Родной

Надежду Петровну решила порадовать набором чая с разными добавками в красивых стеклянных баночках на деревянной подставке. Почаёвничать вечером, выбирая вкус под настроение, не откажется никакая девочка, сколько бы лет ей ни было. И всем троим добавила по бутылке натурального сбитня с травами. Этот исконно русский напиток идеально вписывается в тему моего визита.

Для дочек дяди Олега — сестёр Риты и Кристины — заказала небольшие наборы натуральной косметики: мыло ручной работы и бальзам для губ в крафтовой упаковке с вложенным сухоцветом. Сестрицы должны такое оценить. А маленькой Соне, дочке Кристины (ей, кажется, ещё нет и трёх), взяла деревянный конструктор со зверюшками из русских сказок — точно такой, как у моей Маруси. Она, кстати, до сих пор любит с ним играть. И резных деревянных магнитов с изображением Курска для всех привезла — куда же без них...

В общем, дома вручила подарки дяде Олегу и его маме. Надеж да Пет ровна тоже была удивлена, будто и не подозревала, что в гости с пустыми руками приезжать не полагается. Дядя, рассматривая содержимое банного портфельчика, поинтересовался, есть ли у меня смарт-часы. Я ответила, что нет. Тогда он сказал: «Значит, будут», и снова уехал по внезапно возникшим делам, пообещав вернуться через два часа и отвезти обратно в санаторий.

Мы с Марусей были ещё сыты с завтрака. «Шведский стол» — это ещё то испытание для желудков. Поэтому поели одной клубники. А пироги Надежда Петровна завернула нам с собой, точно следуя заявленной цели «откормить меня как следует».

Марусе сидеть с нами, тётеньками, конечно, было неинтересно, и она снова пошла изучать содержимое книжного шкафа. А мы остались на кухне вдвоём.

Надежда Петровна, судя по всему, была очень рада случаю поболтать с новым человеком, как это часто бывает с общительными пожилыми женщинами. На этот раз она завела речь о своих бывших невестках, а потом и о внучках, которых я пока что видела лишь на фото. И здесь меня, к сожалению, опять ждали истории несчастий и злого рока. Признаться, временами мне было даже неловко слушать её откровения. Я не знала, как реагировать, и только успевала сочувствовать людям, на долю которых выпало столько испытаний. Надежда Петровна говорила сбивчиво, то и дело перепрыгивая с одного на другое, так что иногда уловить связь было непросто.

Из всех её рассказов я поняла, что дядя Олег оба раза женился не по любви.

Первая жена Лена была значительно моложе него — на момент заключения брака ей едва исполнилось семнадцать. Союз этот долго не продержался. Через пару лет с дядей случилось несчастье — какая-то авария на службе. Он чудом остался жив, но почти год пролежал в больницах, где его буквально собирали по кусочкам. А молодая жена тем временем искала другие варианты своего будущего, открыто заявив Надежде Петровне, что инвалид ей не нужен.

К счастью, Олегу удалось практически полностью восстановиться. Но к моменту выписки его жена уже имела статус «бывшей» и адрес проживания за несколько сотен километров от Омска. Хорошо хоть детей не успели родить.

Вторая жена Марина, как оказалось, тоже не отличалась благонравием. Она пришла в их дом уже беременной, и по сей день Надежда Петровна сильно сомневается в биологическом отцовстве своего сына по отношению к старшей Рите.

Рите уже скоро тридцать, а она до сих пор не замужем и даже ни разу там не бывала. Работает медсестрой в местной больнице, пропадает на суточных дежурствах и, конечно, вряд ли уже найдёт себе «нормального мужа» — прогноз Надежды Петровны был привычно мрачен.

Младшая Кристина после своей красивой свадьбы, за которую папа выложил круглую сумму, недолго пробыла в роли счастливой жены, и с трёхмесячной Соней два года назад вернулась в родительский дом. Причин этого удручающего события Надежда Петровна раскрыть мне не успела, потому что приехал дядя Олег, и под неутихающим дождём мы отправились обратно в санаторий.

После обеда Маруся играла в чудесной детской комнате, прерываясь то на мастер-класс по лепке, то на просмотр мультфильмов в местном кинозале — благо всё находится в одном здании.

А я сидела в фойе в мягком кресле, всё время думая о том, почему жизнь так жестока по отношению к этой семье. Может, бабушка Настя, а потом и дядя Юра своими поступками навлекли на потомков череду несчастий? Не могу сказать, что являюсь приверженцем теории кармы и тому подобных вещей, но моя голова ищет объяснение тому, что я узнаю о жизни уже не чужих мне людей. И пока ничего более правдоподобного мне на ум не приходит.

29.06.24

──────────────────

Сегодняшний день можно смело записывать в личную историю. Мы наконец-то познакомились с Иртышом. Теперь моя легендарная река обрела живые черты и оказалась настолько же прекрасной, насколько непохожей на моё о ней представление.

А теперь по порядку. Я видела по карте, что Иртыш подходит почти вплотную к нашему санаторию. И, конечно же, планировала до него добраться.

Сегодня утром после вчерашнего ливня было очень сыро и холодно. Однако к обеду выглянуло солнце, и всё моментально преобразилось. Здесь песчаная почва, и даже грязи нет. Это у нас в Черноземье после дождя длиной в сутки на грунтовку ещё несколько дней ступить невозможно. А тут красота — вода словно проваливается сквозь песок, и обувь остаётся чистой в любую погоду.

Идти было совсем недалеко. Но я всё равно настроила навигатор, и мы с Марусей выдвинулись за территорию.

Дорога к Иртышу лежала через посёлок. Домики в посёлке разные: были и новенькие, но большинство явно построены в прошлом веке. Встречались и заброшенные. На полпути к нам пристроился шустрый ручеёк. Сверилась с картой — действительно, бежит почти до Иртыша. Значит, правильно идём.

И точно: издалека показалось большое пространство, где среди зелени мелькал уголок синеватой воды. Это он.

Честно сказать, после первого мимолётного свидания на городском мосту и рассказов дяди о загрязнении реки я ничего особенного не ждала. Но как же здесь, в этом месте, был великолепен мой Иртыш! Он выглядел так торжественно, будто невидимый режиссёр специально подобрал все эти деревья, кусты и коряги, как декорации для выступления главного героя. Впереди на фоне ровной сочной травы мы увидели огромную раскидистую сосну на высоком песчаном берегу. А а за ней, отражая безоблачное небо, ослепительно сверкало зеркало воды.. Это было так неожиданно красиво! Я тотчас достала телефон и стала снимать видео, фото... Сделала несколько десятков снимков с разных ракурсов. Но так же, как с попытками запечатлеть величие Уральских гор, мои усилия не давали желаемого результата. Камера не передавала всей глубины красок, игры света и того совершенства, которое я видела перед собой.

Мы подошли к самому краю обрывистого берега. У реки было на удивление тихо. Иртыш уходил вдаль широким полотном, укутанный в густые кроны деревьев, подступающих прямо к воде.

Мне вспомнились бабулины рассказы о непростом нраве этого могучего потока, прячущего под обманчивой безмятежностью бурные водовороты и течения, которые не всякого отпустят. Но сейчас молчаливая река ни намёком не выдавала своей тайной жизни.

Устроившись на большой коряге прямо на высеченном из песчаника уголке суши, я смотрела на хрустальную рябь на воде и старалась впитать как можно больше этого места. Маруся рядом на корточках с увлечением наблюдала, как отряд муравьёв упорно тащит по песку какие-то былинки к примостившемуся у старого пня муравейнику. Время будто замедлилось, а внутри разливалось какое-то тёплое умиротворение. Пожалуй, я могла бы провести здесь весь остаток дня.

Но дети не способны долго находиться в созерцательном состоянии. Марусины муравьи исчезли в лабиринтах своего жилища, и ей срочно понадобилось спуститься по песчаному склону поближе к воде. Пришлось идти вместе с ней. А вскоре оказалось, что наша встреча с Иртышом уже слишком затянулась, и мы рискуем остаться без ужина. Поэтому, пообещав обязательно вернуться, мы поскорее пошли обратно.

...Ах да, забыла написать, как чуть не сорвалась наша запланированная на завтра поездка в Тару.

Утром мне позвонила Надежда Петровна узнать, как нам отдыхается, и заодно сообщила, что Олег «нагулялся по холодине в своей распашонке» и простыл. Он плохо себя чувствует и сказал ей, чтобы сегодня его не беспокоили. Ну что же поделать... Я, конечно, расстроилась, что наши планы нарушаются. Значит, придётся всё отложить или вообще поехать самостоятельно. Благо и маршруты, и расписания у меня сохранены. И стала уже продумывать варианты. Но пока мы возвращались от Иртыша, мне позвонил дядя Олег. И не известить о своём недомогании, а чтобы уточнить время, когда мы выезжаем. Я была удивлена его совершенно обычному голосу, но сказала, что знаю от мамы о его состоянии, и потому поездку можно сдвинуть или отменить, и вообще не стоит беспокойства — мы везде можем добраться сами.

Но дядя уверил меня, что «мама, как обычно, преувеличивает», он абсолютно здоров, только что встретил на вокзале Николая Трофимовича, и завтра в Тару мы едем вместе с ним.

В итоге договорились, что они заберут нас с Марусей в девять утра.

Так что всё обошлось, и я с нетерпением жду завтрашнего дня.

01.07.24

──────────────────

Пишу сегодня, так как вчера на дневник уже не было ни сил, ни времени.

Начну с того, что вечером накануне поездки у нас с Марусей случилось ЧП — потерялся её нательный крестик. Да не простой, а крестильный, который специально надели в путешествие. Вечером перед купанием она сама сняла цепочку и положила на тумбочку, а потом обнаружилось, что крестика на ней нет. И мы не знали, соскочил ли он в номере или где-то ещё. Я очень расстроилась, а Маруся так вообще принялась плакать. Искали кругом, с фонариком ползали по полу, заглядывали и под кресла, и под кровати — нет его. Решили, что, возможно, он потерялся раньше — здесь на территории или во время прогулки к Иртышу. Ну, что горевать-то теперь? И я решила, что просто так ничего не случается. Значит, мы купим новый крестик в каком-нибудь храме в Таре, на родине наших предков. И он точно будет защищать не хуже прежнего. Этим я постаралась успокоить безутешную Марусю, а заодно и себя.

А вообще, моё отношение к Богу, наверное, не совсем правильное. Хотя, мне кажется, довольно распространённое. Попробую сформулировать.

Я верю, что когда-то на земле действительно жил Иисус, и всё, написанное в священных книгах, происходило на самом деле. И что существуют Высшие Силы, которые влияют на нашу жизнь. Иногда это влияние выглядит как самое настоящее чудо. А ещё есть вещи, которые помогают нам установить связь с этими Силами и Богом: молитвы, иконы, крестики. Как именно они работают — не совсем понятно, но точно работают. Правда, огромную роль тут играет душевный настрой самого человека, его собственная мысленная энергия. Поэтому обращение к Богу, в моём понимании, не требует походов в храм и сложных ритуалов. Лично для меня я считаю обязательным лишь обряд крещения. В церкви я всегда чувствую себя неловко. Наверное, оттого, что не знаю всех порядков и правил. Но дома у нас есть полочка с иконами, мы носим крестики, набираем крещенскую воду и освещаем куличи на Пасху.

А ещё я знаю наизусть две молитвы: «Отче наш» и 90-й псалом, который бабушка Таня называла «Живые помощи» и считала волшебным. Она и научила меня этой молитве тридцать лет назад. И мне приходилось уже не раз убеждаться, что так оно и есть. Бабушка, кстати, тоже в церковь никогда не ходила. Получается, что и отношение к вере я переняла у неё.

А вчерашняя поездка в Тару была полна впечатлений и сюрпризов. И об этом стоит написать подробно с самого начала.

Утром, выходя из номера, мы столкнулись с горничной, и я решила попросить её, если не составит труда, во время уборки посмотреть по-лучше — вдруг найдётся наша пропажа. Хотя надежды особо не было, так как мы сами очень тщательно искали.

С этой историей с крестиком я и забыла, что дядя Олег приедет за нами вместе с Николаем Трофимовичем. Выходим с Марусей из ворот санатория и видим издалека уже привычную «великанскую» фигуру дяди, а рядом с ним стоит человек необычайно низкого роста, едва доставая макушкой до плеча нашего омского родственника. Да это же Николай Трофимович! Я узнала его черты по фотографиям, которые он присылал в том старинном альбомчике. Но... до чего же он маленький! Просто... просто как гномик. А ещё сейчас отрастил бородку, которой не было на фото, отчего сходство с гномиком стало буквально поразительным.

И мы с ним сразу начали обниматься. В отличие от встречи с дядей Олегом, когда я просто оторопела от неожиданности, Николай Трофимович, несмотря на необычный рост, сразу вызвал чувство, будто мы только недавно виделись.

— Вы совсем не такой, каким я вас представляла! — вырвалось у меня.

— Ты тоже совсем не такая, как я думал! — со смехом ответил мой второй дядя.

И только тут я вспомнила, что у него же не было моих фото, так как смартфона у него нет, а на обычный кнопочный мобильник ничего и не отправишь.

А ещё более неожиданным оказалось то, что он смотрел на меня бабушкиными глазами — небольшими, карими, блестящими живым интересом. Сходство было пугающе полным — один-в-один: и цвет, и разрез, и форма, и этот особенный блеск. По коже побежали мистические мурашки. И бывает же такое! Об этом я тоже сразу сообщила Николаю Трофимовичу — так что мы вместе поудивлялись такому генетическому совпадению. Видимо, эти глаза достались им обоим в наследство от бабушки Нюры.

Дорога до Тары заняла три с половиной часа.

Когда только сели в машину, я заметила, что у каждого из кармашка на двери торчит поллитровая бутылочка «Архыза».

— Я всем воды купил — пейте, как захочется, — сказал дядя Олег, будто отвечая на незаданный вопрос.

У меня и у Маруси, конечно, была с собой вода, летом без неё не передвигаемся. Но мне вдруг стало так тепло на душе — надо же, кто-то подумал за меня. Просто взял и купил на всякий случай. Это было настолько непривычно... Сразу вспомнилась грязная пластиковая канистра с водой, набранной в незапамятном году из неизвестного источника, которую всегда возит в багажнике мой муж — и пьёт её сам, кстати, совершенно спокойно. И если так случится в дороге, что я с собой «своей» не взяла, то мой вариант — только эта канистра и вопли супруга, если я не желаю оттуда пить. Впрочем, такое случилось лишь однажды, много лет назад. И больше не повторялось. Урок был усвоен надёжно.

Но моё удивление на этом не закончилось. Едва мы выехали на трассу, дядя Олег принялся настраивать кондиционер, чтобы в салоне было комфортно и в то же время никому «не дуло». Он без конца поворачивал задвижки и постоянно спрашивал у нас, хорошо ли, не холодно ли, и предупредил, чтобы мы сразу говорили, «если что не так». Когда он в какой-то бесчисленный раз поинтересовался у меня, не мёрзну ли я и всё ли в порядке, я даже пошутила, что привыкла к поездкам с мужем в совершенно экстремальных условиях — у меня всегда есть с собой дежурная джинсовка и плотная панама на случай, если выбранный им «климат» окажется слишком суровым. И тогда дядя тоже засмеялся и ответил, что действует по привычке:

— Да моя просто постоянно жалуется, что у меня здесь кондиционер по-дурацки работает, и вообще всё неудобно. Мы поэтому везде на её машине ездим. Я уж и сам иногда забываю, как тут что настраивать.

— О, можете на этот счёт не беспокоиться, — с улыбкой заметила я, — мне капризничать по статусу не полагается.

Он усмехнулся, бросив на меня короткий взгляд, на мгновенье отвлёкшись от дороги. И до конца путешествия то включал, то выключал кондиционер, чтобы нам не стало слишком холодно. Это было так приятно и трогательно одновременно.

Маруся быстро задремала, как с ней часто бывает в длительных поездках. А мы втроём разговаривали всю дорогу. Мои дяди рассказывали разные байки из давно ушедших лет, я тоже делилась своими историями — и часы в пути пролетели незаметно.

Тара встретила нас тихими улицами, время на которых, похоже, замерло гораздо раньше, чем на окраинах Омска. Спокойствие и размеренность здесь ощущались повсюду. Даже автомобильное движение в центре скорее напоминало времена моего детства. В целом этот крошечный городок показался мне больше похожим на разросшуюся деревню. Бревенчатые двухэтажки с резными наличниками и небольшие частные домики — самая типичная застройка.

Я, конечно же, читала кое-что про Тару, а многое нам рассказали в местном музее. Так что запишу основное, пока не забыла.

Начну с того, что люди здесь жили всегда. При раскопках в окрестностях находили даже человеческие останки давностью в полторы тысячи лет.

А сам город был основан в конце XVI века отрядом князя Андрея Елецкого, который продолжал дело Ермака по освоению Сибири. Что интересно, никто до сих пор не знает, где именно первоначально находилась крепость Тара. Точно известно лишь то, что русские вояки взяли под опеку местных татар и потом сообща отстраивали и обороняли город. Кстати, на въезде в Тару мы увидели памятник и самому Ермаку. Казачий атаман присел на каменную кладку и полным спокойной решимости взглядом обводит раскинувшиеся перед ним просторы. А ещё очень впечатлила бревенчатая крепостная стена древнего города. Мы пофотографировались и с Ермаком, и у частокола крепости. Потом проехали по центру, останавливаясь ненадолго у памятников и интересных мест.

Конечно, я собиралась зайти и в самое старое каменное здание в Омской области — Спасский собор. Там же планировала купить новый крестик для Маруси. Но неожиданно оказалось, что именно на этой неделе в соборе ведутся срочные ремонтные работы к юбилею города, и попасть внутрь нельзя. Поначалу я расстроилась, но дядя Олег сказал, что заметил ещё какую-то церковь недалеко от въезда в город, и предложил заехать туда на обратном пути. В общем-то, мне и самой больше по душе маленькие неприметные храмы — там обычно меньше народу, и обстановка лучше располагает к общению с Богом. Поэтому я охотно согласилась с этим предложением, и на величавый красавец собор, похожий на белоснежный корабль, мы посмотрели только снаружи.

С учётом предстоящего пути обратно, времени у нас было не так уж и много. Объехав центр городка и полюбовавшись на старенькие, но не утратившие своего исторического очарования усадьбы и домики, мы направились к краеведческому музею. Он тут тоже располагается в бывшем купеческом особняке.

Несмотря на то что мы пришли без предварительной записи, встретили нас очень душевно. Дядя Олег, как и обещал, сделал копии распечаток о наших родных, погибших в Великую Отечественную войну, и мы отдали их директору музея. Может быть, и для наших героев найдётся местечко на какойнибудь выставке, которые здесь периодически устраивают. А потом нас провели по всем залам с увлекательнейшей экскурсией. Честно говоря, не ожидала такого уровня от музея в сибирской глубинке.

Здесь мы узнали, что Тара почти с самого основания была городом ссыльных и купцов. Ссылали мелких бунтарей — от крестьян до стрельцов, а потом даже декабристов. Купцы же быстро смекнули, что место хлебное: через Тару шёл торговый путь из Бухары и Китая. Везли шёлк, пряности, сухофрукты, чай и даже фарфор. А взамен скупали у местных пушнину, кожи и сукно.

А потом Таре не повезло: торговые пути перенесли южнее в Омск и там же проложили железную дорогу. Но городок, хоть и замер, оказавшись отрезанным от «большой земли», но тем не менее выжил. И сейчас, несмотря на скромные размеры, здесь есть всё, что нужно: и предприятия, и учебные заведения, а ещё музеи, дома культуры, новая большая библиотека. И самое удивительное — даже настоящий театр имени их славного земляка Михаила Ульянова.

Напоследок мы решили прогуляться до городского парка. Он, как и многое в Таре, тоже имеет давнюю историю и находится на своём неизменном месте уже около полутора веков. Начинается парк с дома прежних хозяев — купцов Щербаковых, которые хоть и были «владельцами заводов и пароходов», но при этом оставались «очень людьми» и сад свой тоже сделали открытым для простых горожан.

Вот и нас тарский парк порадовал густой тенью деревьев и ухоженным видом. А Марусю — ещё и аттракционами. Поэтому большую часть времени мы с ней вдвоём передвигались от одних каруселей к другим, а мои дядьки, посидев немного на лавочке, сказали, что пройдутся до какого-то магазина инструментов поблизости, и чтобы мы смотрели на часы, если хотим ещё зайти в храм, да и перекусить не мешало бы перед обратной дорогой.

Через некоторое время наши родственники, которые, кстати, из-за колоссальной разницы в росте смотрелись рядом друг с другом весьма экзотично, вернулись с внушительными коробками в руках — видимо, прикупили себе каких-то новых «игрушек» в том магазине. Я сразу вспомнила своего отца, которого тоже мёдом не корми, а дай испытать очередную приспособу, которая пилит, точит или шлифует точно лучше, чем любая из всех предыдущих. Ну, на то они и братья, хоть и двоюродные.

Дядя Олег поставил свою коробку на лавку и махнул нам с Марусей рукой в знак того, что время посещения этого чудесного места окончено.

Маруся, уже изрядно уставшая от такого количества впечатлений, заупрямилась и даже пустила в ход слёзы. Зная, что никакие аргументы её сейчас не убедят, я просто направилась прочь — к лавочке, где нас уже ждали. И она, конечно же, побежала вслед за мной.

— Марусю оставляем здесь. В чём проблема-то? — с абсолютной серьёзностью произнёс дядя Олег, глядя на её недовольное заплаканное лицо. И это прозвучало с такой однозначной реалистичностью, что моя дочь словно очнулась, внезапно осознав свои перспективы, и слёзы на её глазах мгновенно высохли.

— Так, смотри, — обратился ко мне дядя Олег после своей короткой, но виртуозно исполненной воспитательной импровизации, — рядом с выездом на трассу есть интересное местечко, где можно перекусить. Как раз где-то там и церковь я видел. Поехали.

И, подхватив свою ношу и заодно коробку Николая Трофимовича, зашагал впереди нас всех к машине.

Наблюдательность дяди Олега не подвела: ближе к окраине города за деревьями мелькнул церковный купол. Мы свернули в переулок и оказались прямо перед воротами небольшого храма. Кованая ограда с незамысловатым узором местами была тронута ржавчиной. А от светлых стен и высокого фундамента кое-где отошла штукатурка.

Я быстро надела свою дежурную панаму, чтобы соблюсти правила посещения церкви. Николай Трофимович уже вышел из машины, явно собираясь составить мне компанию. Дядя Олег тоже вышел. И только Маруся сидела, отвернувшись к окну, всё ещё переживая своё несправедливо прерванное веселье.

— Идите, — коротко сказал дядя Олег нам с Николаем Трофимовичем, давая понять, что останется с Марусей.

Едва мы вошли в калитку и направились к высоким ступеням крыльца, ведущего в храм, как из-за плотно посаженных вдоль дорожки кустов перед нами внезапно возник батюшка — полностью в чёрном повседневном одеянии и с секатором в руках. Ещё никогда мне не доводилось видеть священника, обрезающего кустарник около храма. Круглолицый, с седоватой кучерявой бородкой и кудрями, выбивающимися из-под головного убора, в котором ему было явно жарко, он смотрел на нас любопытно-весёлыми глазами, никак не вязавшимися с представлением о серьёзном образе священнослужителя. Поэтому наша встреча уже с первых минут показалась мне абсолютно неформальной.

Отец Арсений — так представился батюшка — узнав, откуда я и что делаю в Таре, очень удивился и как будто прямо обрадовался. Он тотчас же сунул секатор в ящичек у дорожки и повёл нас смотреть свои владения. Попутно я уже рассказывала ему историю с Марусиным крестиком, подчеркнув, что он имел ценность именно как крестильный. Но святой отец сразу же успокоил меня, сказав, что ничего фатального в нашем происшествии нет, ибо мы как раз находимся в самом подходящем месте, чтобы исправить ситуацию наилучшим образом.

И тут же старушка в церковной лавке выложила перед нами весь ассортимент крестиков. Один из них привлёк меня своим необычным видом. Он был совсем небольшой, с орнаментом на ушке, широкими перекладинами и миниатюрным образом Божьей Матери на обратной стороне. Мы сразу подобрали к нему и шёлковый шнурок с винтиком для большей надёжности.

Я собралась было достать кошелёк, как стоящий рядом Николай Трофимович со словами «Я заплачу́» уже протянул старушке купюры. Тем временем отец Арсений что-то усердно перебирал за прилавком и, едва я убрала в сумку дядин подарок, выложил передо мной небольшую дощечку с явными следами времени — облупленная по краям краска и потёртое, потускневшее изображение: какой-то святой человек сидит среди камней у пещеры и задумчиво смотрит на птицу, держащую в клюве нечто похожее на круглый хлебец.

— Это пророк Илия — покровитель всех омичей, — пояснил отец Арсений. — Из Крапивина мне принесли. Сказали, что нашли в заброшенном доме — там сейчас много таких.