Вынужденно женаты. Без лишних чувств

Глава 5

(Егор)

Я только с тренировки вернулся. Стою в прихожей, облокотившись о косяк, смотрю на Артура. Вид у него – будто на штурм собрался идти. Лицо вытянутое, глаза бешеные. Знаю я этот взгляд. Бывало, на задании так смотрел, когда ситуацию оценивал перед самым худшим.

– Заходи, – бросаю ему, отступая в сторону.

Он вваливается в прихожую, не раздевается. Поворачивается ко мне и рубит взглядом.

– Ты новости видел? – выпаливает без предисловий.

Киваю. Видел. Утром, за кофе, в ленте мелькнуло. «Хасанов. Скандал. Сводная сестра». Фото там было – не фонтан, конечно, но факт запечатлён отчётливо. Чей-то профессиональный глаз работал.

– Видел. Бомбу под Хасанову подложили знатно.

Он махнул рукой, будто отмахиваясь от деталей.

– Это Алёна, – бросает он, и в его голосе слышится не гордость. Если бы я не знал Артура так хорошо, то решил бы, что это отчаяние. – Она сейчас у подруги прячется. Ты же понимаешь, что Хасанов от неё теперь не отстанет.

Всё внутри напрягается. Артур не зря беспокоится. О Хасанове я достаточно наслышан, чтобы понимать: для него этот выпад как публичная пощёчина. И он сотрёт в порошок любого, неважно кто ему эту пощёчину нанёс.

– Предсказуемо, – выдавливаю я. – Его репутацию пошатнули, с грязью смешали. Он ответит. И ответит не только через СМИ. Она теперь проблема, которую нужно устранить. Тихо или громко.

– Я не смогу её двадцать четыре часа рядом с ней быть, – срывается Артур. Он делает шаг вперёд, сжимает кулаки. – И родители не смогут. Этот ублюдок не успокоится. Пока не сломает её, пока не отомстит. Ты и сам это прекрасно знаешь.

Смотрю на него. Молчу. Мне ли не знать.

Пауза повисает тяжёлая. В голове крутятся вопросы. Самый главный – как она вообще решила связаться с таким типом, как Хасанов?

– О чём она вообще думала, когда против него попёрла? – поворачиваюсь к Артуру. – Хасанов ведь не тот человек, с кем стоит связываться. Как она вообще с ним столкнулась? Когда успела?

Артур хмурится, смотрит исподлобья, видно, что злится.

– Ну вот, хватило же мозгов связаться, – бросает он с горечью. – Репортаж о нём делала. О его «благотворительном фонде». А он, видимо, мозги ей и запудрил. Замуж предложил. Я ей говорил, предупреждал. Но ты же её знаешь. Решила что-то – хрен ты её переубедишь.

– Зато теперь убедилась, – констатирую я факт. Горький.

– Ну да, – вздыхает Артур. – И отомстила. И как всегда – не подумав о последствиях.

Смотрю на него. На друга. На человека, который не раз в пекле меня прикрывал, когда пули свистели. Который никогда не просил, а сейчас просит. Не за себя. За неё.

– Егор, ну не в службу, а в дружбу. Тебе это ничего не будет стоить.

Усмехаюсь. Коротко, беззвучно. Свобода. Ценю её больше любого контракта. И сейчас мне предлагают от неё отказаться.

– Это будет стоить моей свободы, – отвечаю я. – А я, между прочим, ей дорожу. Очень.

– Было бы чем, – отрезает Артур, на его лице ни намёка на улыбку. – Серьёзно, Егор. Какая свобода? Сидишь тут один, как сыч. Живёшь работой. Какая разница, в каких стенах работать? Зато будешь знать, что не зря.

«Не зря». Хорошее слово. Только пахнет оно жертвенностью, на которую я не подписывался.

– Даже если я соглашусь, – начинаю я, чувствуя, как мысль об этой авантюре вызывает мгновенное отторжение, – не уверен, что твоя сестра на такое согласится. Я понимаю, что она в отчаянии, но она же девочка с характером. Да и не дура. И замуж за друга брата, как за живой щит, вряд ли побежит.

– А это не твоя забота, – бьёт без раздумий Артур. Взгляд у него стальной, командирский. – Главное, чтобы ты согласился. С ней я договорюсь. У неё вариантов немного: либо жить, постоянно оглядываясь через плечо, либо ты. Был бы Град не женат, его бы попросил. С ним проще договориться.

Ну да, с Градом проще. Он у нас покладистее, чем я.

В голове всплывает образ Алёны. Не та, что сейчас, в центре скандала. Та, какой я её помню.

Нас она достать могла так, что мы потом ржали до слёз. Помню, как мы с Градом припёрлись к Артуру, на кухне засели, обсуждали наши дела. Мы тогда с отморозками из соседнего двора повздорили. Алёнке лет пятнадцать было, в своих вечно потёртых джинсах и растянутой футболке влетела в кухню с предложением помочь. Мы начали её подначивать, мол, «девочка, не мужское это дело, иди лучше губки крась». Она не смутилась, не ушла. Развернулась, упёрла руки в боки и так, с вызовом, сказала: «Вы, динозавры, в своём каменном веке и оставайтесь. А я хоть в штанах, хоть без, всегда на голову выше вас буду. По уму». И ушла, хлопнув дверью. Мы тогда с Градом переглянулись и ржать начали. Но в глубине души я её даже уважал. За дерзость. За то, что не подлизывается, очень честная и прямая. Она была… своим человеком. Сестра друга. Немного сорванец. Слишком живая, слишком острая.

И теперь эту живую, острую девчонку нужно прятать за своей спиной. В буквальном смысле. Жениться. Представить её в роли жены… Сложно. Даже абсурдно. У нас с ней семь лет разница. Для меня она так и осталась той ершистой девчонкой в растянутой футболке.

– Надеюсь, ты её не связанной в загс собираешься тащить, – роняю я, пытаясь вернуть в голос иронию.

– Нет, шутишь, что ли, – Артур хмыкает, но лицо не светлеет. – Сама придёт. Она же не дура. Понимает, что натворила.

Всё внутри сопротивляется. Каждая клетка кричит о том, что это – ловушка. Не для неё. Для меня. Но я смотрю на лицо друга, на эту смесь ярости и тревоги. Вспоминаю ту девчонку с вызовом в глазах. Теперь её жизнь висит на волоске из-за её же принципиальности.

Делаю глубокий вдох. Выдох. Принимаю решение. Как на задании, когда вариантов нет, кроме одного – самого неудобного.

– Ладно, – говорю тихо, но чётко. – Давай. Выручу.

Артур кивает, не выражая особого облегчения. Просто кивает, будто получил подтверждение в том, что и не сомневался во мне.

– Имей в виду, это только формальность, – добавляет он.

– Понимаю, – отвечаю я.

«Понимаю», – повторяю про себя, глядя, как он поворачивается к двери. Понимаю, что подписываюсь на ад. Понимаю, что отныне моя тихая, упорядоченная жизнь закончилась. И начинается операция под кодовым названием «Спасение ежа».

Самое сложное задание в моей жизни. И самое личное.

Глава 6

После звонка брата прошло часа два, не меньше, когда в квартире раздался резкий, требовательный звонок в дверь. Соня метнулась открывать. На пороге стоял Артур. Он ввалился в квартиру, зашёл в зал и уставился на меня, сидящую на диване, закутанную в плед. Он скинул куртку, кивнул Соне, и та, понимающе хмыкнув, ретировалась на кухню, оставив нас наедине.

Артур подошёл, сел в кресло напротив. Не стал обнимать, успокаивать. Он смотрел на меня своим тяжёлым, оценивающим взглядом, который видел все мои детские провинности и взрослые ошибки.

– Ну, – произнёс он односложно. – Рассказывай. Всё. С самого начала.

И я рассказала. Уже без истерик, почти без дрожи в голосе. Про полдень в «Эдеме», про голоса, про то, как выглянула из-за колонны. Про поцелуй и про фото. Про то, как я отправила его Сергею в газету. Про звонок Адама и его тихие угрозы. Его слова про родителей, про намёки на «несчастный случай».

Артур слушал не перебивая. Лицо его было непроницаемой каменной маской. Только в уголках губ залегала глубокая, жёсткая складка.

Когда я закончила,сразу я спросила:

– Как ты понял, что это я? Что фото – мои?

Он посмотрел на меня, будто я спросила, как он догадался, что небо синее.

– Алён, из всех журналистов в городе я лично знаю только одну безбашенную дурочку, которая способна на такое. И которая на свою же свадьбу не явилась. Дураком надо быть, чтобы не сложить два плюс два.

– Ясно, – прошептала я, ощущая странный укол обиды. Почему-то хотелось, чтобы мой «профессионализм» оценили. Но брат был прав. Это была чистой воды эмоциональная месть. – Ладно. Я уже всё решила. Уеду на дачу к Соне. На время исчезну, пока всё не уляжется. Он остынет.

Артур медленно покачал головой.

– Ты его плохо знаешь, если думаешь, что он «остынет». Он не из тех, кто остывает. Он достанет тебя, даже из-под земли, чтобы удовлетворить своё оскорблённое эго. А я не всегда могу быть с тобой. Дача? Он первую же неделю вычислит, где ты. Через подрядчиков, через соседей, через кого угодно. Ты просто станешь лёгкой мишенью в изоляции.

Меня пробрала дрожь.

– И что тогда? Сидеть тут и ждать, когда за мной придут?

– Тебе нужна защита, – чётко сказал Артур. – Хорошая. Крепкая. Такая, чтобы к тебе боялись приблизиться. Не просто телохранитель на час. Постоянная, легальная, железобетонная.

Я уставилась на него не понимая.

– Я вся во внимании. У тебя есть среди знакомых такой супермен?

Артур выдержал паузу, его взгляд стал ещё тяжелее.

– Есть. Чеха помнишь?

Вопрос был таким нелепым, что я сначала не поверила.

– Ну… помню, – осторожно протянула я. – И что?

– А то, что его позывной в определённых кругах, где крутится твой Хасанов, знают очень хорошо. Знают и уважают. И боятся. Если ты станешь его женой, к тебе даже близко будут бояться подойти. Это как поставить на тебя печать: «Неприкосновенна. Собственность Чернова».

Мозг на секунду отказался обрабатывать информацию.

– Замуж… за Чеха? – я рассмеялась, коротко и истерично. – Артур, ты что, совсем с ума сошёл? Мне проще из города свалить, в деревню к бабке, в Сибирь! За Чеха! Да он же… он же зомби какой-то! Бесчувственный чурбан!

Воспоминания нахлынули волной. Егор Чернов. Друг брата, старше на семь лет. Он всегда пугал меня. Помню, как он мог часами сидеть в углу, когда приходил к брату, не говоря ни слова, только наблюдая. Его взгляд был тяжёлым, пронизывающим, будто он видел не лицо, а схемы и уязвимые точки. Он никогда не улыбался по-настоящему, только кривил губы в усмешке, которая не достигала глаз. А эти глаза… пустые, как у снайпера, который уже выбрал цель. Снайпер. Да, я знала, кем он был. И от этого становилось ещё страшнее. Выйти замуж за него? Это было за гранью моего понимания.

– Алёна, заткнись и слушай, – голос Артура перебил мой внутренний панический монолог. Он говорил жёстко, без права на пререкания. – Во-первых, родители. Ты хоть на секунду подумала о них? О маме? Хасанов начнёт с них. Медленно, изощрённо. Ты хочешь этого? С Чехом они будут в безопасности. Потому что тронуть родню Чеха – значит объявить войну лично ему. А на это никто не пойдёт. Во-вторых, тебе самой. Ты сможешь жить. Не прятаться. Не вздрагивать по ночам от каждого стука. В-третьих, мне. Я буду спать спокойно, зная, что ты под самой надёжной защитой в этом городе.

Его слова, как холодная вода, отрезвили мгновенно. Он был прав. Ужасно, чудовищно прав. Я думала только о своём страхе и своей гордости. А он думал о последствиях. О семье.

– Свадьба будет фиктивной, – продолжил он, видя, что я притихла. – Просто подписать бумагу в загсе. Тебе придётся жить в его квартире. Для видимости. Но это в тысячу раз лучше, чем ныкаться на даче, где тебя найдут за неделю.

Жить. В одной квартире. С Чехом. С этим молчаливым, пугающим человеком, от одного взгляда которого у меня мурашки по коже бегут.

– Спать я с ним не буду, – выдохнула я, и это прозвучало глупо и по-детски.

Артур хмыкнул, без тени юмора.

– И не надо. Никто тебя к этому не принуждает. Просто выйди замуж. И всё.

«И всё». Как будто это было так просто. Как будто, подписав бумагу, я не подпишу себе приговор на жизнь в одной клетке с тигром, который смотрит на тебя как на потенциальную добычу. Но альтернатива… альтернатива была страшнее. Не абстрактно, а конкретно: угрозы Адама, страх в глазах родителей, бесконечное бегство.

Я закрыла глаза, сжала пальцы в кулаки. Внутри всё кричало и протестовало. Но голос разума, холодный и безжалостный, как голос самого Артура, нашёптывал: «Другого выхода нет. Это цена твоей мести. Придётся платить».

– Ладно, – прошептала я, не открывая глаз. – Ладно. Но только на бумаге. Только для вида.

– Только для вида, – повторил Артур, и в его голосе впервые за весь разговор прозвучало что-то похожее на облегчение. – Собирайся. Через час за тобой заедут.

– Кто?

– Дед Пихто.

– В ЗАГС? Так...быстро?

– Ну если хочешь, могу сразу на кладбище.

Я замолчала и уткнулась носом в колени. Капец, это просто полный капец.

Кажется, мир сошёл с ума. Остановите землю я сойду.

Глава 7

Час пролетел слишком быстро. Я только успела переодеться. Соня, не спрашивая лишнего, порылась в шкафу и вытащила нежное платье молочного цвета – простое, элегантное, с кружевными рукавами.

– Носи на здоровье, – сказала она, избегая моего взгляда. – Хотя бы не в джинсах.

Я молча приняла платье. Оно пахло лавандой. Я натянула его на онемевшее тело. Оно сидело хорошо, будто шили на меня. Ирония была в том, что сегодня я должна была надеть другое платье – белое, с трёхметровым шлейфом. Вместо этого на мне было «хоть что-то приличное». На ногах остались мои любимые чёрные грубые ботинки на толстой подошве. Сверху – пуховик, в кармане которого я бессознательно сжимала кулаки.

Ровно через час, как и обещал Артур, под окнами появился чёрный внедорожник, с тонированными стёклами. Из водительской двери вышел он.

Егор Чернов. Чех.

Он выглядел… обычным. В тёмных джинсах, белой рубашке и чёрной дублёнке. Никакого намёка на «опасного снайпера». Только взгляд. Тот самый. Он скользнул по мне от ботинок до макушки, быстрый, оценивающий, и ничего в нём не изменилось – всё то же холодное, безэмоциональное лицо. Хоть бы улыбнулся ради приличия.

Я подошла к машине, пытаясь не споткнуться о собственные ноги, которые были как деревянные.

– Садись, – сказал он, открыв передо мной пассажирскую дверь. Ни «привет», ни «давно не виделись».

– Привет, – пробубнила я сама, пролезая внутрь.

В машине пахло кожей и кофе. Соня и Артур сели на заднее сидение. Егор завёл мотор, тронулся, и несколько минут мы ехали в полной тишине. Напряжение росло, как давление перед грозой.

Он бросил быстрый взгляд на моё платье, потом снова на дорогу.

– Неужели платье, – усмехнулся он. – А я думал, ты из своих потрёпанных джинсов вообще не вылезаешь.

Ирония, смешанная с обидой, подкатила к горлу.

– Ты бы лучше за дорогой следил, – парировала я, глядя в боковое стекло, – вместо того чтобы вспоминать, в чём я два года назад ходила.

Он фыркнул.

– За дорогой я слежу всегда. А вот твой обновлённый гардероб – это сюрприз. Приятный, надо сказать.

– Зря радуешься, мой гардероб не изменился. Платье – это исключение из правил, – сквозь зубы процедила я.

– Уж лучше совсем голой, чем в тех джинсах, – парировал он.

– Не дождёшься, – буркнула я и скрестила на груди руки.

На этой милой ноте мы и доехали до загса. Обычный районный Дворец бракосочетаний, без помпезности. Я вышла из машины, и холодный ветер охватил ноги под тонкой тканью капроновых колготок.

Внутри было тихо, буднично. Артур и Соня уже ждали в коридоре. Брат кивнул мне. Соня попыталась улыбнуться.

Мы прошли в кабинет. Небольшой кабинет, два стола, шкафы, две женщины-регистратора. Одна из них улыбнулась нам профессиональной, ничего не выражающей улыбкой, будто она с утра её как приклеила, так и не отрывала.

Всё внутри меня застыло, а потом резко заколотилось. Я стояла, чувствуя, как дрожь подбирается к рукам, и бешеным желанием было развернуться и бежать. Куда угодно.

Но Егор будто почувствовал моё состояние, взял меня за руку.

Его пальцы были тёплыми, сильными, охватывающими мою ладонь с такой уверенностью, будто так и должно быть. Я едва сдержала порывистое движение, чтобы не дёрнуть руку прочь.

Церемония прошла как в тумане. Голос регистраторши звучал отдалённо. Я автоматически повторяла «да», глядя куда-то мимо лица Чеха. Он отвечал чётко, глядя прямо на меня, и в его взгляде не было ничего. Только решимость, будто он выполнял задание.

Потом нам подали книгу для росписи. Моя рука дрогнула, оставив некрасивый росчерк с закорючкой. Он подписался рядом – размашисто, уверенно. «Чернов Е. Х.»

И тут регистратор, та, что постоянно улыбалась, сказала самые неожиданные слова:

– Поздравляю вас! Теперь можете поцеловать невесту.

Я растерянно подняла на него глаза, мысленно моля, чтобы он просто кивнул или чмокнул в щеку. Всё что угодно.

Он не кивнул. Он поцеловал, но не в щёчку. Шагнул ко мне, одной рукой крепко обнял за талию, притянул к себе и наклонился.

Однозначно это не был поцелуй для галочки.

Его губы были твёрдыми, тёплыми и настойчивыми. Он целовал меня не как брат, не как друг. Он целовал как мужчина, который теперь имеет на это право. На секунду, которая показалась вечностью, я замерла в полном шоке, не в силах пошевелиться, не в силах ответить. Потом он отпустил меня так же резко, как и взял. На его лице не дрогнул ни один мускул, будто ничего и не произошло.

– Поздравляю молодожёнов! – прозвучало где-то рядом.

Мне сунули в руки свидетельство с печатью. Я взяла его, не видя букв.

На выходе нас встретили Артур и Соня. Брат хлопнул Чеха по плечу.

– Ну кто бы мог подумать, – с какой-то горьковатой усмешкой сказал он, – что именно ты, Егор, мою сестрёнку охомутаешь.

– Очень смешно, – выдавила я, бросая на него взгляд, полный ярости.

– Может, хоть в кафе заскочим? Отпразднуем? – робко предложила Соня, глядя на меня с сочувствием.

Чех покачал головой, его рука легла мне на поясницу, и я вздрогнула от этого прикосновения.

– Некогда, – сказал он ровно. – Нам с женой домой пора. Как-никак поженились. Не терпится вдвоём дома оказаться.

Он произнёс это абсолютно серьёзно, без намёка на шутку. Моё сердце упало в ботинки.

Неужели Артур не сказал ему? Что это только на бумаге? Что мы не должны с ним спать?

Я метнула панический взгляд на брата, но тот лишь пожал плечами, будто говорил: «Договорились же. Всё в ваших руках».

Егор уже открывал дверь машины. Я задержалась, обнимая Соню, цепляясь за последнюю ниточку прежней жизни.

– Чернова, быстро в машину, – раздался его резкий голос.

Я вздрогнула. Чернова. Боже, я теперь Чернова, начало доходить до меня. Я медленно отцепилась от подруги, села на своё место и захлопнула дверь.

Мы поехали. В его тихую жизнь. В нашу новую, фальшивую общую жизнь. Всё, что я могла делать – это смотреть в окно на проплывающие огни города и сжимать в руках то самое свидетельство, которое только что превратило мою свободу в красивую, официальную клетку.

– А у тебя сколько комнат в квартире? – запоздало решила уточнить я.

– Три. Но спать мы будем вместе.

Глава 8

Мы подъехали к обычному, ничем не примечательному дому. Не высотка, не элитка, а просто добротный кирпичный дом в тихом районе. Это немного успокоило. По крайней мере, не казалось, что я попала в логово какого-то монстра.

Квартира была на последнем этаже. Егор открыл дверь своим ключом и шагнул внутрь, пропуская меня вперёд жестом.

– Входи, – сказал он, будто приглашая в гости.

Я переступила порог. И замерла.

Я ожидала чего угодно: холостяцкого бардака, мрачной обстановки в стиле «милитари», даже пустых стен, но не этого.

Квартира была большой, светлой и… абсолютно пустой. В прямом смысле. В прихожей – пара крючков для верхней одежды и полка для обуви без единой лишней пары. В зале – одинокое чёрное кожаное кресло, напротив – огромный телевизор на тумбе. Ни ковра, ни картин, ни штор – только белые вертикальные жалюзи.

В углу зала стояли гантели и разобранная штанга, больше напоминавшие орудия пытки, чем спортивный инвентарь. Одна дверь вела в явно пустую комнату – я увидела голые стены. Другая – в спальню. Я рискнула заглянуть: большая двуспальная кровать, застеленная тёмно-серым покрывалом так, что ни одной складки. Прикроватная тумба с лампой. Шкаф-купе. Всё.

Это был не дом. Это был оперативный штаб.

– Ну и как тебе? – раздался его голос прямо за спиной. Он снял дублёнку и теперь стоял в одной рубашке, закатав рукава. Смотрел на меня, изучая реакцию.

– Жить можно, – пожала я плечами. – Только в зал надо диван купить. Я на нём спать буду.

– Мне диван не нужен, – отрезал он, проходя мимо меня в спальню. – Спать ты можешь со мной. Или на полу. Выбирай.

– Вообще-то, Артур сказал, что я не обязана спать с тобой! – выпалила я ему вслед. – Ты мне никто! Я тебя не люблю!

Он остановился в дверном проёме и обернулся, мне даже показалось, что он усмехнулся.

– Чтобы спать вместе, любить не обязательно, – ответил он.

Развернулся и скрылся за дверью. Я осталась стоять посреди пустого зала, сжимая кулаки от бессильной злости. Спорить с ним было как биться головой о бетонную стену – больно и бесполезно.

Решив перевести дух, я потопала на кухню. Может, хоть чаю выпить. Кухня была просторной, современной, в тёмных тонах – матовое тёмное дерево и сталь. Стеллажи пустовали. Я открыла холодильник. Там тоже было пусто. На полках лежала пачка масла, упаковка сыра и бутылка минералки. Вот и всё.

– Ты вообще чем питаешься? Воздухом? – не выдержала я, захлопывая дверцу.

В этот момент Егор зашёл на кухню. Я обернулась и… на секунду забыла, о чём мы говорили.

Он переоделся. На нём были простые чёрные спортивные шорты, низко сидящие на бёдрах. Сверху – ничего. Рельефный, проработанный пресс, широкие плечи, чёткие линии косых мышц. Шрамы – несколько тонких белых полос на рёбрах, один более грубый на плече. Под дублёнкой этого не было видно. В ЗАГСе я ничего не замечала, кроме его ледяного взгляда. Сейчас заметила всё. У него было идеальное мужское тело, которое молодые девчонки представляют себе во влажных фантазиях. Чёрт!

Он не обратил внимания на мой залипший взгляд, натянул через голову чёрную футболку, одним движением, скрыв тот самый пресс от моих глаз.

– Я дома не питаюсь, – ответил он на мой вопрос, подходя к раковине, чтобы набрать воды в стакан.

– Что? – переспросила я, с трудом возвращаясь к теме разговора.

Он повернулся, облокотившись о столешницу, и отпил.

– Ты спросила, чем я питаюсь. Я ответил – дома не питаюсь. Обычно в кафе. Хочешь, могу заказать доставку продуктов. Приготовишь ужин. Жёны, вроде, этим занимаются.

– Ещё чего! – фыркнула я, чувствуя, как снова закипаю. – Просто доставку еды закажи. Я не буду тебе готовить. Я вообще сюда не для этого приехала. И… пока у меня нет моих вещей, можешь мне что-нибудь из своего одолжить? Хотя бы футболку.

Он молча кивнул, поставил стакан и вышел из кухни. Я последовала за ним в спальню. Он открыл шкаф. Внутри царил идеальный порядок: стопки футболок, полки с джинсами и штанами, вешалки с рубашками и пиджаками. Ничего лишнего.