Тринадцать лет муж просил меня об одном. Потерпеть. Когда его мать приходила в наш дом без звонка. Когда решала, как мне воспитывать детей. Когда рылась в моих вещах, командовала на моей кухне и объясняла собственной внучке, что её мама живёт на папины деньги. Я терпела. Потому что любила Германа. Потому что у нас двое детей. Потому что он каждый раз обнимал меня после очередной ссоры и говорил, что я его семья. А потом его мать унизила нашу дочь. Я выставила её за дверь и забрала ключ от дома. Вечером Герман положил на кухонный стол запасной ключ и велел мне вернуть его матери, даже не спросив, что произошло.
— Хватит устраивать войну в доме моей семьи! — сорвался он.
И тогда из коридора вышла наша одиннадцатилетняя дочь. Заплаканная. Бледная.
— Пап а мы с мамой тогда кто?
Мы собрали вещи и ушли. Герман был уверен, что через неделю я вернусь. Через несколько недель он получил первые документы от моего адвоката.










