Незапертые двери

Глава 7

Институт почти был окончен, оставалась защита диплома и всё, прощайте, наконец, нудные лекции и семинары, да здравствует свобода! Примерно так размышлял Алексей, выходя с обходным листом из библиотеки.

За прошедший год у него очень многое поменялось в жизни. Решив тогда пойти в группу гитаристом, куда его позвали, он не пожалел об этом. Там была его стихия: люди, любящие и понимающие музыку, у них было схожее отношение к жизни. Всё это наконец наполняло эту самую жизнь смыслом и вытесняло ту пустоту и бестолковость, которую он прежде ощущал. От чего никак не мог избавиться.

Ушло это тоскливое состояние, постепенно меркло воспоминание о ней, заглушаемое новой раскрепощенной жизнью. Они часто допоздна засиживались в гараже, оборудованном под студию, репетировали, творили. Отдаваясь целиком. Забывая о времени.

Музыка заполняла всё. Проникая гитарными плавными переборами и чётким боем в сознание. Обнажая чувства, выплёскиваемые вместе с громкими, контрастирующими друг с другом звуки рок-мелодий. Превращая тело в организм, ведомый ритмом, нотами, пальцами, скользящими уверенно по грифу гитары. Отдающийся вирбации. Этот особый настрой, создаваемый этой такой бесшабашной атмосферой. Новой, не испытанной до сих пор полётностью, от которой порой зашкаливали чувства.

И ещё эта рыженькая девчонка, их солистка, постоянно подначивающая его на всякие авантюры, споры. Такое приятное, зажигающее соперничество. В ней чётко угадывалось лидерство, напористость, твёрдость. Она умела добиваться своего.

Ребята к ней прислушивались, потому что советы она давала действительно толковые и по делу, воспринимая её больше как товарища по группе, нежели как девушку. Да она и не претендовала на звание «леди». Сама себя называла пацанкой. Ярко-крашенные рыжие волосы и короткая ассиметричная стрижка, почти полное отсутствие макияжа. Никаких тебе юбок. Всегда и вечно только джинсы: рваные, потёртые, с карманами, узкие, клешёные – неважно. Джинсы и кеды. Высокая, стройная, с тонкими красивыми руками, отлично контрастирующими с грубой, слегка не по размеру кожанкой, с которой она расставалась только в самую жару, делали её помимо воли женственной, несмотря на то, что она не стремилась себя таковой показать.

С ребятами она была на одной волне. Вместе гуляли после репетиций и собирались за бутылочкой пива у кого-нибудь дома, гоняли на машинах на площадке. Где часто проходили гонки, на окраине города. Алиса головокружительно входила в повороты, поднимая облако пыли колёсами. Вбрасывая в кровь адреналин. Крепко и уверенно держа руль своей старенькой бмвэшки. В их компании она была настолько своя в доску, что никто не воспринимал её как девушку. Скорее, как собрата.

Лёшка не выделялся из общей массы. Поэтому удивился, когда один приятель, ждавший его после репетиции, спросил:

‒ А у этой вашей солистки есть парень?

‒ Парень? У Алиски? ‒ переспросил он.

‒ Ну да, а что такого-то? – не понял приятель. ‒ Девчонка интересная, я б с ней замутил, если она свободна.

‒ Да не, ничего, конечно, просто я без понятия.

‒ Слушай, пробей, а? Я б к ней подкатил.

‒ Ладно, при случае узнаю, ‒ буркнул Лёшка.

Лёшка после расставания с Юлей продолжал пребывать в гордом одиночестве, позволяя себе периодически однодневные интрижки, которые ни к чему не обязывали. Конечно, бывало, порой накатывало, и он бродил по какому-нибудь парку или уезжал на машине за город. И там, окунаясь в шум деревьев, ветра, проносящегося сквозь ветви и обдающего лицо свежестью, пытался отрешиться от всего. Чаще помогало.

С Юлей они как ни странно вполне сносно общались, она стала встречаться с другим парнем. Лёшка искренне был рад, что он не успел своей нелюбовью опустошить, озлобить.

Юля сейчас действительно была счастлива, это отражалось во всём: в лучистых глазах, улыбке, теперь очень часто появляющейся на её лице без внешней причины, просто потому что она радовалась каким-то своим мыслям. Теперь она уже не смотрела на него взглядом, полным надежды и обожания. Она свободно держалась, общаясь с ним без трепета и волнения. Лёшка с удивлением наблюдал, как она превратилась из неуверенной в себе девочки в самодостаточную, привлекательную, знающую себе цену девушку. Он был рад этому, не сожалея, не приходя в волнения от этой перемены. И она, казалось, не сожалела об их утраченной близости, о своей первой любви. Она просто её переросла. Поэтому между ними не было едкости, желчи, которая обычно проскальзывает в общении, когда люди расстаются не прощая, не отпуская друг друга.

А вот Алексей так и не почувствовал себя освобождённым. Всё также крутились в голове эти неугомонные мысли, всё никак не приходила гармония с самим собой. Как сказал кто-то из знаменитых: «Отпустить на свободу кого-то гораздо проще, чем сделать тоже самое для самого себя».

Глава 8

Приближался очередной Новый год, и они собирались праздновать его всей компанией. Отмечать задумали на квартире у одного из ребят.

Почти все были в сборе, не хватало только Алисы. Наконец в половине одиннадцатого зачирикал трелью звонок, и Лёшка пошёл открывать. Распахнув дверь, он на мгновение замешкался от неожиданности. На пороге стояла высокая девушка в чёрном пальто с меховой опушкой. Огненно-рыжие волосы были уложены в аккуратную причёску, серые глаза озорно и горделиво поблёскивали из-под длинных ресниц. Губы, накрашенные яркой помадой, насмешливо изогнулись и произнесли Алисиным голосом:

‒ Лёх, ну ты чего встал? Может, впустишь? ‒ Алиса с улыбкой шутя пихнула его внутрь квартиры и вошла.

‒ Господи, вот это ты намарафетилась! Так бы и не узнал при случайной встрече! ... Ну, я не в том смысле, что тебе не идёт, ‒ смутился он, поняв, что не очень удачно выразился, ‒ наоборот. Просто не привык тебя такой видеть, ‒ виновато улыбнулся он.

‒ Ну, не всё ж мне в джинсах гонять! Бывают и у меня приступы женского очарования! ‒ и она, смеясь, чмокнула его в щёку и принялась расстёгивать пальто. Лёшка, всё ещё не оправившись от смущения, подхватил пальто и повесил его на вешалку.

Алиса подошла к зеркалу, доставая из сумки расчёску и украдкой поглядывая на него. Расчесала чёлку, поправила облегающее тёмно-зелёное платье, явно наслаждаясь произведённым эффектом. А Лёшка стоял с видом полнейшего дурака, робея в присутствии этой новой для него девушки.

***

А Новый Год ворвался громкой музыкой и боем курантов в телевизоре, шумными криками и пузырьками шампанского. У Лёшки закружилось в голове от выпитого залпом бокала, и он встряхнулся.

‒ Алис, а потанцуем? ‒ спросил он, шебурша пальцами волосы.

‒ А давай, ‒ улыбнулась эта новая, такая необычно женственная Алиса. Она встала с подлокотника дивана, на котором пристроилась, и подала ему руку. Он ещё раз встряхнул головой, пытаясь развеяться после шампанского, притянул её к себе, обняв за талию и взяв другой рукой её ладонь. Алиса смотрела на него с нежностью, только он этого не замечал, потому что уткнулся в её плечо, вдыхая этот туманящий голову аромат волос. Сильнее прижимая её к себе. Эта новая, неизвестная Алиса, притягивала, манила. Пробуждая желание, чувственность, поднимающиеся изнутри.

Музыка закончилась, Алиса потянула его за руку прочь из комнаты. Нащупав в коридоре дверь в другую комнату, она распахнула её, ведя Алексея за собой, и прикрыла её. На какое-то мгновение они замерли, смотря друг на друга, слыша чуть сбивающееся дыхание.

Алексей невнятно произнёс:

‒ Какая ты сегодня... не ожидал...

‒ Чего? Что могу быть на девочку похожей? ‒ чуть насмешливо перебила она, проводя легонько пальцем по контуру его губ, ‒ Знала, что ты оценишь...

На этом слова у обоих закончились, Алексей прижал её к себе, провёл ладонью по тщательно уложенным в причёску волосам, по щеке, плечу... Алиса прильнула к нему, обнимая, скользя руками по спине, ища его губы. Он целовал её. Долго, волнующе, вырвав тихий стон. Её пальцы пробрались к нему под рубашку, распаляя всё больше. Шелест платья, прерывистое дыхание…

В комнате было темно, из-за двери доносились приглушённые звуки музыки, радостные крики, поздравления, никому не было дела до того, что они сюда сбежали...

***

Так же незаметно для всех они вышли, исподтишка поглядывая друг на друга, и прошли в зал. Все уже были в такой кондиции, что не заметили их отсутствия. Они молча уселись с края дивана, он взял её ладонь в свои руки, молча взглянул, она тепло улыбнулась в ответ. Всегдашняя насмешливость исчезла, уступив место тихой нежности. Наклонившись к нему, она негромко проговорила:

‒ Лёшка, ты ведь мне давно нравился. Просто у тебя девчонка была, вот я и не лезла. А так ты не думай, что я вот так вот, лишь бы с кем, я ...

‒ Тшш, ну ничего я не думаю, не переживай! ‒ ответил он также тихо. Что это сейчас было? Случайность, которая забудется с наступлением утра? Да бог с ним. Неважно. Он обнял Алису за плечи, словно укутывая в своих объятиях.

Неожиданно перед глазами сверкнуло. Лёшка инстинктивно отдёрнулся назад, прикрыв глаза ладонью, потому что в полумраке комнаты это было чересчур ярко.

‒ Ага! Вот вам и начало нового года и новых отношений! Ура, ребят! С новым счастьем! Он, отняв руку от вновь привыкших к темноте глаз, увидел, как смутилась Алиска. Улыбнулся, пряча по-прежнему Алису в своих объятиях.

‒ Это ты для хроники поколений снимаешь? ‒ воскликнул он весело. ‒ Тогда делаю официальное заявление: Алиса моя девушка!

Алиса была не чужая, она была в его стихии. Им всегда было что пообсуждать, да и времени они проводили много вместе и до этого. Наедине потом Алиса никогда не расспрашивала его ни о прошлых отношениях, ни требовала дать определения нынешним. Им было просто хорошо вместе. Лёшка не испытывал той тоски и гнетущего состояния, которое частенько преследовало его, когда он встречался с Юлей. С Алисой всё было просто и понятно.

Простые отношения, открытые, без недомолвок. Тайн. Просто он и она. Они не говорили друг другу признаний, не обещались в любви. Не задумывались о будущем, предпочитая наслаждаться настоящим.

Глава 9

‒ Алиса, да что с тобой, в самом деле? ‒ вскричал Лёшка. ‒ Слова тебе сказать нельзя, ты уже вся взвинчиваешься!?

Последние пару недель Алиса действительно то носилась как угорелая, успевая за день переделать столько, сколько обычно за неделю не делала, то впадала в апатию и чуть ли не ревела из-за пустяков. Лёшка уже не знал, как к ней подступиться, что сказать. Или лучше вообще не говорить в такие моменты. Она могла начать орать по каждому пустяку. Ну забыл он, что она просила деньги на телефон положить! Что теперь, убиться, что ли? Чего так вопить-то?

‒ Да ничего!!! Хреново всё! Вообще!!! ‒ кричала в ответ Алиса, наступая на него и размахивая руками. А потом вдруг внезапно зарыдала. Лёшка подошёл к ней, обнял и прижал к себе, успокаивая:

‒ Ну что, что с тобой происходит, а? Лисёнок, ну скажи мне, ну отчего ты такая стала? Ну пожалуйста, поговори со мной? Нельзя же так в самом деле!

‒ Нельзя, ‒ повторила Алиса. Потом вскинула на него серые, полные ярости, глаза и отчеканила: ‒ Я бе-ре-мен-на! Уже шесть недель! Я залетела, слышишь ты меня или нет!?

‒ Беременна? ‒ повторил за ней Лёшка, как бы сомневаясь, услышал ли он то, что услышал, или ему показалось.

‒ Ты что, глухой? ‒ она резко отпихнула его. ‒ Ты слышишь, о чём я? – щёки пылали, рыжие волосы разметались в беспорядке. ‒ Теперь что мне делать? Вся жизнь мимо пойдёт, да? А всё из-за тебя?!

‒ Постой-постой, почему ты так говоришь? – Лёшка с изумлением смотрел на неё. ‒ Ты что, думаешь, я бы не согласился, чтобы у нас был ребёнок? Да, это неожиданно, ну, в смысле, что мы же не планировали, но мы же вместе? Что тебя так пугает?

‒ Я бы не согласился! ‒ зло передразнила она его. ‒ Да это я не хочу соглашаться! – отрезала Алиса. ‒ Зачем мне в двадцать лет обрекать себя на пелёнки и распашонки? Я что, должна стать клушей, которая весь день с коляской таскается и говнюшки отстирывает? А вечером – «здрасте, дорогой, кушать подано!» ‒ голос звенел от эмоций. ‒ Да у меня вся жизнь впереди, а тут это!

Он ошарашено смотрел на неё, даже не представляя, что ответить. Да, это не планировалось, но раз уж так вышло, значит, уже есть, а она... что же она говорит? Не нужно? Не хочет? Может, просто сама ещё чересчур остро всё воспринимает? И он решил попробовать с ней по-другому:

‒ Алис, ты просто себе дай время успокоиться! Давай всё обговорим, зачем ты такие перспективы себе рисуешь? Мы же с тобой вместе, значит, и решать должны всё вместе, правда?

‒ А если я не хочу? – она вплотную приблизилась к нему, тяжело дыша ему в лицо. ‒ Это моё право, рожать или нет, ты не можешь меня заставить!

‒ Я... Ты что, собираешься сделать аборт? – он, оторопев от этой догадки, уставился на неё. ‒ Но зачем?

‒ Ну чего ты так распереживался-то? ‒ ехидно спросила она. ‒ А то прям готов папашей становиться, что ли? Сам посмотри, я учёбы даже не окончила, ты у нас тоже не бизнесмен, надо думать! Квартиры нет, снимать на что будем, когда я сяду дома даже без стипендии? Или с родителями жить? Какая тут семья? – она отступила на пару шагов, откинула со лба растрепавшиеся волосы. Глаза смотрели холодно, насмешливо: Да и вообще, у меня другие планы были, мне это сейчас не нужно! Не-ет уж! – она развернулась и пошла на кухню. Лёшка пошёл вслед за ней.

‒ Нельзя... так нельзя... это же ребёнок... Алиса! ‒ Лёшка сглотнул комок, подступивший к горлу. Он вдруг понял, что Алиса не прикидывается. Она уже решила и за себя, и за него. И, наверное, вообще не собиралась ему ничего говорить, просто вырвалось у неё случайно. Но он всё-таки решил ещё раз попробовать:

‒ Слушай, давай сделаем так: ты сегодня переспишь с этой мыслью, а завтра мы с тобой ещё раз поговорим, только без мексиканских страстей, договорились? – он осторожно повернул её к себе, стараясь говорить спокойно. ‒ Пожалуйста...

Алиса закусила губу и буркнула:

‒ Ладно.

Всю ночь он не мог заснуть, прокручивая сказанное Алисой в уме. Вместе они уже год. Не сказать, чтоб он уже задумывался о создании семьи с ней, но для него это было серьёзно. Не как тогда с Юлькой. Он полагал, что рано или поздно они станут жить вместе, и им будет тем проще находить общий язык, потому что они вращаются в одной сфере. Она не ревнует его к друзьям, к любимому занятию, он, соответственно, тоже. Теперь живут они вместе уже полгода, в одной квартире. Лёшка полагал, что это достаточно серьёзно для них обоих. А тут выясняется, что Алиса имеет на жизнь совсем другие планы. А он как бы за бортом оказывается.

Нет, он знал, что она вполне самостоятельная, что привыкла решать всё сама. Она не из тех девушек, которые прячутся за мужчину и предоставляют ему ведущую позицию. Он не противился этому, даже гордился тем, что она такая самодостаточная. Но всё же полагал, что ей когда-нибудь захочется не только руководить, заниматься собственным делом, но и простого женского счастья... А ей, видишь ли, слишком рано. И вообще, оказывается, он во всём виноват...

«Может, в самом деле боится, что я не справлюсь с новой ролью, не сумею её обеспечить? Не дам ей возможности заниматься не только домом и ребёнком, но и чем-то другим? С чего она взяла, что на этом жизнь закончится и она... чего там она сказала? А, что в клушу превратится... ‒ тут он привстал на кровати от неожиданно осенившей его мысли: А может, это от меня она ничего не хочет? Ни ребёнка, ни совместной жизни?! Ну как же так? Ведь она сама уверяла, что я ей всегда нравился, что она хотела быть со мной, что...»

Назавтра он решил улучить момент и поговорить без ругани и криков. Спокойно. В первую очередь хотел убедить её оставить ребёнка, а там уже дальше по обстоятельствам.

Следующим вечером он ждал её дома, сидя на диване в комнате их съёмной квартиры. Ему нравилось приходить домой и ждать её вечером, потом они вместе готовили ужин, обсуждали дневные проблемы и новости. Но две недели назад идиллия прекратилась, и он всё недоумевал, что же такое произошло. Вроде, ничем не провинился, никаких катаклизмов не случилось. А теперь понял, что, видимо, она как раз узнала о своём положении, а ему говорить не хотела, но это её мучило. Поэтому выплёскивалось на него раздражительностью и несправедливыми упрёками.

Сколько времени прошло вот так в раздумьях, он вряд ли бы смог сказать. Может час, может все три. Но, когда он поднял голову и посмотрел на стенные часы, показывавшие пятнадцать минут одиннадцатого, уже почти стемнело в комнате. А Алисы всё не было. Телефон молчал весь день. Он продолжал сидеть на диване, пытаясь подавить в себе чувство беспокойства и какой-то неприятной, сжимающей тревоги. С одной стороны, распирало схватить телефон и позвонить. С другой, он боялся, что сейчас она наорёт в трубку, и тогда вообще никакого разговора сегодня не получится.

Он сидел, сжав пальцами край дивана, и прислушивался к шорохам на лестничной площадке. Наконец, ему показалось, что послышались шаги. Вскоре ключ в замке повернулся. Он услышал, как в прихожей стукнула чем-то металлическим брошенная на пол сумка. Зашуршала стаскиваемая Алисой ветровка. Щёлкнул выключатель в ванной. Он слышал, как она включила воду, закрыла дверь изнутри и стала мыться под душем. Лёшка ждал и ждал, словно что-то удерживало его на этом диване, не позволяя подняться и выйти ей навстречу.

Наконец, шум воды прекратился. Что-то упало на пол, и он услышал, как она тихо выругалась. Отворилась дверь в ванную, и Алиса, неприятно громко (почему сегодня все звуки такие навязчивые?) шваркнув резиновым шлёпанцем по линолеуму, прошла в комнату. С минуту она постояла в дверном проёме, увидев его сидящим к ней спиной в темноте.

‒ Чего сидим как каменное изваяние? ‒ спросила она со своей привычной интонацией, щёлкая выключателем.

Алексей невольно заморгал глазами от непривычно яркого после сумеречного полумрака света. Медленно оглянулся: Алиса стояла в махровом халате и с тюрбаном на голове, облокотившись о косяк. Сложив руки на груди, она смотрела на него слегка насмешливым (или ему так показалось?) взглядом.

‒ Ты почему так долго? ‒ бесцветно спросил он. Столько мыслей пронеслось в его голове, пока её не было, столько он успел всего накрутить и передумать, а вот чуть услышал этот её тон, и сразу всё улетучилось. Осталась только какая-то измождённость.

‒ Решила пройтись немного.

‒ Я думал, мы вечером вместе дома побудем, поговорим, ‒ начал было он.

‒ О чём? ‒ резко спросила она, выстукивая пальцами какой-то дёрганный ритм по дверному косяку.

‒ О тебе ... о нас... о нашем ребёнке..., ‒ с расстановкой, стараясь сдержаться, сжимая с силой ладони, проговорил он.

‒ Нет никакого нашего (она как-то неприятно выделила это слово, точно с какой-то издёвкой по отношению к нему) ребёнка, ‒ сказала она, поворачиваясь и собираясь пройти в кухню.

‒ Как... нет? ‒ растерянно спросил он, ‒ Ты же вчера говорила, что...

‒ Я сделала аборт сегодня утром, ‒ сухо перебила она, и он услышал её быстрые шаги в коридоре. Хотел встать, крикнуть ей вдогонку, но почему-то не смог сдвинуться с места.

Через несколько минут с кухни донеслось:

‒ Чай пить будешь?

Он словно не слышал. Прошло ещё несколько минут, Алиса снова вошла в комнату и тронула его за плечо:

‒ Ты чай пить будешь или нет? Я чайник поставила, ‒ и невольно отпрянула, увидев его взгляд: как у человека, которому неожиданно и незаслуженно влепили оплеуху.

‒ Ты чего так на меня уставился?

‒ Почему ты так поступила? ‒ растерянно спросил он.

‒ Я так решила. Имею право, ‒ с вызовом ответила она.

‒ Имеешь... Я тоже имею право узнать о твоём решении до того, как ты его привела в исполнение, ‒ нажимая на каждое слово, произнёс Алексей.

‒ Я тебе сказала, что не хочу..., ‒ начала было Алиса.

‒ А я тебе помнится, сказал, что нам надо это обоюдно обсудить! А ты взяла и всё втихую сделала, за моей спиной! ‒ вставая, сказал он, голос звучал резко от напряжения, ‒ Ты так сделала, как будто для тебя моё мнение ничего не значит! Ты у нас сама всё решаешь и сама живёшь как хочешь! ‒ уже перешёл на крик он, ‒ Одного не пойму, на кой ты вообще со мной жить вместе согласилась? Я считал, что тебе важны наши отношения, а ты поступила так, как будто мы знакомы всего пару недель! Перепихнулись, и ты случайно залетела, ну и как бы зафигом со мной что-то решать? Ведь тебе главное, чтоб ты всё сделала по-своему! – он, отодвинув её, быстро вышел в коридор.

‒ Знаешь что? Не нравится, какая я, никто не держит! Другой бы радовался, что не придётся себя ничем связывать и что не принуждают ни к чему, а ты недоволен! ‒ бросила ему вслед Алиса с ожесточением в голосе.

‒ А знаешь, и не держи! ‒ в тон ей ответил он. ‒ Счастливо оставаться! ‒ он схватил куртку и ключи от машины, и выскочил из квартиры, громыхнув дверью.

Почти бегом слетев по лестнице, распахнув дверь на улицу, он остановился. В груди слишком быстро стучало, вздох давался с трудом. Голову словно стянуло тугим, сжимающим обручем. Он шагнул из подъезда. Попытался глубоко вдохнуть. Раза с третьего получилось. Плюхнулся на лавочку и уткнул лицо в ладони. Её слова словно эхом отдавались в голове. Всё произошедшее казалось ему сейчас каким-то дурным фарсом. Как будто это было не на самом деле. Привиделось.

Ещё несколько минут он пытался собрать воедино хаотичные, разрозненные мысли. Успокоиться. Напряжение потихоньку спадало, ослабляя сжимающий голову обруч. Руки безвольно опустились. Ключи звякнули, упав, об асфальт.

Глава 10

‒ Валь, газеты не выкидывай, в коробку сложи! ‒ крикнула мать со двора, ‒ на разжигу пусть будет в сарае, а то уже всё извели почти!

‒ Да я и не собирался! -- выкрикнул в ответ Валентин и пошёл складывать газеты, которые лежали на обувной полке. Взяв кипу в руки, он огляделся в поисках коробки, которые обычно стояли под лавкой на терраске. Коробки не оказалось. «Черт, придется в сарай тащиться! ‒ он положил стопку газет на пол, отчего те взяли и рассыпались. ‒ Ну все не слава богу!» ‒ Валька досадливо махнул рукой и пошёл в сарай за коробкой.

Вернувшись, он стал собирать рассыпавшиеся газеты и вдруг, бросив их, вытащил одну раскрывшуюся. Усмехнувшись, поднёс поближе: «Ну надо же! Висит в галерее ‒ красуется, а мы ни сном-ни духом!»

‒ Лёха-а!-- позвал он брата, возившегося в избе с печкой.

‒Чего? ‒ откликнулся Лёшка.

‒ Да ты у нас знаменитость!

‒ Не понял? ‒ Лёшка высунулся из-за двери с кочергой в руке.

‒ Да вон, глянь газетку, там твой портрет на фотке! Ты в курсе вообще, что он на выставке висит? ‒ и протянул ему газету, на развороте которой была статья про открытие выставки. Лёшка нехотя взял газету, встряхнул, чтобы расправилась.

Заголовок был под цветной фотографией. А на фото была она. Наташа. А позади её работы в рамках. И его, Лёшкин, портрет крупным планом. Что-то звякнуло об пол глухо.

‒ Ну ты ещё на ногу мне кочергу урони! Руки не держат, что-ли? ‒ воскликнул Валентин.

Но Лёшка пропустил фразу мимо ушей. Он глянул на дату, пробормотав: «Январский выпуск...», ‒ и стал жадно вчитываться в статью.