- -
- 100%
- +
«Душа Кириана – это душа Хадиса…» – эта мысль жгла изнутри.
В прошлой жизни он погиб, связав свою судьбу с ее опасным путем. Его кровь, его последний вздох – все это навсегда осталось на ее руках, несмываемым клеймом.
Вельгаре отчаянно хотелось, чтобы хотя бы эту жизнь он прожил спокойно, умиротворенно, вдали от войн, интриг и всего того, что неотрывно следовало за ней по пятам.
Она знала, что они, Кириан и Хадис, были разными людьми, с разными судьбами и характерами, но не могла отделаться от навязчивой мысли, что само мироздание, неумолимое и равнодушное, постоянно сталкивает их.
Разве не показательно, что даже в иллюзии феникса, в том запредельном пространстве между жизнью и смертью, она смогла явиться именно ему, а не кому-то другому? Вероятнее всего, это была не ее воля, а воля меча. Пепельная тень, ее священное оружие, обладающее собственной душой, само выбрало его, безошибочно ощутив в нем знакомую, родную душу.
У любого священного оружия есть свой темперамент и характер, своя воля, сплетенная из древней магии. Оно редко ошибается в выборе хозяина, находя того, кто близок ему по духу.
Вельгара всегда была до мозга костей верной. Она любила своих близких всем своим существом, с той яростной, всепоглощающей силой, что готова была ради них на все, даже на самое немыслимое зло. И она всегда, до последнего вздоха, отчаянно пыталась их защитить, оградить от угроз, часто ценой собственного спокойствия и жизни.
И теперь ей казалось, что Пепельная тень чувствовала ту же безусловную, фатальную привязанность к Хадису, что и она сама. Возможно, оружие, видевшее ее боль и тоску, просто захотело вернуть ей того, чью потерю она переживала наравне с потерей Доротеи. Меч нашел его душу, переродившуюся в Кириане, и привел его обратно к ней, словно говоря: «Вот он. Твой шанс. Твоя надежда. Твое наказание и твое спасение».
Ее тяжелые размышления нарушил негромкий стук в дверь. Не поднимая головы, все еще погруженная в свои мысли, она бросила в пространство:
– Приготовьте мне воду для купания.
Вельгара предположила, что хозяин, заметив ее возвращение, отправил к ней одного из слуг, возможно, с вопросом об ужине или как раз с предложением насчет горячей воды.
За дверью наступила долгая тишина, а затем послышались удаляющиеся шаги.
«Странно, даже ничего не сказал в ответ», – мелькнуло у нее в голове, но усталость взяла верх, и она быстро перестала думать об этом, списав на странности местной обслуги.
Однако спустя всего пару минут в дверь постучали снова. На этот раз стук был гораздо громче, увереннее и отрывистее. Вельгара, по долгу военной службы научившаяся определять многое по звуку, насторожилась. По характеру удара, по той высоте, на которой звук рождался, она могла с большой долей вероятности определить рост человека. И по ее расчетам получалось, что за дверью должен был стоять кто-то очень невысокий. Гном. Или, на худой конец, коренастый карлик.
– Входите.
Дверь оставалась неподвижной.
– Входите! – повторила она уже громче.
Тишина в ответ.
«Черт возьми, да что такое?!» – пронеслось у нее в голове. С раздраженным вздохом она сорвалась с кровати и решительно направилась к двери, ее босые ноги бесшумно ступали по прохладным половицам.
Она яростным движением рванула дверь на себя и застыла на пороге, онемев. За дверью стоял совсем не карлик и даже не ребенок.
Это был Кириан. Его внушительная фигура, казалось, вобрала в себя все пространство дверного проема, отбрасывая на нее широкую тень. На одном плече он, словно это было пуховое одеяло, с легкостью удерживал массивную дубовую бочку для купания. В другой руке, напрягая мускулы, он держал два доверху наполненных ведра, от которых поднимался легкий пар. А в зубах, словно упрямый пес, принесший добычу, он зажал свернутое в аккуратную трубку пушистое полотенце.
За те годы, что Вельгары не было, Кириан не просто вырос – он превратился в исполина. Она только сейчас, в упор, осознала, насколько огромным он стал. Как живая гора, мужчина возвышался над ней, и от него исходила почти осязаемая аура нечеловеческой мощи и грубой силы.
– Ты… – выдохнула она, отступая на шаг и чувствуя, как слова застревают в горле.
Он что-то промычал в ответ сквозь стиснутые зубы, и его глаза ясно дали понять: «Пропусти, а то оболью!». Девушка машинально отскочила в сторону. Только тогда мужчина смог протиснуться в комнату, бережно опустить бочку с глухим стуком, от которого вздрогнул пол, и аккуратно поставить ведра, не расплескав воду.
Кириан вынул изо рта полотенце, смахнул с него невидимую пыль и с аккуратностью повесил его на спинку стула.
– Почему… этим занимаешься ты?
– Я постучался, а ты сразу же приказала набрать тебе воды для купания… – он смущенно почесал затылок, избегая ее взгляда. – Ну, я и набрал.
Ее тонкие брови медленно поползли вверх, выражая немое изумление.
– И почему ты молчал?! На крайний случай мог бы передать мою просьбу слуге, а не самому таскаться с этим… корытом.
– Кхм, – он пожал плечами. – Мне не сложно.
Она бессильно вздохнула, сдаваясь.
– Ладно… спасибо. Теперь, пожалуйста, выйди. Я хочу помыться.
Мужчина застыл на мгновение, словно надеясь на другую реакцию, но под ее холодным, выжидающим взглядом медленно развернулся и удалился, походя на пса, поджавшего хвост после выговора.
Как только дверь захлопнулась, она вспомнила, что изначально он стучался к ней в комнату по другому вопросу, и она решила уточнить, что он хотел. Резко развернувшись, она вышла в коридор и застыла на пороге, удивленно расширив глаза.
Прямо напротив, Кириан вставлял ключ в замочную скважину соседнего номера. Его комната была прямо через стену от ее.
– Что это значит? У тебя же был седьмой номер! – воскликнула она, глядя на него с недоумением.
Он и впрямь выглядел так, будто его застали за самым постыдным занятием на свете: взгляд метался, избегая встретиться с ее глазами, а на щеках пылал румянец, который едва проглядывался сквозь загорелую кожу. По возвращении на постоялый двор первое, что он сделал – собрал все свои вещи и попросил хозяина дать ему комнату по соседству с семнадцатым номером. Он даже не успел переодеться с дороги, и теперь они снова выглядели как молодожены.
– Я просто подумал, что… так будет лучше, – проговорил он, наконец находя в себе силы поднять на нее взгляд, в котором смешались надежда и робость. – Вдруг тебе что-нибудь понадобится или… В общем, лучше если наши комнаты будут рядом.
Вельгара не знала, смеяться ей или плакать от этой навязчивой заботы. Не проронив ни слова, она резко развернулась и удалилась в свой номер, громко щелкнув замком. Неужели ей теперь постоянно придется терпеть этого прилипалу, чье навязчивое внимание было похоже на полуденную мошкару? И что это за детская робость в глазах взрослого мужчины?
От внезапно нахлынувшей злости она с силой ударила ладонью по воде в большой деревянной бочке, куда уже успела забраться, чтобы смыть с себя пыль и усталость. Тяжелые брызги, словно жемчужины, взметнулись в воздух и рухнули обратно на грубые дубовые доски.
Мысли путались, уводя ее в прошлое. Годы, молчаливые и неутомимые, словно пауки в подполье, ткали свои невидимые нити, день за днем образуя вокруг нее все более плотный и непроглядный кокон. Они сплели настоящую темницу, сквозь которую давно уже не пробивался ни один луч света, не долетало ни одного звука. Осталась лишь она одна и безразличная, густая темнота, ставшая единственной спутницей и почти что утешительницей. И со временем она и сама перестала желать чего-либо иного, уже не надеялась и не стремилась покинуть эти стены, ведь за их пределами ее никто не ждал, а мир казался бесконечно чужим и пугающим.
И вдруг появился он. Кириан, со своим настойчивым, простодушным упрямством. Он слонялся вокруг, не скрывая интереса, и с такой открытой непосредственностью принялся рушить толстые, вековые стены ее одинокого жилища, не спрашивая разрешения и не боясь последствий.
И, конечно, ей было до ужаса страшно.
Сквозь щели в ставнях и пыльную оконную раму в комнату уже пробивался бледный, размытый свет наступающего утра, а Кириан так и не сомкнул глаз. Весь остаток ночи он провел в странном, трепетном состоянии, чувствуя небывалое воодушевление, которое заставляло кровь бежать быстрее, а сердце учащенно биться в такт его надеждам и опасениям.
Он не спал, мучимый смесью переполняющих его новых, еще не осознанных чувств и навязчивой боязни, что Вельгара воспользуется моментом, чтобы тихо исчезнуть.
Мужчина лежал, затаив дыхание, и прислушивался к каждому шороху за тонкой стеной, к каждому скрипу половиц на общем коридоре, боясь пропустить малейший звук, который мог бы выдать ее уход. Однако ночь отступала, за окном постепенно светлело, а за стеной по-прежнему стояла тишина – она не ушла.
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.