- -
- 100%
- +
Власти организовали подвоз мешков с песком к берегу. Команды волонтёров укладывали эти мешки по подобию забора вдоль реки. Периодически по громкоговорителям включали оповещение об опасности затопления... Стало даже как-то не по себе. И я решила написать дяде Олегу — узнать, что там у них. Он уже был в дороге домой с вахты, и на мои вопросы о наводнении и «тревогах» ответил одним словом: «Подстраховываются». А следом уверил, что к нашему приезду «всё будет норм».
***Сегодня на календаре 25 июня, и я могу подтвердить, что прогноз коренного омича полностью сбылся. Иртыш окончательно вернулся в свои берега, наводнение в прошлом, и, судя по публикациям местных новостей, последствия в городе уже устранили.
А мы приближаемся к символической границе Европы и Азии.
Пейзаж за окном заметно изменился. С высокой железнодорожной насыпи открываются картины немыслимой красоты. Огромные приземистые холмы сплошь покрыты густыми ельниками, будто мохнатым тёплым пледом. А может, так выглядят Уральские горы? Эти пушистые холмы плавно набегают один на другой, словно застывшие исполинские волны малахитового цвета. Местами их прорезают каменистые обрывы, по уступам которых, стремительно петляя, бежит какая-нибудь узкая речушка. И от этого зрелища у меня просто захватывает дух. Камера телефона вновь и вновь пытается запечатлеть хоть что-то, но в недрах маленького цифрового аппарата теряется самый важный компонент — какая-то незримая суть, душа этих мест. Её можно только почувствовать, только коснуться вживую — хотя бы взглядом.
Виды за окном постепенно приобретают привычные черты цивилизации. Мы подъезжаем к столице Урала. В Екатеринбурге нас ждёт большая стоянка — почти два часа. К составу будут прицеплять дополнительные вагоны. Это нам объяснила проводница Эля. Очень расторопная девчонка, студентка. На вид ей не больше восемнадцати. Сказала, что подрабатывает уже второе лето, ездит от Москвы до Омска. Одна, без сменщика на таком длинном маршруте в двое суток! И всё сверкает у неё, всё убрано, даже с пылесосом в каждое купе заходит по два раза в день. А стоило нам заикнуться про слишком холодный поток воздуха из кондиционера — мигом притащила лестницу, вскочила под потолок и капитально замотала все щели простынёй. Так что теперь мы едем в полном комфорте. Надо будет обязательно написать ей хороший отзыв.
Вагон, кстати, в этом фирменном поезде немало меня удивил — такого отчаянного ретро я уже давно не встречала. Если бы не технические новшества, только что нейтрализованные при помощи постельных принадлежностей, то можно было бы подумать, что он впервые встал на рельсы ещё в начале 80-х, а то и раньше. У меня даже мелькнула мысль, что раз уж я еду на встречу с прошлым, то вот жизнь и организовала мне максимальное погружение в соответствующую атмосферу.
А попутчицы нам тоже попались интересные. Две девчонки — тринадцати и пятнадцати лет. Едут к бабушкам — Полина в Екатеринбург, а Лиза в Омск. Прямо настоящий «десант внучек». На вопрос, какие планы на каникулы, они ответили чуть ли не хором: «Бабушке помогать!» И от этих слов у меня прямо ёкнуло внутри. Помню, моя бабуля никогда не просила о помощи, но почему-то именно для неё мне всегда особенно хотелось что-то сделать, даже прополка грядок радовала.
...Но вдруг наш поезд начинает плавно замедляться, а затем и вовсе замирает. За окном ни платформы, ни знакомой паутины переплетающихся маневровых путей. Лишь те же растрёпанные ёлки да берёзы, подступающие почти вплотную к составу. И стоим... Почему?
Детишки повыбегали в проход вагона и прилипли к окнам, пытаясь угадать причину внезапной задержки. А кто-то из пассажиров, видимо проезжающий тут не впервые, сказал: «Это теперь надолго. Эшелоны с военной техникой пропускаем».
В Екатеринбург мы прибыли почти на час позже, как и предсказал тот бывалый попутчик. За окном хмурое небо и мокрый асфальт. Люди на платформе в толстовках и свитерах — чувствуется суровое уральское лето.
Стоянка длинная, и наш вагон быстро опустел.
Решили прогуляться и мы. Натянули на себя предусмотрительно припасённые тёплые вещи и всем нашим девчачьим составом выползли на перрон. Полина сразу попала в объятия шумной компании детей и взрослых — её встречали родственники. Мы же втроём направились к выходу на привокзальную площадь — поглазеть на сувениры и выпить какао из автоматов. Час стоянки пролетел быстро.
Следующая крупная станция — Тюмень.
В сумерках за окном едва различимы строгие очертания вокзала. Новые пассажиры толпятся у входа в вагон, стремясь поскорее покончить с дорожной суетой и наконец-то уютно растянуться на своей полке с белоснежными простынями.
И вот наш маленький поезд, плавно набирая ход, ныряет в темноту сибирской ночи. Огни платформ мелькают в тёмных окнах и остаются далеко позади. Эля погасила в вагоне верхний свет. Девчонки, утомившись от дорожного безделья, быстро заснули. Да и мне не помешает выспаться перед завтрашним волнительным днём.
Мы прибываем в Омск ранним утром, в то время, когда в Москве и Курске ещё ночь. Нас обещали встретить, хотя я и пыталась отказаться. Неудобно доставлять столько беспокойства людям, которых ты фактически не знаешь. Мы могли бы поехать сразу в санаторий и увидеться уже на следующий день. Но дядя категорически отверг этот вариант. Что ж, думаю, так даже лучше — познакомимся сразу. Только вот я приготовила всем подарки, которые уже ждут меня в пункте выдачи Озона. А он — логично — закрыт в столь ранний час. Ну да ладно. Думаю, это вполне уважительная причина появиться на пороге без гостинцев. Подарю всё при следующей встрече.
...Да, надо поскорее заснуть, для завтрашнего дня понадобятся силы. Я завела будильник на 5:00 по местному времени, чтобы не спеша собраться.
Яркие отблески фонарей на мелких полустанках время от времени вспышками озаряют купе, которое уже кажется почти родным. Поезд несётся так быстро, словно пытается обогнать время, с каждой минутой приближающее рассвет.
Я чувствую себя ребёнком, застывшим в ожидании волшебства на пороге сказочной страны. Моя мечта вот-вот осуществится. И осознание этого, как заразительная мелодия, заставляет мысли снова и снова кружиться в бессонном танце. Я думаю о тех родных и незнакомых людях, с которыми мне предстоит скорая встреча. В голове по непонятной причине возникает идеальная картинка. Мне кажется, что в бабушкиной большой семье все обязательно должны быть в чём-то на неё похожи. Пусть даже незначительно. И у этих людей непременно должно быть доброе сердце.
Наверное, такие наивные мысли недопустимы для женщины, приближающейся к полувековому рубежу. Но, во-первых, как ни странно, я себя таковой не ощущаю. А во-вторых, даю себе трезвый отчёт, что подобные ожидания не имеют ровно никаких оснований. И, более того, непростительны для столь рассудительного человека, как я. Поэтому я всеми силами стараюсь ничего не ждать и уж тем более не строю планов, связанных с другими людьми. И в который раз повторяю: «Я сама по себе. И мои желания не могут касаться никого, кроме меня». Это значит, я должна быть в состоянии не только передвигаться со всем своим багажом без посторонней помощи, но и организовать от начала до конца задуманное, будь то поиски могил или посещение Крапивино. Если мне в этом помогут — хорошо. Если нет — это абсолютно нормально. У каждого своя жизнь, свои дела, планы и приоритеты.
Кроме того, я действительно не знаю этих родственников, включая дядю Олега — несмотря на наше заочное знакомство и редкое общение в переписке. Даже на этих пяти фотографиях он выглядит совершенно по-разному. Да с чего я взяла, что ему вообще можно доверять? Сумасшедшая какая-то... Вот что можно подумать о человеке, если он разводится на старости лет? Я, например, не знаю ни одного пенсионера, который бы решил вдруг так резко изменить свою жизнь. О чём это говорит? О том, что непонятно, чего от него ждать. Вот обещал нас в деревню отвезти. А между тем я даже не имею представления, как он водит машину. Может, он лихач. Да мало ли что...
Новая родня
Будильник не понадобился. В 4:55 глаза открылись сами. Сна как не бывало.
В окно хлещет ливень. Настырный ветер лихо стирает со стекла потоки воды. Вот так встречу устраивает нам мой «город мечты»! Яндекс пишет, что за бортом +14 — ещё лучше!
«А ты что думала, в сказку попала? — с хитрой улыбкой щурится загадочный Омск. — А я вот такой! Нравлюсь?»
«Нравишься!» — упрямо улыбаюсь я в ответ. И извлекаю из стратегических запасов в рюкзаке наши с Маруськой дождевики.
Мы уже закончили обычные утренние процедуры и отнесли Эле постельное. Осталось только надеть на себя все имеющиеся в наличии тёплые вещи — и мы готовы к любым сюрпризам, которые ещё задумал сегодняшний день.
«Ну, ладно, ладно... Не такой уж я и злой», — поверил в нашу решимость Омск, и дождь за окном внезапно прекратился. Видимо, поезд выскочил из-под тучи.
До прибытия ещё десять минут. В проход полупустого вагона уже выкатили свои чемоданы наши попутчики. Так что выйти из купе невозможно.
Лиза, спавшая до последнего, пулей рассовала по карманам своей необъятной сумки оставшиеся мелочи, натянула на голову капюшон толстовки и, воткнув наушники, смотрит в окно. Её будет встречать дедушка.
Поезд совсем сбавил ход. По обеим сторонам за окнами вагона потянулись подсобные постройки вокзала.
Кажется, я волнуюсь... В районе солнечного сплетения разливается знакомый холодочек. Я ещё раз пересчитала все наши сумки и окинула взглядом резко ставшее неуютным оголённое купе. Вроде бы ничего не забыли. Наверное, надо позвонить дяде Олегу — сказать, что приехали. Беру в руки телефон. Или не надо звонить?.. Я же ему вчера отправила скрин своего билета — там всё указано...
Поезд медленно плывёт вдоль платформы.
Толчок — и остановка.
Ну вот мы и приехали.
В следующую секунду раздаётся характерный металлический лязг — Эля открыла двери вагона и опустила подножки. Чемоданы в проходе медленно потянулись мимо нашего открытого купе. Придётся их все пропустить — иначе не выйти.
И тут телефон в моих руках неожиданно громко звонит. Дядя Олег!
— Света, привет! Вы приехали? — слышу его бодрый голос в трубке.
— Да. Здравствуйте! Вот только остановились.
— Сейчас подойду, — говорит он по-деловому, и звонок обрывается.
Вереница чемоданов наконец-то иссякла. В наше купе сразу просунул голову мужичок с бородкой:
— Лиза! Ну чё ты сидишь-то? Которая твоя сумка?
Лиза мгновенно вскакивает, выдёргивая наушники:
— Деда! — радостно чмокает мужичка в щёку и, подталкивая к выходу свой багаж, на секунду оборачивается к нам: — До свиданья! Хорошо провести время!
— И тебе! — только успеваю сказать я, застёгивая дождевик Марусе.
Выглядываю из купе. Похоже, мы остались одни. И только собираюсь надеть свой рюкзак, как в узком проходе вагона, пригибаясь и оглядываясь, чтобы ненароком ничего не задеть, появляется огроменный дядька в свободной белой рубахе навыпуск, на манер южно-пляжной одежды. Мгновенье он смотрит на меня пристально, и я, практически интуитивно уловив знакомые черты, понимаю, что это и есть дядя Олег, только... он как-то совсем не похож на свои изображения.
— Кажется, вы за нами! — выдаю я с лучезарной улыбкой.
Тут он тоже улыбается, сверкнув идеально ровными белыми зубами, совсем как тот казак на фото:
— Ну чё стоите-то? Где сумки? — голос громкий, с характерными сибирскими интонациями.
И, не дожидаясь ответа, хватает наши неподъёмные рюкзаки, словно пушинки, и с теми же предосторожностями пробирается к выходу. Я следом качу Марусин чемоданчик и тащу саму Марусю, которая, кажется, так до конца и не проснулась.
Наконец мы на перроне.
На фоне серого промозглого утра и людей в ветровках дядя Олег — высокий и широкоплечий, в своей белоснежной муслиновой блузе со шнуровкой на вороте — выглядит прямо как русский богатырь с картинки в книжке. Он забрал у меня чемодан и шагает впереди энергичной походкой, ведя к стоянке, где оставил машину. А мы с Марусей, стараясь смотреть под ноги, чтобы не угодить в постоянно возникающие по пути огромные лужи, почти бежим вслед за ним. И на ходу я тщетно пытаюсь сообразить: а где же, собственно, пенсионер, к которому я ехала?..
***— Вы как, есть-то сильно хотите? А то ещё придётся прокатиться по городу — нам на другой конец. Но пока везде пусто, быстро должны управиться, — начинает разговор дядя Олег, загружая наши вещи в багажник такого же огромного, как он сам, кроссовера густого винного цвета.
— Нет, совсем не хотим! — отвечаем мы с Марусей.
— Ну, отлично. Сейчас по пути покажу вам немного, что где у нас.
Я сажусь впереди рядом с водителем. Какое же тут всё большущее! Раньше мне никогда не доводилось бывать в салоне подобных автомобилей. Это прямо целый дом на колёсах, даже телевизор есть! Маруська на заднем сиденье уже принялась изучать всякие интересные приспособления.
— Мама, мама, — шепчет она мне, — смотри, что тут есть!
— Маруся, не трогай ничего, сиди спокойно, — пытаюсь я усмирить свою любопытную дочь.
— Да ладно, там нечему ломаться-то, — успокаивает меня дядя, и мы начинаем первую экскурсию по Омску.
— Вообще, город у нас большой. Но центр довольно компактный, весь вдоль реки. И захочешь — не заблудишься, — приступает к миссии гида дядя Олег, едва мы трогаемся с места. — Вон там Иртыш, — показывает он в сторону. — Мы сейчас на правом берегу. И здесь бо́льшая часть города. Музеи, памятники, театры — всё тут. А на левом в основном новостройки и торговые центры. Омская крепость тоже была с этой стороны. Точнее, две крепости. От первой-то совсем ничего не осталось, а от второй есть какие-то здания. А в крепости острог был, каторжников ссылали. Достоевский здесь у нас сидел, знаешь?
— Знаю, конечно. И музей ещё есть, читала. Очень хотелось бы побывать, — отвечаю я, довольная, что не зря заранее изучала основные достопримечательности Омска.
— Мы сейчас едем по проспекту Карла Маркса. Он идёт от вокзала до Оми, — продолжает знакомить нас со своим городом дядя.
А улица за окном мгновенно погружает меня во времена советского детства — милые глазу пятиэтажки с магазинами внизу, стоящие почти вплотную к проезжей части. Город с первых минут вызывает уютное чувство с примесью ностальгии, как маленькие комнаты в бабушкиной квартире, обставленные в шестидесятых, и с тех пор ни разу не менявшие своего интерьера. Там как будто замирает время.
— Смотрите, справа наш цирк. В прошлом году отмечали ему сто двадцать пять лет... Маруся, любишь цирк? — спрашивает дядя Олег у моей егозы, глядя в зеркало заднего вида.
— Дааа! — сразу же отзывается Маруся.
— А за ним театр кукол, он у нас очень большой.
И я издалека уже замечаю необычное яркое строение с надписью «Арлекин» под самой крышей.
Машина быстро движется по пустому проспекту.
Цепочка пятиэтажек прерывается, уступая место грандиозному зданию с колоннами и статуями в античном стиле.
— Университет путей сообщения, — поясняет наш гид. — А раньше было Управление железных дорог.
Наверху между статуй я замечаю высеченные на камне даты постройки 1914–1917. Надо же, здание — ровесник Октябрьской рево люции.
Мы мчимся дальше. Я только успеваю крутить головой, пытаясь уловить как можно больше интересных деталей. Даже удивительно — чувствую себя так, будто не было ни двух суток пути, ни практически бессонной ночи в поезде.
— Слева сейчас будет наш омский арбат — пешеходная улица Чокана Валиханова, — дядя уже явно увереннее ощущает себя в роли экскурсовода.
— А кто такой Чокан Валиханов? — спрашиваю я, чувствуя пробел в своих знаниях о местных знаменитостях.
— Сын казахского султана, дюже умный был парень. Окончил наш кадетский корпус. Чем только не занимался: и путешественником был, и историком, и разведчиком... Дружил с Достоевским. А умер молодым... от чахотки что ли... Такая судьба.
— Даа уж... Никогда о нём не слышала, — размышляю я вслух. — Надо будет почитать, интересно.
Тем временем мы сворачиваем налево и почти сразу направо. Мой взгляд тут же притягивает современное здание внушительных размеров явно культурного назначения.
— Это филармония. Сто лет там не был, — продолжает свою нехитрую экскурсию дядя Олег. — Кстати, мы сейчас едем по улице Ленина. Наверно, в каждом городе есть улица Ленина...
А привычные советские хрущёвки вдоль дороги уже сменились более солидными примерами архитектуры прежних времён. Минута — и подъезжаем к мосту.
— А вот и Омь. Слева видно, как она впадает в Иртыш, — комментирует дядя.
И я только краем глаза выхватываю вдалеке полоску песчаного берега в обрамлении густой зелени деревьев. «Сегодня я наконец-то его увижу», — думаю я со счастливым умиротворением и мысленно улыбаюсь.
— Кстати, на другой стороне не берег Иртыша, а остров. У нас его называют Буян, — продолжает рассказ о местных достопримечательностях дядя Олег.
— Прямо как в сказке, — весело подаёт голос с заднего сиденья Маруся.
«Да, сказка определённо присутствует», — соглашаюсь я с дочкой в мыслях, и настроение у меня улучшается вдвойне.
На выезде с моста, как в подтверждение наших с Марусей догадок, стоит абсолютно сказочный теремок, а дорога расходится ровно на три стороны. Мы останавливаемся на светофоре.
— Это часовня. Ещё до революции была построена, в честь рождения царевича Алексея, что-то такое... Я не особо силён в этом плане... — угадывая наш интерес, рассказывает дядя. — А мы сейчас прямо поедем — по Любинскому проспекту. По праздникам у нас его перекрывают, мероприятия всякие устраивают.
И мы въезжаем на улицу почти шкатулочной красоты. Вокруг двухэтажные здания прошлых столетий: разноцветные, но не яркие, с белоснежной лепниной и изумрудными крышами. Наверху — башенки и миниатюрные купола со шпилями. Вдоль дороги за невысокими коваными оградами выстроились изящные деревца с аккуратными кронами. И как последний штрих — фонари под старину на ажурных кронштейнах. Так и кажется, что сейчас из переулка не спеша повернёт элегантный экипаж с барышней под кружевным зонтом, и по пустой улице покатится гулкий цокот копыт.
Впрочем, барышня здесь где-то тоже должна быть. Я читала об этой улице. «Любинский проспект» — это народное название. В честь Любы — молодой жены генерал-губернатора Западной Сибири[5][5], при котором Омск начал преображаться из мрачного места ссылки каторжников во вполне благоустроенный по тем временам город. Любочка прожила тут всего полтора года и умерла совсем молодой. Так что история эта весьма печальная. Но жители так полюбили юную супругу губернатора, что её именем назвали и рощу, и главную улицу.
— Про нашу Любочку-то тоже, наверное, читала? — опять угадывает мои мысли дядя Олег. — Сейчас будем проезжать памятник.
И он сбавляет скорость, чтобы мы с Марусей смогли рассмотреть сидящую на лавочке в тени деревьев девушку в пышном платье с миниатюрной книжечкой в руке.
А дорога тем временем поднимается вверх, вынося нас из уюта купеческой улицы на большое открытое пространство.
— Слева сейчас будет драмтеатр, а напротив — художественный музей, — предупреждает наш гид.
Но я уже не могу оторвать взгляд от здания театра, которое ещё издалека кажется царским дворцом. Изумрудное убранство кровли точно совпадает с другими строениями на Любинском, но лепнина на фасадах здесь гораздо сложнее: с барельефами, нишами, колоннами... Да, я видела омский театр на фото. Но вживую он ещё больше впечатляет своей совершенно ювелирной отделкой. Как дорогая игрушка великана, бережно поставленная им в этот уголок города — просто для красоты. И кажется удивительным, что это чудо можно даже «потрогать» — зайти внутрь...
Однако наша автомобильная экспресс-экскурсия не даёт мне возможности погрузиться в эти эстетические переживания слишком глубоко — ведь за поворотом уже ждут новые.
Перед нами на фоне низкого пасмурного неба вдруг возникает храм несказанной красоты. Он стоит посреди площади и выглядит издалека будто парит в воздухе. А его огромный золотой купол-маковка сияет так, словно собрал и сохранил все лучи скрытого за облаками солнца. Невероятная картина!
— Наш главный собор, — по-простому комментирует дядя.
От избытка впечатлений у меня уже начинает кружиться голова. А может, всё-таки даёт о себе знать бессонная ночь.
— Мамаа... а мы скооро приеедем?.. — словно озвучивая мои собственные мысли, с лёгкой мученической интонацией спрашивает Маруся.
— Скоро, уже совсем немного осталось, — отзывается единственный владеющий данной информацией человек.
Тем временем мы уже едем по широкой улице с размашистой застройкой в стиле «позднего СССР».
— А сейчас будет станция метро, которого нет, — с грустной иронией в голосе объявляет дядя. — Вон буква «М» над входом в подземный переход, видите? Строили, строили, да так и не построили...
Машина летит по пустой улице. Дома на некоторое время сменяются чем-то наподобие парковой зоны — вероятно, мы приближаемся к окраине. Но впереди снова показываются силуэты зданий, а дорога превращается в мост над автострадой.
— Туда дальше район, где я сейчас живу, — показывает дядя на уходящую вправо магистраль под мостом. — А мы почти приехали. Не проголодались ещё? Бабушка уже заждалась, наверное. Готовит для вас что-то...
И я ловлю себя на чувстве, будто знакома с человеком, который ведёт машину, лет сто, и вообще в гостях не первый раз. Даже собственные недавние мысли о полной автономии начинают казаться противоестественными. Надо же, нас ждут... готовят...
***Район, в котором живёт Надежда Петровна, называется Городок Нефтяников, или просто Нефтяники, как нам его представил дядя Олег. Для места, где должна проходить повседневная жизнь людей, такое индустриальное наименование звучит не очень-то вдохновляюще. Но, вероятно, только с современной точки зрения. А в СССР всё было просто и без затей. Есть нефтеперерабатывающий завод и есть его работники-нефтяники — а значит, вопрос о выборе названия закрыт. Так, наверное, это выглядело. Люди занимались делом: одни работали на заводе, а другие строили дома. Специальной должности по выдумыванию названий не было, и всех это устраивало. Поэтому Нефтяники были и остаются Нефтяниками.
Район этот с первого взгляда показался мне очень атмосферным. Соседство пестреющих вывесками коробок торговых центров, внушительных зданий университетов и разномастных непрезентабельных хрущёвок смотрится необычно, но в то же время весьма живо — чувствуется энергия взаимодействия времени и поколений.
Мы заехали во двор одной из пятиэтажек. Разбитый вхлам асфальт, некошеная трава и согнутые ржавые турники и лесенки времён моего детства напомнили тревожную неустроенность девяностых.
Дядя Олег припарковал свою красивую машину прямо среди огромных рытвин и луж напротив подъезда и помог нам с Марусей выбраться, чтобы мы случайно не угодили в грязь. Наши вещи доставать не стали — всё равно ведь скоро ехать в санаторий.
Квартира дядиной мамы на первом этаже. «Удобно для пожилого человека», — почему-то сразу отметила я про себя.
Звонить в дверь не пришлось — она распахнулась, едва мы поднялись по ступенькам.
— Ох, и куда же-то вы запропастились?! — доносится громкий женский голос с знакомой хрипотцой из тёмного коридора. И практически сразу с порога я попадаю в крепкие объятия Надежды Петровны.
— Мама, свет-то хотя бы включи, — деловито-усталым тоном говорит дядя Олег и сам щёлкает клавишей включателя.
Я вижу перед собой крупную и довольно высокую пожилую женщину с массивным лицом и редкими почти полностью белыми короткими волосами. Секунду она смотрит на меня с нескрываемым любопытством и сразу же заключает:
— Ох, какая же ты худенькая! Совсем как Таня!.. Так, пока не поправишься, мы тебя не отпустим!
— Ничего не выйдет, Надежда Петровна, — поддерживаю я её добродушно-весёлый тон, — ещё никому не удавалось меня откормить.
— Ну, это мы посмотрим! — тут же парирует она, и мы вместе смеёмся.
— Так, мама, хватит болтать! Люди голодные, два дня в поезде ничего не ели, а ты тут разглагольствуешь! — нарочито-командирским тоном говорит дядя Олег, при этом лицо его остаётся абсолютно серьёзным. Он легонько подталкивает меня поскорее проходить к кухне:
— Давай, давай, мой скорее руки!..
Я держу наши с Марусей толстовки, думая, куда же их лучше деть.
— Да клади прямо здесь, — дядя Олег забирает у меня одежду и пристраивает на длинную банкетку в прихожей.
С кухни уже доносятся вкуснейшие запахи. И это даже не привычная утренняя яичница. Надежда Петровна выкладывает в глубокие тарелки большущие аппетитные голубцы. Никогда в жизни не ела голубцов на завтрак! Да я вообще уже не помню, когда их ела — всегда лень возиться. А ведь это одно из моих самых любимых блюд.
На крохотной кухне совсем мало места. За столом с трудом помещаются трое. Дядя Олег сразу же объявляет а вообще у него какие-то дела и надо отъехать ненадолго. И уже собравшись уходить, он внезапно останавливается и говорит, обращаясь ко мне: