Маленькая разбойница для (босса) папы
- -
- 100%
- +
– Что значит «домой»? – обалдел я.
– Тетя Вера старенькая, – сказала Василиса. – А я – неуправляемый ребенок, – добавила она, пожимая плечами. – Тетя Вера долго со мной не может, ей надо отдыхать.
– Да, восемьдесят лет уже, – вздохнула Вера Николаевна. – На роль няньки я не гожусь. Придется вам, Руслан Сергеевич, самому справляться.
– Да что за чушь! – прорычал я.
Не выдержав, бросил на ходу хлопающей глазами Кристине:
– Присмотри за ребенком!
А сам подхватил Веру Николаевну под локоток и быстро увел ее в свой кабинет.
***
– Я эту девочку в первый раз вижу! – возмутился я, когда дверь за нами захлопнулась.
– Ну и что? – фыркнула Вера Николаевна. – Она вас тоже в первый раз видит.
– И вы предлагаете мне о ней позаботиться?
– Руслан Сергеевич, сами посудите. Если не вы, то кто?
– Только не надо врать, что больше некому!
– Я не вру. Больше некому. У нее в Москве нет ни одного родственника, кроме матери, вас и меня. На Дальний Восток ребенка везти? Но Мила сама через три дня из больницы выйдет. А я не справляюсь уже, не могу. Такая немощная стала, совсем слабая… Ну, что вы хотите – восемьдесят лет. Василиса – девочка активная, энергичная…
– Девочка ее возраста должна ходить в садик!
– Должна. Но сейчас не ходит. Карантин.
– Но тогда можно нанять няню, в конце концов!
– Вот и наймите, Руслан Сергеевич. Кто вам не дает? Наймите! У вас денег, думаю, побольше? Или вы считаете, я на свою пенсию должна ребенку няню нанимать? Это при живом-то отце?!
Я заскрежетал зубами, просто не понимая, что ей ответить. Вера Николаевна смотрела на меня с укоризной и качала головой.
– Если это и правда мой ребенок, я не стану отказываться от ответственности, – все-таки буркнул я. – Но…
– Тест, Руслан Сергеевич! – перебила меня Вера Николаевна. – Пойдите и сделайте тест! Хотя, по большому счету, можно обойтись и без теста, достаточно разуть глаза. Василиса на вас похожа.
– Не вижу ничего похожего… – пробормотал я. – Кажется, она похожа на Милу.
– Что-то и от Милы есть, – кивнула Вера Николаевна. – А глаза ваши.
Я поджал губы. Ну, голубые глаза у девочки, и что? Мало ли на свете девочек с голубыми глазами?
– Пойду я, – сообщила мне Вера Николаевна. – Устала, еще домой ехать…
– Подождите! – занервничал я. – Мой водитель вас потом отвезет, но давайте все-таки не так сразу! Что я буду делать с абсолютно незнакомым ребенком?
– Так знакомиться будете, – улыбнулась Вера Николаевна.
– Да я в жизни не имел дела с детьми!
– А пора бы уже иметь! Ну ничего, Руслан Сергеевич, научитесь. Вы же взрослый, образованный человек. Нет ничего невозможного для человека с интеллектом…
– И что, вы вот так просто оставите со мной девочку на три дня?
– Ну, на ночь можете привезти ее ко мне. Часов в восемь вечера привозите, а утром опять заберете.
– Но…
– Это не так страшно, Руслан Сергеевич. Вы справитесь. Продержаться всего-то до восьми вечера. Осталось меньше десяти часов!
– Но…
– Никто не запрещает вам нанять няню.
– Но…
– Руслан Сергеевич, я пойду, устала уже. Где там ваш водитель?
Я попытался взять себя в руки. Шумно вздохнул.
– Почему вы не боитесь оставлять ребенка с посторонним, по сути, человеком? Вы ведь совсем меня не знаете! А если со мной опасно оставлять детей?
– А со мной? – удивилась Вера Николаевна. – Мне восемьдесят лет! А Василиса – очень активный ребенок. По-вашему, безопасно оставлять девочку в квартире наедине с больной старухой? Вот так что случись…
Я промолчал, не зная, что возразить на это.
– К тому же, – добавила Вера Николаевна, – я действительно нисколько не боюсь за Василису. Но я немного боюсь за вас. Вы как, на здоровье-то не жалуетесь? С виду мужчина крепкий… Наследственность хорошая? Ранние инфаркты в роду были?
– Что? – спросил я.
– Да так, ничего, – мотнула головой Вера Николаевна. – Пойду я. Вы сказали, ваш водитель меня уже у входа ждет?
– Я ему сейчас позвоню, – процедил я сквозь зубы.
– Вот и хорошо, – улыбнулась Вера Николаевна.
Она порылась в сумочке, достала из нее сложенный вчетверо лист бумаги.
– И вы звоните, если какие вопросы, – сказала она. – Тут вот мой телефон записан и еще Милы на всякий случай, правда, я не знаю, будет ли Мила сегодня в состоянии с вами говорить… И мой домашний адрес. Заодно адрес больницы, телефон ординаторской, ну, мало ли что. Ах, да, давайте-ка я и ваш номер запишу…
Я молча вытащил из кармана телефон, развернул лист бумаги и набрал записанный на нем номер, напротив которого стояло имя: «Вера Николаевна».
Из ее сумочки послышалась тихая мелодия.
– Ага, потом увижу пропущенный, в контакты добавлю вас, – пообещала Вера Николаевна. – Всё, можете больше не звонить.
Завершая вызов, я невольно подумал, что она слишком продвинутая для восьмидесятилетней бабки. Но ничего не успел ответить – за моей спиной раздался громкий стук.
Я дернул на себя дверь. Это оказалась Кристина.
Вид у нее был какой-то всполошенный.
Василиса стояла чуть в стороне, скрестив руки на груди. Мы встретились с ней взглядами – она лукаво улыбнулась и тут же сделала самое что ни на есть невинное лицо.
– Руслан Сергеевич! – жалобно воскликнула Кристина. – Я не могу больше присматривать за этой девочкой! Работа, телефоны разрываются… Пожалуйста, вы не могли бы найти кого-нибудь другого, кто будет с ней сидеть?
Я снова шумно вздохнул.
Еще полчаса назад я был убежден, что в эти самые минуты буду заниматься сексом. Умирал от нетерпения, предвкушая лучший секс за все последние годы!
М-да. Как говорится… где-то просчитался, но где?
Глава 4
Руслан
Вера Николаевна попрощалась с нами до вечера, сказала, что днем еще будет обязательно звонить, и велела Василисе меня слушаться. А потом уехала домой на корпоративной машине, которую я ей предоставил.
Кристина вернулась на свое рабочее место, уткнулась в компьютер. У нее был такой вид, как будто она пытается слиться с мебелью.
Можно было догадаться, что помощи от нее не дождешься.
Я посмотрел на Василису. Она посмотрела на меня, поправила висевшую через плечо детскую сумочку и покрепче прижала к себе розового зайца.
– Что ж, Василиса, будем знакомы, – буркнул я.
Понимать бы еще, о чем с ней вообще разговаривать.
– Ты правда мой папа? – спросила она, глянув на меня исподлобья.
Сердце странно екнуло.
– Пока не знаю… – осторожно ответил я. – Это надо выяснить.
– Ты хочешь, чтобы я называла тебя папой? – проворчала она.
– Ты можешь называть меня Русланом.
Кажется, к званию папы я был пока не готов.
– Ладно, – пожала плечами Василиса. – Что будем делать, Руслан? Во что ты умеешь играть?
– В шахматы, на гитаре и на бирже, – улыбнулся я. – Но, боюсь, тебе это всё неинтересно.
– На гитаре мне как раз интересно! – возмутилась Василиса. – Тащи свою гитару, будешь играть, а я буду грустную песенку петь!
– Песенку давай попозже, – испугался я. – Сейчас у нас есть другая, куда более важная задача.
– Какая еще?
– Съездить в лабораторию и сдать тест. Договорились? Поехали.
Василиса задумалась, сделала сосредоточенное лицо.
– На чем поехали? – уточнила она.
– На моей машине.
– А детское кресло-то у тебя есть?
Я растерялся.
– Нет.
– Тогда не поеду.
– Почему не поедешь?
– Детишек нельзя в машине без детского кресла возить! Мама говорит, это очень опасно! Ты что, не соображаешь совсем?
Я вздохнул, перевел взгляд на Кристину.
– Срочно заказать кресло? – спросила она.
– Да, закажи где-нибудь. Только хорошее и дорогое. И чтобы сюда, в офис, доставили. В течение часа. Ок?
– Поняла, Руслан Сергеевич, сейчас займусь, не беспокойтесь.
Я кивнул, снова посмотрел на Василису. Она успела вытащить из сумочки розовую ленту и теперь повязывала бантик своей Милашке прямо на розовое ухо.
– Давай ты пока посидишь в моем кабинете? – сказал я. – Там есть доска и маркеры, если хочется, можешь порисовать.
– Точно? – воскликнула она, и глаза ее подозрительно сверкнули, как будто в предвкушении.
Мила своему ребенку рисовать, что ли, запрещает?
– Конечно, – кивнул я.
Проводил ее до кабинета и открыл тяжелую дверь.
– Видишь, вон там доска? – спросил я, остановившись на пороге. – И маркеры на полочке внизу. Рисуй сколько угодно.
Василиса бросилась к цели. А я прикрыл створку двери и направился к своей секретарше.
– Так, Кристина. Я не знаю, что у вас тут произошло, но давай ты не будешь бояться маленькой девочки? Мне надо, чтобы ты за ней присмотрела, пока мы ищем няню.
– Лучше сразу пристрелите, Руслан Сергеевич, – твердо ответила Кристина.
– Да чем она тебя запугала? – поразился я.
– Она подложила мне кнопку на стул, и я на нее чуть не села! – повысила голос Кристина. – А потом она попросила у меня бумагу и сказала, что будет рисовать. Я дала ей несколько листов, и вы думаете, эта девочка стала рисовать? Нет, она откуда-то вытащила рогатку, наделала бумажных шариков и начала стрелять ими в меня! И, между прочим, раз десять попала! Оказывается, это даже больно, Руслан Сергеевич, когда плотным бумажным шариком прилетает по лбу! Я всё понимаю, она ваша дочь, но…
– Это еще не доказано, – проворчал я, изо всех сил стараясь сдержать улыбку.
Почему-то смешно было представлять, как Кристина уворачивается от бумажных шариков. А еще вспомнилось, что в детстве у меня тоже была рогатка.
– Я с ней сидеть не буду! – подытожила Кристина. – Я лучше заявление прямо сейчас напишу!
– Ладно, успокойся, – фыркнул я. – Можешь не сидеть. Тогда ждем кресло, а ты пока найди, где сдать тест на отцовство, чтобы качественно и быстро. А еще обзвони какие-нибудь агентства, которые на этом специализируются – и чтобы сегодня же у Василисы была няня.
– Конечно, Руслан Сергеевич, – покивала Кристина.
И выдохнула с заметным облегчением.
А я пожал плечами и направился в свой кабинет. Что ж, придется пока самому присмотреть за малявкой. Не то чтобы я был в восторге от перспективы… но и истерику на ровном месте устраивать – это какой-то инфантилизм.
Подумаешь, бумажные шарики.
Любой взрослый человек в состоянии справиться с маленьким ребенком. На то он и взрослый, да. Ребенок подчиняется взрослому, потому что взрослый человек старше и сильнее. Дети это чувствуют. Ну, как в любой компании рядовые сотрудники подчиняются боссу…
Перед дверью я помедлил, обернулся. Кристина тут же подняла голову.
– А ты что думаешь, кстати? – спросил я. – Она… на меня похожа?
– Не знаю, Руслан Сергеевич, – хмыкнула Кристина. – Как-то пока не разобрала.
***
Шагнув в свой кабинет, я едва не споткнулся на пороге.
Притом, что пол там абсолютно ровный – никакого порожка в помине нет.
– Ты что творишь? – обалдел я.
– Рисую, – не оборачиваясь ответила Василиса.
Я промчался через всю комнату. Остановился у нее за спиной, скрестил на груди руки. Меня распирало от возмущения!
– Тебе где было сказано рисовать?! – рыкнул я.
– Ты не сказал где, – по-прежнему не оборачиваясь, ответила Василиса.
– Нет! Я сказал рисовать на доске! А ты что?
Она рисовала на стене. Маркерами. На прекрасно отремонтированной, ровной и светлой стене моего кабинета.
Теперь эту прекрасную светлую стену украшал немаленького размера детский рисунок. Какие-то человечки в количестве трех штук, в юбках и с желтыми волосами. Над самым маленьким человечком сверху было нарисовано существо розового цвета, отдаленно напоминающее зайца.
– Ну вот что ты творишь?! – снова прорычал я.
– Не рычи на ребенка, – ответила Василиса.
Глава 5
Руслан
– Ты почему себя так ведешь? – возмутился я. – Русским языком было сказано рисовать на доске!
– А вот и неправда! – фыркнула Василиса и наконец обернулась. – Ты сказал, вон там есть доска и маркеры на полочке. Ты сказал, можно рисовать сколько угодно. Но ты не сказал рисовать именно на доске!
– А сама, значит, не догадалась?! – взревел я.
– На доске ты сотрешь, – спокойно ответила Василиса. – А если на стене, то останется. Это тебе подарок от меня. Смотри, какой красивый рисунок! Вот мама и тетя Вера, а это я. И еще Милашка. Правда же, красиво?
– Очень, – сквозь зубы процедил я.
Взял ее за руку, подвел к столу для переговоров и усадил на стул. Потом положил перед ней толстую пачку бумаги и те же самые маркеры.
– Ты можешь рисовать на листочках, – твердо сказал я. – Или на доске, если надумаешь. На стене больше рисовать не надо.
Василиса насупилась. Повертелась на стуле, положила ладони на стол, одну на другую, опустила голову на руки.
– Не хочу больше рисовать, – сказала она.
Я чувствовал себя не в своей тарелке. Даже, если начистоту, казался самому себе последним скотом. Пару минут назад я говорил себе, что любой взрослый человек в состоянии справиться с маленьким ребенком.
Но, видимо, я уже не справляюсь…
– А что ты хочешь делать? – неуверенно спросил я.
– Петь грустные песенки, – ответила Василиса. – Тоже нельзя, да?
– Кхм. Ну, почему… можно…
– Ага-а! – воскликнула Василиса, поднимая голову. – Тогда сядь и слушай!
Ловко, как обезьянка, она перебралась со стула на стол, встала прямо, подбоченилась.
– Давай, как будто я артистка, а ты пришел на концерт? – мечтательно протянула она и снова распорядилась: – Так, быстро сядь сюда и слушай!
Немного поколебавшись, я всё же сел на стул, как мне было велено.
– Выступает народная артистка Василиса Исакова! – объявила она саму себя и запела:
– На поле танки грохота-али,
Танкисты шли в последний бой.
А молодо-ого лейтена-анта
Несли с разбитой головой.
А молодо-о-ого лейтена-а-анта
Несли с разбитой головой.
Машина пламенем объя-а-ата,
Сейчас рванет боекомплект.
А жить так хо-о-очется, ребя-а-ата,
А вылезать уж мочи нет.
А жить так хо-о-очется, ребя-а-ата,
А вылезать уж мочи нет… (1)
Я прослушал песню до конца, изо всех сил стараясь держать покерфейс. Когда Василиса допела последнюю строчку «А ей он больше не жених», она тут же принялась кланяться, а я зааплодировал.
– Браво! – сказал я. – Ты молодец, очень громко поешь. Такой талант! Но немного… как бы это сказать поточнее… не совсем детский репертуар, мне кажется. Кто же додумался научить тебя петь такую… э-э-э… впечатляющую песню?
– Тетя Вера любит слушать радио, – пожав плечами, сообщила мне Василиса. – Мы с ней вместе песенки разучиваем и поём. Спеть еще другую? Она тоже очень грустная, и я так хорошо с ней выступаю…
– Нет-нет, верю тебе на слово! – быстро ответил я. – Давай-ка лучше слезай и найди себе занятие потише, например, порисуй – только не на стене! А я пока поработаю, договорились?
– Ну, как хочешь… – проворчала она.
Василиса действительно устроилась за столом для переговоров и принялась рисовать – слава богу, на бумаге. Я вернулся к своему столу, открыл ноутбук.
Попытался вникнуть в финансовый отчет за квартал, но дело как-то не пошло – цифры перед глазами расплывались и прыгали.
Я бросил взгляд на Василису в очередной тщетной попытке понять, похожа она на меня или все-таки не похожа…
Потом попытался сосредоточиться, глядя в стену, но тут же, естественно, наткнулся взглядом на детский шедевр, изображающий семью.
Надо будет сказать Кристине, чтобы нашла какого-нибудь мастера-отделочника…
Интересно, что семья Василисы – это мама, тетя Вера и игрушечный заяц. А папы там нет. Потому что с папой она до сих пор не была знакома. И вообще-то не факт, что именно я – ее отец.
А если все-таки я?
Неужели Мила могла скрыть от меня дочь?
– Нас извлекут из-под обло-о-омков… – тихонько пропела Василиса. – Поднимут на руки каркас… И залпы ба-а-ашенных ору-у-удий…
– Слушай, Василиса, – сказал я. – Ты не могла бы пока не петь? Мне надо сосредоточиться на работе, а ты мешаешь.
– Нет, не могла бы, – невозмутимо ответила Василиса. – Когда я рисую, мне всегда хочется петь.
– Ты понимаешь, что я работаю? Взрослым надо работать. Это важно.
– А то, что ребенку надо само… само… са-мо-вы-ра-жать-ся! Это, по-твоему, не важно?
– Так, Василиса! Когда взрослый человек говорит, ты должна слушаться!
Она положила маркер на стол, посмотрела на меня, как на тупицу, и твердо проговорила:
– Нет.
Зашибись, подарочек.
И вот что мне с ней делать? Пороть? Может, она вообще не мой ребенок. Не могу же я пороть чужого ребенка!
«Зато… – сверкнула вдруг в голове мстительная мысль, – если Василиса окажется моим ребенком… Ох, она у меня получит за всё!»
– Ладно, – вздохнул я. – Давай заключим сделку. Я хочу спокойно поработать. Что ты хочешь взамен?
– В кафе хочу, – подумав, объявила Василиса. – Только прямо сейчас. Я кушать хочу.
Ах, ну да, детей ведь надо еще и кормить…
Господи, скорее бы нашлась эта несчастная няня!
– Хорошо, – сказал я. – Значит, сделка. Сейчас мы идем в кафе, потому что работать ты мне всё равно не дашь. Поешь, и как раз прибудет детское кресло, и мы с тобой помчимся в лабораторию. Потом вернемся сюда, и пока не нашлась тебе няня, будешь сидеть тихо, как мышка, песни петь не будешь, мешать мне работать не будешь… Идет?
– Что еще за няня? – нахмурилась Василиса.
--
(1)Народная военная песня «На поле танки грохотали…»
Глава 6
Руслан
– Не буду я сидеть ни с какой няней! – фыркнула Василиса. – Еще чего! Даже не мечтай!
Я шумно втянул носом воздух, закрыл глаза и сосчитал до десяти. Потом открыл и почти спокойным голосом ответил:
– Давай мы это позже обсудим, окей?
Она молча пожала одним плечом. Выражение лица говорило о полнейшей незаинтересованности в каких бы то ни было нянях.
Я поморщился. Ладно, потом разберемся.
– Ты, вроде бы, в кафе собиралась? – ловко перевел я тему. – Так чего же мы ждем?
Василиса подпрыгнула от радости, крепче прижала к себе розового зайца и бросилась к двери. Я поспешил за ней.
***
– На темные квадратики наступать нельзя! – сообщила она, как только мы вышли в коридор. – Это лава!
Пол в коридоре выложен плиткой в шахматном порядке – светлые, почти белые квадраты чередуются с темно-коричневыми.
Василиса, всё так же прижимая к груди своего зайца, принялась перескакивать с одного светлого квадрата на другой.
– Ты не можешь по-человечески идти? – вздохнул я.
– Руслан, ты ничего не понимаешь! – возбужденно ответила Василиса. – Это лава! Наступишь – сразу сгоришь!
– Смотри – наступаю же, и ничего, – попытался возразить я. – Не надо выдумывать всякую ерунду и потом ее бояться.
– А, я забыла – лава на пенсионеров не действует! – обрадовала меня Василиса. – Так тетя Вера говорит. Она не хочет прыгать по квадратикам.
Это я-то пенсионер? Да мне тридцать два всего! Стало так обидно, что я тоже принялся незаметно шагать по светлым квадратам. В отличие от Василисы, мне даже не надо было прыгать для этого.
– Нас извлеку-ут из-под обломко-ов… – громко, на весь коридор, запела она, продолжая свои скачки. – Поднимут на руки каркас…
Хорошо, что по пути нам не встретилось ни одного сотрудника «Строительных технологий».
Мы вошли в лифт и поехали на первый этаж.
– И мать-старушка зарыда-а-ает, – надрывалась Василиса. – Слезу рукой смахнёт отец… И молода-ая не узна-ает, каков танкиста был конец… И молода-ая не узна-ает…
– Давай ты не будешь петь в лифте? – не выдержал я.
– Давай, – согласилась Василиса. – А зачем эта кнопочка?
И моментально нажала на «стоп».
Лифт дернулся и остановился.
– А еще давай ты не будешь нажимать на незнакомые кнопки! – взревел я.
***
Не девочка, а какое-то торнадо! По дороге она и второй раз умудрилась нажать на «стоп»! Ровно в тот момент, когда я закончил почти спокойно ей объяснять, почему этого не надо делать.
Понятия не имею, как мы все-таки добрались до первого этажа и даже не сломали лифт.
А как только двери разъехались в стороны, Василиса громко крикнула:
– Лава! Нет, не пойду!
На первом этаже весь пол был выложен темно-коричневой плиткой.
А ведь раньше, до знакомства с этим ребенком, я и не предполагал, что цвет пола может быть проблемой.
Я подхватил Василису вместе с ее зайцем на руки и вышел из лифта в холл.
– А если ты сгоришь? – заботливо спросила она.
– Не сгорю, я пенсионер.
В отличие от пустого коридора на директорском этаже, здесь, внизу, было полно народу. Правда, все спешили по своим делам, и на нас никто не обращал внимания.
– А давай ты будешь лошадкой? – сказала Василиса.
Я молча пересадил ее себе на шею, покрепче ухватил обеими ладонями за ноги.
Интересно, лошадка-пенсионер – это такой вежливый синоним выражения «дряхлая кляча»? Еще чуть-чуть, и я в самом деле начну чувствовать себя стариком рядом со сверхэнергичной малявкой.
Неужели я в детстве был таким же энергичным? Совсем не помню, оказывается…
– Руслан? – послышался растерянный голос у меня за спиной.
Продолжая придерживать Василису, я обернулся.
Снежана.
Вот только ее-то и не хватало сейчас!
– Привет, – уныло поздоровался я.
– Прив-е-ет! – медовым голоском пропела Снежана, накручивая на палец прядь светлых волос. И добавила, хихикнув: – Ой, Руслан, а где ты взял эту девочку? Надеюсь… не твоя?
– Где взял, там больше нет! – крикнула Василиса, и некоторые люди в холле стали оборачиваться на нас.
– Фу, какая невоспитанная девочка… – Снежана прищурилась.
– Нормальный ребенок! – разозлился я. – Снежана, вот мне интересно, а что ты тут в разгар рабочего дня делаешь?
– Да Артем Максимович с поручением отправил… – пробормотала она. – Я уже обратно бегу…
Снежану как ветром сдуло, а я сделал зарубку у себя в голове – поговорить с Артемом Максимовичем, начальником юридического отдела. Чем быстрее я избавлюсь от этой бездельницы, тем лучше.
– Это кто еще такая? – недовольным голосом спросила Василиса.
– Одна знакомая, – отмахнулся я.
– Жалко, нечем в нее из рогатки запулить, – вздохнула Василиса.
***
В кафе Василиса выбрала блинчики со сгущенкой, пирожное и лимонад.
Я смутно подозревал, что это не совсем здоровая еда для ребенка, но она принялась уверять меня, что мама ей всегда разрешает.
Надо было, конечно, позвонить Миле и спросить. Но, во-первых, ей только ночью сделали операцию, она, наверное, еще не отошла. А во-вторых – или это как раз и есть во-первых? – я пока не знал, как и о чем с ней вообще разговаривать.
Наверное, надо вот так, прямо в лоб:
– Я правда отец Василисы?
Но толку-то мне от ее «правды»? Настоящую правду скажет тест.
Василиса доела блинчики и расковыряла, но не смогла доесть пирожное. Как раз когда она принялась кормить им розового зайца, мне позвонила Кристина.
– Руслан Сергеевич, – отрапортовала она, – кресло только что доставили.
– Не пачкай свою Милашку, – сказал я. – Оттирать нечем.
– Что? – спросила Кристина.
– Это не тебе, – сказал я. – Попроси охранника отнести кресло к моей машине, она на парковке. Мы там подождем.
– Как это нечем оттирать? – удивилась Василиса.
И добавила потрясенным шепотом:
– У тебя что, влажных салфеток с собой нет? У мамы всегда есть!
– Ну, вообще-то, нет.
Василиса хлопнула себя ладонью по лбу, покачала головой.
– Мужчины…
Я скрипнул зубами.
– Хватит с тебя пирожных? Всё, поехали делать тест.
Глава 7
Руслан
– Как долго ждать результатов теста? – первым делом спросил я в лаборатории.
– От трех до пяти дней, – ответила девушка на ресепшене.
– А побыстрее как-то можно? – расстроился я.
– Есть еще экспресс-тест, – объяснила девушка. – Правда, он стоит почти в три раза дороже. Но результат – в течение двадцати четырех часов.
– А точность результата?
– Такая же – девяносто девять процентов.
– Прекрасно. Значит, пусть будет экспресс.
Девушка улыбнулась и принялась оформлять документы. На ее лице было буквально написано, что она обо мне думает: «Богатый дурак».
Я мысленно усмехнулся. Да, я богат и могу себе позволить любую причуду. В том числе, доплатить приличную сумму и узнать как можно быстрее, есть ли у меня дочь.
А вот что я буду делать после того, как узнаю, я пока понятия не имел.
Василиса держалась рядом со мной и была на удивление притихшей. А когда медсестра пригласила нас в процедурный кабинет, вдруг подняла рев.