Вынужденно женаты. Без лишних чувств

Глава 9

Отшатнулась, потеряла равновесие и уже приготовилась падать, но оказалась в крепких объятиях Егора. Он ловко поймал меня за плечи, притянул к себе, чтобы я не упала. И на секунду всё замерло.

Я оказалась прижатой к его груди. Его футболка была тонкой, и я чувствовала под ней жар тела, биение сердца – ровное, неспешное, в отличие от моего бешеного стука. Голова запрокинулась, и я смотрела прямо в его лицо. Он смотрел вниз, на меня. Его глаза в полумраке коридора казались совсем тёмными, хотя я точно помнила, что они у него серые. Губы были плотно сжаты.

Мне показалось – нет, мне почудилось– что он сейчас наклонится и снова поцелует. Как в ЗАГСе. Сердце заколотилось ещё стремительнее, но я, будто загипнотизированная продолжала стоять.

Но он не наклонился. Он просто смотрел. Секунду, другую. Дышал ровно, его ноздри трепетали, а пальцы слегка сжали мои плечи, будто проверяя, стою ли я твёрдо.

Потом он отпустил. Выпустил из рук, отступив на полшага.

– Осторожнее, – сказал он своим ровным, лишённым эмоций голосом. – А то и без Хасанова убьёшься о дверной косяк.

Я продолжала молчать. Мне впервые нечего было сказать ему в ответ. Слишком необычная была моя реакция. Внутри всё колотилось – и от испуга, и от этого странного, внезапного сближения, и от его прикосновения, которое обожгло кожу сквозь ткань футболки. Что это было? Почему у меня перехватило дыхание? Это же просто Чех. Друг брата. Бесчувственный робот. Зомби. Я ведь так его называла. Странный и непонятный. Такие парни редко нравятся женщинам. Ну во всяком случае нормальным точно не нравятся.

Я резко шагнула в сторону и обошла его, стараясь не задеть, и пошла на кухню, едва не сорвавшись на бег. Подальше от этого узкого коридора и от него самого.

Что со мной?

Это просто нервы. Шок. Усталость. Больше ничего, – убеждала я себя.

Через полчаса раздался звонок. Наконец, приехала еда. Егор расплатился и принёс на кухню две большие бумажные сумки. Он начал выкладывать на стол коробки: острые куриные крылья в панировке, картошку фри, два огромных бургера, соусы. Запах жаренной курицы и специй заполнил кухню.

Я, уже сидящая за столом, смотрела на это пиршество фастфуда с нарастающим недоумением.

– А ты нормальной еды заказать не мог? – не выдержала я.

Он закончил расставлять коробки и сел напротив.

– Какой? – спросил он, как будто действительно не понимал.

– Обычной! Полезной! – я махнула рукой в сторону стола. – Хоть суши! Хоть пасту! А не вот это… питание для тех, кому на жизнь наплевать.

– Ты что-то имеешь против курицы? – поинтересовался он, открывая коробку с крыльями. – Это белок.

Я посмотрела на него, потом на гору еды, от которой аппетитно пахло. Спорить было бессмысленно. Руки сами потянулись к бургеру. Голод был сильнее брезгливости.

Мы ели молча несколько минут. Затем я, откусив кусок, решила вернуться к теме.

– Если ты собираешься каждый день заказывать такую еду, то через месяц я отсюда не выйду, а выкачусь, – заявила я. – Боком.

Он покосился на меня, пережёвывая картошку.

– Ну, есть ещё вариант, – ответил он. – Если ты будешь сама готовить.

– Я тебе не настоящая жена, – напомнила я ему с вызовом, отодвигая коробку с крыльями, от которых горело во рту. – Я здесь временно. Не для того, чтобы тебя кормить.

– Не для меня, – поправил он меня, вытирая пальцы салфеткой. – Ты можешь готовить для себя. Напиши мне список продуктов, я закуплю. Ну а я могу составить тебе компанию за ужином.

Я бросила на него взгляд, полный скепсиса.

«Ну-ну, мечтай», – сказал этот взгляд. Я не стала отвечать вслух.

После ужина я собрала коробки и упаковки и принялась за уборку. Это было почти медитативное занятие, чтобы расслабиться и подумать. Выбросила мусор, поставила грязную посуду в раковину, включила воду. Шум воды заглушал тишину квартиры. Я стояла, смотрела на тарелки перед собой в руках, мыла их и пыталась не думать о сегодняшнем дне, о Егоре, о том поцелуе…Мне вообще о Егоре не надо думать. А вот что там с Адамом это интересно. Хоть как-то ведь должна на него повлиять эта газетная новость, если даже в новостях об этом говорили.

Я резко развернулась, чтобы взять полотенце, и вскрикнула.

Егор стоял прямо за моей спиной. Совсем близко. Облокотившись бедром о кухонный стол, скрестив руки на груди. Смотрел. Сколько он тут простоял? Я ничего не слышала.

– Егор! – выдохнула я, прижимая мокрую руку к груди. – Ты меня достал! У меня чуть сердце не остановилось!

Его лицо оставалось невозмутимым, только в уголках глаз появились едва заметные лучики морщинок. Это было почти что улыбка.

– Да ладно, – произнёс он. – Не такой уж я и страшный.

– Ты на маньяка похож, – прошипела я, стараясь отдышаться. – Прекрати за мной следить вот так тихо! Хоть как-то оповещай о своём присутствии! Кашляни, топни! Чёрт!

Он слегка кивнул, будто принимая к сведению мою просьбу.

– Хорошо.

Но он не ушёл. Он продолжал стоять, и это молчаливое присутствие снова начало на меня давить. И снова внутри поднялась та же смутная, тревожная волна, что и в коридоре. Смесь страха, раздражения и… чего-то ещё, чего я не хотела признавать. Мне снова захотелось сбежать.

Я быстро вытерла руки, прошмыгнула мимо него, не глядя, и почти побежала в зал. Упала в его чёрное кожаное кресло. Оно было большим, глубоким и пахло кожей. Я нащупала пульт, включила телевизор. Голос ведущего новостей заполнил пустоту. Я уставилась в экран.

Через минуту в поле моего бокового зрения появилась тень. Егор подошёл и встал прямо рядом с креслом. Просто стоял, глядя на телевизор, а может, на меня. Его близость снова заставила меня напрячься.

– Ты теперь всё время будешь преследовать меня по квартире? – спросила я, не отрывая взгляда от экрана.

– Нет, – ответил он. – Просто это моё кресло.

Я медленно повернула голову и посмотрела на него снизу вверх. На его спокойное, невозмутимое лицо.

– И что? – спросила я. – Мне теперь на пол сесть?

Он наклонился чуть ближе, опершись рукой о спинку кресла рядом с моей головой. Его голос прозвучал прямо у моего уха, тихо, почти интимно, но с той же леденящей прямотой:

– Можешь ко мне на колени.

– Я тебе не маленькая девочка.

– Других вариантов я не вижу, как нам разместиться перед телевизором.

– Вот поэтому я и говорю, что тебе нужен диван.

– Не нужен. Мы можем прекрасно разместиться с вместе тобой.

Егор протянул ко мне руки, я даже не успела отшатнуться, приподнял меня за талию, вынул из кресла, сел сам и посадил меня к себе на колени. Это было так странно и в то же время волнующе. Я замерла только на пару секунд, но тут же рванула с его коленей.

Глава 10

Отскочила на два шага, будто меня ударило током, и упёрлась взглядом в его лицо.

– Не делай так больше, – возмутилась я. – Не трогай меня. Мы же договорились. Это всё – для вида. Только для вида.

Он сидел в кресле, откинувшись назад, в той же позе, что и до моего «перемещения». Только теперь его руки лежали на подлокотниках. Он смотрел на меня. И на его лице… была едва уловимая тень улыбки. Не злой, не насмешливой. Скорее… заинтересованной. Как будто он проводил эксперимент и получил ожидаемую реакцию.

– Тебя что, в детстве на коленки не сажали? – спросил он своим ровным голосом. Вопрос прозвучал так невинно, что это взбесило вдвойне сильнее.

– В детстве – да! – выпалила я, чувствуя, как горит лицо. – Но мне уже двадцать пять, Егор! И ты мне не отец, не дядя и вообще никто! Ты не можешь просто так брать и сажать меня, куда тебе вздумается!

– Почему? – он наклонил голову набок. – Это самый эффективный способ решить проблему с одним креслом на двоих. Ты не хотела на пол. Диван я покупать не буду. Логично?

В его «логике» явно не учитывались чувства и порядочность. Он мыслил категориями задачи и решения, полностью игнорируя все эмоциональные и социальные нормы.

– Это не логично, это абсурдно! – я ткнула пальцем в его направлении. – И вообще, ради приличия ты мог бы уступить даме место.

– Даме да. А ты моя жена. Мы можем сидеть вместе. В чём проблема?

Он реально издевался надо мной. Вообще, сейчас было бы правильно пойти и сесть рядом с ним, чтобы показать, что меня он вообще никак не задевает. Вот только я себе в последнее время не доверяла. То ли нервы сдавали, то ли Егор обладал удивительным свойством выводить меня из себя.

– Ладно! – выпалила я, отступая к центру комнаты, подальше от него и от этого прокля́того кресла. – Сиди в своём троне. Раз ты не джентльмен, а я...я пойду спать.

– Как хочешь, – пожал он плечами.

Я побрела в спальню, захлопнув за собой дверь. На этот раз я повернула ключ. Тихий щелчок замка прозвучал как победный марш. Пусть маленькая, но победа. Не будет же он в собственной квартире дверь ломать. Вот пусть и спит в своём долбанном кресле.

Я забралась на свою – нет, его– половину огромной кровати, уткнувшись лицом в подушку, которая пахла тем же кондиционером, что и футболка. Но сквозь этот запах я чуяла другой, едва уловимый – его. Мускусный, чистый, мужской.

«Не думай о нём. Думай о завтра. О вещах. О том, как забрать свои вещи из квартиры», – приказывала я себе.

Но перед глазами снова стоял он. Его глаза в полумраке коридора. Его руки, ловящие меня. Его твёрдые колени подо мной. И этот тихий, безэмоциональный голос: «Можешь ко мне на колени».

Я зарылась глубже в подушку, пытаясь заглушить странное, тревожное тепло, разливавшееся по телу. Это точно были нервы. И усталость. И шок. И больше – ничего.

Спустя полчаса звук телевизора в зале стих. Потом послышались его шаги – лёгкие, почти неслышные. Они остановились у моей двери. Я затаила дыхание, вся превратившись в слух.

Егор постоял несколько секунд. Потом я услышала, как он тихо толкнул дверь. Замок не поддался. Раздался едва уловимый звук – то ли вздох, то ли усмешка.

Я затаила дыхание, услышав, как его шаги отдаляются. Казалось, выдержала. Выстояла. Он принял мой маленький бунт – запертую дверь – и оставил меня в покое. Натянутые до предела нервы начали потихоньку отпускать. Я перевернулась на спину, уставившись в потолок, пытаясь заставить тело расслабиться.

И вдруг – тихий, чёткий щелчок в замке.

Сердце провалилось куда-то в пятки.

Дверь беззвучно отворилась, и в проёме возникла его высокая, тёмная фигура. Он вошёл, закрыл дверь за собой и остановился, давая глазам привыкнуть к темноте. Я лежала, не шевелясь, притворяясь спящей, но каждый мускул был напряжён до боли.

Он не сказал ни слова. Я слышала лишь мягкий шелест ткани. Сначала – футболка, снятая через голову, потом шорты бесшумно упали на пол.

Я чувствовала, как по моей коже побежали ледяные мурашки, хотя в комнате было тепло.

Матрас ощутимо просел под его весом.

Он вытянулся рядом. Большой, реальный, живой. От него исходило такое тепло, будто рядом включили мощную батарею. Оно обволакивало, проникало сквозь одеяло и тонкую ткань футболки на мне. Мурашки снова побежали по коже, и на этот раз это был чистый, животный инстинкт – осознание огромного, сильного самца, лежащего в нескольких сантиметрах.

Я затаила дыхание, напряглась, ожидая... Чего? Не знала. Но его присутствие здесь, в этой темноте, было невыносимым.

Я резко перевернулась на другой бок, спиной к нему, отодвинувшись на самый край. Но это ничего не изменило. Его тёплое излучение всё равно касалось меня.

Неожиданно его тяжёлая рука легла на мою талию. Тёплая, уверенная ладонь на моём животе. И он мягко притянул меня к себе. Я почувствовала спиной всю мощь его груди, жар кожи, биение сердца. Он обнял меня сзади, устроившись так, будто мы спали всю жизнь вместе.

Всё внутри перевернулось. Паника, злость, невероятная, дурацкая неловкость и что-то ещё, от чего в животе ёкнуло.

– Ты опять забыл про наш уговор! – выдохнула я, пытаясь вырваться из его объятий. Мои попытки были жалкими – он даже не пошевелился, его рука прижала меня плотнее. – Мы женаты не по-настоящему!

Его голос прозвучал прямо у моего уха, совершенно спокойный:

– Я помню.

– Тогда отпусти меня! – процедила я сквозь зубы.

Он вздохнул. Тёплый выдох коснулся моего уха, заставив вздрогнуть.

– Я же не насилую тебя , – произнёс он с той же бесстрастной логикой. – Так что спи.

И всё. Он замер. Его дыхание стало ровным и глубоким, рука по-прежнему лежала на мне, властно и в то же время... будто защищая. Я лежала в оцепенении, прижатая к нему всем телом, слушая, как он засыпает. Тело было сковано, разум метался.

Оттолкнуть? Это невозможно, он сильнее. Смириться? Тем более невозможно.

Но постепенно, против моей воли, напряжение начало спадать. Тепло его тела проникало в закоченевшие мышцы, тяжёлая рука, как ни парадоксально, создавала странное ощущение... защиты. Как будто за этой спиной и этой рукой уже ничего не страшно. Даже Адам Хасанов.

Я лежала с широко открытыми глазами в темноте, слушая его ровное дыхание и чувствуя, как граница между «для вида» и «по-настоящему» в эту первую ночь медленно, неотвратимо стирается. И я абсолютно не знала, что с этим делать.

Глава 11

Утро пришло с ощущением уютного тепла и безопасности. Я просыпалась медленно, выныривая из глубокого и странного сна. Мой мозг ещё не включился, но тело уже чувствовало: что-то не так. Вернее, слишком хорошо.

Я лежала, прижавшись щекой к твёрдой груди, чувствуя ровные удары сердца под ухом. Ладонью я ощущала горячую кожу, а моя нога закинута была на чью-то ногу.

Сознание включилось с мгновенно. Я открыла глаза. Прямо перед моим лицом был мужской торс. Я обнимала Егора и крепко прижималась к нему, как к плюшевому мишке.

В животе всё оборвалось. Какого чёрта? Потом вспомнила: ночью, после его «логичных» объятий, я долго лежала в напряжении, а потом… потом, видимо, уснула. И во сне инстинктивно потянулась к источнику тепла и защищённости.

Пока я приходила в себя, ощутила что-то твёрдое и плотное, упирающееся мне в бедро. Не сразу сообразив, я попыталась отодвинуть этот дискомфортный предмет рукой. Моя ладонь нащупала его сквозь ткань. Она обхватила… обхватила…

Мозг пронзила молния. Я поняла, что это. Вздрогнула всем телом и резко, рванула от него, откатившись на край кровати, на свою половину. Сердце бешено колотилось, по лицу разлился жар.

Тихий, мужской смешок прилетел мне в спину. Егор не спал.

Я повернулась. Он лежал на боку, подперев голову рукой, и смотрел на меня. Его серые глаза смотрели на меня с откровенной, беззлобной насмешка.

– Что смешного? – прошипела я, ещё больше загораясь от стыда.

– Не надо так пугаться, – сказал он своим ровным голосом. – Это простая физиология. Утренняя эрекция. Ничего личного.

– Ну надо же, – язвительно выдохнула я, пытаясь скрыть панику за грубостью. – А я уж подумала, это ты так на меня реагируешь.

– Нет, можешь не переживать, – парировал он, и в его голосе зазвучали нотки холодного сарказма. – У любого здорового мужчины с утра стоит. Или вы этого в школе на биологии не проходили?

– Ой, не умничай! – огрызнулась я, отводя взгляд.

– Ну слава богу, – продолжил он с той же невозмутимостью. – А то я уж подумал, ты девственница и вообще не в курсе базовых процессов.

Это было уже слишком. Злость пересилила стыд.

– Кто бы говорил! – бросила я ему в лицо. – У тебя самого-то девушки были? Или только руки и другие подручные средства?

Я ожидала, что он смутится, рассердится, отмахнётся. Но он не сделал ничего из этого. Его лицо стало серьёзным. Он медленно приподнялся на локте.

– Были, – сказал он коротко и чётко, глядя мне прямо в глаза. Потом, быстрым движением, которого я никак не ожидала, он протянул руку, схватил за талию и резко притянул к себе, так что наши лица оказались в сантиметрах друг от друга. – Хочешь проверить?

В одну секунду Егор изменился. Исчез тот молчаливый, немного странный друг брата. Передо мной был жёсткий, опасный, абсолютно уверенный в себе мужчина. Его глаза стали холодными и колючими. И мне стало страшно. По-настоящему. Но вместе со страхом по телу пробежала предательская, электрическая дрожь.

– Отпусти меня. Сейчас же, – процедила я сквозь стиснутые зубы, упрямо задирая подбородок. Я упёрлась ладонями в его грудь, но сдвинуть его было невозможно. – Я сама выбираю себе мужчину, с которым хочу переспать. И ты в эту категорию не входишь.

Он не ответил, просто смотрел на меня. Его взгляд скользнул по моим губам. А потом он наклонился и поцеловал меня.

Но это был не тот формальный поцелуй из ЗАГСа. Это было жёстко. Грубо. Это была месть за мои слова, подавление моего бунта, наказание. Его губы прижались к моим с такой силой, что даже стало немного больно. Его язык требовал входа, и я, пытаясь сопротивляться, стиснула зубы. Мои попытки вырваться, оттолкнуть его были жалкими, как попытки бабочки вырваться из стальных лап паука. Я билась, упиралась, но его хватка и его поцелуй только становились увереннее.

И странное дело – чем яростнее я боролась, тем сильнее внутри всё сдавалось. Паника и злость начали замещаться острым, жгучим, пьянящим. Моё тело начало отвечать. Зубы разжались. Руки, которые только что отталкивали, ослабли. Я не отвечала на поцелуй, нет. Но я перестала сопротивляться. Допустила его.

Он почувствовал это мгновенно. Его поцелуй стал не менее уверенным, но теперь в нём появилась… нежность.

И так же резко, как начал, он закончил. Отстранился. Мы оба дышали неровно. Он смотрел на меня, и в его глазах снова плескалась та же насмешка, но теперь приправленная чем-то тёмным и голодным.

– И сейчас я тоже в эту категорию не вхожу? – спросил он хрипло.

Мой мозг, затуманенный, с трудом соображал, о чём он. Потом я вспомнила. Свои же слова. «С мужчиной, с которым хочу переспать…»

– Заставить девушку силой может каждый, – выдохнула я, всё ещё пытаясь прийти в себя. – А ты сделай так, чтобы я сама захотела тебя поцеловать.

Уголок его губ дрогнул.

– Попросишь, – заявил он просто.

– Вот ещё! – фыркнула я, пытаясь вернуть себе хоть крупицу достоинства.

– Давай поспорим.

– Я что, на школьницу похожа, чтобы на такие вещи спорить? – огрызнулась я.

– А, понятно, – протянул он с преувеличенным пониманием. – Испугалась. Знаешь, что проспоришь.

Это была подлая манипуляция. Я развернулась и толкнула его кулачком в грудь.

– Этого никогда не будет! Хоть ты заспорься! Даже если земля перевернётся, я никогдане попрошу тебя поцеловать себя!

Он медленно протянул ко мне руку, ладонью вверх, как для рукопожатия.

– Спорим?

Я попыталась резко выкатиться с кровати, уйти от этого абсурда, но он был быстрее. Его рука снова обхватила меня талию. Он повалил меня на спину. Я ахнула. В следующее мгновение мои запястья оказались в его железной хватке и были прижаты к матрасу по обе стороны головы. Он навис надо мной, блокируя своим телом любое движение.

– Либо ты соглашаешься на спор, – сказал он тихо, – либо я буду целовать тебя дальше. Прямо сейчас. И не только целовать. Выбирай.

Я закатила глаза, пытаясь изобразить презрение, но всё внутри меня тряслось от дикого, животного напряжения. Я была в шоке. Где тот скромный, неразговорчивый парень? Кто этот жёсткий, опасный, доминирующий мужчина, смотрящий на меня с таким хищным вызовом?

Сопротивляться дальше в этой позиции было бессмысленно и… опасно. Опасно не потому, что он сделает что-то плохое. А потому, что часть меня, та самая, что дрожала, уже не была уверена, что хочетсопротивляться.

– Хорошо, – выдохнула я сдаваясь. – Спорим. Но я никогда не попрошу об этом. А сейчас отпусти меня. Сейчас же.

Он не стал торговаться. Его хватка ослабла, он откатился, освобождая меня. Я, не теряя ни секунды, сорвалась с кровати, как ошпаренная, и бегом ринулась в ванную, захлопывая дверь и поворачивая замок. Я прислонилась к холодной двери, прижала ладони к пылающим щекам и слушала, как бешено стучит сердце.

За дверью послышался его спокойный, ровный голос:

– На завтрак закажу что-нибудь «нормальное». И через полчаса выезжаем за твоими вещами, жена.

Глава 12

Я прислонилась к холодной двери ванной, пытаясь унять дрожь в коленях.

«Жена». Теперь это слово вызывало не только раздражение, но и смутную, тревожную дрожь. А ещё – воспоминание о его губах на моих. О его руках, прижимающих мои запястья. О том, как тело предательски отозвалось.

«Соберись, Алёна, – приказала я себе. – Сначала завтрак. Потом вещи».

Через полчаса, как он и обещал, приехала доставка. Я вышла, стараясь не смотреть на него. На кухонном столе стояли контейнеры с контейнеры с омлетом, сырниками, йогуртами, свежими фруктами и кофе. Аромат был божественным. Мы молча позавтракали – он смотрел в телефон, я в окно и иногда украдкой за ним. Егор был спокоен, сосредоточен, будто утренней схватки в постели и не было.

Как он это делает? Стирает всё, как стирают пыль с мебели?

– Готовься, через десять минут выезжаем, – сказал он, вставая, убрал посуду в раковину.

Я переоделась, чувствуя себя идиотски – снова в этом нарядном платье и в своих старых ботинках. Он накинул свою чёрную дублёнку, и мы вышли.

В машине стояла всё та же напряжённая тишина. Я смотрела в окно, прокручивая в голове, что именно мне нужно взять из квартиры. Книги, ноутбук, одежду, документы. Мысли о том, что мне придётся жить в его спартанской квартире, вызывали тоску. Мысли о нём – странную панику.

Когда внедорожник остановился у моего старого дома, я выскочила, не дожидаясь, пока он обойдёт и откроет дверь.

– Я сама, – бросила я через плечо, направляясь к подъезду. – Быстро соберу самое необходимое.

Его шаги за спиной были моим ответом. Он не спорил, не настаивал. Он просто шёл за мной, как тень. Моя раздражённая попытка отгородиться разбилась о его молчаливое, непробиваемое упрямство. Пришлось смириться.

В подъезде воняло сигаретами. Опять кто-то из жильцов курил на площадке.

Подходя к двери, я уже нащупывала в кармане пуховика ключи. Подняла голову и замерла. Возле моей квартиры, прислонившись к стене, стоял мужчина. Крупный, в спортивной куртке, с короткой стрижкой. Он курил, а его взгляд пустой были направлен на меня. Я узнала его – это был один из «сотрудников» Адама. Его звали Виктор, кажется.

Увидев меня, он медленно выпрямился.

Ледяная волна страха окатила меня с ног до головы. Они уже здесь. Они ждут.

– Алёна Афанасьева? – его голос был низким, глухим.

Я неосознанно сделала шаг назад и наткнулась на твёрдую грудную клетку. Я не успела ответить, не успела даже сделать шаг назад. Из-за моего плеча, бесшумно, как призрак, вышел Егор. Он шагнул вперёд, оказавшись между мной и незнакомцем, и в его движении была такая спокойная, смертоносная уверенность, что у того рефлекторно съехались брови.

– Тебе чего? – спросил Егор. Голос у него был ровный, даже ленивый.

Виктор швырнул окурок, не спуская с нас глаз. Ухмыльнулся.

– Алёнушка. Тебя шеф ждёт. Просил передать, чтобы зашла к нему побеседовать. По-хорошему. По старинке.

– Она никуда не пойдёт, – сказал Егор, и в его тоне появилась сталь. – И передай своему шефу, чтобы больше не беспокоил мою жену.

Виктор удивлённо поднял бровь, его взгляд скользнул с меня на Егора.