Цветочный бизнес ее величества попаданки

Глава 17

Я стояла посреди комнаты, глядя на Лираэля, который в своём кошачьем обличье саркастично вышагивал к двери. Его слова всё ещё звенели в ушах: свобода, сила, новый путь. Но сначала мне нужно было избавиться от этого белого платья — холодного, скользкого, как саван, в котором меня готовили к кошмару с графом.

Я подошла к комоду, где лежало моё старое платье — серое, рваное, но знакомое. Оно пахло сыростью и немного землёй, но в нём я чувствовала себя собой, а не жертвой. Я быстро переоделась, стянув с себя белую ткань и натянув старые лохмотья. Они висели на мне, как мешок, но это было лучше, чем притворяться невестой мертвеца.

Лираэль, или Рубин, как он себя назвал, сидел у двери, наблюдая за мной с лёгкой насмешкой в янтарных глазах.

— Ну что, готова к великим свершениям, принцесса лохмотьев? — протянул он, лениво облизнув лапу. — Или будешь ещё час пялиться на своё отражение?

— Заткнись, — буркнула я, но не смогла сдержать улыбку. Его язвительность была невыносимой, но почему-то успокаивала. Я шагнула к нему и, не раздумывая, подхватила его на руки. Он был тяжёлый, тёплый, и его шерсть оказалась мягче, чем я ожидала.

— Эй, что за наглость?! — возмутился он, дёрнувшись в моих руках, но я крепко прижала его к груди. — Я тебе не плюшевый мишка, отпусти, смертная!

— Сиди смирно, — отрезала я, направляясь к двери. — Ты мой хранитель или нет? Вот и терпи.

Он фыркнул, но сопротивляться перестал, только хвост его раздражённо хлестал по моему локтю. Дверь, как и раньше, приоткрылась сама собой — магия Лираэля, видимо, — и я вышла в коридор, спускаясь по скрипучей лестнице вниз. Дом был тих, только где-то вдалеке слышался слабый шорох слуг. Я не знала, что меня ждёт, но с котом в руках чувствовала себя чуть увереннее.

В холле меня встретила молодая служанка — та самая, с красными от работы руками. Она несла поднос с пустыми чашками и замерла, увидев меня. Её глаза расширились, когда она заметила кота, которого я держала, словно трофей.

— Госпожа Аврора? — выдохнула она, её взгляд метнулся от меня к Лираэлю и обратно. — Откуда… откуда у вас кот?

— Долгая история, — ответила я, пожав плечами. — Он сам ко мне пришёл. Проводи меня в столовую, я голодна.

Она моргнула, явно не зная, что сказать, но кивнула и пошла впереди, бросая на кота насторожённые взгляды. Лираэль, конечно, не удержался:

— Что пялишься, деревенщина? — прошипел он ей в спину. — Никогда не видела воплощение величия в кошачьей шкуре?

Служанка вздрогнула, чуть не выронив поднос, но промолчала, ускорив шаг. Я еле сдержала смех — этот кот был невыносим, но его язвительность явно держала всех в тонусе.

В столовой уже был накрыт стол — длинный, деревянный, с потёртой скатертью. На нём стояли тарелки с хлебом, сыром и какой-то похлёбкой, пахнущей травами. Я опустила Лираэля на пол и села, чувствуя, как желудок урчит от голода. Служанка осталась у двери, всё ещё косясь на кота.

— Принеси мисочку сметаны, — сказала я ей, кивнув на Лираэля. — Ему тоже надо поесть.

Она кивнула и быстро ушла, а я принялась за еду, наслаждаясь первым спокойным моментом за последние дни. Через минуту служанка вернулась с маленькой глиняной миской, полной сметаны, и поставила её на пол рядом с Лираэлем.

Он посмотрел на миску, потом на меня, и его уши дёрнулись от возмущения.

— Серьёзно? — протянул он с такой ядовитой интонацией, что я чуть не подавилась хлебом. — Ты думаешь, я, Лираэль, хранитель Астериона, буду лакать сметану с пола, как какая-то дворовая шавка? Это оскорбление моего достоинства!

— Ой, не начинай, — закатила я глаза, но всё же наклонилась, подняла миску и поставила её на стол рядом с собой. — Вот, ваше кошачье величество, ешь как цивилизованный… кот.

Он фыркнул, но всё же запрыгнул на стул рядом со мной и с явной неохотой начал лакать сметану, всем видом показывая, что делает мне одолжение. Я усмехнулась и вернулась к своей похлёбке, наслаждаясь этим странным, но уютным моментом.

И тут дверь столовой с грохотом распахнулась. Я вздрогнула, ложка замерла в руке. В комнату вошёл мужчина — лет пятидесяти, высокий, с сединой в тёмных волосах и острым взглядом тёмных глаз. Его одежда — тёмно-зелёный камзол с золотой вышивкой — выглядела дорого, а в руках он держал свёрнутый пергамент. Он остановился, окинув меня взглядом, затем заметил кота и слегка прищурился, но ничего не сказал по этому поводу.

— Госпожа Аврора, — начал он, его голос был низким, с ноткой официальности. — Я — Герард, советник покойного графа Эдмунда. Пришёл сообщить вам важные новости.

Я напряглась, ложка всё ещё висела в воздухе. Лираэль перестал лакать сметану и уставился на мужчину, его хвост медленно качнулся.

— Какие новости? — спросила я, стараясь держать голос ровным.

Герард шагнул ближе, развернул пергамент и заговорил:

— Граф Эдмунд умер, не оставив детей. Вы, как его единственная законная жена, теперь наследуете всё его состояние. Поместье, земли, золото — всё это огромное богатство переходит к вам.

Ложка выскользнула из моих пальцев и с звоном упала на стол. Я уставилась на Герарда, не веря своим ушам. Всё состояние? Мне? Я, которая ещё вчера была пешкой в руках мачехи, жертвой графа, теперь… хозяйка всего этого?

Лираэль присвистнул — высокий, резкий звук, больше похожий на насмешливый свист, чем на кошачье мурлыканье.

— Ну надо же, — протянул он, глядя на меня с ехидной ухмылкой. — В богатую вдовушку за одну ночь.

Я моргнула, всё ещё пытаясь осознать услышанное. Герард смотрел на меня, ожидая ответа, а я чувствовала, как мир вокруг начинает кружиться.

Это было слишком. Слишком неожиданно. Но где-то внутри, я ощутила радость, все наконец-то начинает налаживаться.

Глава 18

Я сидела за массивным дубовым столом в кабинете графа, который теперь, как уверял Герард, принадлежал мне. Стол был завален пергаментами, чернильницами и старыми книгами, от которых пахло пылью и воском.

Герард, стоя рядом, терпеливо объяснял каждую строчку в документах, которые я должна была подписать. Его голос звучал ровно, но я ловила его быстрые взгляды, словно он пытался понять, что я за человек и справлюсь ли с этим внезапным богатством.

— Здесь вы подтверждаете своё право на поместье, пятнадцать акров полей, два особняка в столицы и винодельню — говорил он, указывая на лист с замысловатым гербом в виде змеи, обвивающей кубок. — А здесь — на земли к югу от леса. Это виноградники, они приносят хороший доход.

Я кивала, стараясь выглядеть уверенной, хотя внутри всё ещё гудело от шока. Мои пальцы, всё ещё непривычно тонкие в этом новом теле Авроры, сжимали перо, оставляя аккуратные подписи там, где указывал Герард.

Рубин, развалившись на подоконнике в своём кошачьем облике, наблюдал за процессом с ленивой насмешкой. Его красный бант слегка покачивался, когда он зевал, демонстрируя острые зубы.

— Не забудь поставить завитушку побольше, — хмыкнул он, когда я подписала очередной документ. — А то подумают, что ты не гордая владелица, а какая-то мелкая писаришка.

Я бросила на него взгляд, сдерживая улыбку, и вернулась к бумагам. Последний лист — завещание графа, где моё имя, Аврора, было вписано как единственная наследница. Я задержала взгляд на подписи Эдмунда: кривой, дрожащей, с пятнами чернил. Этот человек хотел сломать меня, но теперь его тень отступала, а я брала в руки то, что он считал своим.

— Всё, госпожа, — сказал Герард, аккуратно собирая пергаменты в стопку. — Теперь вы полноправная хозяйка. Если позволите, я организую слуг, чтобы они начали приводить поместье в порядок. Оно… давно не знало заботливой руки.

— Спасибо, Герард, — ответила я, поднимаясь из-за стола. — Но сначала я хочу осмотреть свои владения. Дом, сад… всё.

Он кивнул, не выказав удивления, и отступил к двери.

— Я приставлю к вам служанок. Они проводят вас, куда пожелаете.

Рубин спрыгнул с подоконника, приземлившись с мягким стуком, и потянулся, выгнув спину.

— Прогулка? — протянул он с язвительной ухмылкой. — Что ж, посмотрим, как ты будешь разыгрывать из себя барыню. Только не наступи на собственное величие, ладно?

— Помолчи, кот, — буркнула я, но в голосе моём сквозило тепло. Его сарказм был как якорь, не дающий мне утонуть в этом новом, непривычном мире.

Через несколько минут я уже шагала по коридорам поместья в сопровождении двух служанок. Они держались чуть позади, перешёптываясь, но я чувствовала их взгляды — смесь любопытства и осторожности. Рубин плёлся рядом, то и дело фыркая, когда его лапы касались пыльных плит пола.

Дом был огромным, но мрачным. Пыльные гобелены свисали со стен, изображая сцены охоты и странных существ с рогами и крыльями. Узкие окна пропускали мало света, и каждый шаг отдавался эхом, словно поместье дышало вместе со мной.

Я заглянула в несколько комнат: библиотеку с полками, заваленными книгами, чьи страницы крошились от времени; гостиную с потёртыми диванами и камином, где ещё тлели угли; и даже старую оружейную, где ржавые мечи и копья покрылись паутиной. Всё это теперь было моим, но казалось чужим, как будто я случайно забрела в чей-то забытый сон.

Глава 19

— Распорядитесь, чтобы здесь убрали, — сказала я служанкам, остановившись у лестницы. — И пусть проветрят комнаты. Хочу, чтобы дом… дышал.

Пожилая кивнула, её лицо смягчилось.

— Конечно, госпожа. Мы начнём сегодня же.

Мы вышли в сад через заднюю дверь, и я невольно замерла. Сад был огромным, но запущенным: розовые кусты одичали, их шипы торчали, как когти, а дорожки заросли сорняками.

В центре возвышался фонтан, но вода в нём давно высохла, оставив только потрескавшийся мрамор и слой мха. И всё же, несмотря на запустение, я чувствовала что-то знакомое — запах земли, цветов, жизни.

Это напомнило мне мой магазин, "Цветы Алены", где я находила покой среди лепестков и листьев.

— Здесь можно всё исправить, — пробормотала я, наклоняясь к кусту роз. Я коснулась лепестка, мягкого и чуть влажного от утренней росы, и улыбнулась. — Новые саженцы, немного ухода… он станет прекрасным.

— О, да, ты явно в своей стихии, — съязвил Рубин, запрыгнув на край фонтана. — Скоро начнёшь пропалывать сорняки и напевать песенки птичкам. Может, ещё и венки плести будешь?

— А ты бы помог, вместо того чтобы языком трепать, — ответила я, бросив на него взгляд. — Или магия хранителей не распространяется на садоводство?

Он фыркнул, но в его глазах мелькнула искра веселья.

Служанки молчали, но я заметила, как молодая украдкой улыбнулась, глядя на нашу перепалку. Они вели меня дальше, показывая старые теплицы с разбитыми стёклами и яблоневый сад, где плоды гнили прямо на ветках. Я мысленно прикидывала, что можно сделать: нанять садовников, восстановить фонтан, посадить новые цветы. Это было странно — думать о будущем, когда ещё вчера я боролась за жизнь. Но теперь у меня был шанс создать что-то своё, настоящее.

Мы уже возвращались к дому, когда я услышала шум — резкий, отрывистый, как лай собак или крики. Я остановилась, прислушиваясь. Служанки переглянулись, их лица напряглись.

— Что это? — спросила я, чувствуя, как внутри шевельнулось беспокойство.

— Не знаю, госпожа, — ответила пожилая, но её голос был неуверенным. — Пойдёмте, я выясню…

Но она не успела договорить. Двери дома с грохотом распахнулись, и в сад ворвались две женщины.

Я узнала их мгновенно, и сердце сжалось, как от удара. Изабель, моя мачеха, в своём строгом чёрном платье, с лицом, искажённым яростью, и Нивалия, её дочь, высокая, с длинными светлыми волосами, в алом платье, которое выглядело слишком ярким на фоне серого утра. Они шагали прямо ко мне, их шаги хрустели по гравию, а за ними маячили двое мужчин в потёртых плащах — видимо, их слуги или охранники.

— Ты! — прошипела Изабель, остановившись в нескольких шагах от меня. Её глаза горели ненавистью, а голос дрожал от злобы. — Мерзкая девчонка! Как ты посмела?! Думаешь, можешь украсть у нас всё?!

Я выпрямилась, чувствуя, как гнев поднимается внутри, заглушая страх. Рубин спрыгнул с фонтана и встал рядом со мной, его шерсть слегка вздыбилась, а глаза сузились, как у хищника перед прыжком.

— Изабель, — сказала я, стараясь держать голос ровным. — Что ты здесь делаешь? Это мой дом.

— Твой?! — взвизгнула она, шагнув ближе. — Ты — дочь шлюхи, ничтожество! Ты должна была сгнить с этим стариком, а не разгуливать тут, как хозяйка! Всё это принадлежит Нивалии, моей дочери, а не тебе!

Нивалия молчала, но её губы искривились в презрительной усмешке. Она скрестила руки, глядя на меня сверху вниз, как на грязь под ногами. Я вспомнила её - старшая дочь, которую Изабель берегла, пока меня бросали на заклание. И теперь они явились забрать то, что я получила по праву.

— Граф мёртв, — сказала я, шагнув вперёд и глядя Изабель прямо в глаза. — И он оставил всё мне. Закон на моей стороне. Убирайтесь, пока я не позвала стражу.

Изабель рассмеялась — сухим, злобным смехом, который резал уши.

— Закон? — выплюнула она. — Ты думаешь, твои бумажки что-то значат? Я уничтожу тебя, как уничтожила твою мать! Ты не выйдешь отсюда живой!

Она махнула рукой, и двое мужчин шагнули вперёд, их лица были пустыми, но руки уже потянулись к ножам на поясах. Служанки вскрикнули, отступая назад, но я не двинулась с места. Рубин издал низкий, угрожающий рык, и я почувствовала, как воздух вокруг него задрожал — магия, живая и горячая, начала просыпаться.

— Плохая идея, старуха, — промурлыкал он, его голос был обманчиво мягким, но в нём звенела сталь. — Очень плохая.

Я сжала кулаки, чувствуя, как решимость затмевает всё остальное. Это был мой дом, моя жизнь, мой шанс. И я не позволю им отнять его.

Глава 20

Я стояла перед Изабель, чувствуя, как гнев бурлит в груди, как раскалённая лава, готовая вырваться наружу. Её слова — "дочь шлюхи", "ничтожество" — эхом отдавались в голове, смешиваясь с воспоминаниями о Диме, о его холодном "ты мне надоела", о годах унижений в теле Авроры. Хватит. Я больше не буду жертвой. Не для неё, не для кого-либо.

Рубин, уже готовился к прыжку, его шерсть встала дыбом, а янтарные глаза горели, как угли. Воздух вокруг него дрожал от магии, и я знала: ещё секунда, и он разорвёт этих мужчин в плащах, а заодно, возможно, и саму Изабель. Но это был мой бой. Моя боль. Моя месть.

— Рубин, стой, — сказала я резко, не отводя взгляда от мачехи. Мой голос был твёрдым, хотя внутри всё ещё дрожало. Кот замер, его хвост дёрнулся, но он послушался, отступив на шаг. Его глаза метнулись ко мне, и я уловила в них искру удивления, смешанного с одобрением.

— О, да ладно, — протянул он с язвительной ухмылкой, садясь на гравий и обвивая хвостом лапы. — Хочешь сама заткнуть эту старую каргу? Ну, давай, принцесса, покажи, на что способна. Только не промахнись, а то я начну скучать.

Изабель прищурилась, её губы искривились в презрительной усмешке, когда она заметила, как я остановила кота. Она шагнула ближе, её чёрное платье шуршало по гравию, а голос стал ядовитым, как змеиный шип:

— Что, девчонка, решила поиграть в храбрость? — выплюнула она, ткнув в меня пальцем. — Ты никто! Ты всегда была ничем, и я заставлю тебя ползать, как…

Я не дала ей договорить. Моя рука взлетела сама собой, и с оглушительным хлопком ладонь врезалась в её щёку. Удар был таким сильным, что Изабель пошатнулась, её голова дёрнулась в сторону, а изо рта вырвался сдавленный вскрик. Она схватилась за лицо, её глаза расширились от шока, а на бледной коже проступил красный след.

Тишина повисла в саду, тяжёлая, как грозовая туча. Нивалия ахнула, прикрыв рот рукой, её светлые волосы качнулись, когда она отступила назад. Мужчины в плащах замерли, их руки всё ещё лежали на рукоятях ножей, но они явно не ожидали такого поворота. Служанки, стоявшие у фонтана, переглянулись, и я заметила, как молодая украдкой сжала кулаки, словно подбадривая меня.

— Браво! — Рубин разразился хриплым, издевательским хохотом, его хвост взметнулся, как флаг. — Вот это я понимаю, представление! Давай, Аврора, добавь ещё одну, чтоб эта ведьма научилась держать язык за зубами! Или ты думаешь, её рожа не выдержит второго раунда?

Я не ответила ему, но его слова подстегнули меня, как ветер в спину. Я шагнула к Изабель, глядя ей прямо в глаза. Она всё ещё держалась за щёку, её лицо исказилось от ярости, но теперь в её взгляде мелькнула тень страха. Впервые она не выглядела непобедимой.

— Ты больше не тронешь меня, — сказала я, и мой голос был холодным, как сталь. — Ни словами, ни руками. Это мой дом, моя жизнь. И если ты ещё раз посмеешь явиться сюда, я не остановлюсь на пощёчине.

Изабель выпрямилась, её рука медленно опустилась, но пальцы дрожали. Она открыла рот, чтобы что-то сказать, но я перебила:

— Молчи. Я не хочу слышать твой яд. Убирайся. Сейчас же.

Нивалия, всё ещё стоявшая в стороне, наконец подала голос, её тон был высоким, почти визгливым:

— Как ты смеешь?! — выкрикнула она, шагнув вперёд. — Ты не можешь так говорить с матерью! Мы заберём всё, что тебе досталось, ты не заслуживаешь…

— Ой, заткнись, куколка, — оборвал её Рубин, лениво потягиваясь. Его глаза сверкнули, и он оскалился, показав острые зубы. — Твоя мамочка только что получила урок, хочешь следующий? Поверь, я могу устроить тебе экскурсию в ад, и билет будет в один конец.

Глава 21

Нивалия побледнела, её губы задрожали, и она отступила назад, прячась за спину матери. Мужчины в плащах переглянулись, явно не горя желанием вмешиваться, особенно после того, как кот издал низкий, угрожающий рык, от которого воздух снова задрожал магией.

Изабель наконец обрела голос, но он был хриплым, словно она с трудом сдерживала себя:

— Ты пожалеешь об этом, — прошипела она, её глаза горели ненавистью. — Я уничтожу тебя, девчонка. Ты не знаешь, с кем связалась.

— Это ты не знаешь, с кем связалась, — ответила я, чувствуя, как внутри растёт что-то новое — не просто гнев, а сила, о которой говорил Лираэль. — Уходи, Изабель. И не возвращайся.

Она ещё мгновение смотрела на меня, её лицо было маской злобы и унижения, а затем резко развернулась, бросив Нивалии:

— Идём!

Нивалия поспешила за ней, её алое платье мелькнуло, как кровь на фоне серого гравия. Мужчины последовали за ними, бросая на меня насторожённые взгляды, но не осмеливаясь что-либо сделать. Они ушли через сад, их шаги затихли, и вскоре я услышала скрип колёс — их карета уезжала.

Я стояла, глядя им вслед, пока они не скрылись за деревьями. Мои руки дрожали, щёки горели, но я чувствовала себя живой. Впервые я не сбежала, не прогнулась, не позволила себя сломать.

— Ну что, смертная, — протянул Рубин, запрыгнув на скамейку рядом со мной. Его голос сочился сарказмом, но в глазах мелькнула гордость. — Неплохо для начала. Я почти поверил, что ты не просто цветочница с мягким сердцем. Но, знаешь, в следующий раз попробуй добавить драматичный жест — ну там, пальцем ткнуть или волосы назад откинуть. Для пущего эффекта.

Я рассмеялась — громко, искренне, чувствуя, как напряжение отпускает. Служанки всё ещё стояли у фонтана, и теперь обе улыбались, хоть и робко.

— Спасибо, Рубин, — сказала я, наклоняясь и, к его явному неудовольствию, потрепав его по голове. — Ты прав, я не сдамся.

Он фыркнул, вывернувшись из-под моей руки, но не стал особо возмущаться.

— Только не привыкай меня лапать, — буркнул он, отходя к фонтану. — А теперь шевелись, у тебя тут целое поместье разваливается. Или ты собираешься весь день праздновать свою первую победу? hD8osFbb

Я выпрямилась, глядя на дом, на сад, на небо, где облака медленно плыли, как обещание нового дня. Это был мой мир теперь. И я собиралась сделать его своим — по-настоящему.

Глава 22

Я стояла в саду, всё ещё ощущая лёгкое жжение на ладони от пощёчины, которую влепила Изабель. Её слова, её ненависть всё ещё звенели в ушах, но теперь они не ранили — они были как ветер, что проходит мимо, не задев. Впервые я почувствовала себя не жертвой, а той, кто держит поводья своей судьбы. Рубин, развалившись на скамейке, лениво облизывал лапу, но его янтарные глаза следили за мной с хитрецой, будто он ждал, что я сделаю дальше.

— Ну, героиня дня, — протянул он с привычной язвительностью, — теперь, когда ты разогнала злобных родственничек, что на повестке? Будешь дальше размахивать кулаками или всё-таки займёшься этим сараем, который ты теперь зовёшь домом?

Я бросила на него взгляд, но не смогла сдержать улыбку. Его сарказм был как соль — щипал, но добавлял вкуса.

— Для начала я хочу, чтобы этот сад перестал выглядеть как кладбище, — ответила я, поворачиваясь к служанкам, которые всё ещё стояли у фонтана, не решаясь подойти ближе. — И дом… он должен стать живым. Никакой больше пыли и паутины.

Пожилая служанка, которую, как я узнала, звали Марта, кивнула, её лицо смягчилось.

— Конечно, госпожа, — сказала она. — Мы начнём уборку немедленно. И… простите, что не вмешались раньше. Мы боялись.

— Всё в порядке, — ответила я, чувствуя, как тепло разливается в груди. — Теперь всё будет по-другому. Вы не просто слуги — вы часть этого дома. И я хочу, чтобы вы тоже это чувствовали.

Молодая, которую звали Лина, робко улыбнулась, её щёки порозовели.

— Спасибо, госпожа Аврора, — пробормотала она. — Мы сделаем всё, что скажете.

— Отлично, — кивнула я. — Марта, найди Герарда, пусть составит список, что нужно для ремонта. Лина, собери людей, чтобы начать с сада. Розы, фонтан, дорожки — я хочу, чтобы всё зацвело.

Они поспешили исполнять мои указания, а я повернулась к Рубину, который всё ещё разыгрывал из себя кошачьего императора.

— А ты, ваше величество, — сказала я, скрестив руки, — не хочешь помочь? Ты же хранитель Астериона, мастер магии и всё такое. Может, оживишь фонтан или вырастишь пару роз одним взмахом хвоста?

Он фыркнул, задрав подбородок так, что красный бант качнулся.

— Я тебе что, садовый гном с волшебной палочкой? — съязвил он. — Моя магия предназначена для великих дел — вроде устранения старых извращенцев или, скажем, спасения твоей шкуры от очередной передряги. Но если ты так хочешь цветочки, могу наколдовать тебе одуванчик. Один. И то из жалости.

Я рассмеялась, чувствуя, как его слова снимают остатки напряжения. Он был невыносим, но его присутствие делало этот странный мир чуть менее пугающим.

— Ладно, кот, — сказала я, направляясь к дому. — Тогда просто держись рядом и не давай мне вляпаться в неприятности.

— Это я-то должен следить, чтобы ты не вляпалась? — возмутился он, но всё же потрусил за мной, его лапы мягко ступали по гравию. — Напомни мне, кто тут недавно чуть не стал женой ходячего скелета? Ох, точно, это же ты!