Симуляция требует времени

Глава 7 – Семейный бизнес рыжих

Пауллин мяла край мокрого пальто в нерешительности, широко раскрыв глаза.

Впрочем, о втором она быстро пожалела. По команде щелчка пальцев незнакомки вспыхнули причудливые лампочки, цветные, в форме то ли воздушных шариков, то ли конфет «монпансье», люстры. И даже близстоящий торшер, отдалённо напоминавший слона с крыльями бабочки, одарил девушку своим светом и весёлой песенкой.

Против песенки Пауллин, чувствовавшая лёгкое напряжение в коленях от гнетущего темпа разговора, ничего против не имела. Но всей этой иллюминации хватило, чтобы заставить её тут же прищуриться и едва слышно всхлипнуть от боли в глазах.

Девушка постаралась улыбнуться, чтобы женщина этого не заметила. Старания оказались напрасны:

— Деточка, моя ты хорошая, у тебя что, слёзки катятся да покатываются? — активно жестикулируя, запричитала женщина. Она прокрутилась на стуле ещё раз и опустилась с возвышения на землю. — Вот, держи платочек! Сынуля мой, к слову, плачет редко, но и платочек-то ношу явно не для него...! Не только. Не только для него, милочка.

Незнакомка протянула Пауллин носовой платок, весь расшитый изображениями бабочек, жуков и стрекоз. Пауллин, послушно протерев глаза, так засмотрелась на насекомых (к слову, нарисованных чересчур реалистично для простого детского узора), что и не заметила запинки в речи женщины.

— Я Вам очень благодарна, миссис?..

— Девочка, какая я тебе миссис! — женщина засмеялась, но в смехе её чувствовалась обида. — Сначала ты мне льстишь, говоришь, что я выгляжу как сестра Кейлюши... Ты б ещё «мадам» сказала, пфи, бери выше!

— Но Вы тоже можете назвать меня мисс... — Пауллин сама понимала, что спорить сразу после того, как тебе помогли, невежливо.

Хотя... Женщина сама включила яркие лампы без предупреждения.

— Перестань, сладость моя, я не так жестока, а ты не так стара! Но если уж ты, как и все мои гости, видишь во мне старушку... — на этом моменте Маргретта всхлипнула и уже вторым из кармана платком, теперь в форме совы, протёрла левый фиолетовый глаз под вторым, треугольным стеклом очков. — То так и быть, разрешаю тебе называть меня «тётушка Маргретта»!

— Хорошо? Тётушка Маргаре...

— Ты ушки чистишь? Как часто? — голос женщины стал чуть грубее и строже. Не успела Пауллин ответить или возразить, как «тётушка» продолжила, вновь ласковее:

— Мар-гре-тта. Знаешь, так ещё пицца называется!

— Тогда, Маргарита? — у Пауллин в голове будто бы молочный коктейль из мыслей смешали.

— Ты пиццочку, что ли, не любишь? Я бы так и не сказала! Да только моё имя ровненько и чётенько — Ма-ргре-тта. Р произноси как обычно произносишь, не слишком увлекайся. Больше всего я не люблю, когда люди рычат!

— Тётушка Маргретта, — Пауллин поморщилась и даже немного покраснела, говоря это. От усердия или от стыда — она и сама не вспомнит. Но, получив в ответ пару одобрительных кивков, продолжала: — Скажите, Вы, если Вы мама Кейлена, то, значит, Вы тоже работаете здесь? Тоже на ресепшене? Я была тут только два раза и ещё не видела Вас...

— Дорогуша, да тебе повезло, что ты вообще меня увидела сегодня! Обычно во второй раз... — она запнулась, закусив губу, глядя в сторону. — Во второй раз... Что во второй...

Точно! Если кто-то видит меня ровно во второй раз после тестового просмотра, я дарю им... Дарю им... Бесплатное угощение!

Женщина подошла к Пауллин так близко, что чуть ли не дышала крючковатым носом в локоть девушки.

Тётушка Маргретта никогда, совсем никогда не хотела хвастать внушительным ростом и нисколечки не грустила, что не может сделать так.

— Ты же останешься со мной на чашечку чая? И я не спорю, что твои друзья будут пить чай получше, так ещё и на другой планете! Но мы же не будем им завидовать, зависть — это плохо-плохо! — Маргретта громко засмеялась.

— Да, я, наверное, останусь... — флёр «Апполинарии» окончательно сошёл с девушки. Видимо, он скатился на пушистый зелёный каримат с каплями, падающими с мокрющего пальто. — Вы, может, любите ванильный чай?..

— Ой, люблю, обожаю! Это самый-самый мой любимый вкус!

Уже скоро Пауллин и Маргретта сидели за вычурным пластиковым столом около дворца-лабиринта и «пруда» с такими же пластиковыми шариками. Они вели разговор, самую малость напоминавший светскую беседу. Точнее, напоминала его скованная речь Пауллин, но уж точно не бодрые ответы женщины:

— Вы говорите о том, что в целом редко выходите за пределы этой комнаты?

Извините за нескромный вопрос, но где Вы с Кейленом живёте?..

— Так в клубе, в клубе, милочка моя! Здесь есть всё и всякое для комфортабельной жизни.

— Понимаемо... — Пауллин не стала больше задавать уточняющих вопросов, хоть метафорический молочный коктейль в её голове смешался до состояния неразборчивой жидкости. Говоря о молоке, Пауллин очень понравились конфеты из белого шоколада с начинкой из клубники, черники и, кажется, шелковицы, которыми девушку угостила Маргретта. Потому Пауллин как бы невзначай взяла ещё одну, для приличия начав рассматривать блестящий фантик.

— Ты кушай, кушай, в твоём возрасте это ещё не вредно. — хихикала женщина. — Только прожуй и скажи мне, милочка, почему тебя так удивляет наша с Кейлюшей обитель?

— Удживляетш?..

— Я же говорю, прожуй! — Маргретта раздражённо стукнула кулаком по пластиковому столику.

— Извините. Но Вы правы, этот клуб не перестаёт поражать меня... — она смущённо, с задумчивой улыбкой смотрела на разноцветные шарики в бассейне.

— Снова ты мне льстишь... — Маргретта едва слышно фыркнула и, видимо, тоже смутившись, посмотрела в сторону бассейна. Это продолжалось недолго. — Золотце... А тебе очень подходит это прозвище! Так вот, золотце моё, ты не замёрзла? У тебя всё пальтишко так и льётся вниз.

— А? Нет-нет, всё в порядке!... Вы лучше скажите, этот клуб, получается, принадлежит Вам? Наверное, очень непросто было открыть такой?

Пауллин хотела сказать «дорогой», но обсуждать деньги ей казалось даже не просто моветоном, а даже оскорбительным для такой весёлой комнаты. К слову, очень просторной комнаты... Квартира Пауллин и мансарда, где обычно проводила время Зои, вместе взятые не смогли бы с ней потягаться.

— Ой, ты только не прикидывайся, что не любишь шмотки. — Пауллин не совсем поняла суть слов Маргретты, и та поспешила объяснить. — Ко мне неделю или две назад портные приезжали. Я как раз верхнюю одежду заказывала, но размерчик-то... — Маргретта громко цокнула языком. — Не мой! По длине перестарались. А тебе, моделька, будет как раз к лицу!

Маргретта, недолго думая, направилась в соседний угол комнаты, к красно-жёлто- синему пластиковому шкафу.

— Ох! Нет-нет, не стоит! — Пауллин побежала вслед за Маргреттой, пытаясь уберечь её от необдуманных действий. — Я всё равно не смогу принять Ваш подарок!

Маргретта достала из шкафа белое пальто с золотыми пуговицами и шерстяным воротником. Пауллин не разбиралась в различных мехах, но ей почему-то показалось, что это и есть та самая, настоящая, звериная шерсть, о которой писали в учебниках истории в разделе «начало двадцать первого века». Нет, бред какой-то. Это, к счастью, самая настоящая синтетика.

— Нравится? — хитро улыбнулась Маргретта, протягивая пальто Пауллин.

— Очень... И потому я тем более не смогу его принять!

— Цыц.

Маргретта без лишних слов стащила с Пауллин жёлтое пальто и, воспользовавшись замешательством, а также тем, что девушке стало до жути холодно, натянула обновку на гостью.

— Сколько я Вам буду должна?... Я обязательно заплачу. — смирившись, спросила Пауллин.

— Пока ещё... — Маргретта помрачнела. — Ты мне ничего не должна. Мой тебе совет: за членство клуба внести не забудь до следующего месяца. А это... — она широко, чуть натянуто улыбнулась, стряхнула паутинку с нового пальто Пауллин. — Просто мой тебе подарочек! Всё равно для меня это пальто — не больше чем брак. Носить-то я его не могу, а на мусорке ему делать нечего.

— Но Вы... Вы можете отдать его в секонд- хенд! — Пауллин уже собралась с облегчением снять с себя обновку, да не тут- то было.

— Не люблю секонд-хенды. Мало ли кто это пальто потом носить будет, фи! — Маргретта поморщила нос.

Пауллин была крайне не согласна с позицией женщины. Для поэтессы сдать ненужные вещи в секонд-хенд никогда не было зазорным... И всё равно девушка со вздохом ответила:

— Тогда, как знаете, пальто действительно очень хорошее. Только это, я так поняла, не единственный его режим? Вы дадите мне переключатель или?..

— Обойдёшься. — Со смесью осуждения и пристальной оценки Маргретта осмотрела Пауллин с головы до ног. — Ох, то есть я хотела сказать, я не ношу поясов! С переключателями, выключателями и другими штучками-дрючками. Не моё это, знаешь ли!

— Насколько я знаю... — тщетно пытаясь переварить эту информацию, Пауллин нахмурилась. — Вся одежда в Америке, кроме секонд-хенда, который Вы вроде бы не любите, продаётся только в связке с переключате...

— Деточка, поверь мне, старушке, ты ещё совсем ничего не знаешь! — Маргретта, смеясь, отряхнула руки от пыли, которую только что убрала с белого пальто. — Ты представь, как нужно эту одежду разжижить, чтобы в пояс впихнуть! А из этой жижицы, как думаешь, хорошая ткань вообще получится?

Пауллин ничего не ответила. Она внимательнее всмотрелась во внешний вид тётушки. И правда, ткань кажется плотнее, чем у лучших вещей гардероба... Нет, не Пауллин. Что там Пауллин... Чем у лучших вещей в шкафу у Зои. И фиолетовая с зелёным отливом длинная в горошек юбка, и ярко-розовая футболка в вертикальную полоску цвета фуксии, и даже пушистые чёрные тапочки — всё это казалось необычайно приятным к телу.

— Вот, то-то и оно-то! — Маргретта, без слов поняв значение взгляда девушки, воодушевлённо всплеснула руками. — Так что бери, пока дают, не ёрничай.

Женщина иронично наклонила голову набок и, пританцовывая, направилась обратно к чайному столику. Пауллин вздохнула. Не сказать, что с облегчением. Пусть к запаху резины и жгучей мяты девушка привыкла, ей казалось, что пряничные ноты начали приедаться. Хорошо было бы сейчас снова окунуться в флорально-хлоровую воду бассейна. А ещё лучше, и это «лучше», ещё три дня назад такое привычное, теперь удивляло Пауллин, — завалиться на мягкую кровать в своей квартире на 11-м этаже.

Пауллин зевнула. Она даже ждала бурной реакции Маргретты на это. Но внимание женщины к усталости гостьи было равно нулю.

— Я смотрю, ты у нас такая вся современная... Хе-хи! А современные девчонки все-все на работу ходят! Расскажи, кем работаешь, где?

— Я? А. Точно, меня распределили секретаршей два года назад. Взяли на фирму «Распылитель мечт». — Пауллин снова зевнула, аккуратно прикрыв рот рукой.

— Мг, правильно... То есть я так и думала! И что, нравится тебе работа?

— Не очень... — Пауллин встрепенулась от собственной фразы. Сонливость как рукой сняло. — То есть!... Я имею в виду!...

Коллектив у нас, конечно же, хороший!

— Ясненько. Значит, это то, почему ты ходишь в клуб? — Пауллин испуганно посмотрела на Маргретту. От вида женщины ей стало ещё больше не по себе. Маргретта едва заметно улыбалась, поджав губы, и смотрела на Пауллин пристально. Так, будто ответа на этот вопрос женщина ждала всю свою жизнь, при этом отлично зная, каким он будет.

— Ну, отчасти... — Пауллин проглотила комок, застрявший в горле. Не сделай она этого, он бы точно вышел словом «да» из её уст.

Маргретта издала короткий смешок. И ещё один. Этот смех напомнил девушке Кейлена.

Но, вспомни она об этом смешке позже, Пауллин бы ясно осознала, что схожести в интонации матери и сына не было и в помине.

— Не нервничай так, от нервов морщинки раньше появятся. — Она преспокойно помешивала чай в пластиковой чашке ложечкой в форме павлиньей головы.

Пауллин ждала, когда женщина решится первой прервать неловкую паузу. Маргретта в упор не собиралась этого делать. Она поднесла чашку к своим губам, изогнутым в усмешке, и резко отпрянула от неё:

— Пфы! Пауллиша, золотце, ты бы хоть предупредила, что ванильный чай так долго остывает! Акх! — женщина с невероятной скоростью размахивала ладонью возле своего лица, стараясь остудить ожог.

— Ох, извините, пожалуйста! — Пауллин так засуетилась в поисках чего-то холодного, что опрокинула свою чашку. Чай разлился по всему столику. Пластик недовольно поморщился. К счастью, горячий чай не разлился ни на одну из двоих. Пауллин чувствовала себя дурно. От стыда она глупо уставилась на ещё не перевёрнутую чашку Маргретты.

— Сядь спокойно. — приказала Маргретта. — Молодчинка, и спину выпрямь! Знаешь, у людей с профессией, как моя... — женщина вновь усмехнулась, закручивая рыжий локон на пальце, — боль проходит куда быстрее обычного.

— Можно задать ещё один вопрос?... — Пауллин уже не знала, что ей вообще позволено делать свободно. Она чувствовала себя ужасно скованно в роли придворной пластикового дворца.

— Вперёд и с песенкой!

— Кем и когда Вас распределили?

— Чего ж ты такой хороший вопрос в себе держала? Ведь меня распределили... — вдруг женщина с ногами залезла на пластиковый столик. И как только она, эффектно прокрутившись на месте, держа чашку над своей головой, выкрикнула: «Швабра- кадабра, крэкс-пэкс-фэкс!» — весь разлившийся ранее чай, вопреки законам гравитации, фонтанной струёй взлетел вверх, прямо в чашку Маргретты. — Настоящей волшебницей!

Пауллин не знала, что сказать, а потому всё, что она смогла сделать, — неуверенно хлопать в ладоши. Поэтессе самой нравился такой вид поощрения. Хоть бы тётушка Маргретта не сочла его унизительным...

Маргретта не стала брезговать аплодисментами. Она несколько раз встряхнула пышной рыжей шевелюрой, раскланиваясь.

— Да, настоящей волшебницей, а ты как думала?

— Это... Это так неожиданно. — Пауллин скромно улыбалась, но улыбка быстро сползла с её лица. — Но только мне моя матушка, — девушка сама удивилась этому слову. Но простое «мама» сейчас тоже виделось ей неуместным, — говорила...

Говорила...

— Ну, что она там тебе говорила, твоя матушка? — Маргретта села на место, но чай оставила в сторону.

— Это прозвучит очень глупо, я знаю... В моём городе была популярна легенда про одну ведьму, мы даже в младшей школе её проходили, и...

— И твоя матушка, небось, вечно твердила таких, как я, остерегаться? — Маргретта посмотрела на Пауллин не иначе как с жалостью.

Пауллин промолчала, закусив губу. Лицо её залилось краской. Она даже не стала кивать утвердительно. Какой в этом смысл?

Тётушка Маргретта и так всё поймёт...

— Впрочем, я могу понять её. — голос женщины стал гораздо тише. — Я ведь тоже мать... Да только у твоей мамы, как я вижу, ребёнок вполне себе здоровый.

Эта фраза тут же заставила Пауллин бросить всё смущение и даже податься вперёд:

— Кейлен чем-то болеет?

— Да, как ты знаешь, он не может покинуть стены клуба.

— П-правда?

— Да, и не сможет никогда, разве ты, — Маргретта посмотрела на Пауллин пристально и даже немного ошалело, — не знаешь?

Молчание. За ним последовал взрыв чувств, в ходе которого Пауллин вручили целых три конфеты, застегнули пуговицу на пальто получше, заставили выйти из-за стола и выпроводили к выходу со словами:

— Золотце, ты меня совершенно заболтала!

А у меня-то дел невпроворот, вагон и маленькая тележечка! — перед тем как захлопнуть за совершенно растерянной Пауллин дверь, Маргретта на секунду остановилась и едко поинтересовалась: — Только скажи мне, милочка... Ты какого года рождения?

— Мне недавно двадцать исполнилось...

— «Двадцать» — это, по-твоему, дата?

— Две тысячи пятьдесят пятый год...

Десятое марта!... — выпалила Пауллин так, будто глядела в шпаргалку, которую у неё вот-вот отнимут.

— Мг. — будь разум Маргретты блокнотом, там в тот же миг отобразилась бы новая заметка. — Ну иди, иди, рыбка, и не забудь — пальто ты стираешь отдельно от другого.

Хл... Хлоркой не стираешь! — дверь в мастерскую волшебницы с резким скрежетом закрылась. Мятный, с пряничными нотками запах в коридоре постепенно угасал. А впечатление — нет...

Оно так быстро не уйдёт. И сколько бы Пауллин ни пыталась промыть нос, придя домой, странное чувство внутри так запросто не заглушить.

Девушка ещё раз посмотрела на обновку.

Потрогала плотную, такую непривычную на ощупь ткань. Затем прошлась пальцем по воротнику. На нём осталось несколько светло-коричневых ворсинок. Ха... На ощупь и впрямь то же, что погладить зверька.

Хорошая синтетика.

Мигающая лампочка в коридоре сейчас горела куда слабее, зато стабильнее.

Пауллин старалась следить за дорогой внимательно. Она осторожно двигалась вперёд, не забывая время от времени обратиться за тактильной подсказкой к стене.

И вот она уже слышит знакомые голоса друзей. Доносятся они из главного холла ожидания. Пауллин не знала, сожалеет ли о том, что она не воспользовалась дополнительными двадцатью минутами фильма. Впрочем, краткий пересказ сюжета она наверняка услышит по дороге домой.

— Скажу честно, приятели, всё мне в этом клубе нравится, — говорил Майк, отпивая из квадратного стакана большой глоток коктейля. — Да только ром-кола, как кажется мне, на вкус чуть лучше, когда в ней есть ром. — Майк дружелюбно засмеялся, глядя на парня в наушниках. Наушники давно ждали фиолетового паренька на рецепшене.

Но прежде чем он их забрал, около кассы была разыграна небольшая комедия под длинным названием «Подпишите расписку о получении и, пожалуйста, перестаньте возражать». Благо, финал у этой истории вышел более чем благополучный.

— Тебе фортит! — засмеялся в ответ меломан. — Ежевика без энергоса — фе и бе!

— тем не менее приятели весело чокнулись стаканами, такими разными по форме и содержанию, но абсолютно идентичными по звону стекла.

Пауллин не любила алкоголь, а потому и поддержать разговор без вразумляющих лекций, на которых у неё сейчас не было сил, не смогла. Взгляд её снова был прикован к дворецкому, который сменил своё привычное расположение за кассой с билетами на барную стойку.

И в этот раз он, похоже, заметил взгляд девушки первым:

— Может, Вы бы тоже хотели что-нибудь заказать? — он наклонился к Пауллин через перламутровую столешницу. — Так как Вы не воспользовались двадцатью минутами дополнительного времени, Вы можете за ту же сумму заказать любой из предложенных далее напитков: крем-содовую, сливочно- кофейный моктейль, пина-коладу...

— Мистер Кейлен... — Пауллин на секунду запнулась. — Какой бы коктейль посоветовали Вы?

— Я бы посоветовал лично Вам крем- содовую. Этот коктейль считается классикой и возник в Соединённых Штатах ещё...

— Простите, Вы немного не так меня поняли.

— рука Пауллин сама собой потянулась к собственной пряди волос, но вместо кокетливого закручивания девушка стала нервно её теребить. — Я имею в виду, я бы очень хотела попробовать то, что больше всего Вам нравится. Наверное, я не так сказала, и Вы потому и не поняли. Я очень плоха в уточнении вопросов...

— Это не стоит Ваших волнений. Но я хочу сообщить Вам новость, которая, боюсь, будет для Вас не совсем приятна. — Кейлен упорно смотрел на одну из блестящих бутылок.

Говорил он ещё быстрее обычного. — У меня нет любимого коктейля. Пока ещё нет. Но Вы всегда можете сказать, какой коктейль мне стоило бы полюбить. — Пауллин чуть непонимающе подняла вверх брови, на что Кейлен поспешно ответил, уже повернувшись к девушке с вежливой, напряжённой улыбкой: — Попробовать. Вы можете посоветовать мне Ваш любимый вкус. Скорее всего, он станет и моим фаворитом. — Пауллин показалось, что взгляд дворецкого буквально на миг метнулся в сторону Майка и его крашеного товарища. — Одним из моих любимых вкусов гарантированно.

Пауллин не знала, как ей лучше ответить.

Может ли такой непривычный ответ быть обусловлен болезнью Кейлена? Его мама не уточнила, что его заболевание не связано с неврологией...

— Ох, ну я, на самом деле, редко пью коктейли... Не так давно, в другом клубе... — Пауллин почудилось, что на словах «другой клуб» Кейлен взглянул на неё иначе. Как-то обиженно, что ли? Но улыбка всё ещё была на лице парня, так что девушка продолжила уже тише: — Зои купила коктейль «Голубая лагуна», и я с ней за компанию... Он вкусный был, так ещё и со съедобными блёстками, но последнее, мне кажется, — она усмехнулась,

— просто особенность всех напитков того клуба.

Кейлен какое-то время молчал, стоя неестественно ровно. Начал он свой развёрнутый ответ фразой:

— Хороший выбор. Я обязательно попробую этот коктейль. Вы бы хотели заказать «Голубую лагуну» и сейчас? — неопределённого цвета глаза дворецкого прищурились за стёклами каплеобразного пенсне. Пауллин была так растеряна, что кивнула автоматически. — Отлично. У нас как раз есть в наличии все нужные ингредиенты. — Вскоре механические руки, а именно такие, установленные по всем местам клуба для обслуживания клиентов, смешивавшие все напитки в кинотеатре, протянули Пауллин её заказ. К удивлению девушки, «Голубая лагуна» здесь тоже блестела и в целом была похожа скорее не на водоём, а на переливающееся всеми оттенками синего звёздное небо. Пауллин не смогла сдержать удивлённое «Ха...», глядя на такое чудо барменского мастерства.