Братья Карамазовы. 3 том. 3 Книга

КРУШЕНИЕ

Ожидание

За пятьдесят, а все чего-то жду.

Не бога и не горнего полета,

Не радость ожидаю, не беду,

Не чуда жду — а просто жду чего-то.

Хозяин вечный и недолгий гость

Здесь на Земле, где тленье и нетленье,

Где в гордые граниты отлилось

Природы длительное нетерпенье,-

Чего-то жду, чему названья нет,

Жду вместе с безднами и облаками.

Тьма вечная и негасимый свет —

Ничто пред тем, чего я жду веками.

Чего-то жду в богатстве и нужде,

В годины бед и в годы созиданья;

Чего-то жду со всей Вселенной, где

Материя — лишь форма ожиданья.

Вадим Шефнер

К Готскому берегу, острова Готланд, направились немедленно на арендованной небольшой яхте и прибыли день спустя в маленькое поселение Слите. Алексей Федорович, всю дорогу ежился и дрожал от сентябрьской погоды, он словно чего-то ожидал и этого так боялся, что страх вверг его в озноб. Когда судно причалило к берегу, он был будто весь оцепеневший, молчаливый и угрюмый. Дождь хлынул, когда путешественники начали сходить на берег.

— Алексей Федорович, вы что больны? — Спросила Ева Александровна, увидев его.

— Я не хочу возвращаться в Россию, — ответил угрюмо он.

— Не загадывайте пока, на все Божья воля, подчинитесь ей. Я вам, настоятельно советую, — сказала она и пошла вперед.

Разместились в двухэтажной усадьбе, хозяйка госпожа М., оказалась на редкость отзывчивой, через слово понимавшей по-русски. Она сразу всех разместила и даже удовлетворила каприз Алексея Федоровича, пребывать в доме уединенно.

Его поселили в маленькое полуподвальное помещение с кроватью, одним стулом и столом. Он заперся и целый день никому не открывал, пока к нему настойчиво не постучалась Ева Александровна. А в то время прибывшие с ним «соратники» заседали, распивая финскую водку. Она буквально потребовала ей открыть и Алексей Федорович, не смея противится приоткрыл дверь.

— Я вас прошу, как-то разумно объясните мне свое поведение, — сказала едва шёпотом она.

— Весы судьбы. Я жду в какую сторону они качнуться, — тихо молвил он.

Возникла пауза, в ходе которой Ева Александровна, потеснила его в глубь помещения, так что он вынужден был присесть на кровать. И тогда она, смотря пристально в его глаза произнесла:

— Когда мир в странном хороводе…

«Когда мир в странном синем хороводе…»

Когда мир в странном синем хороводе

Под хохот звезд бестрепетно летит

И над лесами душ луна-мечта восходит,

Когда в игре безмерной горизонт исходит,

Когда зарница суть моей тревоги блекло всполошит,

Соборы из опала вниз нисходят

И, темнотой в ночи полней обвит,

След правды ближе нас к стремлениям подводит,

Но странно как-то вдруг молчанием все сводит,

Когда на рубеже меж Я и Все один мотив звучит,

Тогда враз маска бледною предстанет,

Чье имя Жизнь, и Все, и Я, и Ты,

И Темное загадками обстанет,

И Тайна Мира красться не устанет,

Собор — зарницей свет из темноты!

Сил Это одолеть теперь достанет,

Потухнут вмиг вопросы маеты,

И призрак жизни, как в бреду, отстанет,

Открыть ворота к Кладу час настанет!

Лицо под вечер! Ключ! Без слов мечты!

Раз бросив сеть, чтоб к Этому добраться,

Людскую сеть: мышленье — чувство — речь,

Чтоб Это в жизнь твою смогло пробраться,

И чтобы Это в связь иль в вывод вновь позволило вплетаться,

Ты видишь вдруг, что рук не смог сберечь.

И утекает Это, чтоб в сеть уж не попасться.

Хохочет: вам ко мне не подобраться!

Жизнь — лишь обман!

Рукам — им опускаться,

Они пытались пустоты касаться,

Чтоб с верой вновь блаженства дожидаться

И чтоб обману снова не поддаться.

Но ты не сможешь. Это в сеть свою завлечь!

Мир станет шире, и поблекнут звезды,

Жизнь — лишь театр, что вечно говорит.

Идешь ты как насмешник иль прохожий поздний,

Как мученик земли или воитель грозный,

Как маска, что всем незнакома, дальше к звездам,

В загадку-жизнь таинственно укрыт.

Эрих Мария Ремарк.

— Вы поняли меня? — спросила она, закончив читать стихотворение.

— Понимаю, но как с этим жить? Вот загадка, — с грустью ответил он.

— А не надо «как», просто живите. Живите для меня, живите для себя, живите для Новейшего завета, для Бога, наконец.

Возникла пауза, оба молча и серьезно, смотрели друг на друга.

— Я постараюсь, но есть еще революция и этот нюанс необходимо учесть, а теперь прошу оставьте меня пока, развязка близка, и я должен подготовиться к ней, — неожиданно прервал висевшую между ними кристальную тишину Алексей Федорович и почувствовал, как ток пошел по всему своему телу.

Ева Александровна, промолчала и тихо отошла назад, закрыв перед собой дверь. Алексей Федорович, тяжело выдохнул и упал на подушку. За маленьким окном его комнатушки бушевал ветер, а Алексей Федорович, весь съёжившись, лежал неподвижно собирая жизненные силы, чтобы жить и дышать, и когда час пробьет, достойно встретить приговор судьбы, какой бы он не оказался.

Пророк

Духовной жаждою томим,

В пустыне мрачной я влачился, —

И шестикрылый серафим

На перепутье мне явился.

Перстами легкими как сон

Моих зениц коснулся он.

Отверзлись вещие зеницы,

Как у испуганной орлицы.

Моих ушей коснулся он, —

И их наполнил шум и звон:

И внял я неба содроганье,

И горний ангелов полет,

И гад морских подводный ход,

И дольней лозы прозябанье.

И он к устам моим приник,

И вырвал грешный мой язык,

И празднословный и лукавый,

И жало мудрыя змеи

В уста замершие мои

Вложил десницею кровавой.

И он мне грудь рассек мечом,

И сердце трепетное вынул,

И угль, пылающий огнем,

Во грудь отверстую водвинул.

Как труп в пустыне я лежал,

И бога глас ко мне воззвал:

«Восстань, пророк, и виждь, и внемли,

Исполнись волею моей,

И, обходя моря и земли,

Глаголом жги сердца людей».

Александр Пушкин 1826 г

Звучало в ушах, но он слабо верил в призыв, но почему-то успокоившись незаметно для себя заснул. Когда же открыл глаза, то услышал невероятный грохот на верху. Встревожившись этим, ему хотелось подняться, но что-то его удерживало на месте. Оставив все попытки узнать, что происходит Алексей Федорович решил дождаться, когда все стихнет и только тогда прояснить для себя все обстоятельства возникшего переполоха. Ждать пришлось около часа, наконец, томные шаги и суета прекратились, и он открыл дверь, выйдя из своего заточения. Поднимаясь по лестнице, ему навстречу попался Петр Моисеевич.

— Ах вот вы где! А я уж думал, что вы часом не померли ожидавши. Так вот, лучше, чтобы вы и не вылезали из своей норы, куда вы сами и залезли.

— Что так?!

— Ничего!!! Ваша революция откладывается, пароход мать его, представьте на земную ось напоролся и сел, — сказал Петр Моисеевич и немного присел, разведя руками в стороны, — все, кряк-брямс и туды его в калошу. Ох, похерили революцию многоуважаемый Алексей Федорович, предводитель вы наш драгоценный! Оружие на дне, впрочем, как и вы ноне. Что скажет ЦК, что теперь скажет ЦК, ох не завидую я вам. Видимо отпел соловей…, пам, папам, — добавил он и развернувшись пошел назад, а Алексей Федорович, слабо понимая последовал за ним. Подойдя к ближайшему окну, он увидел вдалеке стоящий неподвижно корабль. Тот накренился на правый борт, из труб еще хоть и слабо шел черный дым, но к нему уже причалили два катера на паровом ходу береговой охраны Швеции.

Алексей Федорович, продолжал стоять у окна упиваясь произошедшей катастрофы пока не почувствовал, что в зале, где он находился за ним образовалась колкое беззвучие. Он понял, что один перед экраном окна и тогда, может проверить так ли это, он обернулся и о его удивление, в проеме двери стояла Ева Александровна. Что ему бросилось тогда в глаза, так это ее уже довольно значительный живот. Он расцвел в улыбке.

— А я вам, что говорила, — сказала она и в ответ тоже улыбнулась.

— Ну-с и что теперь? Меня скормят за ужином морским тварям, как ненужный элемент?

— Полноте вам. Все сгинули и даже мой дражайший муженек Петр Моисеевич, полез в лодку, чтобы отчалить отсюда поскорей, а мне наказал сторожить вас до дальнейших его распоряжений. Правда, как они в эту глушь от него поступят, он не уточнил. Так торопился, так торопился доложить о постигшей неудачи, что совсем потерял ориентиры.

— Я решительно отказываюсь понимать наше с вами дальнейшее положение. И куда мы теперь? Что мы теперь?

— Не надо ничего понимать, аренда в усадьбе оплачена на два дня вперед. Творите «Утверждение Новейшего Знания». Человечество ждет животворящего Слова.

— Нам не дано предугадать…

Нам не дано предугадать…

Нам не дано предугадать,

Как слово наше отзовется, —

И нам сочувствие дается,

Как нам дается благодать…

Федор Тютчев 1869 г.

— Вот именно.

— Все хорошо, но хотелось бы знать, а что далее? Аренда закончится и…

— Деньги у вас есть? Те, что были на вооруженный мятеж. Ну от японцев? Кейс при вас?

— На месте, я его даже и не открывал.

— Тогда Кенигсберг и Кант ждут нас. Греческая цивилизация впереди, Романская, теперь в прошлом осталась. Это перелом в наших исследованиях! Вы, сей факт понимаете? А потому, вот на сегодняшний день наше с вами будущее, и оно зовет. В Россию же вам и мне рано, плод еще не созрел, но к этому сроку надобно поспеть. Уж, как хотите, а надо. Никто, ждать не будет и лучше, если это случиться в православных угодьях.

УТВЕРЖДЕНИЕ НОВЕЙШЕГО ЗНАНИЯ

Глава 6

1. И вошел я в храм Господень и познал, что есть ложное и, что есть истинное.

2. И, что есть переходящее и не переходящее.

3. Бытие, жизненный процесс, существовали и существуют,

4. и будут существовать независимо от наших представлений о них,

5. ибо это величины, переходящие в своем постоянстве.

6. То, что мы принимаем за смерть — отмирание организма, это есть

7. его утрата способности к взаимодействию с миром материальным.

8. Тоже его утрата для субъектов и субъектов для него.

9. И открылось мне, что ложная смерть принимается за подлинную,

10. тогда как, это лишь переход индивида, его личностного Я,

11. из мира материи, в мир вне материи.

12. Из видимого в невидимый, который также вокруг нас.

13. Абсолютная, конечная, подлинная смерть является тем, когда личностное Я,

14. оказывается не способным к взаимодействию с нематериальным миром,

15. что и происходит, как утрата, того, что мы понимаем под вечной жизнью.

16. И зовется Преосуществление полноты всеобщей жизни, в личностное Я.

17. Для этого се и пишется Духом Святым, через посланного Им.

18. Жизнь в материальном мире, есть обособленное в общем,

19. а в нематериальном, есть общее в обособленном.

20. Всякий организм, есть универсальный инструмент,

21. позволяющий взаимодействовать с материальным миром.

22. Всякая душа, есть универсальный инструмент,

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.