Птичья песня

Глава 1. Путешествие

– Катюха! Ты чего замечталась? Давай скорее, тут нельзя долго парковаться, быстрее, быстрее!

Алина прекрасно знала, как я не люблю это имя, поэтому использовала его только в крайнем случае. Значит, уже не в первый раз звала. Я поморщилась и поспешила к автобусу.

Именно Алина, моя соседка и бывшая однокурсница, предложила поехать в автобусное путешествие. Это был ничем не примечательный весенний вечер, который почему-то отчётливо врезался мне в память. Дождь стучал по карнизу, заставлял недовольно перещёптываться молодые листья… Я сидела за компьютером и смотрела какой-то сериальчик с приключениями и погонями. Я всегда представляла себя на месте одного из героев и в опасные моменты думала – ага, здесь я бы обязательно споткнулась, а тут чихнула, когда надо тихо прятаться от врагов. И вот как раз когда я воображала, как вместе с героем прыгаю с крыши на крышу и не допрыгиваю, вернулась с работы Алина. Так уютно пузырилась кола в бутылке, так ароматно пахла пицца… И вдруг эти приторные духи, эти светлые кудряшки и звонкий голос, возвещающий о том, что есть горящая путёвка! Как мы и хотели! Автобусный тур! Посмотреть старую Европу!

Ох, Алина, я ведь кивала из вежливости и совершенно не хотела ни в какой тур, не хотела никаких Европ, ни старых, ни новых. У меня прекрасный вид на весь мир через монитор ноутбука. Но моя подруга умела увлечь. Загипнотизированная её рассказом обо всех прелестях предстоящей поездки, я вдруг обнаружила себя открывающей ящички стола в поисках документов. Голос в голове стонал: «Что же ты делаешь!», но было поздно: я уже протянула подруге паспорт.

Скептичный внутренний голос быстро сдался под напором Алины. По вечерам она вытаскивала меня на кухню, заваривала ягодный чай и исписывала бумажки планами, на какую экскурсию идти, какую пропустить, какие города она знает и сама покажет интересные места. Я смирилась с тем, что придётся на пару недель покинуть своё уютное гнёздышко. Как же хорошо, когда за тебя всё решают! Алина, ответственная девушка, и рюкзак помогла упаковать. Сборы всегда вызывали у меня ступор. Как понять, что действительно понадобится, а что будет лишь занимать место в багаже? Даже от родителей я переезжала в несколько этапов, то и дело возвращалась за забытыми мелочами. У Алины же всё было просто: составить план, проверить план, осуществить план – начиная от покупок, заканчивая сборами в поездку.

Она очень переживала, отпустят ли меня в отпуск прямо через неделю? Да, я тоже переживала. Моя воображаемая начальница была классической начальницей, не терпевшей опозданий и штрафовавшей нерадивых сотрудников. Но на то она и воображаемая, чтобы делать то, что нужно мне.

Алина считала, что я работаю в магазине бижутерии. Частично это было правдой – когда-то я проработала в таком месте почти целое лето. Удобная версия: Алина предпочитала золото, и ей бы в голову не пришло попросить какие-нибудь украшения со скидкой.

По утрам мы вместе собирались на работу и шли до остановки. Подруга уезжала в турагентство, а я возвращалась домой. Иногда я делала большой круг, покупала булку и направлялась к пруду покормить птиц. Утки привычно спешили ко мне, как к родной. Впрочем, они спешили так к любому, кто приближался к воде.

Алина думала, что мы живём в квартире моих родственников, и радовалась низкой арендной плате. На самом деле эта квартира досталась мне в наследство от бабушки. Алину немного расстраивало, что нельзя устраивать вечеринки, потому что соседи знакомы с моими несуществующими родственниками и, естественно, расскажут им о шумных квартиросъёмщиках... На самом деле, это я всегда любила тишину.

Вот так, с рюкзаком, о содержимом которого у меня были довольно смутные представления, ранним утром весеннего дня я оказалась на небольшой площади недалеко от вокзала, где ждал туристический автобус. Я стояла в стороне и наблюдала за происходящим, как будто кино смотрела.

Алина носилась вихрем, помогая своей коллеге подгонять сонных туристов. Её розовый шарф развевался знаменем. Двое мальчишек-подростков – о нет! – периодически начинали громко хохотать; толстая женщина шикала на них. Муж и жена с маленькой дочкой, спящей на руках у отца; пожилая пара; беременная женщина – её-то куда понесло! Старичок интеллигентного вида в вельветовом пиджаке; высокий нервный молодой человек с прилизанными волосами и ещё десяток непримечательных людей. Я распереживалась, глядя, как все они по очереди запихивают в багажник автобуса огромные чемоданы, по сравнению с которыми мой рюкзачок казался чуть ли не игрушечным. Но Алина, заметив моё беспокойство, разрешила взять рюкзак в салон, так что я расслабилась и отвлеклась.

Выпадать из реальности – это я умею почти профессионально. И как тут не выпасть! Птички, мои друзья, чирикают; солнце выглядывает из-за облаков и рисует зыбкие кружева на асфальте; дрожат на ветру листья, ярко-зелёные после дождливой недели; тонкая вишня вся усыпана цветами, стряхивает по одному лепестки. Машин ещё мало, редкие прохожие спешат на работу, в тёплом персиковом свете даже стеклянные многоэтажки выглядят дружелюбно…

Тут-то меня и окликнула Алина. Любопытные взгляды устремились в мою сторону, и я сутулилась, проклиная свой высокий рост. Я оказалась в хвосте очереди на посадку, прямо за интеллигентным старичком, который вежливо кивнул и отвернулся. Порыв прохладного ветра растрепал мои волосы, словно спутав с листьями, и вдруг сонное умиротворение сменила тяжёлая, давящая тоска. Захотелось лечь на землю, прямо на молодую траву и одуванчики, и остаться тут, в этом раннем утреннем городе, совсем не похожем на свою дневную версию.

Мне повезло расположиться за второй дверью в центре автобуса, где всегда много места и мало соседей. Автобус был рассчитан на большее количество туристов, поэтому даже за спиной у меня никого не оказалось. Алина убежала вперёд, к экскурсоводше, женщине с таким важным видом, словно она везла делегацию министров, а не разношёрстную толпу, мало заинтересованную в том, что она рассказывает. Хотя что это я, вон же, слушают люди… Это меня клонит в сон. Обняв рюкзак, который связывал меня с домом, и полуприкрыв глаза, я смотрела в окно и провожала взглядом знакомые улицы, словно навсегда прощалась с родным городом. Поймав себя на том, что погружаюсь в беспричинную тоску, тряхнула головой – ну что за дурацкие мысли? Раз в сто лет выехала из дома и тут же раскисла! «Птица-унылица», – сказала бы мама.

Птичка, так меня бабушка называла, а ещё иногда Воробушком. За мой растрёпанный вид, вечно взъерошенные, не достающие до плеч светлые волосы. Маме же я напоминала цаплю – длинную и неуклюжую. Частенько она сравнивала меня и со страусом. Да, прятать голову в песок – это я умею. Приключения мне интересны только на экране.

Первые сутки в автобусе слились в какую-то мешанину. Шумные подростки, бегающая по салону девочка, вопли её мамаши. «Даша, держись за поручни! Даша, ты пить хочешь? Не хочешь? Точно? А есть? Смотри… Может, всё-таки поешь? Ну хоть печенье! Запить? А говорила, пить не хочешь!» Потом нам раздали сухой паёк и обещали настоящий ужин где-то в придорожном кафе, но ужин не случился, и пришлось довольствоваться сладким батончиком... Я жалела, что не взяла ноутбук с любимыми сериальчиками. Но что ноутбук без пиццы и уютного дивана? Было то душно, то холодно. Иногда удавалось задремать. В зыбких снах всё заростало зелёным мхом, шелестели крылья невидимых бабочек, заглушая шум мотора. Я просыпалась с ощущением, что это меня покрыл мох, крепче обнимала рюкзак, который ещё не пропитался запахом автобуса, и жевала шоколадку. Потом наступила ночь, сменился водитель и вёз неровно. Где-то среди этих обрывков сна и не-сна затесалась таможня. И снова ночь. По другую сторону прохода тихонько, словно стесняясь, похрапывал интеллигентного вида старичок, а впереди бубнили две тётушки, подружившиеся на почве автобусной бессонницы. Эта бессонница добралась и до меня, и я тревожно вглядывалась в черноту ночи, где кроме фонарей ничего нельзя было разобрать.

Уже начало светать, когда мы остановились на отдых около которой уже по счёту заправки. Напротив окна оказалось высохшее дерево, и отражение моего лица прочертили чёрные ветви, словно татуировка воина, готового к битве. «Какой ещё воин, Екатерина?» – раздался в голове недовольный голос моей тётушки, которая когда-то придумала себе аристократических предков и всю жизнь прожила в соответствии с этой легендой. Она пыталась привить свой вымышленный аристократизм и мне, но всё, что я смогла перенять – это романтический вид. Да и тот появлялся лишь благодаря отсутствующему взгляду в те моменты, когда я в очередной раз проваливалась внутрь своей головы.

На улице было свежо. До чего же приятно ощутить под ногами твёрдую землю! Когда же мы приедем хоть куда-нибудь... Как же хочется растянуться на нормальной кровати! Я потягивалась, вдыхала холодный ночной воздух и смотрела по сторонам. Часть туристов толкалась у кассы круглосуточного магазина, кто-то сразу вернулся в автобус. Водители курили, а рядом с ними один из подростков пинал камушки. Я решила, что ему тоже хочется курить, но он боится, что мать увидит. Нервный молодой человек с немытыми волосами навис над сонной экскурсоводшей и донимал её вопросами, водя пальцем по карте. Женщина вяло отмахивалась.

– Лилия Сергеевна! – доносился до меня громкий шёпот. – Ну потеряем пару часов, ну позже в отель приедем! Зато увидим дом того самого алхимика, который... Нет! Сам я поехать не мог, вы представляете, какие это расходы?!

Стало скучно. Я отошла подальше, чтобы послушать лес. Вдалеке пел соловей, тоже серая птичка, как и я, но я безголосая серая птичка. Кажется, где-то рядом болото или речка – лягушки квакают нестройным хором. Кустарник с плотными листьями и крупными, готовыми распуститься бутонами. У нас такой не растёт. Мелкие синие цветочки и белые маргаритки, которым ещё рано появляться. Я присела на корточки и провела рукой по траве. Нет, ерунда, трава такая же, как дома.

Мягкие шаги позади заставили меня вздрогнуть и обернуться.

– Ах, девочка, не пугайтесь! – улыбаясь, проговорил интеллигентный старичок.

– Я и не пугаюсь, – пробурчала я, с сожалением поднимаясь от травы.

– Простите уж назойливого пенсионера...

Ну вот, начинается! Один в один моя тётушка.

– ...но я смотрю, вы интересуетесь природой, не так ли?

Не так, не так!

– Ну… я... – что ещё воспитанная псевдоаристократической тётушкой барышня должна была ответить?

– ...и людьми, как я посмотрю, тоже. А я в вас сразу приметил родственную душу!

Этого ещё не хватало.

– Вы не замечали, как люди иногда похожи на растения?

На пиявок. Люди похожи на прилипчивых пиявок!

Дедушка выудил из кармана вельветового пиджака блокнот в потёртой кожаной обложке.

– Взгляните, – он наслюнявил палец и принялся быстро перелистывать страницы. – Вот! Наш неспокойный молодой сосед напоминает сейчас плющ, обвивающий степенное дерево.

Я бросила взгляд за спину старичку. Так и есть – нервный всё не отставал от экскурсоводши. Какой там плющ, самая настоящая пиявка! Потом я наклонилась над блокнотом и замерла. Вот это да! Тёмные листья как руки обнимают ствол, а тот будто пытается выпутаться. Всего лишь быстрый набросок карандашом, но как живой.

– Только что зафиксировал, с позволения сказать, – скромно покашливая, сообщил старичок.

Я взяла блокнот и пролистала назад, озвучивая свои догадки. Вот два чертополоха сплелись шеями – мальчишки-подростки, точно! Распускающийся тюльпан – это Алина. Маленький задорный одуванчик, растущий меж двух мухоморов, заставил меня улыбнуться.

– А где же я?

– Вас, моя дорогая, я никак не могу разгадать. Но ничего, время ещё есть!

Тихонько посмеиваясь, интеллигентный старичок спрятал блокнот в карман и направился к автобусу. Я постояла ещё немного, удивляясь, как быстро небо у края горизонта успело поменять цвет на ярко-голубой. На душе стало легко, и в автобусе я наконец-то заснула глубоким спокойным сном.

Я сбилась и не представляла, какой по счёту город мы только что покинули. Незаметно автобус выехал из прохладной весны в тёплое начало лета. Шёл пятый день путешествия, и мы колесили по странам, как будто были не туристами, а прошлогодними листьями, которые без всякого маршрута гнал ветер. Алина утверждала, что мы едем чётко по плану, показывала линии на карте. Хорошо-хорошо, я не спорю, тебе виднее!

Экскурсоводша успокоила утомлённую группу тем, что в следующем городе мы задержимся на целых двое суток. До этого мы проводили ночь или в автобусе, или в однотипных дешёвых отелях – кровать, шкаф, душ на несколько комнат. Маленькие городки с брусчаткой и обязательным шпилем собора сливались в один бесконечный город. Я развлекалась тем, что пыталась угадать, куда выведет очередная кривая улочка: на местный рынок, к соборной площади или к скверу с фонтаном. Туристические палатки с одними и теми же сувенирами будто следовали за нами на своих собственных автобусах, обгоняли где-то по пути и выстраивались одинаковыми рядами в новом городке, делая вид, что они стояли здесь всегда. Первоначальный план Алины отделиться от экскурсии был ей самою и отвергнут. Она пребывала в восхищении от Лилии Сергеевны, не отходила от неё и ловила каждое слово. Та благодушно улыбалась и терпеливо отвечала даже на самые дурацкие, на мой взгляд, вопросы.

Даша-одуванчик бегала и скакала вокруг, заставляя свою мамашу беспокойно окликать её. Бессонные тётушки обычно садились поодаль на лавочку и болтали о своём. К ним присоединялась беременная женщина. Где-то рядом маячил интеллигентный старичок, не отрывающий карандаш от блокнота. Случалось, что он поднимал голову и отвечал на мой взгляд улыбкой и кивком. Нервный вечно где-то пропадал, едва успевая вернуться к отъезду. Похоже, у него был свой собственный план поездки. Иногда он, довольный, в последний момент прибегал к автобусу с каким-нибудь свёртком, требовал открыть багажное отделение и долго копался в чемодане. Экскурсоводша едва заметно покачивала головой, но не спорила.

Я покупала мороженое и отходила от группы, чтобы отдохнуть от нудного потока исторических фактов, которые туристы мгновенно забывают, стоит экскурсоводу перейти к следующему памятнику. Кто бы мне рассказал, почему у этого ресторанчика на вывеске, заржавевшей от времени, изображён попугай? Можно зайти, спросить... Но нет, не пойду. Пускай это останется загадкой. Я доставала старый фотоаппарат и, воровато озираясь, снимала то, что мне казалось интересным. Туристам на растерзание отданы обычные достопримечательности, к которым их заботливо ведут экскурсоводы и наизусть зачитывают текст из справочника. А эти вывески, или покосившиеся номерки на домах, или старинная ваза, выставленная на балконе, связанные крючком шторки... Это то, что принадлежит только городу. Смотри, но не трогай, как будто говорит он, а я без разрешения забираю часть его в своём фотоаппарате. Не волнуйся, очередной город, чьё имя я уже забыла, я никому не покажу, это только для меня. Никто не узнает, что я украла у тебя этот кусочек.

Наша группа грузилась в автобус, а я потеряла из вида дедушку. На сидении я обнаружила записку и сразу узнала листок из блокнота.

«Моя милая девочка, наше короткое молчаливое знакомство подошло к концу:

к сожалению, дела зовут, и мне приходится оставить Вас в дороге.

Счастливого пути!

P.S. Кажется, я нашёл ответ. Пускай рисунок принесёт Вам удачу.»

Я перевернула листок. Тонкий, аккуратно выведенный колосок пшеницы, полусогнутый, а на нём – растрёпанный воробушек. Я аккуратно сложила лист и убрала в задний карман джинсов.

Наконец мы прибыли в то место, где нам предстояло провести две ночи. Маленький городок, по дороге рассказывала экскурсоводша, знаменит колдунами и ведьмами, целителями и алхимиками, проводившими эксперименты за гранью понимания обычного человека... «Да-да, конечно, мы все вам верим! Всё чрезвычайно загадочно и совершенно необъяснимо!» – скептически думала я, пока не окинула взглядом автобус. Нервный молодой человек так вцепился в сиденье перед собой, что побелели костяшки пальцев. Даша тоже была в восхищении, да и подростки оживились.

– Наша гостиница, – говорила Лилия Сергеевна, – отнюдь не простое пристанище для туристов. Владелица уже многие годы собирает старинные предметы, окутанные тайнами, связанные с колдовством и магией. Это не только украшения, драгоценности, оружие, всевозможные кубки и бокалы, в которые когда-то незаметно подсыпали яд! Это и старинные книги, картины, предметы мебели, алхимические принадлежности...

Я забеспокоилась и перестала слушать. Ох, нет! Одна из причин, почему я не люблю музеи – запах старой мебели и тканей, затхлый, душный, сладковатый, от которого хочется бежать на воздух! Как же там ночевать! Мне снова нестерпимо захотелось домой, и я вцепилась в рюкзак с не меньшей силой, чем нервный в сиденье, но ткань уже пропиталась запахом бензина и пыли.

Музей-гостиница оказался не так плох, как я себе вообразила. Внушительный трёхэтажный дом, стиснутый по бокам такими же старыми зданиями, снаружи ничем от них не отличался. Зайдя же внутрь через непримечательную деревянную дверь, мы попали в царство бордового бархата и тёмного дерева, хрустальных люстр и свечей в тяжёлых подсвечниках. Широкая лестница вела на второй этаж, оттуда коридоры уводили в два крыла – восточное с комнатами для гостей и западное, занятое музеем. Номера гостиницы оказались стандартными. Ничего особенного, чего можно было ожидать от такого места: обыкновенные кровати с белым постельным бельём, светлые стены, заурядный пейзаж над телевизором, тесная ванная комната.

Хозяйка гостиницы, широкая и невысокая дама лет за пятьдесят с раскосыми глазами, назвалась госпожой Сай. Она довольно сносно говорила по-английски, поэтому я не слушала, что там переводит экскурсоводша. Госпожа Сай пояснила, что её род берёт начало от необыкновенно богатого китайского мандарина, чей младший сын путешествовал по миру в поисках сокровищ, и она продолжает традиции семьи. Мне сразу вспомнилась тётушка с её псевдоаристократическими корнями.

На ужин нас пригласили в зал, большую часть которого занимал длинный дубовый стол. Меню под стать номерам оказалось незатейливым, но разговоры развлекали. Госпожа Сай рассказывала о своём музее, который обязательно покажет нам после ужина. Алина слушала, забыв о еде, как и остальные. Меня же что-то беспокоило. Хитрый взгляд нашей хозяйки бегал с одного человека на другого, по привычке выискивая что-то ценное. Госпожа Сай сама была похожа на сундук с сокровищами. В складках её юбки могли храниться как драгоценности с потопленных кораблей, так и черепа неудачливых моряков, а то и запачканный кровью кинжал. Она часто поглядывала на нервного, хотя это как раз было неудивительно – он весь извертелся. Когда её взгляд пересёкся с моим, я почувствовала, как холодеют пальцы и мурашки бегут вдоль позвоночника. За секунду меня перебрали по косточкам, осмотрели со всех сторон и приняли решение. Я по привычке сделала, как тётушка учила – та кроме прочего увлекалась мистикой и эзотерикой: представила между собой и хозяйкой гостиницы зеркало, как будто она смотрит на своё отражение, а не на меня. Хозяйка перевела взгляд на экскурсоводшу. Я вздохнула. Всегда приятно думать, что такие маленькие фокусы работают, даже если это и не так.

Затем нас провели по музею, тщательно расписывая историю каждого предмета, словно стараясь усыпить. Уже через полчаса я была готова проклясть все эти банки и склянки, кошачьи косточки и лягушачьи шкурки, бусы и амулеты, диваны и ширмы, бесконечные двери, за которыми обнаруживались новые и новые завалы вещей. Помещения не отличались объёмами, туристы толкались, чтобы подойти поближе, кто-то украдкой трогал экспонаты. Даша спала на руках у отца, бессонные тётушки оставались в коридоре у открытого окна. Я бы присоединилась к ним, но Алина за руку тащила меня дальше.

В одной из комнат обнаружилась вторая дверь, ведущая в помещение попросторнее. Я успела разглядеть полки, уставленные книгами, мутное зеркало в углу и стоящее к нему лицом кресло с высокой спинкой. Из-за тёмных пятен на зеркале казалось, что в едва видимом отражённом кресле кто-то сидит. Мне нестерпимо захотелось выбрать с полки какую-нибудь книжку, обязательно с картинками, устроиться в этом кресле... И хорошо бы ещё бутылочку колы кто-нибудь принёс!.. Мои мечтания нарушила госпожа Сай, которая громко захлопнула дверь и отгоняла от неё нервного молодого человека:

– Нет! Извините, закрыто!

– Но почему, почему?! – чуть ли не визжал молодой человек, нависая над женщиной.

– Запасник, ничего интересного! – говорила хозяйка, оттесняя нервного.

Тот продолжал возмущаться, и пришлось вмешаться Лилии Сергеевне, которая уверила, что обязательно как-нибудь договорится, чтобы молодого человека пустили в виде исключения. Меня это невероятно разозлило, и перед сном я надоедала Алине ворчанием. Что это значит – его пустят, а других нет? Другим, может быть, тоже интересно! Это что же, если устроить истерику, то всё можно? Алина пообещала поговорить с Лилией Сергеевной, чтобы и меня пустили в виде исключения, и тогда я совсем разобиделась. Она меня ставит в один ряд с этим сумасшедшим, что ли?..

Я проснулась в холодном поту, стряхивая с себя невидимый мох, который, казалось, обволакивал меня от ног до головы и хотел проникнуть внутрь. Колючим комком распирало грудь неприятное чувство, как будто что-то идёт не так. Алина ровно дышала, отвернувшись к стенке. Я села на кровати, на ощупь нашла джинсы, кое-как зашнуровала кеды. Надо найти кухню и приготовить чай, это всегда помогает дома, должно помочь и здесь.

Пол в коридоре покрывали ковры, заглушавшие звук шагов. Свечи на ночь гасили, но по углам стояли тусклые светильники. К моему разочарованию, в гостиной свет вообще не горел, а выключатель на стене я не нащупала. Очень не хотелось возвращаться в комнату за телефоном, поэтому я пошарила по ящикам комода. Нашлись свечи. Значит, где-то должны быть и спички. Ага! Какая я молодец! Я выбрала самую длинную свечу и подсвечник, похожий на чашку, с круглой ручкой под палец. Для наилучшего эффекта не хватало только длинной белой ночной рубашки в кружевах и гремящей цепи на ноге.

Кухня для постояльцев нашлась почти сразу. Со всеми этими поисками я забыла про свой кошмар, и пить чай расхотелось. Сделав пару глотков воды, я решила заглянуть в музей. Меня не интересовали экспонаты – я всё ещё была обижена на Алину и решила пробраться в комнату сейчас, а утром гордо сказать подруге, что ничего мне от неё не нужно и что пыльные комнаты интересны только сумасшедшим.

В меня словно вселился герой любимых книг. Вот он, осторожно оглядываясь – не притаился ли враг в глубокой тени, – выходит из гостиной. По пути чуть не сносит напольную вазу, но об этом повествование умолчит. Потом грациозно и бесшумно взлетает по лестнице вверх, к коридорам, споткнувшись и ушибив ногу, но читателю романа незачем об этом знать.

Пламя свечи дёргалось, а я вдруг сообразила, что наверняка оставляю за собой капли воска. Эта мелочь вернула меня в реальность, и сразу стало не по себе. Но не разворачиваться же на полпути! Я потянула на себя дверь, и музейный коридор выдохнул затхлый запах старины. Свечка погасла. Тьфу ты! Хорошо, что герой приключенческого романа, зная о своей удачливости, прихватил из комода коробок спичек.

Потом герой довольно долго совался в разные двери, но ни одна из них не была той самой... пока на глаза не попалась тусклая полоска света.

И почему я не подумала, что хозяйка вполне может сама сидеть в уютном кресле, конечно, не со стаканом колы, а, скажем, с бокалом вина, и изучать древнюю магическую книгу, готовая наложить заклятье на незваную гостью? Неожиданно раздались мужские голоса. Один был едва слышен, а другой то взвизгивал, то причитал, то умолял. Не наш ли это нервный друг? Но с кем он там разговаривает? Я погасила свечу, поставила подсвечник на пол и подкралась ближе.

И что на меня нашло? Я никогда не искала приключений, мне ещё ни разу в жизни не захотелось пощекотать себе нервы, прогуливаясь в темноте по комнатам, заставленным старой потемневшей мебелью «с историей», как выразилась Лилия Сергеевна. А уж добровольно лезть туда, где, судя по интонациям, происходит ссора... Может быть, сказались бессонные ночи и недостаток сериалов? Внутренний голос твердил, что самое время засунуть голову в песок, точнее, уложить на подушку и смотреть дальше безопасные замшелые кошмары, но я не слушала и медленно повернула ручку двери.

Шаг – и надо мной навис силуэт. Я вздрогнула всем телом и чуть не отскочила, но вовремя вспомнила продемонстрированный нам вечером безголовый манекен в юбке из павлиньих перьев. Через приоткрытую дверь подсобки проникал свет расставленных на полу свечей. Меня неприятно удивило сходство моих и нервного молодого человека действий: прокрасться в библиотеку, не использовать электрический свет… Он снова что-то воскликнул, а ему резко ответил второй голос. Нервный затараторил, убеждая и умоляя... Да говори же чётче, зрителям ничего не понятно!