле!

— Э… благодарю вас, — бормочет окончательно сконфуженная Фрейя. Отвечаю ей подбадривающей улыбкой.

Вытершись салфетками и натянуто посмеявшись над «чайным инцидентом», достойные гости начинают обсуждать безупречную работу бытовых артефактов в доме Гельдрика. Всё это, разумеется, заслуга Фрейи. Потому она и остаётся здесь, что буквально каждый предмет сделался родным для неё… и ведь бедняжке — одна из подруг Аурелис подчёркивает это слово, — правда некуда податься…

— Скоро танцы, — насупившись, бросает сама Аурелис. Словно я испортил ей забаву внезапной идеей с рефрактором. — Куда ты хочешь увести Фрейю, брат? Давай лучше повеселимся, потанцуем, а потом сядем за стол. Понимаю, — тихо добавляет она, чтобы расслышал только я, — это всего лишь предлог, чтобы изучить Фрейю поближе. Но…

— Ты знаешь моё отношение к танцам, — коротко отвечаю я.

Меня трогают за рукав. Обернувшись, вижу бледное лицо Фрейи, встречаюсь взглядом с огромными, блестящими лихорадочным блеском глазами.

— Пойдёмте, — она пытается улыбнуться, — пойдёмте в библиотеку, достойный Дарвелл, чтобы никому не мешать.

— Ладно, — соглашаюсь я.

Как бы Фрейя ни старалась, у неё не получается сохранять спокойствие. Интересно, что она задумала?

Глава 13

Я знаю, что Фрейя всегда любила библиотеку. Здесь тихо, уютно, пахнет старинными книгами, полированным деревом и воском. Слышно лишь шелест страниц, тиканье настенных часов или щелчки, когда работаешь с органайзером, пользуясь миниатюрными ящичками для заметок. Здесь много удивительных книг, которые нужно подзаряжать время от времени. И память Фрейи говорит о том, как она любила этим заниматься.

Бедная Фрейя.

Но мне сейчас некогда грустить о ней. Я ставлю рефрактор на подставку и внимательно изучаю его, повернувшись спиной к Дарвеллу Ярнехарту. Мне не хочется смотреть на этого дракона, особенно после инцидента с чайником.

— Ну как? Вам нравится? — голос Дарвелла полон вежливого любопытства. Заодно ли он со своей сестрой, или же не знает всех нюансов её подлой натуры, гадаю я про себя.

В любом случае, даже избавившись от артефакта подчинения, не стоит обращаться к Дарвеллу за помощью. Репутация семьи для многих чистокровных драконов превыше всего, даже правосудия. И вряд ли Дарвелл захочет из-за меня ссориться с Аурелис.

— Конечно, мне нравится ваш подарок! Золото, линзы из магического кристалла. Красота! — Я осматриваю рефрактор со всех сторон, пытаясь сосредоточиться.

Мне уже не раз пришлось использовать магию Фрейи, пока я готовила дом к свадьбе. Это легко. То есть было легко… до появления Дарвелла, чьё присутствие смущает меня и превращает связные мысли в путаницу.

Не могу понять, отчего я так реагирую на него. Именно я. Феодора. Женщина, попавшая сюда из другого мира.

Фрейя была настолько погружена в свою болезненную зависимость от Гельдрика, что вряд ли заинтересовалась бы огненным драконом…

— Могу я попросить вас отойти? — вырывается у меня вслух. — Я должна сфокусировать внимание на вашем подарке, а вы, простите, нависаете надо мной и…

Дарвелл хмыкает, отступая назад.

— Как вам угодно, Фрейя.

Он изучает взглядом передвижные лестницы и стеллажи с книгами, а мне, наконец, удаётся поймать тонкую нить магии, которая обволакивает рефрактор. Я закрываю глаза, начинаю добавлять к этой нити вторую и третью, сплетая их друг с другом. Нитей появляется всё больше и больше. В итоге рефрактор полностью заключён в магический кокон, и, распахнув веки, я торжествующе восклицаю:

— Готово!

— Уже? — Дарвелл возвращается, проверяет рефрактор и, протянув руку к окну, нетерпеливым жестом отдёргивает шторы. — Сразу и посмотрим, не возражаете?

Не возражаю. Мне и самойлюбопытно, чем местная луна отличается от той, которую я видела с Земли, будучи в своём настоящем теле.

М-да… Если б не смертельная болезнь, я ведь и не попала бы в Штельвезен. Ведь таинственный женский голос предлагал мне выбор: «Хочешь — соглашаешься на моё предложение, хочешь — нет, но тогда тебя ждёт медленная и мучительная смерть. Сама знаешь». А когда я спросила, чем буду расплачиваться за второй шанс, женщина усмехнулась: «Потом узнаешь, Феодора. Потом».

— Не желаете взглянуть первой? — перебивает мои воспоминания Дарвелл. Честно сказать, голос у него такой же приятный и завораживающий, как и внешность. А когда огненный дракон пододвигает ближе рефрактор вместе с подставкой, мы соприкасаемся руками, и между нами пробегают искры.

Невольно вспыхнув, я хватаюсь за рефрактор, как за спасение… от чего? От обаяния Дарвелла, подземные духи бы его побрали?

Да! Именно так.

— Горы, долины, кратеры, — бормочу я. — Да ничем она не отличается, ваша Монна, от нашей Луны.

— Ничем не отличается от чего? — любезно переспрашивает Дарвелл, и меня вдруг окатывает ледяным страхом, как недавно на балконе.

Что, если в Штельвезене узнают, кто я на самом деле? Насколько мне известно, к существам из других миров горожане зачастую относятся плохо. Решат ещё, что я — зловредное магическое создание, захватившее тело Фрейи и убившее его хозяйку, и всё. Конец.

— О, просто вспомнила, как в школьные годы мы с подружками придумывали прозвища для звёзд и планет, — небрежно пожимаю плечами, отступая назад. — Луна — это другое название для Монны, а Солнце — для Соулин. Теперь никто этих детских шуток и не вспомнит, а жаль!

— Вы больше не будете смотреть? Вам неинтересно?

— Мне всё интересно, — смотрю на него ясным взором, поправляя причёску. — Но давайте вернёмся. Танцы, наверное, закончились. Спасибо вам за подарок, — протягиваю руку, и почти одновременно Дарвелл делает то же самое. Наши руки опять сталкиваются…

…и я тонко вскрикиваю.

— Простите! Простите, это моя дурацкая шпилька, она выпала из волос, я машинально сжала её и… Подождите, одну минуту, — судорожно выхватив из кармана носовой платочек, промокаю им кровь на пальце Дарвелла. И так несколько раз. От неожиданности он замирает, а потом мягко отодвигает мою руку:

— Успокойтесь, Фрейя, это всего лишь царапина.

— Кровь, — глухо бормочу я, стискивая в кулаке вымазанный красным платок. — Это не «всего лишь царапина», отнюдь.

Дарвелл тревожно смотрит на меня, явно опасаясь, что я упаду в обморок.

— Не знал, что вы боитесь вида крови, достойная Фрейя. Встречался с таковым среди людей, но не среди драконов и хаалтиров. Разрешите, я провожу вас до спальни или позову кого-нибудь? Вы так побледнели.

— Нет, нет, — усилием воли я беру себя в руки. Нельзя так волноваться, а то сердце из груди выскочит. — Вернёмся к гостям. Я могу понадобиться вашей достойной сестре как помощница. И со мной всё прекрасно, уверяю вас, Дарвелл!

Его беспокойство сменяется задумчивостью. Целую вечность Дарвелл смотрит на меня, прежде чем отозваться:

— Вы — загадка, Фрейя. И я бы дорого дал за то, чтобы её отгадать!

Глава 14

Глубокой ночью я вскакиваю, словно меня толкнули в бок.