Бес. Оруженосец поневоле

Бес. Оруженосец поневоле

Александра Алибестрова по прозвищу Бес была уверена, что выходные в компании друзей-реконструкторов пройдут весело и задорно. Но реальность превзошла самые смелые ожидания. На фестивале она случайно попала под горячую руку обиженному архимагу и оказалась в другом мире. Ни друзей, ни связей, ни знаний об окружающей действительности. Единственный плюс – отсутствие языкового барьера. Цели: умудриться выжить в чужом мире, где у женщин крайне мало прав и очень много обязанностей, разыскать мстительного мага, чтобы вернуться обратно на Землю, и попутно помочь новому знакомому, графу де Ла Рею, исполнить рыцарский обет и при этом не распрощаться с жизнью.

И если первое – исполнимо, со вторым – можно разобраться, то третий пункт осложняется упорным сопротивлением гордого и прямолинейного графа. Но когда подобные мелочи останавливали деятельную Бес?

Пролог

Алекс сидела на стволе упавшего дерева, укрывшись тяжёлым шерстяным плащом, намокшим от дождя и почти не согревающим. Медленно, неумело, боясь выронить иглу и потерять её среди травы и прошлогодней прелой листвы, она штопала рубашку в бурых пятнах крови. Рауль, со свежей повязкой на плече, точил меч и вполголоса поминал недобрым словом местного баронета, устроившего на своих землях настоящий рай для разбойников.

Алекс не вслушивалась, размышляя о том, что в любом мире, помимо положительного героя с самыми благородными целями, всегда имеется и обратная сторона – целая шайка альтернативно одарённых подозрительных леших, кикимор и прочих лиц злодейской наружности. И если Рауль де Ла Рей, кроме как на рыцаря без страха и упрёка в самом прямом смысле слова, не тянул, то пяток оставшихся валяться в придорожных кустах местных хипстеров, промышлявших ножом и топором, были тем самым сказочным непременным злом. Бес жалела лишь о том, что эта сказка имела все шансы окончиться смертью главных персонажей.

Пока что доблестный рыцарь вполне неплохо устраивал полный расколбас любой встречной нечисти, но Алекс не покидало стойкое ощущение, что где-то впереди притаилось грандиознейшее западло. Впрочем, деваться ей всё равно было некуда: магическая печать крепко связала рыцаря и его верного оруженосца.

– Монсеньор, – окликнула она Рауля, – могу ли я задать вам личный вопрос?

– Разумеется. – Рыцарь вложил меч в ножны и повернулся к оруженосцу. – Что тебя интересует, мой юный друг?

Алекс ещё раз пристально взглянула на мужчину. Высокий, с аристократическими чертами лица. И едва заметно заострёнными кончиками ушей. Поначалу она не придала этой особенности значения. Но сегодня, видя, как нечеловечески быстро и одновременно изящно двигается во время боя Рауль, начала подозревать, что рыцарь не совсем человек. И голос у мужчины был такой, что, будь рыцарь бардом, или, как говорили здесь, менестрелем, – не знал бы отбоя от поклонников. Таким голосом только и петь о звоне клинков, битвах богов и людей, любви и разлуке.

– Простите моё невежество и нескромность, но ведь вы… – она замялась. – А у вас в роду случайно не было эльфов? Мне кажется, люди не могут так быстро двигаться во время боя.

– Я верлен, – спокойно пояснил Рауль. – Моя мать – светлая эльфийка.

Алекс понятливо кивнула, уже ничему не удивляясь. Слишком много необычного произошло за последнее время. Подумаешь, сеньор и временный работодатель оказался не совсем человеком…ко всему прочему. Разве это повод для огорчения? Полуэльф ведь. Не орк, не гоблин и даже не тролль. А окажись рыцарь оборотнем, ни за что не принял бы её за парня. Во всём есть плюсы.

– Не спросишь, умею ли я стрелять из лука и почему при мне нет этого благородного оружия? – Рауль де Ла Рей покосился на оруженосца со сдержанным интересом.

– Это не моё дело, – Бес поправила плащ. – Благодарю, что ответили, монсеньор.

Верлен смерил своего юного оруженосца, неумело штопающего рубаху, задумчивым взглядом. Пожалуй, из паренька выйдет толк. Алекс был умён, исполнителен и не страдал излишним любопытством. А что худощав, не беда. Мускулатура же – дело наживное.

Глава 1

*двумя неделями раньше*

Серджио де Лерой, в миру Сергей Лиров, уже битый час назойливой мухой зудел в трубку, уговаривая Алекс в очередной раз выручить давних друзей и поехать с ними на все выходные на очередной рыцарский фестиваль. Соблазнял шашлыком из молодого барашка. Сулил ночёвку в уютном и современном спальном мешке, а не в стогу сена, как в прошлый раз. Даже обещал бутылку вишнёвого самогона по старинному рецепту и в кожаной оплётке.

– Бес, ну Бес, – вкрадчиво произнёс он в трубку, – ты же всё равно никуда не собиралась завтра и послезавтра. А мы предлагаем тебе оторваться по полной. Там и озеро есть. И ребята вот подсказывают, что можно лодку взять.

– Я собиралась спать! – отрезала Алекс, поглядывая на плиту, где варился кофе.

Бесом её называли близкие друзья, и не только за умение продать даже снег эскимосу, а ещё и за фамилию – Алибестрова. Кто первый назвал её так, не помнила даже сама обладательница этого милого прозвища. Но кличка прилепилась надёжней жвачки к волосам. Впрочем, Алекс не возражала.

– Клиенты озверина на этой неделе хлебнули, – поделилась она с другом. – Чувствую себя белкой, прокрученной через мясорубку. Не просто весь мозг выели, они его вначале изнасиловали с особым цинизмом, а уж потом сожрали. Не поеду!

– Развеешься, отдохнёшь, сил наберёшься, – улещивала трубка. – Бесик, хочешь, приеду? Массаж сделаю, заодно костюмчик привезу… Будешь купчихой. Красивый костюмчик, по всем канонам сшитый.

– Лир, а не пошёл бы ты вместе с ребятами туда, где вьют гнёзда индейцы майя? – рявкнула Бес, в последний момент снимая турку с огня и не позволяя ароматному напитку удрать через край. – Чуть кофе из-за тебя не сбежал!

– Алекс, а там ещё клуб «Аллюр» будет, – выложил главный козырь друг. – Славик договорился уже, чтобы тебе покататься дали. Представь: ты, конь, ветер в лицо… Полное единение с природой! Ну так что, я еду к тебе?

– Едь, соблазнитель, – со вздохом согласилась Алекс. – Всё равно же вцепился, как голодный клещ.

– Я знал, что на тебя можно рассчитывать, – расхохотался Сергей. – Буду через полчаса.

Бес нажала кнопку отбоя, бросила телефон на стол. Старенькую, ещё кнопочную «Nokia» она нежно любила и категорически не соглашалась менять на современный смартфон. Начальник отдела продаж хватался за голову, кричал, что она позорит своим допотопным телефоном не только отдел, но и лично его, предлагал на день рождения подарить новый аппарат. Алекс упиралась, не соглашаясь расстаться со своей «звонилкой-говорилкой». В итоге Арсен Абрамович плюнул и вручил ей рабочий планшет для оперативной связи с клиентами по скайпу, вайберу и ватсапу.

Лир был пунктуален: ровно через полчаса позвонил в домофон. Поднялся, вручил Алекс шоколадку со взрывной карамелью и протянул пакет с костюмом.

– Бес, тут такое дело… – вздохнул он. – В общем, костюм купчихи наш главный забрал, для дочки. Я тебе костюм знатного юноши привёз. Будешь сыном мелкопоместного дворянина без герба.

– Арфы нет, возьмите бубен, – процитировала Алекс любимый фильм. – Серёга, я понимаю, что с моим теловычитанием до рубенсовских дам мне ещё есть и есть, но ты уверен, что из меня получится хороший средневековый мажор? Особенности фигуры всё же присутствуют.

Бес была высокой и худощавой, со спины её легко было принять за парня. Впрочем, и в анфас многие не сразу признавали в ней девушку. Андрогинный тип фигуры, каштановые волосы, чаще всего забранные в низкий хвостик, серо-зелёные глаза. На работу она надевала юбки и платья и волосы распускала, а в повседневной жизни предпочитала спортивный стиль одежды. Однажды, когда они с друзьями после просмотра хоккейного матча завалились в кафе, официантка подсунула ей свой номер телефона на салфетке. Друзья тогда чуть под стол не попадали от хохота, а Алекс жутко смутилась.

– Там столько слоёв одежды, что твоих особенностей и не разглядит никто, – хохотнул друг. – Бес, я же и парик тебе приволок, чёрный, завитый уже. Будешь красавец мужчина!

– Угу, а если что – клянусь, поручик, я ещё не бреюсь! – хмыкнула Алекс. – Ладно, дай хоть посмотрю, на что я подписалась… Кстати, не дай бог ваш Эверар де как-там-его, который Вячеслав Андреевич, меня попытается обозвать очередным средневековым именем!

– Эверар де Монтескье, – напомнил Сергей, по-хозяйски проходя на кухню и засовывая любопытный нос в холодильник. Обиженно выпрямился, достав на божий свет сырок в шоколаде, и упрекнул: – Бес, ты вообще чем питаешься? У тебя же тут мышь от голода не просто повесится, она ритуальное харакири сделает. С чем я кофе пить буду?

– Первое правило моего дома: гости заботятся о пропитании сами, – пожала плечами Алекс. – Сырок нашёл, вот и радуйся.

– Нет у тебя совести, продажный менеджер! – вздохнул мужчина, выходя в коридор и обуваясь. – Вари кофе, женщина, я в магазин.

– Яволь, майн фюрер, – кивнула Бес и поставила на огонь турку. – Деньги на тумбочке. Спеши, о Лир, и пусть твой путь озаряют лучи солнца.

Сергей вернулся быстро, не иначе в магазине не было очереди. Приволок два пакета продуктов и предложил считать их компенсацией за мужской костюм. Перегружая всё принесённое добро в холодильник, без умолку болтал о том, как здорово будет на фестивале. Алекс снисходительно ухмылялась, разливая кофе по чашкам. Слопав собственноручно сооружённый из половины батона, колбасы и сыра бутерброд, Сергей внезапно вспомнил, что обещал после клуба ещё заскочить к своей девушке, заявил, что заедет за Алекс в шесть утра, и умчался на свидание.

Не успела Бес вымыть чашки, как зазвонил телефон. Сергей напомнил, что в костюме нужно быть уже с утра, и выразил надежду, что подруга разберётся с последовательностью надевания элементов одежды. Интереса ради Алекс заглянула в пакет и крепко выругалась: там лежал настоящий набор текстильного «Лего». Добрый друг оставил рукописную инструкцию и не поленился приколоть булавками листки с названиями к каждой вещи. В пакете были нижняя и верхняя туники до колена – камиза и котта соответственно, широкие панталоны из грубой ткани и штаны, именовавшиеся шоссами и состоявшие из двух несшитых половинок. Прикреплять их к поясу надлежало специальными тесёмками. Прилагались также шерстяной плащ с капюшоном, украшенный серебряным орнаментом, застёгивающийся на правом плече брошью с каким-то зелёным камнем, и высокие остроносые башмаки. Отдельно лежали кожаные перчатки с отворотами и широкополая шляпа с павлиньим пером. К широкому, украшенному золотыми и серебряными узорами поясу крепился кошелёк-омоньер, в котором Бес обнаружила набор ниток и иголок. К стенке был прислонён короткий меч в потёртых кожаных ножнах, украшенных медными заклёпками. Как и положено, затупленный.

Осмотрев всё это, Алекс от души порадовалась, что лето в этом году выдалось прохладным, а значит, ей во всей этой амуниции не грозит получить тепловой удар. Но двухлитровую бутылку с водой она на всякий случай в морозилку запихнула. Заодно накромсала бутербродов из принесённых щедрым Сергеем продуктов, чтобы с утра не тратить на это время. Сложила вещи на стул, поставила будильник на половину шестого и завалилась спать.

* * *

Раскинувшийся посреди поля средневековый город-лагерь гудел, как пчелиный улей. Чего здесь только не было! Торговые ряды, где умельцы всех мастей предлагали и гончарные изделия, и искусно сплетённые берестяные туески, и одежду из грубого, беленого на солнце льна. Оружейные палатки, стоявшие чуть в стороне от центрального прохода. Была даже небольшая кузница с переносным горном. И над всем этим плыл одуряющий аромат свежевыпеченного хлеба.

Алекс поправила съехавшую шляпу с пером, про себя проклиная слишком жаркое солнце и слишком принципиальных друзей-реконструкторов из унии «Щит и меч», нарядивших её по всем законам средневековой моды. Помимо Сергея, в унии состояли ещё трое общих друзей: Вениамин де Брандурье – Вася Бочкарёв, Светозар Ларье – Слава Ларцев, и Виктор де Монтегю – Витя Морозов. С Сергеем и Витьком Алекс познакомилась во время одного из сплавов по Шуе, с Васей и Славиком – в конном клубе. Романтических отношений ни с кем из них не сложилось, но девушка не жалела: таких друзей ещё поискать. А что реконструкторы, так у каждого свои недостатки.

Пока ребята ставили шатры, Алекс, закинув на плечо сумку из небелёного льна, решила пройтись по торговым рядам, надеясь прикупить себе какую-нибудь интересную безделушку. С прошлого фестиваля она привезла латунную пряжку для ремня, выполненную в виде волчьей головы. Та отлично подходила по стилю к кожаной куртке и рваным джинсам. Шла, разглядывая прилавки, слушая гомон ремесленников, и пыталась выключить внутреннего маркетолога, недовольного выкладкой товара, рекламой и вообще всем. Эверар… в смысле, Вячеслав Андреевич, вначале не признавший в смазливом пареньке Алекс, махнув рукой, разрешил с легендой на фестиваль не заморачиваться, и представляться, как ей самой захочется.

– Алекс, ты ли это, красавица? – оторвал её от созерцания очередного прилавка весёлый оклик. – Я полчаса за тобой брожу, пытаюсь понять, ты или нет… Придёшь к нам кататься?

Бес обернулась. Смуглый цыган Болтош Грекуря, глава конного клуба «Аллюр» белозубо улыбался.

– Ой, хороша, – прицокнул он языком, осматривая Алекс. – Выкрал бы прямо из шатра вашей унии, да жена и дети не поддержат.

– Болтош, ты же их с собой на фестивали не берёшь, – рассмеялась она, поддерживая давнюю игру. – Попробуй, укради.

– Ай, такую красавицу надо красть, как невесту, а не просто так, – махнул рукой цыган, всем видом выражая досаду. – Иначе нет резона, нет азарта. Ну что это – украл, пришла твоя компания, коней угнала, тебя забрала, сиди, Болтош, один, как дурак, думай над своим порочным поведением и перевоспитывайся, чтоб в следующий раз взяли вместе водку пить.

– Учитывая, что ты непьющий, замечание про водку особенно актуально, – съязвила Алекс и отошла от прилавка.

– Так ведь главное – компания, – белозубо улыбнулся Болтош. – Приходи через час, мы вон там, у рощи, лагерем станем. Пока зевак немного – покатаешься.

– Приду – не выгонишь, – засмеялась она.

Настроение после шутливой перепалки с Болтошем поднялось до небес. С широкой улыбкой Бес направилась дальше. Купила в одной из палаток огромную буханку хлеба. Пышного, ноздреватого, с ещё тёплой хрустящей корочкой, наверняка испечённого в настоящей русской печке ранним утром. На нижней корке отпечатались узоры от кленовых листьев.

Алекс отломала горбушку, остальную буханку запихнула в сумку. Вскоре туда же отправились кольцо сушёной свиной колбасы и кусок полендвицы в марле. Бес любила простые деревенские лакомства. Когда ещё жива была баба Вера, она всегда к внучкиному приезду сушила с десяток домашних колбас. Отламывая небольшие кусочки от корки, Алекс остановилась в закутке между двумя прилавками, прикрыла глаза. Словно наяву увидела морщинистые, узловатые, но такие тёплые бабушкины руки, её добрую улыбку, лучистый взгляд. «Моя деточка приехала», – прозвучал в ушах бабушкин голос. Как она радовалась каждой встрече с внучкой! Мама Алекс, Елена, уже много лет вместе с новым мужем, французом Анри, жила в пригороде Арля. Бес была там несколько раз, бродила по старым улочкам, пила вино в ночных кафе, пыталась угадать, какие из видов вдохновляли её любимого Ван Гога, но неизменно возвращалась домой. Переезжать во Францию она совершенно не хотела, хотя Анри, потомственный винодел, при последних встречах картинно заламывал руки и сокрушался, что такой талантливый специалист по продажам работает не на него.

Елена родила дочку рано, в 19 лет. Курортный роман, две недели счастья, жаркие признания на солнечном берегу, прогулки под луной, и страстные ночи. Прощание в аэропорту, холодная осенняя Москва. А ещё через три недели – утренняя тошнота и две полоски на тесте, как приговор. Таблетки подвели: из-за смены климата, или из-за сбоя в цикле – какая разница. Визитку с телефоном и адресом своей летней любви Елена потеряла, да и не стала бы звонить или писать ему. Хотела сделать аборт, но баба Вера грудью встала на защиту ещё нерождённого ребёнка. Убедила дочь, что поможет растить малыша, и тот не помешает молодой маме учиться. Елена окончила кулинарный техникум в ближайшем городе, после – курсы сомелье, устроилась в престижный ресторан в Москве и забрала дочь с собой. Баба Вера осталась жить в Подмосковье. Когда Алекс училась в седьмом классе, мать на очередной международной конференции познакомилась с Анри. Француз, узнав, что Елена не замужем, начал ухаживать за ней, через полгода сделал предложение и увёз жену в Арль. Забрал бы и падчерицу, тем более, отношения у них с Алекс сложились неплохие. Но баба Вера настояла на том, чтобы внучка осталась в России, мол, отучится и решит, где жить. Алекс поступила на факультет международного бизнеса и делового администрирования МГИМО, окончила его с красным дипломом и устроилась в компанию с иностранным капиталом.

К бабе Вере Бес приезжала вначале раз в месяц, потом – раз в два. Звонила чаще, конечно. Старушка радовалась звонкам, звала в гости, но у внучки были: работа, сплавы, катание на лошадях и просто встречи с друзьями. И вписать в этот безумный график деревню было непросто. Поэтому Бес просто звонила бабе Вере несколько раз в неделю. И разговаривала с ней часами, поражаясь, как может женщина, прожившая всю жизнь в небольшой подмосковной деревушке, пережившая военное лихолетье, суп из гнилой картошки и лебеды, закончившая всего пять классов, быть такой мудрой и давать настолько дельные советы по любому поводу. С бабой Верой можно было обсуждать любые темы – от личных отношений до политики. А её простые фразы навсегда врезались в память Алекс. «Почто волосы остригла, басурманка? – сокрушалась бабушка, увидев внучку с новой причёской. – Их в косе носить надо, в этом – сила женская». «Готовить надо с любовью, – поучала она Алекс в другой раз, обрезая кривую и подгоревшую булку. – Не тяп-ляп, как ты, а с душою. И чернушку в тесто всыпь, булка её любит».

Иногда баба Вера гадала внучке на кофе. Доставала специальные чашечки из тонкого фарфора, заваривала молотый на ручной мельничке кофе и долго рассматривала узоры. Однажды, когда Алекс в шутку спросила про суженого, баба Вера вздохнула и сказала:

– Нет его в нашем мире, Сашенька…

Заметив, как та расстроилась, тут же перевела тему и сказала, что верить гаданиям – пустое. Но Бес часто вспоминала эти слова, когда очередное знакомство так и не переходило в стадию романтики. Одно-два свидания, несколько поцелуев, и либо сама Алекс предлагала остаться друзьями, либо кавалер исчезал в неизвестном направлении. В принципе, пока она не страдала от отсутствия любимого. Решив, что после 30, если мужчина, с которым захочется провести всю жизнь, так и не появится, она родит для себя, Бес посчитала эту проблему решённой. Одиночества она не боялась: рядом всегда были друзья.

Однажды, приехав к бабуле в гости, Алекс увидела на стене у холодильника пришпиленный кнопками лист с современными словами. «Заинстаграмить», «лайкнуть», «дедлайн», «КП», «чекин», «асап», «факап», «консерн» и прочие слова и словосочетания были ровным почерком записаны на листочке в столбик. В соседнем столбике шла расшифровка. Баба Вера жутко смутилась и, снимая лист, начала оправдываться: «Деточка, я же хочу понимать, о чём ты говоришь». Алекс же едва не расплакалась от внезапно нахлынувшей нежности. И ещё она никогда не пробовала хлеб вкуснее, чем был у бабы Веры…

Отщипнув ещё кусочек горбушки, Бес открыла глаза и улыбнулась. Воспоминания о бабушке всегда согревали душу. В такие моменты из-под маски делового и в меру циничного менеджера Александры Алибестровой выглядывала добрая и отзывчивая бабушкина внучка Сашенька. Только бабе Вере она разрешала так себя называть. У неё это звучало особенно ласково. И хотя бабы Веры не было уже почти четыре года, Алекс часто ощущала её незримое присутствие рядом с собой.

Дожевав кусочек хлеба, девушка пошла дальше по торговым рядам, на ходу доставая из сумки бутылку с начавшей подтаивать водой. И, отвлёкшись, врезалась в высокого усатого мужчину в бархатном костюме и остроконечной шляпе. Вода из бутылки выплеснулась ему на рукав.

– Смотри, куда прёшь, юнец! – возмутился его спутник, толстяк в белой рубашке с жабо и красных штанах. – Перед тобой великий магистр Оруэлл де Огринэ.

– А у магистра языка нет, что ли? – хмыкнула Алекс. – Оба виноваты в столкновении, бывает, чего там. В следующий раз будем внимательней. За холодную воду простите, я не специально.

– Тебя нужно поучить хорошим манерам, щенок! – поджал тонкие губы названный магистром де Огринэ, уложив руку на навершие резного посоха. – Немедля падай в ноги и моли о пощаде!

– Ой, а вы не заигрались в великого-то? – Бес скрестила руки на груди. – Я, между прочим, тоже не мальчишка без роду и племени, а знатный юноша. Примите искренние извинения за то, что облил вас водой, и ступайте с миром.

– С миром? – усатый злобно прищурился. – Знатный, говоришь? Ну и ступай, ступай… Посмотрим, чего ты стоишь на самом деле.

Мужчина толкнул её в плечо, одновременно ударив посохом оземь, и вокруг Алекс заплясали ярко-синие искры. Пронеслись вокруг в сумасшедшем танце и исчезли. Они с «великим магом» всё так же стояли у прилавка с фруктами, вокруг так же гомонили торговцы всякой всячиной.

– Хороший фокус, – оценила Бес. – Красиво получилось. – Пошарила в поясном кошельке и вытащила пятидесятирублёвую купюру. – За труд и зрелищность.

Магистр надменно фыркнул, но купюру принял. Коснулся навершием посоха кошелька на поясе Алекс.

– Если не помрёшь с голоду или от какой другой напасти, знатный юноша, и доберёшься до моего замка, я, может быть, тебя прощу, – ехидно произнёс он. – Запомни моё имя: Оруэлл де Огринэ.

Развернулся и исчез в толпе. Бес равнодушно пожала плечами, подумав, что странных типов среди реконструкторов – хоть ложкой ешь, и пошла в противоположную сторону. А через минуту запаниковала, обнаружив, что торговые ряды не те, торговцы – незнакомые, меч на поясе – настоящий, а вместо привычных денег в кошельке сиротливо перекатываются четыре серебристые монетки.

Оглянувшись, она не увидела своих необычных собеседников. Растворились, словно их и не было. Бес осталась одна посреди незнакомого города. Точнее в самом его сердце, на рынке. У Алекс задрожали руки, похолодели кончики пальцев. По спине скатилась противная липкая капля пота. Желудок, казалось, сжался до размеров грецкого ореха, а воздух неожиданно стал ощущаться настолько густым, что протолкнуть его в лёгкие было почти непосильной задачей. Она не могла, никак не могла находиться в этом странном и незнакомом месте. Но находилась. Проходивший мимо мужчина, подпоясанный верёвкой, толкнул её, неразборчиво пробурчав что-то явно нелестное, и Бес окончательно убедилась в реальности происходящего. «Больше паники, Алекс, больше паники!» – она глубоко вдохнула и успокоилась. Эта нехитрая фраза действовала на неё куда лучше литра валерьянки и упаковки «Новопассита» вместе взятых. Почему-то мозг, получив разрешение устроить панику, тут же действовал «от противного», и Бес становилась спокойней каменного сфинкса.

Получилось и сейчас. Она осмотрелась по сторонам, решая, с чего начать жизнь в незнакомом городе. Прислушалась. Язык был понятен. Отлично, одной проблемой меньше. Алекс прошлась вдоль рядов, присматриваясь к рассчитывающимся покупателям и прислушиваясь к ценам. Через полчаса более-менее разобралась в местных деньгах. Один золотой равнялся десяти серебряным, один серебряный – десяти медным. Буханка хлеба стоила два медяка, кило мяса – от серебряного до двух. Выходило, что денег у неё совсем немного.

Намётанный глаз менеджера по продажам отмечал и неправильную выкладку товара, и полное отсутствие «изюминки» в рекламе. На этом стоило сыграть. Алекс прошла продуктовые ряды, свернула в галантерейные. Выбрала «жертву». Пузатый купец с окладистой бородой, торговавший одеялами, подушками и поясами из овечьей шерсти, даже не подозревал, как ему сейчас повезёт. Товар летом был неходовым, мужик откровенно скучал, утирая пот со лба.

– Уважаемый, ты хозяин? – поинтересовалась Бес, подходя к нему.

– Ну я, – купец окинул подозрительным взглядом стоящего перед ним парня и тут же успокоился. Благородные не воровали. По крайней мере, на рынке. – Хотите купить одеяло, господин? Хорошее одеяло, тёплое. Из горного мериноса.

– Хочу помочь распродать весь товар, – наклонившись к нему, сообщила Алекс. – За пятнадцать процентов от прибыли. Согласны заключить сделку? Если нет, предложу идею кому-нибудь другому.