Актея

- -
- 100%
- +
– Юдифь во дворце Нерона? – воскликнул Тит с ужасом.
Весталка с любопытством взглянула на него, потом дотронулась до его руки и шепнула ему на ухо:
– Глупый, разве у тебя нет меча, чтобы отомстить за свою любовь?
Затем она скрылась в храме, оставив Тита в оцепенении.
Опомнившись, он пустился со всех ног к дому Иакова.
Но здесь, к удивлению центуриона, старый привратник загородил ему дорогу. Тит оттолкнул его и вошел в атриум, громко призывая Юдифь.
Вместо дочери его встретил отец.
– Где Юдифь? – крикнул центурион.
– Моя дочь под кровом своего отца, – отвечал Иаков, – но я не знаю, какое тебе дело до этого. Я не желаю, чтобы ты вмешивался в мои или ее дела. Я смиренный римский гражданин и не желаю принимать в своем доме беспокойных людей, которые подымают святотатственную руку на священную особу императора.
Иаков говорил громко, так, чтобы рабы, прислушивавшиеся, навострив уши, могли все слышать. Затем он вытолкал вон Тита, который машинально повиновался, и запер за ним дверь.
Тит, как оглушенный, побрел к себе в преторианский лагерь, но у ворот его остановил раб в тунике алого, императорского, цвета и с поклоном сказал:
– Цезарь желает говорить с тобой во дворце, господин.
Тит машинально повернулся и пошел за ним.
Глава VIII
Фортуна, суровая в своей жестокостиИ упорная в своей дерзкой игре,Жонглирует разными почестями,Награждая то меня, то других.Гораций «Оды»Был уже почти полдень, когда Нерон проснулся. Он чувствовал себя очень скверно: разбитым, отупевшим и не в духе. Голова трещала, тело казалось слишком тяжелым, чтобы держаться на ногах. Весь организм громко протестовал против ночных кутежей. Император с трудом приподнялся, отыскал чашу, в которой еще оставалось немного вина, и хлебнул несколько глотков. Крепкий напиток оживил Нерона, и искра сознания блеснула в его отупелых глазах, когда он продекламировал апологию[48] пьяницы из Горация:
Возлюбивший мудрость СократаМожет еще больше любить вино;Разве божественный КатонНе поддерживал вином свою доблесть?
Он побрел в свои апартаменты, умылся, переоделся и после безуспешной попытки проглотить хоть немного пищи отправился на террасу и сел в кресле рядом с Актеей. Он положил голову на ее плечо, и его покрытое пятнами лицо казалось уродливее на ее белой коже, чем когда-либо.
Актея была в кротком настроении духа. Она взяла руку императора и задумчиво играла его пальцами. Легкий ветерок убаюкивал его; Нерон сонливо прислушивался к плеску фонтана и щебетанию птиц на деревьях.
Император каялся. Он всегда каялся по утрам. Его обычное распределение занятий было таково: вечером грешит, утром раскаивается, а после полудня подготавливается к новым грехам. Утреннее сокрушение искупало вечерние безобразия.
В своем утреннем расположении духа он любил, чтобы его бранили за дурное поведение. Человеческая натура всегда находила источник приятного возбуждения в сознании собственной испорченности. Ничто так не облегчает душу и не льстит гордости, как ласковые увещевания друга, который смотрит на ваши проступки сквозь розовые очки.
Упреки были так приятны, что соблазняли на новый грех. Император смутно чувствовал это, прильнув к груди Актеи.
Девушка гладила его волосы и лоб без отвращения: ведь на ее груди покоилась голова властителя мира. В ее прикосновении чувствовался нежный упрек, и Нерон нисколько не удивился, когда она сказала:
– Зачем Цезарь испытывает терпение Фурий[49]?
Вздох глубокого, хотя и мимолетного раскаяния был ответом на ее слова. Лукавая усмешка мелькнула на ее губах. Зрелище кающегося Нерона забавляло Актею.
С материнской нежностью, которая, как гречанка уже убедилась, лучше всего действовала на ее сумасбродного повелителя, она продолжала:
– Безумный Цезарь! Ты не должен быть таким неблагоразумным.
– Ах, Актея! – отвечал император, сокрушенно качая головой. – Даже могущественный Цезарь может иметь свои недостатки.
– Могущественный Цезарь скоро присоединится к могущественному Августу на Марсовом поле[50], если будет пьянствовать каждую ночь, – сказала девушка довольно резко.
Облако досады отуманило его лицо. Приятно, когда вас называют негодным буяном, но вовсе не приятно, когда вам напоминают, что вы убиваете себя.
– Это все Тигеллин виноват, – сказал Нерон.
– Тигеллин! Тигеллин! – воскликнула девушка. – Как я ненавижу его!
– Я тоже, – заметил он. – Я тоже ненавижу его.
– Так зачем же ты дружишь с ним? Зачем ты слушаешься его? Зачем ты повинуешься ему, как раб? – Лицо ее потемнело от прилива злобы и отвращения. – Зачем ты не убьешь это животное?
– Ты ревнуешь, маленькая Актея, – равнодушно сказал Нерон. – Что же сделал Тигеллин, чтобы его убить?
– Что он сделал? – воскликнула Актея. – Чего он не сделал?.. Он твой злой гений; он заставляет тебя пренебрегать мудрыми советами; он подстрекает тебя к безумию и злодейству; заставляет оскорблять и делать несчастными беззащитных людей. Мало того! Он подвергает тебя самого, императора, опасности получить побои и пинки.
Это была ошибка. Горячность завлекла Актею слишком далеко, и она тотчас убедилась в этом.
Лицо Нерона побагровело. Он вскочил с криком:
– А! Я и забыл про центуриона: он надавал мне пинков, Актея, и он будет казнен! Я желал бы, чтобы у него была тысяча жизней, я отнял бы их все. Если б я не был Цезарь, я сам бы убил его. – Он взглянул на солнце. – Смотри, теперь полдень: он на Яникулуме, его руки связаны, его лицо бледно, может быть, дрожь пробегает по его рукам и ногам. Вот он становится на колени, наклоняет голову, вытягивает шею; солдат становится рядом с ним, замахивается мечом… удар – и кровь! Кровь! Кровь!
– Нерон! – вскрикнула Актея не своим голосом. – Взгляни на эту пурпурную тень за Тибром. Там! Там! На склоне Ватиканского холма[51].
Он взглянул по направлению ее руки, опустился на колени подле ее ложа и погрузился в созерцание игры красок на облаках.
Формы, краски, музыка, стихи – все это затрагивало лучшие струны его натуры, заглушавшиеся обыкновенно безумием и преступлением. Глаза его приняли задумчивое выражение, лицо смягчилось, улыбка заиграла на губах.
– Ах! – сказал он. – Как прекрасно! Взгляни, Актея, на эту полосу тени, взбирающуюся на холм. Края ее почти багряного цвета, а к середине она темнеет. Она кажется черной, но это обман зрения – она великолепного пурпурного цвета. Смотри, смотри: верхушки деревьев вышли из тени; листья отливают золотом на солнце. Сейчас река у того изгиба засияет, как золотая рамка вокруг картины. Ах! Вот! Вот…
С полуоткрытым ртом, с разгоревшимся лицом, он молча любовался переливами красок. Затем спросил:
– Бывают ли такие картины на вашем далеком Самосе, среди его оливковых и гранатовых рощ?
Актея отвечала, слегка вздохнув:
– На Самосе мы наслаждались солнечным светом, а не тенями. А когда наступал вечер и загорались звезды, пастухи начинали играть на свирелях, чтобы легконогие юноши и девушки танцевали на склонах холмов. Нам не нужно было управлять миром, мы жили настоящей минутой, не думая о завтрашнем дне.
– Один из наших поэтов проповедовал нам то же, – заметил Нерон.
– Но вы, римляне, не можете понять этого, – вздохнула гречанка.
– Неужели ты жалеешь о холмах своего Самоса, Актея? – спросил император. – Подумай, ты здесь, в доме Цезаря, и сам Цезарь преклоняет перед тобой колени.
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.
Примечания
1
Здесь и далее все эпиграфы переведены с латыни, если не указано иное.
2
Тюрьма для государственных преступников, знатных военнопленных и других лиц, требующих особого внимания.
3
Имеется в виду базилика, которая служила местом собраний Сената и проведения судебных процессов. Строительство начато Гаем Юлием Цезарем в 54 году до н. э. и завершено Октавианом Августом.
4
То есть командира «сотни» воинов из личной охраны императора. В римской центурии («сотне») могло быть от 80 до 160 воинов.
5
Телохранители высших должностных лиц и высших жрецов.
6
То есть походный, переносной храм.
7
В Иерусалиме.
8
Сион – гора в Иерусалиме, на которой расположен Иерусалимский храм.
9
Гессий Флор в 64–66 гг. н. э. был прокуратором Иудеи, находящейся под властью Рима.
10
Особая трибуна на Форуме. Ее помост украсили носами захваченных вражеских кораблей. Корабельный нос назывался «ростр», из-за чего трибуну называли «Ростра».
11
Главная улица Древнего Рима, ведущая от вершины Капитолийского холма через Форум к Колизею.
12
Марк Порций Катон Старший – древнеримский политик III–II вв. до н. э., борец против пороков и роскоши.
13
Гней Домиций Агенобарб – отец Нерона. В истории известен как человек буйного нрава и пьяница.
14
Секст Афраний Бурр – командующий преторианцами (личной охраной императора) во время правления Нерона.
15
Луций Анней Сенека Младший – римский философ и государственный деятель, воспитатель Нерона.
16
Римский император с 37 по 41 год н. э. Отличался жестокостью и сумасбродством.
17
Римский император, правивший с 41 по 54 год н. э. Также известен как «дядюшка» Калигулы, пришедший к власти в результате заговора против племянника. Приемный отец и предшественник Нерона.
18
Центральный из семи холмов, на которых стоит Рим. Возвышается на 40 м над Римским Форумом и Большим цирком.
19
Дух-хранитель.
20
Локуста – знаменитая римская отравительница I века н. э. Ее услугами пользовались Агриппина, мать Нерона, и сам Нерон.
21
Римский император, предшественник Калигулы, правил с 14 по 37 год н. э.
22
Самос – остров в Греции, в Эгейском море.
23
Вакханка.
24
Здесь: «Илиада» в переводе Н.И. Гнедича. В английской версии романа цитируется более длинный отрывок.
25
Пилястра – архитектурный элемент, прямоугольный выступ на стене, визуально напоминающий колонну.
26
Город в 18 км севернее Рима.
27
Мост через реку Тибр в Риме.
28
Самый высокий из семи холмов Рима.
29
Марк Антоний Феликс – прокуратор Иудеи в 52–58 гг. н. э.
30
Арминий – один из древнегерманских вождей, который в 9 году н. э. нанес римлянам знаменитое поражение в Тевтобургском лесу.
31
Публий Квинтилий Вар – римский военачальник, один из участников битвы в Тевтобургском лесу. Погиб вместе со своими воинами.
32
По сообщению Тацита, в Иерусалимском храме иудеи поместили изображение дикого осла, потому что благодаря этому животному они нашли водный источник, когда блуждали по пустыне.
33
Третья жена Калигулы. Впоследствии – несостоявшаяся невеста императора Клавдия, «дядюшки» Калигулы. Клавдий предпочел ей Агриппину, мать Нерона.
34
Субура – один из бедных кварталов Древнего Рима.
35
Рабби – знаток священных текстов у евреев.
36
То же, что Фламиниева дорога. В данном случае – центральная улица Рима.
37
То есть Квиринальским холмом.
38
Ахан – библейский персонаж. Во время завоевания евреями Земли обетованной он, охваченный жадностью, втайне забрал себе часть военной добычи, предназначенной Богу. Из-за этого Бог лишил евреев своей помощи. Они не могли нанести поражение врагам до тех пор, пока Ахан и его семья не оказались побиты камнями.
39
Байи – прибрежный город-курорт недалеко от Неаполя. Многие римские императоры строили себе виллы в этом городе. По свидетельству современников, именно на вилле в Байях Нерон убил свою мать.
40
В этом храме, расположенном на Форуме, заседал римский Сенат.
41
То есть Палатинский холм.
42
Нерон был представителем рода Юлиев-Клавдиев.
43
Верхние части колонн.
44
Табулинум – комната в римском доме на одной из сторон атриума, напротив входа.
45
Яникулум – холм возле Рима, отделенный от древнего города рекой Тибр. Не входит в число семи холмов древнего города.
46
Гай Марий – древнеримский государственный деятель II–I вв. до н. э. Семь раз занимал должность консула.
47
Луций Корнелий Сулла – политический противник Мария, два раза становился консулом. Также известен как узурпатор власти, захвативший Рим силой.
48
Апология – речь в защиту чего-либо или кого-либо.
49
Фурии – древнеримские богини отмщения.
50
Имеется в виду Мавзолей Августа на Марсовом поле, увенчанный бронзовой статуей Октавиана Августа. Семейная усыпальница представителей рода Юлиев-Клавдиев, к которому принадлежал Нерон.
51
Ватиканский холм находился за пределами древнего города Рима, поэтому не входит в число семи римских холмов.







