Цветочный бизнес ее величества попаданки

Глава 23

— Чувствуешь? — спросила я тихо.

— Ага, — ответил он, его голос стал серьёзнее. — Что-то тут шевелится. Не сильное, но… любопытное. Похоже, твой новый дом скрывает сюрпризы, принцесса.

Я нахмурилась, но решила не зацикливаться. Если тут и была магия, я разберусь с ней позже. Сейчас мне нужно было привести поместье в порядок и понять, как жить дальше в этом мире.

Следующие часы пролетели в делах. Я обходила комнаты, указывая, что нужно починить или заменить. В библиотеке нашла несколько книг, которые выглядели древними — с кожаными обложками и странными символами, похожими на те, что я видела на двери в подвале дома мачехи. Я отложила их, решив изучить позже.

В оружейной обнаружила старый кинжал с рукоятью в виде змеи — не ржавый, как остальные, а блестящий, будто его недавно чистили. Я взяла его, чувствуя, как металл приятно холодит ладонь.

— Планируешь стать разбойницей? — хмыкнул Рубин, запрыгнув на стол рядом. — Или просто готовишься к следующему визиту семейки?

— На всякий случай, — ответила я, убирая кинжал в пояс старого платья. — Не хочу больше быть безоружной.

Он кивнул, и в его глазах мелькнуло что-то похожее на уважение.

К полудню я вышла обратно в сад, чтобы проверить, как идут дела. Лина и несколько других слуг уже расчищали дорожки, а пара мужчин копали ямы для новых саженцев. Фонтан всё ещё молчал, но я уже представляла, как он зажурчит, наполняя сад жизнью. Я наклонилась к розовому кусту, поправляя сломанный стебель, когда услышала топот копыт и скрип колёс.

— Опять гости? — пробормотал Рубин, его уши насторожились. — У тебя прямо проходной двор, принцесса.

Я выпрямилась, чувствуя, как сердце ускоряет ритм. Карета — не та, что увезла Изабель и Нивалию, а другая, потрёпанная, с облупившейся краской — остановилась у ворот. Из неё вышел мужчина, молодой, лет двадцати пяти, с тёмными волосами, зачёсанными назад, и острым взглядом серых глаз. Его одежда — тёмно-синий камзол и плащ — была добротной, но слегка поношенной, а на поясе висел меч в простых ножнах. Он шагнул вперёд, оглядывая сад, и его взгляд остановился на мне.

— Госпожа Аврора? — спросил он, его голос был низким, с лёгкой хрипотцой. — Меня зовут Каэл. Я… родственник графа Эдмунда. Приехал, узнав о его смерти.

Я напряглась, инстинктивно положив руку на кинжал. Ещё один, кто хочет оспаривать моё наследство? Рубин тихо зарычал, его шерсть снова вздыбилась.

— Родственник? — переспросила я, стараясь звучать спокойно. — И что вам нужно?

Он поднял руки, показывая, что не вооружён, и слегка улыбнулся — не насмешливо, а скорее устало.

— Не волнуйтесь, я не претендую на ваше богатство, — сказал он.

— Я здесь, чтобы поговорить. Есть вещи, о которых вы должны знать… о графе, о поместье. И, возможно, о вашем будущем.

Рубин фыркнул, его хвост хлестнул по скамейке.

— О, ещё один любитель загадок, — протянул он ядовито. — Слушай, парень, если хочешь впечатлить, начни с чего-нибудь поинтереснее, чем "я знаю тайны". У нас тут и без тебя драм хватает.

Каэл моргнул, явно не ожидая говорящего кота, но быстро взял себя в руки.

— Забавный зверёк, — заметил он, глядя на Рубина. — Но я серьёзно, госпожа. Это важно.

Я посмотрела на него, затем на Рубина, который явно не доверял новому гостю. Что-то подсказывало мне, что Каэл не врёт, но его появление было слишком внезапным. Я кивнула, указав на дом.

— Хорошо, — сказала я. — Поговорим. Но учтите, я не люблю сюрпризов.

Он кивнул, и мы направились к дому, Рубин плёлся рядом, бормоча что-то про "ещё одного подозрительного типа". Я не знала, что принесёт этот разговор, но была готова ко всему. Моя новая жизнь только начиналась, и я не собиралась её терять.

Глава 24

Я вела Каэла через холл, ощущая, как его присутствие делает воздух в доме гуще. Он шагал уверенно, но без спешки, оглядывая пыльные гобелены и потрескавшиеся плиты пола, словно прикидывал, что стало с поместьем графа. Рубин трусил рядом, его янтарные глаза следили за Каэлом, а хвост нервно подрагивал. Я знала, что Лираэль где-то неподалёку, и это придавало мне сил, но рука всё равно невольно тянулась к кинжалу, спрятанному в складках платья.

Мы вошли в гостиную. Теперь здесь было чуть светлее: слуги протёрли окна, и солнечные лучи падали на потёртый бархат диванов и старый камин с тлеющими углями. Я указала Каэлу на кресло у круглого стола, сама села напротив, держа дистанцию. Рубин запрыгнул на подоконник, устроившись так, чтобы видеть нас обоих, его уши настороженно шевелились.

— Лина! — позвала я, обернувшись к двери. Служанка появилась мгновенно, теребя край фартука. — Принеси чай. И что-нибудь к нему.

Она кивнула, бросив на Каэла быстрый взгляд, и поспешила прочь. Я посмотрела на гостя, встретив его серые глаза. Он сидел расслабленно, но в его позе чувствовалась скрытая сила, как у человека, привыкшего держать всё под контролем

— Итак, Каэл, — начала я, скрестив руки. — Вы сказали, что у вас есть новости. Говорите. И без загадок, пожалуйста. У меня был долгий день.

Рубин фыркнул с подоконника, его голос сочился сарказмом:

— О, да, долгий — раздать пару оплеух и унаследовать поместье. Прямо героиня баллад. Давай, парень, выкладывай, что там за тайны, пока я не заснул.

Каэл слегка улыбнулся, но его взгляд остался серьёзным. Он наклонился вперёд, положив руки на стол, и заговорил, его голос был низким, с лёгкой хрипотцой:

— Госпожа Аврора, я не лгу — я родственник Эдмунда, дальний, по боковой линии. Но я здесь не за вашим золотом или землями. Я пришёл, чтобы предупредить: вам нужно покинуть этот особняк. Он… опасен для вас. Лучше перебраться в столицу. Там есть два поместья, которые принадлежали семье Эдмунда. Вы молодая, красивая, легко впишетесь в общество, найдёте друзей. Здесь же… это место тянет назад, в тень.

Я нахмурилась, чувствуя, как его слова цепляют что-то внутри. Покинуть поместье? Я только начала привыкать к мысли, что оно моё, что я могу здесь всё изменить. Рубин перестал чистить лапу и уставился на Каэла, его глаза сузились.

— Ну и ну, — протянул кот, его тон стал колючим. — Прямо благодетель года. А что, парень, конкретно в этом доме не так? Призраки в подвале? Проклятье на чердаке? Или ты просто хочешь, чтобы она свалила, а ты прибрал бы поместье к рукам?

Каэл бросил на Рубина раздражённый взгляд, но быстро повернулся ко мне.

— Я не претендую на ваши земли, — сказал он, его голос стал твёрже. — Но я знаю, что этот дом хранит секреты Эдмунда. Его дела, его враги… они могут прийти за вами. В столице вы будете в безопасности, среди людей. Там жизнь кипит — балы, знакомства, возможности. Вы же не хотите запереть себя в этой глуши, правда?

Я сглотнула, вспоминая холодные коридоры и странное покалывание, которое иногда ощущала в стенах. Мысль о столице — о шумных улицах, новых лицах, свободе — была заманчивой. Но что-то в тоне Каэла настораживало, словно он слишком сильно хотел меня убедить. Я посмотрела на Рубина, ожидая его реакции. Он молчал, но его хвост медленно качался, а взгляд буравил Каэла.

— Звучит… заманчиво, — сказала я осторожно, стараясь не выдать своих мыслей. — Но я не из тех, кто бежит от проблем. Это мой дом, я его унаследовала. Почему я должна его бросить?

Глава 25

Каэл вздохнул, его пальцы слегка постукивали по столу.

— Потому что вы молодая девушка, Аврора, — сказал он, смягчив тон. — Вам не место среди этих старых стен и теней прошлого. В столице вы сможете начать новую жизнь. Там два поместья — одно в центре, другое у реки. Я могу помочь вам устроиться, представить нужным людям. Вы найдёте друзей, может, даже больше. Это шанс, который не стоит упускать.

Рубин издал низкий, скептический мяв, его уши дёрнулись.

— Ох, как мило, — хмыкнул он. — Прямо сваха в сапогах. А что, парень, ты уже и жениха для неё присмотрел? Или сам метишь на это место? Давай, колись, что задумал интриган.

Я подавила улыбку, но мысленно согласилась с Рубином. Каэл говорил красиво, но слишком уж настойчиво. В этот момент дверь открылась, и Лина вошла с подносом: чайник, две чашки и тарелка с пирожными. Она поставила всё на стол, бросив на Каэла очередной настороженный взгляд, и тихо спросила:

— Что-то ещё, госпожа?

— Нет, Лина, спасибо, — ответила я, не отводя глаз от Каэла. Она вышла, закрыв дверь. Я разлила чай, чувствуя, как тепло чашки успокаивает, и сделала глоток, собираясь с мыслями.

— Я подумаю, — сказала я наконец, глядя на Каэла поверх чашки. — Столица звучит неплохо, но я не привыкла принимать решения сгоряча. Этомоё поместье, и я сама решу, что с ним делать. И где мне жить.

Каэл посмотрел мне в глаза, и на его лице мелькнула тень разочарования, но он быстро кивнул.

— Конечно, — сказал он, откидываясь на спинку кресла. — Я лишь хотел предложить лучший путь. Но выбор за вами.

Рубин спрыгнул с подоконника, его бант качнулся, как алое предупреждение.

— Вот и правильно, — заявил кот, потирая лапой усы. — Пусть думает. А ты, парень, не особо дави, а то я начну подозревать, что ты не просто добрый родственничек. Пошли, Аврора, хватит чаи гонять.

Я закатила глаза, но улыбнулась. Каэл поднялся, и я проводила его до двери, чувствуя, как его слова о столице крутятся в голове. Покинуть поместье? Может, он прав, и мне стоит начать всё заново.

Наступил вечер, и я сидела в библиотеке, которую слуги за день вычистили до блеска. Пыльные полки теперь пахли воском, а старый диван у окна, где я устроилась с книгой, был мягким и уютным.

За окном сгущались сумерки, и свет от камина бросал тёплые отблески на стены, заставляя комнату казаться почти живой. Я пыталась читать, но мысли всё время возвращались к словам Каэла о столице. Покинуть поместье? Или остаться и разобраться, что скрывают эти стены? Книга лежала на коленях, но я не перевернула ни страницы.

Дверь скрипнула, и в библиотеку вошёл Рубин. Его янтарные глаза сверкнули в полумраке, а красный бант на шее выглядел как вызов всему миру. Он запрыгнул на подлокотник дивана, окинул меня взглядом и фыркнул с привычной насмешкой:

— Ну и видок у тебя, богатенькая вдовушка. Прямо оборванка с большой дороги. Это что, платье? Или ты просто завернулась в занавеску из кладовки?

Я закатила глаза, но невольно посмотрела на себя. Платье и правда было старым — серое, с потёртым подолом, одно из тех, что я носила ещё при мачехе. В суматохе последних дней я не думала о внешности, но Рубин, как всегда, попал в точку.

— Спасибо за комплимент, — буркнула я, отложив книгу. — Может, тебе стоит заняться чем-то полезным, а не критиковать мой гардероб?

Рубин растянулся на подлокотнике, его хвост лениво качнулся.

— Полезным? Я и так твой личный страж, советник и гений магии в одном лице. А вот ты, Аврора, выглядишь так, будто собралась пугать местных крестьян. Серьёзно, где твоя гордость? Ты же теперь хозяйка поместья, а не служанка.

Я хотела огрызнуться, но в этот момент в библиотеку вошла Лина, неся поднос с горячим травяным настоем. За ней следовала другая служанка, пожилая Мира, которая всегда смотрела на меня с материнской заботой. Лина поставила поднос на столик, а Мира, услышав конец разговора, кивнула, её морщинистое лицо стало серьёзным.

— Господин кот прав, госпожа, — сказала она, сложив руки на фартуке. — Вы теперь графиня, а одеты… ну, скажем, не по чину. Надо бы вас приодеть, как подобает.

Лина, обычно молчаливая, оживилась:

— Да, госпожа Аврора! Можно утром пригласить модистку из города. Она привезёт ткани, снимет мерки, и через пару дней у вас будут платья, достойные столицы. Вы же такая молодая, красивая — вам нужно сиять!

Я почувствовала, как щёки слегка загорелись от их слов. Модистка? Новые платья? Это звучало так… непривычно. Но, глядя на их воодушевлённые лица и ехидную морду Рубина, я поняла, что спорить бесполезно.

— Хорошо, — сказала я, поднимая руки в притворной капитуляции. — Приглашайте модистку. Но только утром, а то я уже падаю с ног.

Мира улыбнулась, Лина радостно кивнула, и они вышли, о чём-то шёпотом переговариваясь. Рубин спрыгнул с подлокотника и потрусил к двери, бросив напоследок:

— Вот и умница. А то в таком виде тебя даже в столице за нищенку примут. Спокойной ночи, графиня Оборванка.

— Спокойной ночи, кошачья кобра, — ответила я, но не смогла сдержать улыбку.

Я поднялась в свою спальню, чувствуя, как усталость наваливается тяжёлым плащом. Комната была просторной, с высокой кроватью под балдахином и новым ковром, который слуги постелили сегодня. На полу у окна лежала лежанка для Рубина — мягкая, с вышитыми узорами, которую Лина гордо назвала "достойной господина кота". Я переоделась в ночную сорочку, забралась под одеяло и почти сразу провалилась в сон, убаюканная тишиной и теплом.

Глава 26

Утро пришло с мягким светом, пробивавшимся сквозь шторы. Я проснулась, чувствуя тепло солнечных лучей на лице, и потянулась, всё ещё ощущая уют вчерашнего сна.

Рубин, который ночью пристроился рядом, уже исчез — только лёгкое углубление на одеяле напоминало о его присутствии. Я улыбнулась, представив, как он, наверное, уже терроризирует слуг на кухне, требуя свой завтрак. Натянув простое платье — всё ещё старое, но чистое, — я спустилась вниз, ощущая, как дом оживает с новым днём.

На террасе уже был накрыт стол: белая скатерть, фарфоровый чайник, корзинка с тёплыми булочками и миска с мёдом. Воздух пах цветами из сада и свежескошенной травой. Я устроилась в плетёном кресле, налила себе чаю и вдохнула его травяной аромат, глядя, как утренний туман медленно тает над лугом. Рубин появился через пару минут, запрыгнув на соседний стул с такой важностью, будто он был вторым хозяином поместья.

— Доброе утро, графиня, — протянул он, щурясь на солнце. — Вижу, ты всё ещё в этом… как бы сказать… шедевре портняжного искусства. Надеюсь, модистка уже в пути, а то я начну прятаться, чтобы не видеть этого ужаса.

— Доброе утро, язва, — ответила я, отпивая чай. — Если тебе так стыдно, можешь сам носить свой бант. Он, кстати, тоже не шедевр.

Рубин фыркнул, но его усы дрогнули в намёке на улыбку. Он потянулся к булочке, ловко схватив её лапой, и принялся грызть, всем видом показывая, что моё мнение его мало волнует.

Я только собиралась поддеть его ещё раз, когда услышала скрип колёс и стук копыт. По дорожке к поместью катилась лёгкая повозка, запряжённая парой гнедых лошадей. Лина выбежала из дома, её лицо светилось энтузиазмом.

— Госпожа Аврора! — крикнула она с порога. — Модистка приехала! Я провожу её сюда?

— Да, Лина, спасибо, — ответила я, ставя чашку на стол. Рубин перестал жевать и повернулся к подъезжающей повозке, его глаза загорелись любопытством.

— Ну, вот и шоу начинается, — пробормотал он, облизнув усы. — Надеюсь, эта модистка знает, что делает, а то я не выдержу ещё одного дня с твоими тряпками.

Повозка остановилась, и из неё вышла женщина лет сорока, худощавая, с аккуратно собранными тёмными волосами и острым взглядом. Её платье — тёмно-зелёное, с тонкой вышивкой — выглядело так, будто она сама была ходячей рекламой своего мастерства. За ней двое помощников тащили сундуки, из которых торчали разноцветные ленты и кусочки ткани. Она подошла к террасе, слегка поклонилась и заговорила, её голос был мелодичным, но деловым:

— Доброе утро, госпожа Аврора. Меня зовут мадам Кларис, я модистка из Ларвена. Мне сказали, вы желаете обновить гардероб. Я привезла лучшие ткани и эскизы, чтобы подчеркнуть вашу красоту и статус.

Я встала, чувствуя себя немного неловко под её оценивающим взглядом. Рубин, конечно, не упустил шанса:

— Подчеркнуть красоту? Ох, мадам, вам предстоит титаническая работа. Но я верю в чудеса.

Я бросила на него взгляд, обещавший расплату, и повернулась к мадам Кларис с улыбкой.

— Спасибо, что приехали так быстро. Да, я хочу новые платья. Что-то… достойное, но не слишком вычурное. Пройдёмте внутрь? Там удобнее.Она кивнула, и мы направились в гостиную, где слуги уже расчистили место для работы. Рубин потрусил следом, явно не собираясь пропускать представление. Я поймала себя на мысли, что, несмотря на его колкости, мне было спокойнее с ним рядом.

Мадам Кларис открыла сундуки, и комната наполнилась шелестом тканей — шёлк, бархат, тонкий муслин, цвета от глубокого сапфира до нежного кремового. Я смотрела на всё это, чувствуя, как в груди зарождается что-то новое — не то предвкушение, не то волнение. Может, новые платья и правда помогут мне почувствовать себя хозяйкой этого дома. Или хотя бы начать в это верить.

Глава 27

Гостиная превратилась в настоящий вихрь красок и тканей. Мадам Кларис развернула свои сундуки, и комната утонула в шелесте шёлка, мягком сиянии бархата и лёгком переливе муслина. Стол был завален образцами: глубокий изумруд, пыльный розовый, сапфировый синий, кремовый, как утренние сливки, и алый, от которого захватывало дух.

Эскизы платьев лежали стопками, а помощники модистки сновали туда-сюда, раскладывая ленты, кружева и булавки. Я стояла посреди этого хаоса, чувствуя, как глаза разбегаются, а голова начинает кружиться.

Мадам Кларис, вооружившись сантиметровой лентой, ловко снимала с меня мерки, её пальцы двигались с точностью часового механизма. Она бормотала что-то о талии, плечах и длине подола, а я пыталась уследить за её словами, но вскоре сдалась. Всё это было слишком… много. Я привыкла к двум старым платьям и паре поношенных туфель, а тут — целая лавина роскоши.

— Госпожа Аврора, у вас прекрасная фигура, — сказала мадам Кларис, отступая на шаг и критически оглядывая меня. — Мы сделаем платья, которые подчеркнут вашу молодость и статус. Вот, взгляните на этот бархат для вечернего наряда, — она подняла отрез тёмно-синей ткани, которая переливалась, как ночное небо. — Или этот шёлк для дневного платья, лёгкий, но элегантный.

Я открыла рот, чтобы ответить, но слова застряли. Как выбрать, когда всё выглядит красиво? Рубин, который до этого лениво наблюдал с дивана, явно заметил моё замешательство. Он спрыгнул на пол, его бант качнулся, как алое знамя, и с видом заправского генерала двинулся к столу.

— Так, хватит паники, графиня, — заявил он, запрыгивая на стул рядом с мадам Кларис. — Если ты будешь дальше стоять с таким лицом, мы до зимы ничего не выберем. Давай я возьму дело в свои лапы. Мадам, показывайте, что у вас есть, и никаких скромностей — она теперь не нищенка, а хозяйка поместья!

Мадам Кларис подняла бровь, но в её глазах мелькнула искренняя забава. Она явно не привыкла, чтобы говорящие коты вмешивались в её работу, но Рубин уже листал эскизы с таким энтузиазмом, что спорить было бесполезно.

— Вот это, — он ткнул лапой в рисунок бального платья с глубоким вырезом и струящейся юбкой. — Алый шёлк, никаких дурацких рюш. И это, — он указал на эскиз строгого костюма для верховой езды, — тёмно-зелёный, с золотыми пуговицами. А ещё вон тот сарафан , лёгкий, но с вышивкой. И брючный костюм — да, Аврора, не смотри так, брюки тебе пойдут!

Я моргнула, пытаясь осмыслить его напор. Брюки? Бальное платье? Я хотела возразить, но Рубин уже перешёл к тканям, тыкая носом в отрезы и обсуждая с мадам Кларис детали, словно они были старыми друзьями. Модистка, к её чести, не теряла самообладания — она кивала, записывала, предлагала свои идеи, и вскоре они составили список, от которого у меня перехватило дыхание.

— Сорок платьев, — объявила мадам Кларис, глядя на свои заметки. — Пять вечерних, десять дневных, пять для прогулок, три сарафана, четыре костюма для верховой езды. Плюс два брючных костюма — тёмно-синий и угольный. Десять сорочек, пять пижам, три халата. И верхняя одежда: две шубы, три полушубка, четыре пальто, пять накидок. Шарфы, перчатки, двенадцать пар туфель, семь пары ботиночек, четырнадцать сумочки для разных случаев.

Я почувствовала, как пол уходит из-под ног. Сорок платьев? Шубы? Сумочки? Это было больше, чем я могла представить. Рубин, довольный собой, лизнул лапу и посмотрел на меня с триумфом.

— Что, впечатляет? — хмыкнул он. — И это только начало. Ты теперь графиня, Аврора, пора соответствовать. А то в твоих обносках даже ворон пугать стыдно.

Глава 28

— Рубин, это… слишком, — выдавила я, глядя на гору эскизов. — Когда я успею всё это носить?

— Успеешь, — отрезал он, махнув хвостом. — А если нет, я лично буду тебя выгуливать по поместью, пока не наденешь всё. Мадам, что там с обувью? Нужны ещё сапоги для верховой езды, мягкие, но стильные.

Мадам Кларис улыбнулась, её глаза блестели от азарта.

— Всё будет готово через две недели, госпожа Аврора. Мы начнём с самых срочных нарядов — пара платьев и костюм для верховой езды будут у вас через три дня. А ещё, — она сделала паузу, словно решив добавить интриги, — в Ларвене есть замечательный магазин украшений. Жемчуг, сапфиры, золотые броши — всё, что достойно вашего статуса. Я могу устроить визит, если пожелаете.

Я открыла рот, чтобы отказаться — украшения? серьёзно? — но Рубин опередил меня. Он вскочил на стол, едва не опрокинув стопку тканей, и заявил:

— Магазин украшений? Отлично! Аврора, хватит сидеть с видом потерянной овцы. Одеваемся — и едем по магазинам! Пора тебе блистать, а не прятаться в этой глуши.

Я уставилась на него, потеряв дар речи. Ехать? Сейчас? В магазины? Мой мозг отказывался это переварить. Сорок платьев, шубы, украшения… Это было как сон, из которого я не могла проснуться. Рубин, заметив моё состояние, фыркнул и повернулся к мадам Кларис:

— Она в шоке, но это нормально. Мы берём всё, что вы предложили, и да, организуйте этот визит в город. Я прослежу, чтобы она не сбежала.

Мадам Кларис кивнула, сдерживая улыбку, и начала собирать свои вещи, отдавая указания помощникам. А я так и стояла посреди гостиной, чувствуя, как мир вокруг меня превращается в какой-то безумный водоворот. Лина и Мира, которые всё это время тихо наблюдали из угла, переглянулись и подошли ко мне. Их лица светились восторгом, и, кажется, они были готовы лопнуть от счастья.

— Госпожа Аврора, — сказала Лина, её голос дрожал от возбуждения. — Это же так чудесно! Вы будете как настоящая королева! Пойдёмте, мы поможем вам собраться для поездки!

Я хотела возразить, сказать, что мне нужно время, что я не готова, но они уже подхватили меня под руки — чуть ли не на руках, как ребёнка, — и повели наверх, в мою спальню. Рубин шёл следом, напевая что-то ехидное себе под нос, его хвост победно торчал вверх.

— Не сопротивляйся, графиня, — бросил он, обгоняя нас на лестнице. — Это твой новый мир, и я лично прослежу, чтобы ты в нём не утонула. Хотя, признаться, смотреть, как ты теряешься, чертовски весело.

В спальне Лина и Мира усадили меня перед зеркалом и принялись рыться в сундуке, вытаскивая лучшее из того, что у меня было — кремовое платье, которое хоть и было старым, но выглядело прилично, и тёмный плащ с меховой оторочкой. Они заплели мне волосы в свободную косу, добавив ленту, которую Мира назвала "временной мерой, пока не купим шпильки". Я смотрела на своё отражение, чувствуя себя чужой в этой суете, но где-то глубоко внутри начинала загораться искра любопытства. Может, Рубин прав? Может, пора перестать прятаться?

Когда я спустилась вниз, Рубин уже ждал у двери, его бант был подозрительно идеально завязан.

— Ну что, готова покорять Ларвен? — спросил он, прищурившись. — Или мне самому выбирать тебе серьги?

Я покачала головой, всё ещё не находя слов, но шагнула к выходу. Повозка уже стояла наготове, и мадам Кларис ждала рядом, обещая показать лучшие лавки города.

Глава 29

Карета мягко покачивалась на булыжной мостовой, унося нас в сердце Ларвена. Я прильнула к окну, заворожённая видом города, который раскрывался передо мной, как страницы незнакомой книги.

Узкие улочки, где белье трепетало на верёвках между домами, сменялись широкими площадями, залитыми утренним солнцем. Торговцы раскладывали на лотках спелые яблоки, тёплые булки и горшки с мёдом, их голоса сливались в гул, полный жизни.

Дети гонялись за голубями у фонтана, их смех звенел, как колокольчики, а женщины в цветных платках перебрасывались сплетнями, держа корзины с зеленью. Над всем этим возвышались старинные дома с резными ставнями и черепичными крышами, а вдалеке виднелись шпили ратуши, словно тянущиеся к небу.