Братья Карамазовы. 3 том. 3 Книга

Пред ним широко

Река неслася; бедный чёлн

По ней стремился одиноко.

По мшистым, топким берегам

Чернели избы здесь и там,

Приют убогого чухонца;

И лес, неведомый лучам

В тумане спрятанного солнца,

Кругом шумел.

И думал он:

Отсель грозить мы будем шведу,

Здесь будет город заложен

На зло надменному соседу.

Природой здесь нам суждено

В Европу прорубить окно,

Ногою твердой стать при море.

Сюда по новым им волнам

Все флаги в гости будут к нам,

И запируем на просторе.

Прошло сто лет, и юный град,

Полнощных стран краса и диво,

Из тьмы лесов, из топи блат

Вознесся пышно, горделиво;

Где прежде финский рыболов,

Печальный пасынок природы,

Один у низких берегов

Бросал в неведомые воды

Свой ветхой невод, ныне там

По оживленным берегам

Громады стройные теснятся

Дворцов и башен; корабли

Толпой со всех концов земли

К богатым пристаням стремятся;

В гранит оделася Нева;

Мосты повисли над водами;

Темно-зелеными садами

Ее покрылись острова,

И перед младшею столицей

Померкла старая Москва,

Как перед новою царицей

Порфироносная вдова.

Александр Пушкин

Люди жили в этих местах ещё около пяти тысяч лет назад. Примерно в IX веке место будущего города попало в активную мировую торговлю, так как оказалось на торговом пути «из варяг в греки». Около тысячи лет назад на месте Санкт-Петербурга жили славяне (кривичи и ильменские словене) и мелкие финно-угорские племена: водь и ижора.

Ева Александровна была уже в Санкт-Петербурге два дня, которые были потрачены на обустройство своей жизни в столице, в то время как Петр Моисеевич, сразу стал пропадать на бесчисленных встречах с рабочими. Теперь же, когда с делами и хлопотами было покончено она отправилась к Екатерине Алексеевне, чтобы доставить ей письмо от Алексея Федоровича и поговорить о насущной жизни.

— Простите, я без уведомления, хотела бы повидать Екатерину Алексеевну, а что она дома? — залепетала от волнения Ева Александровна, открывшей ей служанке.

— Дома хозяйка, сейчас пойду доложу. Как вас отрекомендовать?

— Ева Александровна, приехала из-за границы с письмом от Алексея Федоровича Карамазова.

— Ждите, — сказала служанка и закрыла дверь.

— Это Вы?! Ну разумеется входите уже. Боже, как я рада вам, — открылась дверь, и в ее проеме появилась, спустя некоторое время, Екатерина Алексеевна.

— Надо же, а у вас ничего не изменилось. Все по-прежнему. Все, так же хорошо и уютно, — сказала Ева Александровна, заходя в квартиру и осматриваясь по сторонам.

— Вы уж извините, но мы вас не ждали, а потому особых приготовлений для вашей встречи нет. Проходите в столовую, сейчас чай подадут, — сказала Екатерина Алексеевна, уступая гостье дорогу.

— Да я не в претензиях, вот вам письмо от папеньки, — сказала Ева Александровна, усаживаясь за стол и подавая послание.

— Благодарствую, а то я не знаю, что и думать. Его отъезд за границу был столь скоропостижен, что я даже не сумела сообразоваться в соответствии с ним. Вы не поверите, я была в полной растерянности, — сказал Екатерина Алексеевна.

— Сразу скажу. У него все хорошо и сейчас он в Стокгольме. Возможно, скоро вы увидитесь.

— Это было бы замечательно, я ужасно скучаю по нему. А ваши, как дела, если мое любопытство конечно уместно, но вы, я смотрю в положении. Да, и как вы нашли наш Петербург после своего долгого отсутствия?

— Ой, тут все также: ветрено и сыро, а мое положение, пока мест должно быть, в том смысле, что инкогнито, и не подлежит обсуждению. Оставим это до времени, а пока давайте лучше о вас говорить. У вас свадьба состоялась? И где Родион Иванович? Вы видитесь с ним?

— Обо мне значит?! Вот поэтому я и хочу папеньку скорей увидеть. Мне просто экстренно необходим его совет, и его участие в моей судьбе, ибо мое состояние в чрезвычайном беспокойстве, знаете ли. И все из-за Родиона Ивановича. Да. Как нами и планировалось, мы обвенчались в марте, и это было я вам скажу не из легких задач, поскольку почти все хлопоты со свадьбой легли на меня. Интересная вещь да?! Невеста занимается устройством своей свадьбы.

— А что случилось?! Почему так все обернулось?

— Дело все в том, что перед свадьбой Родион Иванович, заболели. У него ипохондрия началась, сначала из-за невозможности найти достойного места, а потом его идея страшная посетила и в плен его взяла. Он мне прямо так и сказал: «Екатерина Алексеевна, не могу я более жизнь прожить, если за отца не отомщу». Представляете мое состояние?!

— Кому отомстить?

— Вы не поверите: царю Николаю II. Вам не страшно?

— Так. Начнем с того, что свадьба, как я понимаю, все же состоялась, — сказала Ева Александровна, сделав предварительно паузу.

— Состоялась. Да, мы теперь муж и жена, но легче от этого не стало, а наоборот все стало гораздо сложнее, поскольку, я в некотором роде хотела отношений с Родионом Ивановичем, а он только и думает не обо мне, а о своей идее. Я для него, в сущности, привидением стала. А про медовый месяц, я и говорить не хочу.

— Возмутительное безобразие конечно. А где сейчас Родион Иванович, я бы хотела в этой связи его видеть. Поверьте, я употреблю все силы чтобы вам помочь.

— В комнате Алексея Федоровича, мы подумали, что будет ничего страшного, если, пока его нет, он займет ее. Жизнь Родиона Ивановича, сплошь превратилась в обдумывании идеи мести, вот и сейчас поди думает. Никого к себе не пускает, сидит один и выходит только покушать, а затем обратно к себе. Либо куда-то уходит и приходит весь измученный. Вот так и живем, за весь день двумя словами обменяемся и на этом все наши отношения заканчиваются. Как дальше жить не знаю. Я в страшной тревоге и за него, и за себя.

— Я могу сейчас его проведать?

— Я не знаю, постучитесь к нему, если пустит, то будет хорошо. Быть может, вы его вразумите, что у него жена, наконец, есть и она страдает от такой жизни.

— Хорошо, — сказала Ева Александровна и встав из-за стола, пошла к двери знакомого ей кабинета.

— Катя, ты?! Не входи, я занят, — послышалось из-за двери, когда Ева Александровна постучала.

— Это Ева Александровна, Родион Иванович, приехала из-за границы, с рассказами и потому хотела бы вас видеть. Прошу не отказывайте мне, — настоятельно стуча в дверь лепетала Ева Александровна.

— Войдите, — снова послышалось из-за двери.

Когда Ева Александровна вошла, то сразу ахнула, поразившись в ужасе, увидев страшный беспорядок в кабинете Алексея Федоровича. От прежнего уклада жизни не осталось и следа. Но что более всего поразило ее, это то что на стене, прямо над сидящего на кровати Родиона Ивановича, в одних кальсонах, белой рубашке, в шляпе, высокой, круглой, циммермановской, она была сильно изношенной и совсем рыжей от времени, такие носили в середине прошлого века, висел обыкновенный дворницкий топор.

— Доброго здравия Родион Иванович, — заикаясь от волнения, произнесла Ева Александровна.

— Здравствуйте, у меня тут беспорядок небольшой. Вас не ожидал-с, так что извините, — ответил Родион Иванович.

— А шляпу-то зачем надели? — вырвалось у Евы Александровны.

— Видите ли, премногоуважаемая Ева Александровна, мы живем в век нарождающегося символизма, если вам это неизвестно. И эта шляпа, есть символ свободомыслия.

— Это вы, где-то вычитали?

— У одного очень уважаемого писателя, там герой одной мыслью озадачился. Близкой мне мыслью, надо сказать, озадачился. Свободной мыслью, не крепостной, что у большинства в головах сидят. Так, я с него пример взял, и к тому же мысли в голове рождаются, а вдруг, то, что мы на ней носим на наши мысли влияют, вот потому и шляпу для того, такую же нашел и теперь ношу. А вам что она не приглянулась? Так это только с виду так кажется, знали бы вы, какие мысли под ней рождаются. Не так бы ахнули.

— Да мне, в некотором смысле, уже известна одна такая мысль у вас.

— Какая?

— Вы царя хотите убить. Эта мысль опасная и вредная.

— Почему вы так решили? Да, одного убил, и ты убийца, убил миллион, скажем, и ты герой-повелитель, завоеватель, Наполеон, и тебя все славят и кричат ура. Такая философия вам угодна?

— Мне угодно, чтобы вы вернулись к Екатерине Алексеевне, потому как, с вашими домыслами, вы ее совсем забыли, а она страдает без вас. Она достойна простого человеческого счастья, которое вы ей составить, я смотрю не в состоянии.

— Какое счастье? Счастье в том, чтобы лгать друг другу? То есть я должен, по-вашему, осознать, что я тварь дрожащая и взыскать с Николая II, за убийство им моего отца права не имею? И с этим всем составить счастье Екатерине Алексеевне? А возможно ли оно тогда подлинное-то счастье? То есть, мы с Екатериной Алексеевной, должны как все, делать вид благополучной супружеской пары, и врать себе, и друг другу, и всем окружающим, убеждая их в том, что все мол замечательно у нас — любовь и благодать. Это вы мне предлагаете?

— Убийство грех и смертный грех. Вы тогда в Царствие Небесное не попадете. Стоит ли оно того, ваша-то месть. Смирение и кротость, добродетели Господни, о которых вы похоже забыли.

— На это я вам отвечу словами моего отца, когда он был еще молод и жил в Скотопригоньевске. Так вот, он говорил тогда с совсем еще юным Алексеем Федоровичем:

«Видишь ли, Алеша, ведь, может быть, и действительно так случится, что когда я сам доживу до того момента али воскресну, чтоб увидать Его, то и сам я, пожалуй, воскликну со всеми, смотря на мать, обнявшуюся с мучителем ее дитяти: «Прав ты, Господи!», но я не хочу тогда восклицать. Пока еще время, спешу оградить себя, а потому от высшей гармонии совершенно отказываюсь. Не стоит она слезинки хотя бы одного только того замученного ребенка, который бил себя кулачонком в грудь и молился в зловонной конуре своей неискупленными слезками своими к «боженьке»! Не стоит потому, что слезки его остались неискупленными. Они должны быть искуплены, иначе не может быть и гармонии. Но чем, чем ты искупишь их? Разве это возможно? Неужто тем, что они будут отомщены? Но зачем мне их отмщение, зачем мне ад для мучителей, что тут ад может поправить, когда те уже замучены? И какая же гармония, если ад: я простить хочу и обнять хочу, я не хочу, чтобы страдали больше. И если страдания детей пошли на пополнение той суммы страданий, которая необходима была для покупки истины, то я утверждаю заранее, что вся истина не стоит такой цены. Не хочу я, наконец, чтобы мать обнималась с мучителем, растерзавшим ее сына псами! Не смеет она прощать ему! Если хочет, пусть простит за себя, пусть простит мучителю материнское безмерное страдание свое; но страдания своего растерзанного ребенка она не имеет права простить, не смеет простить мучителя, хотя бы сам ребенок простил их ему! А если так, если они не смеют простить, где же гармония? Есть ли во всем мире существо, которое могло бы и имело право простить? Не хочу гармонии, из-за любви к человечеству не хочу. Я хочу оставаться лучше со страданиями неотомщенными. Лучше уж я останусь при неотомщенном страдании моем и неутоленном негодовании моем, хотя бы я был и неправ. Да и слишком дорого оценили гармонию, не по карману нашему вовсе столько платить за вход. А потому свой билет на вход спешу возвратить обратно. И если только я честный человек, то обязан возвратить его как можно заранее. Это и делаю. Не бога я не принимаю, Алеша, я только билет ему почтительнейше возвращаю».

Так вот, я не хочу, с убийцей своего отца обниматься, и не хочу видеть, как он будет обниматься с Николаем II, в вечной гармонии, в вашем Царствии Небесном. Потому что никак не искупить ему убитых им, ни за что, ни про что шестьсот с лишним человек и страданий их близких, в связи с их смертью. Ибо такая же как я вошь. Возможностей у него таких нет, хоть и помазанник божий. Просто является символом, как моя шляпа, которая возомнила себя головой, только и всего, а по сути-то все одно клоп. Титул что, он для людей только значимый, но не для Бога. Там чинов и положений нет, туда все голые уходят. Даже, если его в святые произведут, все одно, это будет только для нас смертных, и только, а как оно для Господа-то выйдет, только одному Ему известно, нам-то, это не дано знать. И исходя из всего, я также, как когда-то отец, говорю: вот Ему, в вашем лице, что билет туда возвращаю и покорно прошу принять его, и не судить меня, ибо я человек и право имею, дарованное Им же!

— У вашего отца и у вас эвклидов ум. Я должна вас известить, что эвклидова геометрия не верна. И придет то время, когда мы с Алексеем Федоровичем миру откроем совсем другую, новую геометрию. А у вас по-простому, если сказать, дебит с кредитом не сходится и потому Царствие Небесное вам ненужно стало. Весьма простое умозаключение. Но Царствие Небесное, это лишь человеческое обозначение нематериального мира, не парк аттракционов, в который билеты продают. Воскресают все, и вы в том числе, но вот преосуществитесь ли вы в нем, это вопрос. И это, если и произойдет, то будет помимо вашего желания, а сообразно вашим способностям души и тому опыту общения и восприятия нематериального мира. Уж поверьте мне. А вообще с вами можно дискутировать на эту тему всю ночь и до утра, но у меня нет столько времени, уж простите меня.

Поймите, нельзя о метафизике рассуждать категориями человеческого уклада жизни, в загробном мире совсем все по-другому, там нет никаких иерархий, понятия высшего и низшего. И Христос не царь, каким Его все время хотят представить. Христос больше царя. Да и не смешивайте вопросы нравственности и морали с верой в Бога. Нравственность и мораль, опять же категории человеческого понятия о жизни, дающие человеку приобщения еще при этой жизни к миру нематериальному, тогда как, сама вера в Бога и Сам Бог, есть совокупность естества жизни, лишенное этих понятий. А значит рассуждать о грехе в отношении Царства Небесного или мира нематериального, куда переходит человек некорректно. Это все равно, что требовать рассчитать радиус у квадрата.

Что мы скажем про Моисея, который спустился с горы Синай со скрижалями Господними, и увидев, что часть его народа поклонилась золотому тельцу, повелел вырезать всех отступников включая и их детей? Что, говоря простым языком, Моисей теперь в Царствие Небесное не попадет, но позвольте, он же только что с Богом напрямую говорил?

Кто попадет, а кто не попадет в Царствие Небесное, это все досужие разговоры, которые можно вести лишь за тем, чтобы, что называется, убить время от скуки и безделья. И вы, как мне кажется, этим страдаете. Только одного не пойму топор-то над собой зачем повесили? Вы что топором царя хотите убить? Да кто же вам позволит к нему так приблизится?

— Топор, это символ справедливости в русской жизни и гнева народного. У нас все топором на Руси решалось. Французы гильотину придумали для этого, но мы-то народ дикий с низким уровнем культуры, а потому все-то у нас вручную происходит. Вот и топор для нас ближе, чем всякая механика.

— Снимите ваш топор и заглушите свою месть, поскольку без вас найдется кому за вашего папеньку поквитаться. Алексей Федорович, готовит вооруженное восстание в Петербурге, я вот с Петром Моисеевичем приехали, чтобы созвать рабочих на учредительный съезд и приготовиться к русскому бунту, если вам так будет понятней. Потому возвращайтесь к Екатерине Алексеевне, и приберитесь здесь основательно, а остальным мы с Алексеем Федоровичем займемся. Доверьтесь нам. Ну, договорились?

— Оставьте меня. Мне надо все основательно обдумать, — угрюмо с обидой, сказал Родион Иванович.

— Оставляю вас наедине с вашими мыслями, и надеждой на ваше благоразумие, — сказала Ева Александровна и скрылась за дверью.

— Ну как он? — встретила ее вопросом Екатерина Алексеевна.

— Помается с неделю, и если вправду вас любит, то думаю вернется к вам.

— Любит, любит, я это чувствую.

— Ну, дай бы Бог, дай бы Бог. Все я покидаю вас дорогая Екатерина Алексеевна, у меня есть еще и помимо вас дела. Даст Бог может свидимся, а пока не скучайте, но дела, дела прежде всего, — щебетала уже на ходу Ева Александровна.

«Состояние всего края, где свирепствовал пожар, было ужасно. Не приведи Бог видеть русский бунт — бессмысленный и беспощадный. Те, которые замышляют у нас невозможные перевороты, или молоды и не знают нашего народа, или уж люди жестокосердые, коим чужая головушка полушка, да и своя шейка копейка».

«Капитанская дочка»

А. С. Пушкин

УТВЕРЖДЕНИЕ НОВЕЙШЕГО ЗНАНИЯ

Глава 4

1. Посланный Алексей, чтобы свидетельствовать о Ней.

2. Она пришла, чтобы свидетельствовать о Духе Святом,

3. в котором Отец пребывает и творит мир, ибо Он есть Сущий.

4. Отрекающийся от Сущего, отрекается от себя;

5. А значит, отвергает и себя в этом мире.

6. Следовательно, он, находится не в гармонии с этим миром и с собой,

7. И по смерти своей не будет в гармонии с тем миром,

8. И не обретет себя в нем, а значит никогда не войдет он, в общую Жизнь,

9. И не станет частью Ее, растворившись и исчезнув во временной точке.

10. Потому что не стал частью ее, в этой жизни, потерявши себя.

11. Ибо нарушилась взаимосвязь единства в общем и общее в единстве.

12. Не верующий в Бога, не верует в существование невидимого мира,

13. Коим, есть Бог и Он есть Родитель всего;

14. Частицы, из которых создан материальный мир,

15. появляются из мира невещественного;

16. Отрицающий мир нематериальный,

17. таким образом отрицает и материальный мир.

18. Ибо из частиц соткан мир материи, которые не из вещества исходят,

19. но которые веществом становятся.

20. Бойтесь гордыни и самолюбия своего, уводящие от обретения себя,

21. а лишь к иллюзии и самообману в обретении себя,

22. и в непонимании, дальнейшей потери себя.

23. Ибо отпускание себя, ведет к приближению себя;

24. А приближение себя, ведет к отдалению от себя;

25. Соблюдения этого баланса, ведет к владению собой,

26. через познание, и как следствие, к обретению себя.

27. И еще говорю вам: опороченное тело, не может ввергнуть в грех его душу;

28. Осквернить душу, может только сам человек — ее носитель.

29. На то, он имеет свободную волю и право выбора, дарованное ему Сущим;

30. Впасть ли ему в нечистоту греха, или идти ему праведным путем.

31. Подлинный день рождения ребенка в этом мире, происходит,

32. Когда соединяться две клетки родителей этого ребенка.

33. Ибо тогда жизнь новая зажигается в них,

34. И становятся эти клетки уже не родителям принадлежащие,

35. а ими уже стало зародившееся дитя от них.

36. День выхода ребенка из чрева матери,

37. становится днем его явления в этот мир.

38. И тогда в мужчине больше его матери, нежели отца.

39. А в женщине больше ее отца, нежели матери.

40. Но в мужчине, больше Отца Небесного, нежели Матери Небесной,

41. Коей является Святой Дух, ибо он, есть образ Его.

42. И в женщине, больше Матери Небесной, коей является Святой Дух,

43. Нежели Отца Небесного, ибо она, есть образ Ее.

44. И было видение Еве, Девы Марии, которая ей изрекла:

45. «Не можешь — сделай; не слышишь — услышь; не знаешь — узнай;

46. если не имеешь — то найди; если не видишь — то узри;

47. не жди, а бери; не стой, а войди».

48. И вошла Ева в храм истины, кое есть Христос:

49. «Он же первый, в ком воплотилась Троица Бога Живого.

50. Ибо в Нем и мужского и женского было поровну,

51. И Божественное в Нем преобладало над животным.

52. Каждый может в себе явить Троицу Бога Живого.

53. Через свою веру и любовь его к Сущему,

54. утвердится тогда и в нем Божественная природа над животной.

55. В естестве соединения любви мужчины и женщины таких,

56. Есть совершенное явление Троицы Бога Живого.

57. Плодом его, будет главное чудо мира человеческого — их дитя».

ЛЮБОВЬ НЕЧАЯННО НАГРЯНЕТ

Как много девушек хороших,

Как много ласковых имён!

Но лишь одно из них тревожит,

Унося покой и сон, когда влюблён.

Любовь нечаянно нагрянет,

Когда её совсем не ждёшь.

И каждый вечер сразу станет

Удивительно хорош, и ты поёшь!

В. Лебедев-Кумач

Алексей Федорович, несколько дней пребывал в какой-то прострации, после посетившего его озарения в Storkyrkan, у статуи святого Георгия. И только неожиданное посещение, его теперешней секретарши Маши Кудрявцевой, вернуло Алексея Федоровича к жизни. Ее легкое тело, плавность в движении и казалось совсем еще юное поведение, в котором прослеживалась загадочная грация, стали своего рода стимулятором, побудившим его к возобновлению деятельности. Тогда он, собравшись с мыслями, с самим собой, написал очередную главу «Утверждение Новейшего Знания». Только явление Маши Кудрявцевой, снова в его жизнь, не осталось бесследными для Алексея Федоровича. Сначала он почувствовал к ней симпатию, а затем наблюдая за ней, родилось влечение к ней и в довершении всего, как итог — любовь, что народился диалог внутри его:

У. Шекспир

Ромео и Джульетта

Акт I

Сцена 1

Ромео

Увы, любовь желанные пути

Умеет и без глаз себе найти! —

Где нам обедать? Что здесь был за шум?

Не стоит отвечать — я сам все слышал.

Страшна здесь ненависть; любовь страшнее!

О гнев любви! О ненависти нежность!

Из ничего рожденная безбрежность!

О тягость легкости, смысл пустоты!

Бесформенный хаос прекрасных форм,

Свинцовый пух и ледяное пламя,

Недуг целебный, дым, блестящий ярко,

Бессонный сон, как будто и не сон!

Такой любовью дух мой поражен.

Смеешься ты?

Бенволио

Нет, брат, — скорее плачу.

Ромео

Сердечный друг, о чем?

Бенволио

О сердце друга.

Ромео

Да, злее нет любви недуга.

Печаль, как тяжесть, грудь мою гнетет.

Прибавь свою — ты увеличишь гнет:

Своей тоской — сильней меня придавишь,

Своей любовью — горя мне прибавишь.

Любовь летит от вздохов ввысь, как дым.

Влюбленный счастлив — и огнем живым

Сияет взор его; влюбленный в горе —

Слезами может переполнить море.

Любовь — безумье мудрое: оно

И горечи, и сладости полно.

И вот в один из дней, когда Алексей Федорович, страдал, по обыкновению уже, от скуки, к нему пришел Владимир Александрович Поссе.

— Добрый день Алексей Федорович, вот зашел проведать вас, и поговорить с вами, о весьма пикантном деле, — сказал стоя на пороге Поссе.

— Заходите. Искренне, искренне рад вас видеть, а то от тоски, то ли по Родине, то ли в ожидании настоящего дела извелся весь. Вот, вы развлечете, быть может, меня, тем делом, что привело вас ко мне.

— Погодите восхищаться моим приходом, не зная, о чем я говорить с вами хочу. Боюсь, разочаровать могу.