Незапертые двери
- -
- 100%
- +
‒Это что есть-то? – Наташа понюхала и поморщилась.
‒Водка, а ты чего ожидала? Пей давай!
Наташа выпила залпом и быстро заела свежимогурцом, который сунула ей Лариса.
‒Фу, гадость! – у водки был противный, какой-то ядрёный вкус.
‒Ну, звиняйте! Вы вон у себя в деревне вообще спиртяшку глушите, небось? ‒ спросилаодна из девчонок, привычно опрокинув в себя стаканчик и шумно выдохнув.
‒Да по-разному. Обычно самогонку берут у одной бабки, – неопределённо ответилаНаташа. – Я-то как-то не особо, у нас ребята в основном.
‒Ну ладно-ладно, ты пай-девочкой-то не прикидывайся! Сегодня всем можно! ‒загалдели девчонки, оценивающе оглядывая Наташу, как бы пытаясь понять, правдуона говорит, или пытается просто повыпендриваться перед новыми знакомыми. – Ну,девочки, за нас любимых!
***
Онивдвоём брели по разбитой дороге босиком, неся в руках босоножки. После танцев вклубе ноги гудели, да и по песку удобней было босиком, чем постоянноостанавливаться и высеивать мелкие камешки и песчинки из обуви. Лара всю дорогувозмущалась:
‒Эх, Наташка, ну не умеешь ты отрываться по-человечески! Вот чего ты сегоднявесь вечер куксилась? К тебе такой парень подкатил, а ты его прямым текстомотшила! Ну разве так можно?
Наташа резко возразила:
–А как можно, Лар? Мне что с этим красавцем делать надо было? В постель к немупрыгнуть за то, что он бутылкой пива угостил, да? Так?
Лара оторопело смотрела на подругу:
‒Наташ, ну ты чего? Я ж тебе ничего такого не сказала…
‒Ладно, Лар, проехали! ‒ воинственные нотки поутихли. ‒ Нет у меня никакогонастроения просто…
Лариса сочувственно вздохнула:
‒Что, по Алёшке соскучилась, угадала?
‒Да сама не знаю, ‒ Наташа остановилась, чтобы подвернуть брючину, котораяволочилась по земле, – вот после вчерашнего вечера как-то плохо на душе.
Они пошли дальше. Лара спросила:
‒ Ну и с чего плохо? Ты узнала, можно сказать,наверняка, что он к тебе неровно дышит – вот и радуйся!
‒Что-то мне безрадостно как-то! Узнать-то узнала, только ведь всё равно ничегоне решилось…
Она повернулась к Ларисе:
–Лар, ну чего мне делать-то? – спрашивала Наташа, размахивая босоножками. ‒ Якак дура последняя влюбилась в парня! И абсолютно, вот совсем не представляю,что с этим делать, понимаешь? Не зна-ю!!! – Наташа вдруг резко остановилась и заревела.Лариса просто опешила и не нашлась даже, что сказать.
‒ Наташ, ну ты это…ты чего…а? Ну приедешь ты,и решится всё как-нибудь! А Валерик-то точно не догадывается?
‒Да что ты со своим Валериком привязалась! ‒ Наташа вытерла лицо кофтой,всхлипнула, ‒ Похеру мне сейчас! ‒ слёзы, кажется, прекратились так жевнезапно, как и начались пару минутназад.
Онаподжала губы и опустила голову, перестав, наконец, мотать босоножками.
Дальше они пошли молча. Пока дотопали доЛарискиного дома, уже светало. Они потихоньку прокрались на кухню, чтобы никогоне разбудить. Заварили чайку. И так и просидели, разговаривая вполголоса, покасовсем не рассвело. Потом, чувствуя, что глаза уже слипаются, потихонькуумылись и проползли в комнату, где давным-давно спала Ларискина младшая сестраМашка в обнимку с пушистой кошкой, дремавшей калачиком у неё на плече.
***
Спустя два дня подруги ехали в автобусеобратно в деревню. Через двадцать минут старенький дребезжащий ЛАЗ остановилсярядом с сельским магазином. Лариса с Наташей спрыгнули на растрескавшийсятротуар и пошли в сторону дома. Автобус, подняв облачко песчаной пыли, покатилдальше по маршруту. Навстречу кто-то шёл. Лариса пригляделась, потомвоскликнула:
‒О, Ромка идёт! Меня встречает, что ли?
‒Лар, ты приехала! – Ромка шёл, раскинув руки в стороны для объятий, и, кажется,был рад до безумия.
‒Приехала-приехала, всего-то два дня не виделись! – с пробурчала Лариса, тем неменее, довольно улыбаясь. – Вот хоть кто-то жаждал нас видеть!
‒Ну Лара! – Ромка почти обиделся. Лара поспешила исправить оплошность:
‒Ну что ты! Ты-то всегда меня ждёшь! Я по тебе соскучилась, правда-правда! –замурлыкала Лара.
«Ой,театр по тебе плачет!» – подумала Наташа.
‒Ром, какие новости? – поинтересовалась она. Подмывало спросить про Лёшку. Ноона удержалась.
‒Да так, ничего особенного. Валерка, правда, собрался в Рязань на неделю. Онтебе не говорил?
‒А? Да, точно! Я что-то забыла просто, – Наташа с трудом попыталась ответить какможно равнодушнее. Лариса дёрнула её за юбку, многозначительно подмигнув.
Выходные пролетели как обычно: погода былавеликолепная, и Наташа с Ларисой все дни пропадали на пляже. Наташа вовсюфлиртовала с Алексеем как бы в шутку, а он не отставал и подыгрывал ей. Ей быловесело и беззаботно, даже Валерик сейчас не раздражал: он валялся в теньке ипосасывал пиво, не участвуя в общих забавах.
Наташа выбежала на берег, чтобы взятьполотенце. Подскочила к Ларисе, которая млела под яркими лучами послеобеденногосолнца, лёжа на тканёвке в надвинутой на глаза панамке:
‒Лар, смотри, будешь красная, как варёный рак! Хватит валяться, пойдём лучшепоплаваем-то!
‒Отстань! ‒ лениво ответила Лара, не поднимая панамки от лица. ‒ У меня лямкибелые на спине от топика, вот когда они загорят, тогда и встану.
‒Боюсь, когда они дойдут до нужной кондиции, вся остальная часть твоей тушки ужезакоптится окончательно! – рассмеялась Наташа.
‒Иди-иди, я тут весьма неплохо себя чувствую, ‒ сонно пробормотала Лариса.
‒Ладно, валяйся! – сдалась Наташа. – Можно я тогда твоего Ромку поэксплуатирую –с него нырять хорошо, он высокий, а?
‒Да ради бога, мне не жалко! ‒ ответила та, всем своим видом показывая, что ейбез разницы, лишь бы к ней не приставал никто.
Наташа потянулась, как бы невзначайпоглядывая в ту сторону, где в теньке покуривал Алексей, и с улыбкой отметила,что он за ней тоже исподтишка наблюдает. Он о чём-то переговаривался с Ромкой ипосматривал на неё, лица у обоих были такие, будто они что-то задумали. Наташахмыкнула недоумевающее, и не спеша пошла вдоль берега к заходу. Вдруг Ромка с Лёшкойодновременно вскочили, бросились к ней, схватили за руки и за ноги, и спобедным криком потащили в воду. Наташа смеялась, визжала и брыкалась, но еёэто не спасло: через полминуты она с шумным плеском окунулась в воду, успевтолько зажмурить глаза. Она тут же вскочила на ноги и, брызгая по очереди то наРомана, то на Лёшку, побежала обратно к берегу, крича на ходу:
‒Вы бы лучше Лариску так – а то она скоро испечётся там! Ром, давай тащи еёсюда! Не фига ей весь день валяться на солнце – солярий нашла!
Наташа уже успела выскочить на берег, каквдруг Алексей подхватил её на руки, закружил и побежал вместе с ней обратно вводу. Он забежал в воду почти по грудь, остановился, хитро посмотрел, инеожиданно резко нырнул вместе с ней. Наташа с головой ушла под воду, но тут жевынырнула обратно, отчаянно хлопая мокрыми ресницами:
‒Утопишь, дурак! – она шутя стукнула его кулаком по плечу. ‒ У меня аж вода внос пошла! ‒ она попробовала сделать вид, что обиделась на него, пытаясь незасмеяться, но не сдержалась и прыснула.
‒Не дождёшься, ты мне ещё на суше пригодишься!
Её лицо было так близко... Он не хотелотпускать её, ощущая прикосновение её рук, обвивавших его шею, рассматриваякапельки воды, блестевшие на её плечах...
Сберега донесся дикий визг Ларисы, и в следующую секунду Лёшка разжал руки иотпустил её. Их обдало фонтаном сверкающих на солнце брызг. Она весело крикнулаему:
‒Ну сейчас Ромка схлопочет по полной за прерванные солнечные ванны!
Лара вынырнула в полном возмущении,готовая буквально удушить Ромку за его самоуправство.
‒Ромка, убью-ю-у!!! – визжала Лариса. А Ромка, смеясь, пытался спрятаться заспиной у Лёшки, спасаясь от яростного гнева своей возлюбленной.
А потом они вчетвером развалились напокрывале и сохли. Наташа как бы невзначай касалась Лёшкиной руки ичувствовала, что он на неё смотрит. Она была счастлива.
Глава 7
Выходныепролетели, кто-то уехал, кто-то остался. А Наташа с Ларисой наслаждалисьпоследними студенческими каникулами. Проработав прошлый год всё лето продавцамив торговом центре, они решили, что в этом году неплохо было бы, пожалуй, иотдохнуть два месяца. К тому же, удалось подработать во время практики весной.Да и так в течение года они обе занимались английским со школьниками, которые,естественно разъезжались на всё лето до начала следующего учебного года.
На носу был пятый курс университета идиплом, а там уж точно – работа. Так что относительно беззаботная жизньзаканчивалась.
Они сидели дома у Ларисы.
‒Лар, ты пошла б, что ль, половицы потрясла? – обратилась к ней бабушка.
‒Ладно, ба, ща схожу. Наташ, пошли – поможешь.
Они вышли в палисадник.
‒Ну что, какие планы на сегодня? – поинтересовалась Наташа.
‒Бабулька баньку после обеда истопит, пойду мыться, – ответила Лара.
‒Ну, это надолго. Значит, только вечером выйдешь.
‒Ну, где-то так…, ‒ неопределённо ответила Лариса. – А ты на речку пойдёшь?
‒Да не, не пойду. Чего идти-то? Все разъехались, девчонки одни не хотят, а изребят почти никого. Пойду дома почитаю что-нибудь.
‒Давай. Сейчас у меня чуток посидим, ба пышки испекла, чайку попьём, будешь?
‒А то!
Они зашли обратно в дом, уселись за стол.Ларискина бабушка поставила перед ними тарелку с кое-где отбитыми краешками, накоторой лежали только что вынутые из печки румяные, непередаваемо-вкуснопахнущие пышки и пирожки с яблочным повидлом. Лариса, не вставая, протянула рукук плите и выключила конфорку, на которой засвистел вскипевший чайник, разлилапо чашкам заварку.
Восьмидесятилетняя невысокая старушка сдобрым морщинистым лицом и почти совсем седыми волосами, гладко зачёсанными впучок, пододвинула табуретку к столу и присела рядом с внучкой. С любопытствомпоглядела на обеих подружек:
‒Лар, Маня вчерась сказала, Ромка твой в город укатил? ‒ говор у неё был чистодеревенский. Со всеми присущими словечками. Когда Наташа была маленькая, онапоначалу не всегда понимала, о чём баба Люба толкует. Её бабушка хоть и жила вдеревне сейчас, но до пенсии всю жизнь проработала воспитательницей, поэтому иразговаривала совсем не так. А у Лариски нет-нет, да и проскакивали интересныесловечки в речи, хоть и училась она на филолога.
‒Ага, ба, уехал, до выходных. Отпуск закончился, ‒ ответила Лара с набитым ртом,хватая очередную пышку с тарелки, ‒ теперь работать.
‒А, ну таперича ты и приезжать-то, поди, не будешь?
‒Нету, ба, буду! Как же я, Наташку-то ‒ одну оставлю, что ль? ‒ засмеяласьЛариса.
‒Да так и одну? – удивилась бабушка. – Твой-то тоже уехал? ‒ обратилась она кНаташе.
‒Угу, ‒ кивнула Наташа, подливая кипяток в чашку, ‒ дела у него там какие-то.
Бабушка покачала головой, потом, видно,что-то вспомнила:
‒Мне, слышь, Маруся-то, ну, крёска Люськина, ‒ Лара кивнула, ‒ так она сказала,что Валерке машину покупать будут. Ко дню рожденья. Так-то вот! – бабушкапосмотрела многозначительно на них обеих, довольная, что первой сообщилановость.
‒Н-да? – Лара переглянулась с Наташей. ‒ А мы что-то ни сном, ни духом!
Бабушка сделала вид, что не слышала еёзамечания и продолжила своё:
‒А эт вон кто к Маринке давеча приезжал? Жених, что ль? Бабке ейной уж больнопарень понравился! Видный, говорит, такой, высокий! А машина какая-то не наша.Дорогая.
‒Ага, с города приезжал, – пояснила Лара с набитым ртом, зажёвывая очередную пышку,– уж не знаем, жених - не жених, у неё в каждом месте по жениху водится, ‒хихикнула она.
***
Дома Наташа полистала книжку, но почему-тоникак не могла сосредоточиться. Мысли обитали явно где-то далеко.
Запоследние дни они много времени провели вместе с Алексеем, пускай и в общей компании.Но всё же было очевидно, что их тянет друг к другу. Хотя ничего определённогопо сути не произошло. Так, быстрые взгляды, случайные прикосновения, шутливыезамечания. И всё же ей было хорошо. Хорошо от того, что происходят эти мелочи.Вроде бы незначительные, но в то же время такие запоминающиеся.
Она решила пойти прогуляться, дома всёравно сейчас дел никаких не было.
Наташа побрела в сторону леса: там наопушке был обрыв, внизу которого виднелось небольшое озеро. Она любила тамсидеть, свесив ноги, и смотреть вдаль. Туда, где текла и посверкивала на солнцеОка. Вид завораживал, заставляя неотрывно смотреть на казавшиеся бескрайнимилуга с разноцветными пятнами цветов и плывущие над рекой облака. Стоя на краюобрыва, подставив лицо ветру, она как будто ощущала себя частью воздушногопотока. Мысли освобождались от ненужной суетливости и становились простыми ипонятными. Дышалось легко. Хотелось чувствовать воздух полной грудью. Вбирать всебя душистые пряные ароматы луговых трав, высушенной на солнце скошенной травы.
Аещё там обычно никого не было и можно было спокойно посидеть в одиночестве.
Но когда она пришла, место оказалосьзанятым. Наташа подошла поближе, чтобы взглянуть, кто же это. Может, он вовсене помешает ей посидеть в сторонке. И вдруг резко остановилась. Сердце гулкостукнуло: спиной к ней сидел Алексей.
Она уже хотела было развернуться и пойтипрочь, отчего-то смутившись, но тут он обернулся. Лицо его было серьёзным изадумчивым. Он удивлённо приподнял брови. Видимо, тоже не ожидал кого-тоувидеть здесь. Наташа почувствовала на себе его долгий взгляд, окончательносмутившись. Она опустила на мгновение голову, вздохнула, чтобы справиться свнезапно нахлынувшим волнением. Но не сильно помогло. Сердце стучало намногобыстрее, чем ему положено.
Она хотела сказать что-нибудь, но вместоэтого стояла и таращилась на него, про себя думая, что выглядит полной дурой.Алексей спас ситуацию, начав разговор первым:
‒Наташ, ты как здесь? Тоже решила прогуляться? Я думал, ты у Ларки.
‒Да у неё банный день, а я ‒ да, гуляю, ‒ ответила она, радуясь, что он самначал, и ей не пришлось мямлить что-нибудь идиотское.
Он чуть подвинулся, Наташа присела рядом.Они помолчали. Но надо же было о чём-то говорить, чтобы прервать этунеловкость.
‒Сегодня вечером гулять пойдёшь? ‒ первой нарушила паузу Наташа.
‒Пойду. Интересно, народ остался или все разъехались? ‒ спросил он, не поднимаяна неё глаз. Усердно делая вид, что сосредоточенно разглядывает травинки.
‒Да нет, человек семь-восемь осталось, включая нас, ‒ она украдкой быстровзглянула на него и тоже опустила глаза.
‒Значит, будем в карты дуться, ‒ обречённо вздохнул Лёшка.
‒Наверное, ‒ ответила она, сорвав травинку и скручивая её в колечко.
Онина какое-то время снова замолчали. Первое волнение немного улеглось. Наташаулыбнулась, он недоумённо посмотрел на неё:
‒Что?
‒Да по тебе жук какой-то в волосах ползает, ‒ хмыкнула она.
‒Где? ‒ Лёшка провёл по волосам, пытаясь стряхнуть неведомого жучка. Наташа протянуларуку и сняла у него с чёлки маленькую в жёлтую крапинку букашку, и показала емуна ладони:
‒Вот!
Он легонько тронул жучка пальцем, и тотвзлетел вверх. Лёшка откинулся на траву:
‒Красота! Обожаю в траве валяться – так пахнет здорово!
Наташа невольно вдохнула воздух, как быпытаясь услышать запах травы: пахло одновременно таволгой, клевером, соснами ислегка полынью.
‒И правда – красота! – она плюхнулась рядом. Стебельки приятно покалывалинеприкрытые плечи.
Лёшка смотрел в небо. На пухлые облака,застывшие, казалось, прямо над их головами.
Ещё несколько минут молча.
Наташа вдруг села и обхватила коленируками. Было какое-то странное ощущение чего-то такого неизвестного, ноприятного. Как будто что-то такое в воздухе есть. Такое почти что осязаемое, новсё же эфемерное, неуловимое… Наконец они одни здесь. Наконец-то можно непритворяться. Но что дальше? Как он себяповедёт сейчас? Так ли он желал остаться наедине, как и она?
Лёшка лёжа смотрел на неё, чутьприподнявшись на локте. Наташа смотрела куда-то вдаль. Хрупкие загорелые плечиобдувал тёплый, но порывистый ветер. Трепыхал ситцевые завязки сарафана на шее.Теребил тёмные пряди волос, собранные в низкий хвост. От того, что она была такблизко, его охватило какое-то сумбурное волнение. Ему до жути хотелось протянутьруку и дотронуться до неё. Провести легонько пальцами по золотистой коже. Коснутьсяволос... Ведь вот она – совсем рядом… Ноон не решался.
В кудрявых волосах Наташи запутались сухиетравинки и жёлто-белые пушки бессмертника.Лёшка улыбнулся и крикнул ей:
‒У тебя теперь все волосы в сене!
Она обернулась через плечо. Провела рукойпо волосам, стряхивая пальцами травинки. А потом вдруг хитро улыбнулась и воскликнула:
‒У самого не лучше! – она подхватила сземли пучок сухой травы, расшелушила его в пальцах и бросила ему в волосы.
‒Ах, так! – притворно разозлился он и вскочил на ноги. – Ну, держись!
Он стал срывать с травы махрушки ибросаться ими в Наташу. Она заливистосмеялась и пыталась ухватить его за руки. Лёшка ловко уворачивался, но вкакой-то момент ей всё же это удалось, и его лицо оказалось почти вплотную к ней.Наташа замерла на секунду. Его глаза - впервые так близко. Его глаза, в которыхона сейчас отражалась. Она стояла словно загипнотизированная. Словно всёокружающее растворилось…
Прошли какие-то секунды. Лёшке показалось, чтосердце стучит у самого горла. Он осторожно придвинулся чуть ближе. Он видел,как подрагивают от волнения её ресницы. Чувствовал её дыхание на своей коже.Ещё чуть ближе. Почти касаясь её. Её чуть приоткрытые губы. Ещё мгновение. Сейчас… Он подался вперёд и поцеловал её.
Мгновение. Они отпрянули друг от друга. Наташаотпустила его руку, затаив дыхание. Оба смотрели растерянно. Смущённо.
‒Наташ, ‒ шёпотом произнёс он. Он вдруг испугался, что она сейчас убежит прочь.А ему так хотелось сейчас прижать её к себе и не отпускать! Не отпускать до техпор, пока он не осознает, что это происходит на самом деле. Здесь, сейчас!
Он шагнул к ней. Наташа вздрогнула. Лёшкатихонько коснулся ладонью её щеки. Медленно провёл пальцами по коже, дотронулсядо губ. Наташа прикрыла глаза. Только бы не разрушить это ощущение! Бояласьпошевелиться. Боялась вздохнуть. Внутри нарастало какое-то острое, немыслимоечувство нежности. Разбегаясь мурашками по телу до кончиков пальцев.
Лёшканаконец решился и, слегка притянув её к себе, ещё раз поцеловал. Нежно и в тоже время настойчиво. Она немного нерешительно обняла его за шею, проводяпальцами по его густым, мягким на ощупь волосам. Позволяя обнимать себя всёсильнее, всё крепче. Мысли, только секунду назад кипевшие в её голове, растворялись,уступая место захлестнувшей её с головой трепетностью, чувственностью...
Сейчас ей было всё равно, кто и чтоподумает. Для неё существовало только ощущение прикосновения его пальцев ксвоей щеке и его лёгкого дыхания. И его губ, продолжавших целовать её. Идурманящего запаха полевых трав…
***
‒Лар, это я! ‒ торопливо сказала Наташа, стуча щеколдой.
‒Да слышу, слышу! ‒ Лариса, суетясь, открыла дверь на крыльцо, шебуршаполотенцем мокрые волосы. – Ну, чего долбимся? Дверь снести мне хочешь? ‒воскликнула она.
Наташа загадочно улыбнулась, сползла постенке и села на корточки, мечтательно вздохнув.
‒Та-ак! Колись, чего стряслось? ‒ Лариса испытывающе смотрела на неё. Наташаулыбалась, прикрываясь ладонью и смотря на неё снизу вверх сияющими глазами,выдававшими её с головой. Лара, кажется, стала догадываться о причине такогосчастливого выражения лица:
‒Слушай, ты же… Лёшка?
Наташа слегка кивнула. Лариса пересталакопаться в волосах и уставилась на подругу:
‒Сходила, называется, помыться! А тут вон уже! Это теперь называется «пойду –почитаю»? ‒ воскликнула она.
‒Это я даже теперь уже не знаю, как называется, но оно есть…, ‒ Наташа сновавздохнула.
Лариса в нетерпении дёрнула её за рукав:
‒ Ну что было-то, рассказывай! Сидит тут сблаженным видом!
‒Да что-что, ничего такого…
‒Ничего такого – это как? – не унималась Лариса.
Наташа ей сбивчиво рассказала о том, чтопроизошло на обрыве.
Они с Алексеем ни о чём не говорили. Да ине думалось в те мгновения, как же будет потом и будет ли вообще. Простослучайность это или нет.
Им было настолько хорошо вместе. Они былирядом, они могли без утайки рассказать друг другу о том, что чувствуют. Не словами, они были лишними: взглядами,жестами, прикосновениями...
***
Лёшкашёл по дороге и всё думал о ней. Он не ошибся, он ей нужен! Как женевозможно хочется её увидеть! Сил нет! Всего несколько часов прошло, а он ужес ума сходил от желания увидеть её смущенную улыбку, почувствовать вновь еёрядом, прикоснуться.
‒Всем привет! Что делаем? – спросил он, подходя к школе, бодрым голосом, совсемне соответствовавшим его внутреннему состоянию. И махнул приветственно рукойвсем, кто сидел на крыльце.
Уже почти совсем стемнело, но глаза успелипривыкнуть к некоему полумраку, чуть подсвечиваемому сквозь листву деревьевфонарём, стоявшим у обочины дороги. Он подошёл к крыльцу школы, смотря наНаташу.
А онасмотрела на него, пытаясь прочесть в его взгляде, случайность ли то, чтопроизошло сегодня, или всё-таки это что-то другое, нужное им обоим… «Какдурочка, честное слово! Сижу тут и мандражирую!» ‒ ругала она саму себя.
Он перехватил её взгляд и улыбнулся ейласковой и ободряющей улыбкой. Наташа слегка улыбнулась в ответ. Ларисашепнула:
‒Расслабься! А то у вас у обоих на лицах всё написано!
Наташабыстро глянула на Лёшку и повернулась к Ларисе.
‒Не вздумай сидеть с таким лицом! – продолжала поучать та. ‒ Если я заметила,как вы переглядываетесь, то кто-нибудь ещё тоже вполне может заметить!
‒Перестань говорить таким зловещим шёпотом! ‒ фыркнула Наташа. ‒ Просто тызнаешь, вот и видишь!
Ларисапокачала головой и, видимо, сочла довод убедительным.
Лёшка не стал подниматься на крыльцо, австал позади перил лавочки, на которой сидела Наташа. Она тайком глянула нанего через плечо. Он осторожно взял её за руку. Тихонько сжал пальцы.
‒Да, ну вы вообще…, ‒ вздохнула Лариса, и придвинулась поближе к Наташе, чтобыне видно было, как Лешка держит ее за руку, ‒ И чё с вами теперь делать?Валерик же скоро вернётся!
‒Ничего. Вот когда вернётся, тогда и буду голову ломать, ‒ отвечала она,чувствуя тепло его пальцев, переполняясь ощущением нежности к нему...
Когда стали расходиться, Лёшка быстрошепнул ей что-то и пошёл вперёд. Те пять-десять минут, которые пришлось дляприличия выждать, Наташа еле выдержала. Он ждал их за углом, прислонившись кзабору между деревьями. Когда они прошли вперёд мимо него, он их догнал, и онипошли все вместе. Он уже не стесняясь обнимал Наташу за плечи, прекраснопонимая, что от Ларисы таиться смысла нет, она и так всё знает.
Шли молча до Лариного дома. Постояли немного. Лёшка не мог дождаться,когда же уже они останутся вдвоём. Наконец, через несколько минут, показавшиесяему часом, Лариса снисходительно сказала им:
‒Ну ладно, идите уже, провожайтесь! ‒ и, зевнув для приличия, зашла в калитку.Он проводил Наташу до её дома, и они ещё долго стояли молча. Просто обнявшись,целуясь, шепотом о чём-то разговаривая. Не желая отпускать друг друга.
Так продолжалось всю неделю: они украдкойобменивались взглядами, как бы невзначай оказывались рядом друг с другом, всёвремя осторожно оглядываясь, не заметит ли кто.
Апотом он всегда уходил раньше, ждал её, и они вместе шли до её дома. Они почтине разговаривали, стояли у калитки, прильнув друг к другу, не думая в этимгновения ни о чём. Наслаждаясь тем, что могут быть просто рядом, не боясь, чтокто-нибудь их увидит.
Итак мало, казалось, времени этого на двоих. Всего-то ночь до рассвета. Пока неначнут потихоньку неясным утренним светом очерчиваться сонные дома и дорога. Пока не заскрипятсоседские ворота и не послышатся окрики хозяек, погоняющих коров на выпас.
А днём старались вести себя как обычно,просто чуть чаще оказывались рядом на одной лавочке. Чуть больше разговаривалине со всеми, а друг с другом. И так продолжалось всю неделю…
Покане приехал Валерик. Наташе казалось, что прошёл как минимум месяц с того дня,как они встретились с Лёшкой у обрыва. Она так привыкла к тому, что он теперь всегдарядом. Что можно каждый вечер, пусть урывками, пусть прячась ото всех, но бытьтолько вдвоём. И никого это не волновало! Ни перед кем не надо былоотчитываться! Никто ничего не замечал. Никому не было дела до них двоих…
А теперь вернулся Валерик, и как с этимбыть, Наташа просто не представляла.
Она сидела у Ларисы:
‒Всё! Приехал! Прощай, свобода! Теперь пасти будет! Как нам теперь с Лёшкой-товидеться? Я же не смогу так! И вообще так по-дурацки получается! – бушевала она.‒ Мне теперь перед всеми нужнопритворяться, что мы с Валеркой вместе, а Лёшка будет смотреть на всё это лицедейство!