Наследница Аркаима, или Охота на Оборотня

– Но ты не видишься с ними и не звонишь?

– С чего ты взял?

Мне стало неуютно. Не хотелось признавать, что он опять попал в точку.

– Сейчас никто домой не звонит.

– Я бы звонил.

Теперь уже меня точно охватила злость. Он ещё будет меня учить…

– Увы, я не ты, – отрезала я, – и, может быть, уже пойдём, пока мне не захотелось домой?

Пока Денис расплачивался за бутерброды, я вышла на улицу и вдохнула холодный влажный воздух. Никуда мне не хотелось. Здесь, в лесу, было хорошо. Специально или нет, но Денис угадал и нашёл именно те места, где мне хотелось бы оказаться сейчас.

Он вышел из пустого кафе и обнял меня со спины.

Я вздрогнула, замерла испуганной птичкой…. Но отстраняться и не собиралась. Всё шло правильно. Единственно так, как и должно было быть.

Мы стояли так какое-то время. Я откинула голову назад, ему на плечо, и закрыла глаза.

– Я никогда тебя не отпущу, – сказал он.

Кто ему разрешил так разговаривать со мной? Не знаю. Но я хотела, чтобы он говорил так ещё. Чтобы продолжал меня обнимать. И никуда не отпускал.

– Кто ты такой? – тихо задала вопрос я.

Руки Дениса напряглись. Это явно был не тот вопрос, который он желал услышать сейчас. Но тот, который я должна была задать, чтобы начать ему доверять.

– Я просто… – голос его звучал немного хрипло, и он тут же замолк. Денис не умел врать.

В салоне играла тихая музыка, капли воды стекали по стеклу, и мне казалось, что в целом мире не существует никого, кроме меня и его.

Я задремала, примостив голову у него на плече, а проснувшись, обнаружила, что он мягко обнимает меня одной рукой.

– Приехали, – шепнул Денис.

Я кивнула и принялась протирать глаза. Абсолютно не хотелось выбираться из его рук.

За окном стояла темнота, и только в ясном небе мерцала бледноликая полная луна. Здесь ещё можно было разглядеть звёзды, если вглядываться достаточно долго – не то что у нас.

Мы выбрались из машины, закинули сумки – каждый свою – на плечо и двинулись к кучке домиков, в которых расположился мотель.

Симпатичная девушка на ресепшене долго заполняла документы, поглядывая на Дениса с нездоровым любопытством. В итоге мне тоже приходилось коситься на него, то и дело ожидая подвоха.

Несмотря на время, потраченное на сон, я валилась с ног, как будто меня разбудили среди ночи и заставили идти в поход.

Денис же, напротив, оставался бодр и весел – судя по ехидной улыбочке, то и дело мелькавшей на его губах.

– Ты ревнуешь, – прошептал он, улучив момент и уткнувшись горячим носом мне в ухо.

– Ещё чего, – кровь тем не менее прилила к моим щекам.

– Я же приехал с тобой.

– Само собой.

Мне хотелось поскорее прекратить этот разговор, и, подхватив со стойки ключ, я шмыгнула мимо него за дверь.

Денис нагнал меня, едва я успела сделать десяток шагов.

На улице уже было темно, и потому я подпрыгнула, когда его рука пробралась мне на талию и притянула к себе. Губы Дениса скользнули мне за ухо, разгоняя по телу огонь. Я закусила щеку изнутри, силясь сдержать стон.

Он имел какую-то странную власть надо мной. Его запах сводил меня с ума, руки, касаясь живота, вызывали дрожь.

Я мгновенна опьянела от этих поцелуев и не заметила, как Денис втолкнул меня в домик, предназначенный для нас, развернул в объятиях, прижал к стене и принялся целовать.

Руки его шарили по моим бокам, комкая свитер, и тело плавилось от этих ласк.

– Денис… – пролепетала я, когда губы мои на мгновение получили свободу от его поцелуев. Я сама толком не могла определить, чего хочу – остановить его или попросить ещё.

Губы Дениса тем временем спустились вниз, касаясь моей шеи. Мои пальцы очутились на его пояснице и, не спрашивая решения хозяйки, забрались под свитер. Кожа у Дениса была гладкая и бархатистая, тело упругое, так что хотелось стискивать его, вжимать в себя. Горячие бёдра прижались к моим бёдрам, потираясь о них.

– Денис… – уже почти прошептала я. Сумка упала с громким стуком на пол, и как раз это немного отрезвило меня.

Я, поражаясь собственной ломкости, вывернулась из его рук и посмотрела в глаза. Серые, как небо перед грозой. Обжигающие меня.

– Я совсем не знаю тебя.

– Знаешь, – твёрдо сказал он, – так же, как и я тебя. Ты чувствуешь это, как чувствую я.

И я в самом деле чувствовала, что он прав – и в то же время осознавала, насколько обманчивы могут быть эти слова.

– Мне было бы проще, если бы ты был честен со мной.

– Я никогда тебе не лгал.

Я смотрела на него и молчала. Действительно, поймать его на лжи я не могла.

В чём мне его обвинять? В том, что он не рассказывает мне, какие новости любит читать? В том, что он разделывает на части волков? Чтобы тут же начать объяснять, почему я сама так сочувствую хищным зверям.

– Я ужасно хочу спать, – сказала я. Хватка Дениса чуть ослабла. Теперь я могла подобрать сумку и пойти к себе. Я медлила несколько секунд, не в силах оторвать взгляда от его глаз, а потом всё-таки подняла свои вещи и неторопливо, пятясь и всё ещё боясь отвернуться, двинулась наверх.

Спальня оказалась у каждого своя – по обе стороны от небольшого тамбура на втором этаже. На первом – небольшая гостиная и душ.

Изучать другие возможности номера я не стала – ужасно хотелось спать. Молча сбросила сумку на пол и, торопливо раздевшись, нырнула под одеяло.

Утром в первый раз за весь прошедший месяц выглянуло солнце.

Я распахнула глаза и с улыбкой посмотрела в потолок. Потом лениво повернула голову и уставилась в окно – туда, где тихонько журчала речка и шелестел тёплый сентябрьский ветерок.

Вставать не хотелось, хотя ужасно хотелось пить и есть.

Какое-то время эти две противоречащие друг другу потребности боролись во мне между собой, а потом в дверь раздался стук, и раньше, чем я успела ответить, она распахнулась.

Денис стоял на пороге с деревянным подносом в руках. От небольшого кофейника разливался по комнате упоительный аромат, но даже он ни в какое сравнение не шёл с картинкой, представшей перед моими глазами – я зачарованно наблюдала, как аккуратные, слегка смуглые пальцы Дениса расставляют приборы на тумбочке рядом с моей постелью.

– Можно присесть? – закончив, поинтересовался он.

– Я вроде бы не маленькая и не больная. И ты уверен, что можно без разрешения входить в спальню к девушке?

– Конечно, да.

Ну, в общем-то, и правда, наверное, да. Но с какой стати он решил это без меня?

Денис, не обращая внимания на сомнения, отразившиеся на моём лице, своими бесподобными пальцами взял нож и принялся размазывать по мягкой белой булочке джем.

– У тебя есть какой-то план? – поинтересовалась я, продолжая наблюдать за ним. – Куда мы пойдём?

– Можем сделать стандартный туристический круг, – он вручил мне бутерброд, и я благодарно кивнула, – или остаться в номере и заняться чем-нибудь ещё.

Я поперхнулась булочкой, которую едва успела надкусить.

– Тут есть боулинг, например, – продолжил он и надкусил собственный бутерброд.

Я усиленно заработала челюстями и, только прожевав, поинтересовалась:

– Шутишь?

– Да.

Денис отложил бутерброд и посмотрел на меня.

– Диана, мне тридцать два года.

Я кивнула, пока ещё не понимая, к чему он ведёт.

– Думаю, и тебе не шестнадцать лет.

Я задумчиво покачала головой. Возраст я не чувствовала никогда. Он просто не имел значения. И я толком не знала, чем отличается нынешняя я от меня в шестнадцать лет.

– Думаю, ты давно поняла, что мне от тебя нужна не соль.

Бровь моя поползла вверх. Вариантов было два, и волчья голова на его рабочем столе стояла перед моим мысленным взором как наяву.

– Я могу, конечно, поухаживать за тобой. Но если честно, я этих игр не люблю. Я знаю, что тоже нравлюсь тебе. Вот, в общем-то, и всё. Решай.

С этими словами он встал и вышел в коридор, оставив меня в одиночестве размышлять о том, что только что произошло.

Мягко говоря, меня несколько ошарашил этот внезапный и довольно откровенный разговор.

Причём он ничего не прояснял. По-прежнему оставалось непонятным, заинтересовала ли Дениса я – или моя шелковистая волчья шкурка.

Впрочем, очевидно было одно – мяч оказался на моей половине поля.

Я полежала ещё, изучая побелку на потолке. Аппетит куда-то делся, несмотря на то, что у меня продолжало урчать в животе.

Встала с кровати, подцепила остаток бутерброда с тарелки, другой рукой налила кофе из кофейника и, взяв чашку, подошла к окну.

У самого дома бежал неширокий ручеёк. Такой маленький, что трудно было поверить, что это настоящая река – наверное, по щиколотку мне. И в то же время какой-то свежий и живой… Как будто ворвавшийся в серость реальной жизни из другого мира.

Мне захотелось спуститься туда и погрузить пальцы в поток, но я не решалась. Молча стояла, не в силах оторвать глаз от него.

«Вода холодная, – почему-то пришла мысль, – уже не лето давно».

Я подняла чашку кофе к губам и сделала глоток.

«С другой стороны… Зачем было ехать сюда, если я не хочу ничего пробовать? Так можно всю жизнь в четырёх стенах просидеть».

Однако и этот аргумент меня не убедил.

Я всё стояла, неторопливо потягивая кофе из кружки, пока внизу, на берегу ручья, не появился Денис. Он был по пояс обнажён, а теперь к тому же стянул кроссовки, решительно закатал штанины джинсов одну за другой и полез в ручей. Чего он хотел добиться – не знаю, но точно добился одного: я разглядывала его загорелую, покрытую тугими узелками мускулов, спину и завидовала. Завидовала тому, что он живёт жизнью, в которой есть не только четыре стены и монитор. Завидовала, что ему не нужно думать, решаться. Что он не боится ничего, в том числе и холодной воды. И ещё я мечтала о том, как хорошо было бы сейчас прикоснуться к нему… Оказаться рядом с ним в этой ледяной воде.

Потом он обернулся и, несмотря на то, что тонкая дымка тюля отделяла меня от окна, мне кажется, он увидел меня.

Замер, глядя прямо в глаза. Я с тоской всматривалась в него, силясь побороть желание выпрыгнуть туда, в настоящий мир, прямо через окно.

Мне нужно было лишь, чтобы он позвал меня ещё раз, махнул рукой…

Но Денис отвернулся. Достал что-то со дна и вышел из ручья. Подобрал брошенные кроссовки и, больше не обращая на меня внимания, побрёл к дому.

Как никогда остро я ощутила, что осталась одна. Настоящий мир, едва мелькнувший в отдалении, погас, превратившись в обычную серую хмарь.

Теперь только я заметила, что снова накрапывает дождь. Дождинки колечками расплывались по ручью. Настоящие. В отличие от меня. В отличие от той жизни, которой я жила день ото дня.

Я поставила чашку на стол и решительно принялась натягивать свитер. Я должна была сделать что-нибудь, попытаться что-нибудь изменить. И, одевшись, я направилась к двери, ведущей в соседнюю спальню.

Шагнула в коридор и замерла, не решаясь постучаться. Впрочем, Денис, похоже, всё предусмотрел.

– Кого-то ищешь? – прозвучал его голос со стороны узенькой лестницы, сбегавшей на первый этаж.

Я прокашлялась.

– Да. Я… У меня нет желания просидеть все выходные одна.

Денис поднялся на один уровень со мной и остановился в шаге от меня, пристально вглядываясь мне в глаза сверху вниз – он был почти на голову выше меня. Взгляд его так же обжигал, как и вчера, и мне всё казалось, что он чего-то ждёт от меня. Впрочем, чего он может ждать? Он всё прямо сказал.

– Твоя работа пугает меня, – наконец призналась я.

– Да, я понял, – усмехнулся он. – Если вдруг ты хочешь предложить мне отказаться от неё – то это исключено. Так же, как я не собираюсь просить тебя отказаться от твоей.

Я слегка удивилась.

– Разумеется, нет, – и отвела глаза. Не то чтобы я собиралась…

– Я такой, как есть. Может быть, это тебя и пугает?

– Не исключено.

Я помолчала, а затем всё-таки призналась:

– Ты странный. Но я хочу узнать тебя. Меня тянет к тебе. И я не хочу потерять возможность… – я замолкла, теряясь в догадках, какую именно возможность так боялась потерять.

Денис молчал. Видимо, подбирал слова.

Потом поймал мои ладони и поднёс к губам. Когда они коснулись моей кожи, у меня едва колени не подкосились, и, чтобы удержаться на ногах, я приникла к нему.

– Нам будет трудно друг друга понять, – негромко произнес он. Его дыхание снова касалось моей кожи огнём. – Я готов ждать, если буду знать, что однажды мы будем вдвоём.

Я немного подумала, прежде чем ответить.

– Я хочу этого, – пробормотала я, – но я хочу, чтобы ты был честен со мной.

– Если буду знать, что ты примешь меня таким, какой я есть.

А вот этого я обещать не могла… И потому лестничная площадка погрузилась в тишину.

Мы всё-таки выбрались из мотеля и какое-то время молча бродили по узеньким улочкам, с обеих сторон окружённым деревянными домами. Моя рука сама собой оказалась в его руке, и оттого, что его пальцы крепко удерживали мою ладонь, мне становилось неожиданно спокойно в этом чужом городе, откуда я сама, наверное, и не смогла бы добраться домой.

– Не понимаю, – протянула я, когда мы завернули в небольшое кафе, где подавали жаркое по-домашнему, блины и прочую национальную еду. Подобная кухня была здесь почти что везде. – Почему я?

Денис улыбался и без слов наблюдал, как я сворачиваю конвертом блин.

– Когда я смотрю на тебя, – сказал он, – то чувствую, что это можешь быть только ты. Что тебе нужно ещё?

Я решила не развивать тему, а сосредоточиться на блине. Благо, к тому времени мне уже снова захотелось есть.

– Зачем ты привёз меня сюда? – спросила я, когда мы, преодолев неловкость, всё-таки собрались выйти из дома.

– Я не люблю Москву, – сказал он, – там всё серо и вечно тучи, асфальт, бетон… Хотел посмотреть на тебя среди золота деревьев.

– И как? – я остановилась посреди небольшой улочки и, сложив руки на груди, посмотрела на него, приподняв бровь.

– Тебе идёт, – улыбнулся он и вытащил из моих волос неведомо откуда взявшийся сухой листок.

Я отвернулась и первая пошла вперёд. Мы оба молчали. Мне ужасно хотелось верить, что я в самом деле просто нравлюсь ему. Но… может быть, это было бы слишком легко?

– О чём ты думаешь? – спустя несколько долгих минут молчания спросил он.

– О том, зачем ты ездил в больницу, – соврала я. Впрочем, не совсем соврала…

Денис помрачнел. Он явно не хотел развивать эту тему.

– А зачем туда поехала ты?

– Это моя подруга.

– Она сказала, что ни разу не видела тебя.

– Она поняла, что не нужно рассказывать тебе обо мне.

– Диана, – Денис рванул меня за плечо и развернул лицом к себе, – она не на подругу твою похожа, а на сестру. Тебя саму-то не пугает, что напали на кого-то, настолько похожего на тебя?

Я повела плечом.

– Я могу за себя постоять. По крайней мере, если речь идёт… о диких собаках. А вот чего ждать от тебя – никак не могу понять.

Денис помрачнел ещё сильней. Теперь мы смотрели друг другу в глаза, и я была уверена… или мне казалось… что он не врёт.

– Я беспокоюсь за тебя, – просто сказал он.

– Откуда у тебя в мастерской посреди Москвы взялся волк?

Денис молчал.

– Знаешь, – так и не дождавшись ответа, сказала я, – мне, наверное, лучше вернуться домой.

– Ты с ума сошла? Отсюда ехать четыре часа.

– Ничего. Автобус – мой лучший друг.

Я высвободилась из его рук и пошла прочь, по направлению к гостинице. На город спускался вечер, и солнце медленно скатывалось за горизонт. Я шла, раскидывая ворохи опавших листьев ногой. Ветер становился всё холодней, и я невольно стискивала локти руками, чтобы хоть чуточку их согреть.

Денис не пытался меня догнать, отчего становилось ещё грустней.