Вынужденно женаты. Без лишних чувств

Глава 25

Мы вышли из гаража, я повёл её не напрямик, а через заброшенную стройку, заваленную ржавым железом. Она шла за мной молча, укутанная в пуховик, который сидел на ней мешком, но времени выбирать по красоте не было, главное хоть не мёрзла. Я чувствовал её взгляд у себя в спине – колючий, обиженный, полный немых вопросов.

Эта её обида на таблетку вертелась у меня в голове занозой.

Чего она хотела? Чтобы я рискнул? Чтобы она, едва оправившись от одного кошмара, тут же вляпалась в другой? Дети... это не игрушки. Особенно дети от таких, как я.Но объяснять это вслух было сложно. Она бы не поняла.

Машину я спрятал в полуразрушенном ангаре в паре километров от гаражей. Старый, невзрачный внедорожник, который не привлекал внимания. Усадил её на пассажирское сиденье, сам за руль. Завёл мотор, и мы выехали на пустынную дорогу, ведущую за город.

– Куда мы едем? – спросила она через несколько минут, глядя в окно на мелькающие голые деревья.

– Приедешь – увидишь.

– Такой секрет, прям большой? – в её голосе снова зазвучала знакомая колкость.

Какая же она ещё девчонка, – подумал я. Всегда должна всё знать, во всё совать свой нос.

– Нет. Но тебе название ни о чём не скажет.

– И всё же. Я имею право знать.

Я бросил на неё сердитый взгляд. Она сидела, поджав губы, с вызовом смотря на меня.

«Имею право». Да, имела. После всего, что было... она имела право. Но знать правду – не значит стать от этого спокойнее. С её то тревожностью ей вообще лучше ни о чём не знать.

– За город, – буркнул я, возвращая взгляд на дорогу.

– Надо же, а я не догадалась, – парировала она с сарказмом.

Чёрт. Надо было дать больше информации, чтобы она успокоилась и замолчала и не лезла с вопросами, когда я пытался сосредоточиться на дороге и оценить, не ведём ли мы хвост.

– Лесной домик Града. Там заляжешь на дно.

– Заляжешь? – её голос резко повысился. – То есть ты меня бросишь?

Я опять посмотрел на неё. В её глазах читался уже не просто вызов, а настоящая, детская паника. Такая же, когда я уходил из гаража. Она боялась остаться одна. Резко захотелось прижать её к себе и успокоить, но я сильнее сжал руль. После вчерашнего... после того, как она доверилась мне, её «бросишь» прозвучало как упрёк. Она считала меня предателем.

Но как объяснить ей всё? Сказать прямо: «Мне нужно найти и убить Хасанова, пока он не убил нас»? Она испугается ещё больше. Начнёт уговаривать, паниковать, может, даже попытается остановить. Или, что хуже, захочет помочь. Нет. Её место – в безопасном месте, подальше от всей этой грязи. Тем более если Хасанов пустился во все тяжкие и съехал с тормозов, то его уже ничего не остановит, кроме сломанной шеи. Я с удовольствием ему сверну её, На крайняк пущу пули из снайперки, если не смогу подобраться близко. И Алёна об этом знать не должна.

– Мне надо будет съездить по делам, – сказал я максимально нейтрально, глядя на дорогу.

– И надолго?

– Не знаю. Как получится.

Она резко отвернулась к окну и скрестила руки на груди. Вся её поза говорила: «Я обиделась». Атмосфера в машине стала напряжённой.

Вообще, вся эта ситуация мне не нравилась. Совсем. Я должен быть холодным, собранным, с включёнными на полную мощность мозгами. А из-за неё всё мозги отключаются, только член колом стоит. Мыслями я там, где она: в тёплой постели, она подо мной, с тихими стонами и доверчивыми глазами.

Если бы не она, я бы не позволил людям Хасанова подобраться так близко к моей квартире. Я бы почуял угрозу раньше, был бы готов. Но я был занят ею. Её страхами, её телом, её... невинностью.

А теперь, после того как мы переспали, контролировать мысли стало вообще невозможно. Стоило только на секунду ослабить контроль, как в голову лезли картинки: как она дрожит подо мной, как закатывает глаза, как цепляется за меня, когда кончает. От этих мыслей у меня даже волосы на руках встали дыбом, а сердце начало колотиться с бешеной скоростью.

Ахуеть, – пронеслось в голове горькая усмешка. – Всегда умел контролировать и дыхание, и пульс, даже под огнём. А тут от одной мысли о девчонке – тахикардия.

Нужна была передышка. Хотя бы сутки. Чтобы остыть, собраться, выкинуть её из головы и составить чёткий план по Хасанову. Дом Града – идеальный вариант. Он знал толк в безопасности не хуже меня. Там она будет в безопасности, а я смогу выдохнуть.

Мы свернули на лесную дорогу, покрытую утрамбованным снегом и льдом. Через несколько километров я свернул направо, на ещё более узкую, почти незаметную колею, ведущую вглубь соснового бора. И вот он показался – высокий двухметровый забор из тёмного профнастила, без единой щели. За ним – крыша добротного двухэтажного дома из тёмного дерева и камня.

– Приехали, – сказал я, останавливаясь у ворот с видеокамерой.

Алёна присвистнула, высунувшись вперёд, чтобы лучше рассмотреть.

– Это лесной домик ты называешь?

– Ну, он же в лесу, – парировал я, набирая код на вынесенной панели.

Ворота с тихим гулом начали разъезжаться.

– Да это не дом, а настоящая крепость, – прошептала она, разглядывая решётки на всех окнах первого этажа, камеры по углам забора и массивную металлическую дверь.

«Крепость», – мысленно повторил я. Именно то, что нужно. Чтобы запереть в ней самое ценное и самое уязвимое, что у меня сейчас было. Чтобы на время забыть о ней и заняться войной. Но, глядя, как она с любопытством разглядывает убежище, я с сомнением поймал себя на мысли: Смогу ли я уехать от неё сейчас?

Глава 26

(Алёна)

Егор шагнул внутрь первым и исчез в темноте прихожей, а я замерла на пороге, почувствовав себя без него потерявшейся девочкой. Через несколько секунд щёлкнули выключатели, и по комнатам разлился мягкий, тёплый свет. Он проверил всё быстро, молча – заглянул в каждую дверь, скользнул взглядом по углам. Я стояла, не двигаясь, пока он не кивнул: «Всё чисто».

Внутри было прохладно. Я невольно поёжилась, кутаясь в пуховик. Он спустился по узкой лестнице в цокольный этаж, и я, не раздумывая, последовала за ним, словно привязанная невидимой нитью. Было глупо бегать за ним по пятам, но пока он был в поле зрения, я чувствовала себя в безопасности.

В углу стояла какая-то сложная панель с трубами и манометрами – система отопления. Он что-то щёлкнул, покрутил, и откуда-то из глубины дома донёсся низкий, нарастающий гул.

– Подождём немного, – сказал он, вытирая руки о брюки. – Дом нагреется. Потом можно будет помыться.

Я молча кивнула. Помыться. Это было единственное, чего я хотела сейчас больше всего. Смыть с себя пот, а главное – эту обиду, которая сидела внутри, как ком. Горячая вода и тишина – идеальное лекарство.

Мы поднялись обратно. Он провёл меня по просторному коридору вглубь дома и открыл дверь в одну из комнат.

– Здесь можешь переодеться, привести себя в порядок, – сказал он, указывая на большой шкаф-купе. – Одежду бери там. Что-нибудь найдёшь.

Комната была уютной, даже милой, в отличие от его спартанской квартиры. Деревянная кровать с толстым матрасом, тумбочка, ковёр на полу. Окно выходило в лес. Правда, из-за высокого забора видно было только верхушки деревьев.

– Хорошо, – ответила я сдержанно.

Он задержался в дверном проёме, будто что-то хотел сказать. Его взгляд скользнул по моему лицу, но прочитать в нём что-либо было невозможно.

– Когда ты хочешь ехать? – спросила я, поднимая взгляд на него.

– Через пару часов.

– Я думала, хотя бы до завтра подождёшь.

– Алён, времени нет.

– Понятно.

Он вышел и закрыл дверь. Я осталась одна. Сначала просто стояла посреди комнаты. Потом медленно опустилась на край кровати. Всё внутри ныло. Противоречие между тем, что было ночью – его жар, его шёпот, та невероятная близость – и тем, что было сейчас – его холодность, отстранённость, эти деловые, рубленые фразы, – разрывало меня на части. Насколько ночью было хорошо, настолько сейчас хотелось опустить голову в подушку и разрыдаться. Глупо. По-детски глупо. Но чувства не спрашивали разрешения. Я не понимала, совершенно не понимала, почему он так себя ведёт. Чувствовала себя котёнком, которые не пришёлся к дому и его выгнали из дома. Вроде как живи во дворе, а в дом больше не заходи.

Чтобы не поддаться слабости и не расплакаться, я заставила себя встать. Надо двигаться. Действовать. Делать хоть что-то, вместо того чтобы сидеть и жалеть себя. НИчем хорошим такое состояние не закончится. Я уже через это проходила однажды, не думала, что я опять так обманусь.

Я вышла в коридор, тихо, на цыпочках. Решила найти ванную, чтобы сразу начать набирать воду. Мне сейчас хотелось просто погрузиться в горячую воду, расслабиться и ни о чём не думать.

Я прошла мимо нескольких дверей, пока не услышала лёгкий шум воды. Дверь в конце коридора была приоткрыта, из-за неё виднелся свет.

Я толкнула дверь и замерла на пороге.

Егор стоял под душем. Совершенно обнажённый. Спиной к двери, могучие плечи и лопатки напряжены, вода стекала по рельефным мышцам, по шрамам. Он наклонил голову, и струи омывали его коротко стриженный затылок.

Сердце в груди забилось с бешеной силой. Я не думала, просто подалась какому-то внутреннему зову. Меня тянуло к нему. Я вошла, скинула с себя пуховик, затем кофту, джинсы, всё, что было на мне, и оказалась совершенно голой перед прозрачной дверцей душа. Потом толкнула её и шагнула внутрь.

Он резко обернулся. На его лице застыло удивление, но лишь на долю секунды. Потом его тяжёлый взгляд скользнул по моему телу, от лица до бёдер, и обратно. Он смотрел с таким голодом, которого мне так не хватало весь день. И его тело мгновенно, без тени сомнения, отозвалось на мой приход. Он был возбуждён, и это было очевидно. Вода стекала по напряжённым мышцам его живота и ниже. Я видела, как дрогнули его челюстные мышцы, как задвигался кадык на горле.

– Алёна, – его голос прозвучал хрипло. – Что ты делаешь?

– Помыться хочу. Разве не видно? – ответила я, голос дрожал от волнения. Если он сейчас меня выгонит, я себя никогда не прошу. За эту слабость, за то, что первой пошла к нему.

Вода была ещё не совсем горячей, прохладные брызги попадали на кожу, и я покрылась гусиной кожей. Он сделал шаг вперёд, закрывая меня от струй своим телом. Его руки легли мне на бёдра. Он был обжигающе горячим.

– Подумай хорошенько. Если мы продолжим, я больше не выпущу тебя, – прохрипел он, наклоняясь так близко, что наши губы почти соприкоснулись. – Поняла?

Его дыхание коснулось моих губ. Глаза смотрели пристально не мигая, он ждал моего ответа.

– И не надо, – прошептала я.

Это были последние связные слова, которые я смогла произнести. Он разом притянул меня к себе, и его губы прижались к моим с такой силой и жаждой, что я почувствовала себя в самом эпицентре урагана. Егор целовал жадно, с таким голодом, будто не было нашей ночи. Я ответила ему тем же, вцепившись пальцами в его мокрые волосы, открывая рот для его языка.

Потом он поднял меня. Я автоматически обвила его талию ногами, руками – его шею. Он прижал меня спиной к прохладной кафельной стене, и его губы не отпускали моих. И он вошёл в меня. Сразу. Без прелюдий, без остановок. Резко, глубоко, заполняя собой всё. Я застонала от неожиданности прямо ему в рот, но не от боли – от остроты, от полноты ощущений, от неожиданной грубости. Не было больше осторожности, он не сдерживался.

И мне он нравился именно таким; диким, голодным, несдержанным. Будто до этого он был собой лишь наполовину, сейчас же он был настоящим. Таким, каким, я чувствовала, за непроницаемой маской скрывался необузданный, страстный мужчина, его огонь сметал все преграды.

Он сжимал мои бёдра и двигался с силой и скоростью, которые заставляли терять голову. Я не могла думать. Только чувствовать. Чувствовать, как его тело входит в моё, как волны удовольствия накатывают с каждым толчком. Я слышала будто со стороны, как выкрикиваю его имя. Я прижималась к нему сильнее, цепляясь за его мощные плечи, впиваясь пальцами в его мокрую шею.

Он ускорялся, его дыхание становилось хриплым, прерывистым. И я летела за ним, в этот водоворот, пока всё не растворилось в ослепительной, сокрушительной вспышке, которая вырвала из нас обоих один общий, сдавленный крик наслаждения.

Глава 27

Мы лежали на кровати, моя голова на его груди, пальцем лениво водила круги вокруг плоского, тёмного соска, слушая мерный, успокаивающий стук его сердца. Его рука лежала у меня на спине, защищая меня от всего. Я была в кольце его рук и умиротворённом состоянии. После всего, что мы сделали. Это было невероятное сближение, не просто тело в тело, а будто мы и душами соприкоснулись, впустили друг друга в свою личную зону и теперь комфортно себя чувствовали. Для меня это было странное, ни на что не похожее чувство. Будто я нашла наконец то что и искала и не хотелось отпускать этот момент. Хотелось всегда чувствовать его руки вокруг себя как невидимую поддержку, слушать стук его сердца и быть уверенной, что он здесь рядом. В этой тишине, в его руках, казалось, что весь враждебный мир остался где-то далеко, за высоким забором и толстыми стенами.

Он провёл рукой по моим волосам, заправил непослушную прядь за ухо и тяжело вздохнул.

– Мне всё-таки надо идти, Алён, – сказал он тихо.

Я прижалась к нему сильнее, как будто могла удержать его силой одного желания.

– Может, ещё разок? – прошептала я, целуя его кожу над сердцем. Стыдно? Немного. Но желание сильнее, чтобы он остался сильнее.

Он тихо хмыкнул, и грудь под моей щекой вздрогнула.

– Распробовала?

– Что? Секс? Разве это плохо? – подняла я на него глаза, пытаясь выглядеть обиженно, но, наверное, получалось не очень.

– Знаешь, как говорят, – он улыбнулся, – пробку сорвал – и понеслось.

– Фу, как грубо! – я сморщила нос, шлёпнув его ладонью по груди.

Он поймал мою руку, прижал к губам, поцеловал ладонь

– Прости, не подумал. Да я сам к тебе никого близко не подпущу. Отстреливать буду каждого.

Я рассмеялась.

– Ты сумасшедший. Прямо как… как Хасанов в своём роде.

Его лицо на секунду стало каменным, но потом смягчилось. Он прижал меня сильнее.

– Ну вот, видишь, какая ты роковая женщина. Как действуешь на мужчин. С ума сводишь. Крейзи вуман.

– Сам ты крейзи мэн, – парировала я, подтягиваясь и целуя его в уголок губ. – Поцелуй меня. И останься. Хоть ещё на час.

Он ответил неторопливым, чувственным поцелуем.

– Не могу, Алён, честно. Время упускаем. Надо разобраться с одним… делом.

Моё сердце сжалось от тревоги.

– Мне… – я замолчала, подбирая слова. – Мне почему-то неспокойно на душе. Не хочу тебя отпускать. Скажи, что ты задумал?

Он покачал головой, его взгляд стал непроницаемым.

– Меньше знаешь – крепче спишь. Всё, малышка, надо идти. А ты отсюда – ни шагу. Поняла? Вернусь как смогу. Еда в холодильнике, всё есть.

Он аккуратно отстранил меня, сел на край кровати, а потом встал. Я осталась лежать, заворожённо наблюдая, как перекатываются мышцы на его спине, плечах и ягодицах при каждом движении.

Ох, эти ягодицы, они могли бы свести с ума любую женщину, но пока принадлежали только мне. Надеюсь.

Егор натянул боксеры, а я, сама не осознавая, уставилась на внушительную выпуклость в паху, всё ещё помня, как эта часть его тела только что владела мной.

Он заметил мой взгляд. Уголок его губ поднялся в усмешке.

– И куда это ты смотришь?

Я подняла на него глаза, чувствуя, как по щекам разливается предательский румянец.

– На тебя, – честно призналась я. – Нельзя?

– Можно, – он натянул брюки, застёгивая их. – И что, нравится?

– Очень, – ответила я шёпотом.

Не выдержав, я встала с кровати. Прохладный воздух комнаты тут же охладил голую кожу, но я не обратила внимания. Подошла к нему, обвила его шею руками. Он обхватил мою талию, притянул к себе, и его тело, тёплое и твёрдое, снова стало моим убежищем. Он наклонился, и его губы коснулись моих – уже не жадно, а с какой-то бесконечной нежностью, от которой хотелось плакать.

– Замёрзнешь, маленькая, – прошептал он мне в губы, его дыхание смешалось с моим.

– С тобой не холодно, – выдохнула я, прижимаясь ещё ближе.

Он снова поцеловал меня, глубже, чувственнее, как будто пытаясь вобрать в себя моё тепло, оставить часть своего. Но всё же, с видимым усилием, взял себя в руки и отпустил.

– Всё, давай. Лезь под одеяло или оденься. Ещё не хватало, чтобы ты заболела.

Я вздохнула, но послушно отступила и залезла под одеяло, натянув его до подбородка. В доме, несмотря на работающее отопление, всё ещё было прохладно. Он быстро натянул футболку, проверил, всё ли в рюкзаке, и, не оглядываясь, вышел из комнаты.

Я не смогла усидеть на месте. Натянув одеяло на себя, как плащ, босиком прошлёпала в коридор. Пробралась на кухню, к большому окну, выходящему на подъездную дорожку.

Он уже сидел за рулём внедорожника. Лицо его в профиль было сосредоточенным, суровым. Он даже не взглянул на дом. Завёл мотор, дал немного прогреться, и машина плавно тронулась, скрылась за стволами сосен, а затем и за тяжёлыми воротами, которые сами собой закрылись за ним.

И я осталась одна. В тишине огромного дома было что-то пугающее. Грусть накрыла с головой, тяжёлая и липкая, как смола. А следом за ней обострилась и тревога, которая скребла изнутри.

Я терпеть не могла ждать. Особенно вот так – в неведении, без возможности позвонить, что-то спросить, просто услышать его голос или хотя бы написать СМС, чтобы знать, что всё в порядке. Это ожидание разъедало изнутри, заставляя рисовать в голове страшные картины.

Я прижала лоб к холодному стеклу окна, смотря на пустую дорожку, где ещё виднелись следы от его колёс. И тихо, совсем тихо, прошептала в стекло, уже запотевшее от моего дыхания:

– Вернись, Егор. Просто вернись целым.

Глава 28

(Егор)

Машина мягко покачивалась на разбитой дороге. Обычно эта тряска действовала на меня умиротворяюще, настраивая на рабочий лад. Сейчас же она лишь раздражала. В голове вместо чёткого плана крутились обрывки: её взгляд из окна, когда я уезжал. Словно она уже знала, на что я иду. Или чувствовала.

Нужно было выкинуть это из головы. Сентиментальность на задании – верная смерть. Особенно когда противник – не какой-нибудь гопник, а Хасанов. Он уже показал, что готов на всё: штурм квартиры в центре города, наёмники с болгарками. Это не просто месть обиженного нарцисса. Это объявление войны. И в войне эмоциям места нет.

Первым делом для меня была безопасность. Я загнал машину в заброшенный промгараж на окраине, где у меня был ещё один «сейф». Сменил номера на заранее приготовленные, доставшиеся от разобранной на запчасти иномарки. Проверил оружие в тайнике под днищем: «Сайга» с обрезанным стволом для ближнего боя, пистолет Макарова с двумя обоймами, нож. Всё чисто, смазано. Дополнительно положил в рюкзак бесшумный «Винтурез» для снайперской работы и коробку патронов. Надеялся, что до этого не дойдёт, но готовиться надо ко всему.

Потом достал из бардачка «чистый» телефон. Включил и набрал номер.

– Слушаю, – ответил Артур.

– Привет, Арт. Можешь говорить?

– Да. Ты где? Что с Алёной?

– Жива, сейчас в безопасности. Мне нужна встреча. Ты и Град. ДАвай через час. Место знаешь – «У Ашота», шашлычная у старого вокзала.

– Что случилось? – в голосе Артура послышалась тревога.

– Всё расскажу при встрече. Приезжай. И чтоб Град был. Это серьёзно.

Положил трубку, не дожидаясь ответа. Артур приедет. Из-за сестры приедет точно и Града прихватит, как я просил.

«У Ашота» было идеальным местом. Забегаловка для таксистов и дальнобойщиков. Никто не обратит внимания на троих мужчин в дальнем углу. Камер здесь отродясь не было.

Я приехал первым, занял столик у стены, спиной к кирпичной кладке, чтобы видеть вход и все подходы. Заказал три порции борща и чай. Есть не хотелось, но надо было выглядеть как обычный клиент.