- -
- 100%
- +
– Может ли господин посодействовать моей охоте?
– Просите все, что нужно, – без колебаний ответил Вальд.
– Тогда зовите служанок, – распорядился Кириан, его взгляд стал острым и сосредоточенным. – Будем готовиться к свадьбе.
Солнце, подобное расплавленному золоту, медленно клонилось к закату, окрашивая небо в пурпурные и багровые тона. Кириан, облаченный в роскошные свадебные одеяния из алого шелка, расшитого золотыми нитями, выглядел поразительно. Костюм идеально подчеркивал его статную фигуру, а оттенок красного выгодно оттенял загорелую кожу и темные волосы. Его густая грива была собрана в высокий хвост и перехвачена изысканной заколкой с рубином, от которой ниспадала шелковая лента, повторяющая цвет наряда.
Он сидел в богато украшенной праздничной карете, медленно двигавшейся в сторону поместья Лауфен. Рядом с ним, застывшая в неестественной позе, сидела невеста в белом платье, лицо которой было скрыто плотной фатой. Лишь подняв ткань, можно было обнаружить, что под ней скрывается тщательно изготовленная соломенная кукла.
Незадолго до этого они посетили местный храм для видимости, чтобы якобы совершить все положенные свадебные ритуалы. На самом же деле Кириан со скучающим видом изучал фрески на стенах, изображающие деяния богов, в то время как «невеста» безмолвно сидела в углу на скамье, вызывая недоуменные взгляды немногочисленных посетителей.
Он попросил господина Вальда организовать ненастоящую свадьбу, чтобы выманить загадочного духа из тени. И теперь, карета приближалась к поместью для финального акта – «брачной ночи». Кириан чувствовал, как по спине бегут мурашки предвкушения. Его глаза внимательно следили за каждым движением за окном, выискивая малейший признак надвигающейся опасности в сгущающихся сумерках.
Пока что не наблюдалось ничего подозрительного, и это слегка огорчало Кириана. В глубине души он все же надеялся, что дух проявит себя до того, как ему придется делить ложе с соломенной куклой, но сумерки сгущались, а призрак все не появлялся.
В итоге слуги встретили их у входа в поместье и, после традиционного разбивания посуды, проводили в приготовленные для молодоженов покои. Кириан, стараясь сохранять подобающую случаю торжественность, бережно взял на руки свою «невесту» и поднялся по широкой мраморной лестнице вслед за сопровождающими.
Спальня, куда их привели, была украшена с поистине королевской роскошью. Повсюду ниспадали бело-красные шелковые ткани, символизирующие слияние мужчины и женщины. На огромной кровати с балдахином, застланной алыми простынями, были разбросаны белые лепестки роз.
Кириан, видевший немало, был искренне удивлен, узнав в них редкий сорт роз «Сок персика», это те самые цветы, что могли позволить себе лишь самые богатые и знатные семьи. Господин Вальд действительно постарался на славу, воссоздавая все атрибуты настоящей свадьбы до мельчайших деталей.
Эти уникальные розы славились своим магическим свойством: их белоснежные лепестки постепенно окрашивались в насыщенный красный цвет при изменении температуры. Кириан не мог не счесть эту символику несколько пошлой – невинные белые лепестки, предназначенные для того, чтобы под теплом тел стать алыми, как кровь… слишком уж прямолинейная метафора к невинности невесты.
Аккуратно уложив соломенную куклу на роскошное ложе, застланное алым шелком, Кириан отступил на шаг. Сам он устроился в глубоком кресле из темного дерева, стоявшем в углу комнаты. Его поза казалась расслабленной, но каждое мускул был напряжен, как тетива натянутого лука.
В голове он прокручивались детали последнего исчезновения. Последняя пропавшая должна была породниться с чрезвычайно богатым купцом. На утро жених не помнил абсолютно ничего о той ночи, его воспоминания обрывались на моменте, когда они с невестой остались одни в комнате. А наутро он обнаружил лепестки роз все такими же белоснежными, какими их разбросали накануне.
Из этого Кириан сделал четкий вывод: жениха каким-то образом усыпили или лишили сознания, а невесту увели еще до того, как все традиции были выполнены.
«Хм… если все девушки мертвы, – размышлял он, неподвижно сидя в кресле, – то ни одного из пострадавших женихов нельзя считать настоящими вдовцами. Все-таки окончательно узы брака закрепляются только после брачной ночи».
Эта мысль заставила его нахмуриться. Если дух или существо, охотившееся на невест, намеренно избегало заключения брака, то его мотивация могла быть куда сложнее, чем просто жажда или похотливость. Возможно, оно было заинтересовано именно в незавершенном ритуале, в этой грани между девичеством и замужеством.
Но зачем?
Его взгляд, острый и напряженный, был прикован к соломенной кукле на кровати. В обманчивом полумраке, подернутом дрожащим светом единственной лампады, ее очертания казались почти человеческими – плавный изгиб «бедра» под тонким шелком, темное пятно «волос» на подушке. Она действительно могла сойти за спящую женщину.
Кириану не пришлось ждать долго. Бархатные занавески слегка колыхнулись, хотя в комнате не было ни малейшего сквозняка. Потом из щели между рамами начали сочиться маленькие змейки зеленоватого тумана.
Туман постепенно утолщался, набирая плотность, расползаясь по полу причудливыми щупальцами. Он подбирался все ближе к «невесте», и по мере приближения его цвет становился более насыщенным, почти ядовитым, а в воздухе повис запах увядших цветов и старой земли.
Кириан замер, сдерживая дыхание. Его рука уже лежала на рукояти клеймора, но он ничего не делал и выжидал, когда проявится сама сущность.
Зеленый туман медленно окутал куклу, словно жаждущие объятий призрак. Разум Кириана лихорадочно прорабатывал варианты за долю секунды. Зная способности подобных духов, он не мог быть уверен в наилучшей стратегии. Туман телепортирует невесту в свое логово? Или же он обладает свойствами наведения транса и хочет, чтобы «невеста» пошла за ним добровольно? Вероятнее всего, второе.
Он слегка щелкнул пальцами – тихий, почти неслышный звук, заряженный магической энергией. «Девушка» на постели вдруг неестественно дернулась и «проснулась». Ее движения были резкими, неуклюжими, конечности двигались с трясущейся скованностью. Она присела на кровати, затем, с видимым усилием, перекинула ноги через край и поднялась, пошатываясь, как только что научившийся ходить младенец. Кириан использовал заклинание, заставляя куклу имитировать подчинение зову тумана.
Однако в следующее мгновение произошло совершенно неожиданное. Туман, уже почти обвивший «невесту», вдруг сжался, словно испуганное животное, и начал стремительно отступать к окну, теряя плотность и форму.
– Черт возьми! – выругался Кириан себе под нос, понимая, что дух раскусил обман.
Он сорвался с места и в два прыжка оказался у оконной рамы. Без замедлений он выпрыгнул прямо из окна второго этажа, приземлившись на мягкую землю сада с глухим звуком. Его глаза уже выслеживали удаляющуюся дымку, которая стремительно терялась в ночи, уносясь в сторону темного лесного массива у подножия гор. Не раздумывая, он рванулся в погоню, его алый свадебный наряд развевался за ним как кровавое знамя тусклом свете луны.
Преследуя ускользающий призрачный след, Кириан стремительно миновал городскую стену и погрузился в осенний лес. Голые ветви деревьев, подобные скрюченным пальцам скелетов, сплетались над его головой. Воздух, холодный и влажный, обжигал легкие, пах прелой листвой и хвоей.
Под ногами толстым ковром лежали опавшие иглы и пожухлые листья, издавая при каждом шаге шуршание, которое казалось оглушительным в тишине ночного леса. Этот звук неизбежно выдавал его присутствие, но выбора не было, сейчас скорость была важнее скрытности.
Вскоре начался подъем в гору. Тропа, едва заметная, вилась между валунов, поросших мхом, и корявых корней, выпирающих из земли. Дыхание Кириана стало глубже, на лбу выступила испарина, несмотря на холод. Мышцы ног напрягались с каждым шагом, преодолевая все более крутой склон. Он не снижал темпа, его взгляд был прикован к едва уловимому зеленоватому свечению, мелькавшему впереди среди стволов.
Когда мужчина наконец выбрался на более-менее плоский и широкий участок горы, напоминающий затерянное среди скал плато, ядовито-зеленый туман окончательно растворился из виду. Теперь его со всех сторон окружал обычный, но невероятно густой туман, застилающий все вокруг мертвенной, молочно-белой пеленой. Видимость сократилась до пары метров, и каждый звук приглушался этой влажной, непроглядной дымкой, нависшей над горным склоном.
– Блять, чертов дух, – сквозь зубы выругался Кириан, с досадой сжимая кулаки. Он был огорчен тем, что упустил след слишком рано.
Его глаза, привыкшие к полумраку, напряженно вглядывались в белую пелену, выискивая малейшее движение, малейший намек на присутствие. И тогда, вдалеке, едва различимая сквозь вуаль тумана, ему померещилась белая призрачная фигура. Она не плыла, а именно шла, неспешно, почти величественно, углубляясь в лабиринт скальных образований, что извивались подобно застывшим каменным змеям.
Не раздумывая, Кириан ринулся вперед, стараясь не потерять призрачный силуэт в клубящейся белизне.
Первая мысль, молнией пронзившая его сознание, была о том, что это одна из пропавших невест. Логика подсказывала именно это, ведь сейчас, зная о зловещей ситуации в Монхорне, ни одна семья не рискнула бы проводить свадьбу, пока дух не будет пойман. Значит, эта одинокая женская фигура, блуждающая в горном тумане, с огромной вероятностью могла быть одной из тех несчастных, кого похитили в их самую важную ночь.
Его сердце учащенно забилось от внезапной надежды найти хотя бы одну из девушек живой.
Глава 5. Злой дух любит смотреть
Предупреждение: глава содержит сцены жестокости и насилия
Кириан, наконец, догнал блуждающую в тумане фигуру. Он осторожно сократил дистанцию, но не решался подходить слишком близко, держась на почтительном расстоянии в несколько метров. Призрачный силуэт действительно принадлежал невесте, облаченной в белое платье. Его фасон был простым, даже аскетичным, но изысканно украшенным тончайшей серебряной вышивкой, которая мерцала в лунном свете, словно роса на паутине. Длинные черные волосы были распущены и ниспадали по ее спине гладким, струящимся шелком, сливаясь с темнотой ночи.
Ее легкая, почти невесомая поступь сопровождалась мелодичным, едва слышным перезвоном крошечных колокольчиков и серебряных подвесок, украшавших ее фату и подол платья. Этот тихий звон казался единственным звуком в оглушающей тишине горной ночи.
Мужчина решил, что невеста, находящаяся под влиянием духа, непременно приведет его к его логову. Он продолжил неспешное преследование, стараясь слиться с тенями и замирая при каждом ее малейшем движении.
В какой-то момент, когда тропа снова пошла вверх по каменистому склону, его сапог наступил на сухую сосновую шишку. Громкий, раскатистый треск, неестественно громкий в ночной тишине, разнесся эхом по окрестностям. И к его величайшему удивлению, девушка слегка повернула голову.
Он замер, пораженный. До этого момента Кириан был абсолютно уверен, что она находится в глубоком трансе. Ведь будь это призрак или беспокойная душа, она либо игнорировала бы его, либо давно бы напала на него или сбежала, ощутив его присутствие. Но эта девушка повела себя как совершенно обычный, живой человек, всего лишь слегка обеспокоенный неожиданным шумом.
Что за чертовщина?
Почему живая, осознающая себя невеста добровольно кружила вокруг логова злого духа? Теперь главной целью Кириана была защита этой девушки от неизвестной опасности.
Мужчина уверенно выровнялся рядом с загадочной спутницей. Встав с ней бок о бок на узкой горной тропе, он вежливо протянул руку, предлагая помощь в подъеме по склону.
Девушка медленно приподняла голову, и сквозь полупрозрачную дымку фаты он уловил едва заметное движение – легкий, почти рефлекторный вздох, похожий на вздрагивание. Тонкая ткань по-прежнему скрывала ее лицо, но теперь он мог разглядеть изящные черты заостренного подбородка и бледные, идеально очерченные губы, казавшиеся высеченными из снега. От нее исходил почти опьяняющий аромат. Терпкий запах влажной земли после ливня, горьковатая нота старого дерева и что-то сладковато-тяжелое, напоминающее благоухание цветов.
Она замерла на мгновение, все еще слегка запрокинув голову. Затем ее совершенно белая рука, словно выточенная из самого тонкого фарфора, с длинными изящными пальцами, медленно поднялась и обхватила его предплечье. Ее прикосновение было холодным, как касание стали в зимнюю ночь, и Кириан ощутил, что под этой ледяной гладкостью кожи четкий, есть настойчивый ритм.
Это был живой, горячий пульс.
Аромат, исходивший от девушки, с каждым шагом становился все гуще и навязчивее, медленно окутывая Кириана невидимым облаком. Он вдыхал его полной грудью, и странное, почти животное удовлетворение разливалось по его телу, словно он чувствовал запах любимого блюда после долгого голодания. Этот терпкий аромат проникал глубоко в легкие, кружил голову, туманил сознание.
Его охватило почти неконтролируемое желание. Он хотел прижаться лицом к ее шее, к источнику этого дурманящего благоухания, чтобы вобрать его полностью, без остатка, чтобы этот запах заполнил все его существо.
Он шел, почти не осознавая пути, ведомый лишь этим странным влечением и ритмом ее пульса, что отдавался в его руку.
Девушка внезапно споткнулась о витиеватый корень дерева, похожий на спящую змею. Кириан сработал с рефлекторной скоростью, молниеносно подхватив ее свободной рукой за тонкую, но крепкую талию. Его движение было бережным и почтительным, без тени непристойности.
Именно в этот момент, подняв взгляд, он увидел в отдалении, меж стволов худых сосен, зловещую зеленую дымку. Ту самую, что уже являлась ему этой ночью.
«Все-таки нашелся кретин, который решил жениться в такое время, – пронеслось в его голове с внезапной, почти яростной досадой. – Неужели он хотел погубить такую…»
Он не дал мысли закончиться, резко отогнав от себя такие высказывания о чужой невесте.
Почти сразу же к нему вернулось холодное спокойствие охотника. В конечном счете, удача была на его стороне. Если бы не эта девушка, он вряд ли бы добрался до логова духа этой ночью. И ему, в самом буквальном смысле, пришлось бы самому облачаться в белое платье и ждать в засаде, что было куда менее изящным решением. Теперь же у него был живой ключ к разгадке.
Спустя час непрерывного подъема по крутым, поросшим мхом тропам, перед ними, словно возникнув из самого тумана, предстал храм. Он стоял на самом краю скалистого обрыва, его силуэт угрожающе вырисовывался на фоне ночного неба, словно гигантская каменная птица, готовясь к полету в бездну.
Вид у него был заброшенный: стены, некогда белые, теперь покрылись темными подтеками влаги и узорами лишайников, резные каменные украшения осыпались, а узкие оконные проемы зияли пустотой. Факелы в железных держателях у входа давно почернели и отсырели, а уличные фонари, что должны были освещать путь, были побиты, и их осколки хрустели под ногами, словно кости.
Переступив через порог, Кириан замер на мгновение, его глазам открылось зрелище, которое заставило его скептически поднять бровь. Внутреннее убранство храма представляло собой жутковатую пародию на брачные покои. В центре главного зала, прямо под рухнувшей частью потолка, через которую виднелись звезды, стояла огромная кровать с балдахином из багрового бархата. А позади нее, у самой стены, где когда-то, должно быть, находилась статуя божества, теперь стоял небольшой, мрачного вида алтарь, на котором лежали засохшие цветы и тускло поблескивали какие-то металлические предметы, похожие на ритуальные ножи. Воздух внутри был спертым и пах пылью, ладаном и чем-то сладковато-приторным, что щекотало ноздри и вызывало легкую тошноту.
В воздухе заклубился тот самый ядовито-зеленый туман, сгущаясь у изголовья кровати. Из него проступили очертания нечто изменчивого, напоминающее то юношу, то старика, то вовсе лишенное человеческих черт. Это был дух, и голос его звучал как шелест засохших листьев:
– Завершите брачный обряд. Станьте плотью с плотью, кровь с кровью.
– Я не ее муж, – произнес он тихо. – Твой обряд не состоится.
Дух зашипел, и зеленый туман сгустился, заполняя пространство между ними. Кириан почувствовал давление на свое тело, словно его замотали в плотное одеяло.
– Ты пришел добровольно, – проскрежетал дух. – Ты привел ее сюда. Ты вошел в мое святилище. Правила должны быть соблюдены.
Кириан медленно повернулся к девушке. Наклонившись к ее уху так близко, что его горячее дыхание коснулось ее кожи, он прошептал тихо, но с непоколебимой уверенностью:
– Ничего не бойся. Доверься мне и делай, как я говорю.
Она молчала, и мужчина воспринял это как знак согласия. Взяв ее за руку, он повел к странному брачному ложу, усадил на край кровати, ощущая под пальцами холодную шелковую простыню. Сев рядом, мужчина потянулся к ее лицу, не переставая бормотать себе под нос сложные заклинания, плетя невидимую паутину иллюзии.
Все еще держа ее ледяную руку в своей, он чувствовал, как под тонкой кожей запястья учащенно забился пульс. Он был трепетный, живой, словно птица в клетке. Его губы приближались к ее лицу, он почти коснулся фаты, за которой скрывались ее уста. Дыхание спутницы стало прерывистым, но она не отстранялась. В самый последний миг, когда между ними осталась лишь толщина тонкой ткани, он резко отпрянул.
В тот же миг пространство вокруг кровати вспыхнуло. Они не видели огненной вспышки со стороны, ведь оказались внутри нее, поглощенные иллюзией, сотканной Кирианом. Реальность храма расплылась, растворившись в густой пелене магии.
Они не видели, но могли слышать звуки. Все началось тихо, почти призрачно: сначала это был едва слышный шелест шелка, скользящего по коже, затем прерывистый шепот, полный страсти и нетерпения. Шепот постепенно перерос в нежные, влажные звуки поцелуев, становившихся все глубже, все жарче.
Кириан повернулся к девушке, его лицо было серьезным, но в глазах читалась вина за то, что девушке приходится это слышать. Будь они знакомыми, он бы сам закрыл ей руками уши.
– Может быть, это опрометчиво, – тихо произнес он, стараясь, чтобы его слова не вышли за пределы созданной им звуковой завесы, – но мне бы не хотелось сразу уничтожать духа. Я создал иллюзию, чтобы задобрить его и выведать истинные мотивы.
Воздух вокруг них сгустился, наполняясь тяжелым, прерывистым дыханием, глухими стонами и сдавленными вздохами. Звуковая картина, которую Кириан вызвал с помощью магии, была настолько убедительной и детализированной, что на мгновение даже он сам почувствовал жар на своей коже и учащенное сердцебиение.
Но когда звуки стали еще откровеннее, перейдя в агрессивное мужское вторжение с влажным хлюпаньем и прерывистыми, почти болезненными стонами, Кириан не смог сдержать смущения. Густая краска залила его скулы, которую было видно даже на его медовой коже. Девушка, сидевшая рядом, резко отвернулась, ее плечи напряглись, а взгляд утонул в узорах на пыльном полу.
Мужчина остро ощущал на себе влияние долгого воздержания. Он не лгал Эвандеру и действительно перестал посещать бордели. Редкие моменты самоудовлетворения никогда не давали ему должной развязки и сейчас, в этом душном пространстве, его тело восстало против воли.
Жгучее желание, горячее и настойчивое, разливалось от низа живота, сжимая внутренности тугой пружиной, а дурманящий, сладковато-землистый запах, исходивший от девушки, сидевшей рядом, сводил с ума.
Каждый вдох будто подливал масла в огонь, заставляя кровь пульсировать в висках и ниже, в том самом месте, где его тело отвечало на искушение болезненной, неумолимой твердостью.
Кириан отдавал себе отчет в том, что, поддавшись ослепляющей страсти, он вполне мог бы потерять контроль и накинуться на девушку, сидящую рядом. Эта мысль заставляла его из последних сил держаться.
Он стиснул зубы до хруста, пальцы впились в собственные бедра с такой силой, что даже сквозь ткань одежды он чувствовал боль. Это было единственным якорем в бушующем море инстинктов, попытка физическим страданием заглушить рвущееся наружу желание, сохранить хоть крупицу ясности ума.
Мужчина тяжело сглотнул, чувствуя, как пересохшее горло сжимается спазмом. Его голос, когда он наконец заговорил, прозвучал непривычно низко и был полон животного магнетизма:
– Простите… за то, что вам приходится это слушать.
Девушка сидела все так же отвернувшись, но Кириан сквозь полупрозрачную ткань фаты уловил едва заметное движение – трепет ее длинных, темных ресниц, быстрый, как взмах крыла испуганной птицы. Она не произнесла ни слова, но в этом молчаливом трепете читалось столько смущения и напряженности, что ему стало еще тяжелее.
«Долбанный дух. Ему действительно нравится наблюдать за брачной ночью молодых? Ебаный извращенец», – яростно думал Кириан, пытаясь перенаправить волны собственного возбуждения в чистейшую, холодную злость.
Каждая клетка его тела была напряжена, а в паху исподнее стало влажным и липким. Лишь свободный покрой одежды скрывал его позорное состояние.
Когда же в иллюзии наступила кульминация, и оба голоса слились в едином стоне, прежде чем оборваться и смениться звуком тяжелых, обессиленных тел, рухнувших на кровать, Кириан с силой выдохнул, заставляя себя взять под контроль дрожь в коленях.
– Поздравляю вас, – прозвучал в воздухе удовлетворенный, маслянистый голос духа. – Теперь вы по праву считаетесь мужем и женой. Можете идти.
С этими словами кровать под ними растворилась, и храм предстал в своем истинном виде – заброшенное, пыльное место, поросшее паутиной и плесенью. Теперь в углу были отчетливо видны три фигуры. Девушки, без сознания, в белых платьях. Их руки были скованны призрачными цепями, уходящими в хлипкий потолок.
Кириан краем глаза взглянул на свою спутницу. Он оказался прав в том, что кто-то в городе действительно осмелился сыграть свадьбу.
– А как же они? – громко спросил он у духа.
– За ними должны прийти их женихи, – прозвучал ответ.
– А если они не придут?
– В таком случае, они станут моими женами.
Логика духа проступала все яснее. Трагедия, неразделенная любовь, обида на живых… классика.
Год назад Кириан выслеживал в этих горах черного грифона, могучее создание, чей ареал ограничивался далеким Глумспиком. Его появление здесь было аномалией. Так это плотоядное существо, оно воровало лошадей с табунов местных жителей. Месяцы погони, засада в скалах… и наконец, победа. Трофеем для Кириана стали усы грифона.
Из них он сотворил «Ветвь Покаяния» – уникальный артефакт, не имевший аналогов на рынках. Без единого заклинания она могла пленить духа и на время вернуть ему мирскую сущность. Есть различные заклинания, помогающие сковать духа и позволить ему обрести форму, которая была при жизни, однако эти заклинания доступны только членам Ордена Силвера.
Рука молниеносно метнулась за пояс. Веревка из грифоньих усов взметнулась в воздухе, обвивая клубящийся туман. Яркий красный свет вспыхнул, впиваясь в сущность духа. Раздался истошный, нечеловеческий вопль, пока зеленый туман не рассеялся окончательно.
На пыльном полу, стянутый магической веревкой, лежал юноша в скромных, потускневших от времени свадебных одеждах. Его черты были приятными, но заурядными.
Кириан услышал, как девушка за его спиной тихо, почти неслышно вздохнула.
– Как тебя зовут? – спросил он, опускаясь на одно колено рядом с пленником.
– Что… что здесь происходит? – с недоумением и страхом прошептал парень, пытаясь высвободиться. – Почему я связан?
– Назови свое имя.
– Гаррет…
– Гаррет, – повторил Кириан, и его голос смягчился. – Что последнее ты помнишь?
Юноша замер в напряженном молчании, его взгляд стал отсутствующим, устремленным вглубь себя. На его лице отразилось напряжение. Духи, внезапно вернувшиеся к своей истинной сущности, редко могли сразу восстановить всю последовательность событий. Воспоминания обычно приходили к ним обрывками, постепенно складываясь в картину по мере рассказа.
– Мы с невестой… готовились к свадьбе.