Кицунэ солнечного ветра. Лисьими тропами. Дилогия «Кицунэ солнечного ветра». Книга первая
- -
- 100%
- +
Но ведь это не реально, что он пришел ко мне во сне. Еще и встречу назначил. Что?
Не зная, что еще делать, я пошла в полицию. Что еще оставалось? Такеру исправно приносил мне еду, но не заходил внутрь, даже не стучал, я просто один раз выглянула, когда он уходил, и… не знала, как реагировать, если честно. С одной стороны – спасибо. Но с другой – неужели я ему настолько противна?
Полиция. Я так долго оформляла всякие там показания, дяденька полицейский все подробно записывал. Но по итогу он перезвонил мне через два часа и сказал, что если я еще раз приду, он меня посадит.
– А что не так-то?! Я же заявила о пропаже!..
– Да, несуществующего человека! – Отчитал меня полицейский. – Еще раз так сделаете, так просто не отделаетесь.
И все! Все! Это все действия полиции! Он не нашел ее по базе и решил, что я все выдумала? Ох… ну почему? Бессилие меня уничтожало. Мои экзамены подошли к концу, впереди лишь пересдача, но я была ко всему готова. Меня интересовала только Нацуэ и ее поиски, которые не просто зашли в тупик, уже похоронили себя, закопавшись под землю, и притворились, будто ничего и не было. Как и весь мир.
И тогда я все-таки решилась поехать в эту рамен-Банкара. Ну, а что еще оставалось? Хуже уже не будет, а так… родилась у меня одна мыслишка. Да, это вообще нереально, что мне через сон какой-то незнакомец назначил встречу. Но если это сон, то я просто схожу туда и хорошо поем, не более.
А если это все-таки не просто сон…
Как бы скептически я не была настроена, забив в поиск то, что запомнила, ту самую раменную я быстро нашла. Что меня поразило, потому что – если это был плод моего воображения, как я это узнала? Я там совершенно точно не была, а, значит, всплыть в моей памяти сквозь сон это уж точно не могло. Тогда как?
К моему удивлению нашла место я довольно быстро. Улица была оживленной, людей много, иногда ездили машины и грузовики. Уже неплохо, значит, цели меня убить в тихую все же не было. А что еще я должна была думать? Несмотря на то, как сильно он меня привлекал, в одно и то же время он меня пугал.
Приехала я уже далеко после обеда, около пяти, и поняла одно: он про время ничего не говорил ведь. Может, я рано или поздно, да и вообще – если я видела его в университете, на кой черт нужно было встречаться здесь?
Та самая раменная находилась рядом с корейским рестораном барбекю, и, судя по количеству посетителей, заходивших внутрь, пока я приближалась, пользовалась популярностью. Робко зашла внутрь, осмотрелась: справа одиночные места, которые наполовину были заняты, слева – столики. Там тоже сидели люди, свободных мест почти не оставалось, но я сразу же заметила знакомое лицо и… если честно, остолбенела. Если бы не это, я бы точно рванула наутек. Потому что – это как вообще возможно?! Мне встречу назначил парень во сне! И в реальности… пришел. Разве такое происходит?
Пока я силилась сбежать или придумать оправдание своему безумию (может, мы договаривались не во сне, я просто больна, поэтому плохо соображаю), парень поймал меня цепким взглядом и… всё. С того самого момента я попросту не знала, что можно вообще куда-нибудь уходить.
На негнущихся ногах пошла к столику, медленно села. В нос ударил вкусный запах рамена, и я вдруг поняла, что голодна. С трудом оторвала взгляд от парня и обнаружила две чарки с раменом на столе перед собой. Судя по пару, который шел от мисок, они здесь недавно.
Ладно, рамен раменом, а выяснить, что происходит, все же стоит.
– Кто ты? – В унисон спросили мы друг друга, я вытаращилась на парня, а он лишь вопросительно-изучающим взглядом скользнул по моему лицу.
– Что тебе надо? – Спросила довольно резко, но я уже не знала, что и думать.
– Сначала еда, потом разговоры, – несмотря на то, что задавал мне вопрос сам, все же предложил он.
А потом взялся за палочки, принявшись за рамен. Я сидела и не двигалась, просто не мигающим взглядом изучала совершенство. Его. Все, что он делал, выглядело будто бы особым видом магии. Плавные мягкие, немного затемненные движения, взмах ресниц, напряжение в мышцах, когда он тянется к миске с раменом… да кто он такой, черт возьми? И как? Как я вообще сообразила прийти сюда?
– Ешь, а то остынет, – заметил, что я изображаю бревно и не двигаюсь, парень.
– Я не голодна, – нагло соврала я.
Если честно, даже если бы я слопала двух носорогов перед тем, как пришла сюда, я бы все равно с трудом устояла перед едой. Запахи – дайте сил сопротивляться. Потому что это невозможно! Пахнет очень вкусно. Да и мой рамен… как же аппетитно он выглядит.
Парень, несмотря на то, что только что навернул приличную порцию лапши, выпрямился с таким видом, будто не притрагивался к еде. Бездонный, что ли?
– Боишься, что отравлено? – Хмыкнул он. – Не бойся, от одной тарелки рамена точно не умрешь. Гарантирую.
– И с чего я должна тебе верить? – Хоть и спросила, но почему-то недоверия как такового все же не было.
– Ты же пришла, – заметил он.
– И что? Может, я пришла поесть рамен.
– Вот и ешь.
Да черт!
– Я!.. – Запнулась, не зная, что сказать, начала краснеть. А я не японка, у меня не легкий румянец, у меня сразу свекла. – Спасибо, может, позже.
Вроде и не согласилась, и не отказала одновременно. Парень замер, разглядывая меня, словно зверь перед прыжком, как будто даже дышать перестал. Иногда я улавливала от него нотки безмятежного покоя, иногда ловила отблески отчаяния. Как ни странно, своего отчаяния.
– Значит… – заговорил снова он, – поесть со мной тебе боязно, а спать со мной – нет?
Я в ужасе огляделась по сторонам, разыскивая тех, кто мог услышать его слова, и краснела все больше. Вроде бы всем было все равно, что и хорошо, поэтому я, смутившись еще больше, подалась вперед и заговорила тише.
– Это был сон, и ты не в праве был в нем присутствовать, – рявкнула на него я. – Да и к тому же: как ты вообще там оказался?
Парень ухмыльнулся, а затем снова взял паузу, доедая свой рамен. Порция была приличной, посему ему ее есть и есть. Как же хотелось свой рамен… но нельзя. Терпи.
– Кто ты такая? – Спросил снова он.
– Нет уж, дудки! – Возмутилась я. – Хочешь, не хочешь, но ты меня позвал, а я пришла. Скажи «спасибо», что вообще пришла!
– Это было в твоих интересах.
– Что это еще должно означать?! – Возмущение меня все еще не отпускало.
– Ты многое поймешь, когда ответишь на мои вопросы, – заявил он.
– А ты ничего не поймешь, если я не отвечу ни на один из них. Так что решай сам: либо ты отвечаешь на мои вопросы, либо я ухожу, и ты остаешься один на один с раменом.
– Ты не можешь ставить мне условия, – все еще не собирался сдаваться парень.
– Что же, – я улыбнулась как можно более вежливо, – приятного аппетита.
А затем встала и отправилась на выход. Ошибкой было приходить вообще… Надо будет заглянуть как-нибудь потом, уверена, что рамен здесь отменный.
– Что ты хочешь знать? – Прилетело мне тихо в спину.
Я замерла, будто он метнул в меня ножом (странная ассоциация, но как есть). Обернулась. Он все еще сидел за нашим столиком (с каких пор он стал «нашим»? ), и пристально смотрел на меня. Что это за ураган необъяснимой привязанности? Чувство, будто его внимание не просто интерес, это заслуга. Но почему? Что в нем такого особенного? Кроме того, что он само совершенство? Мрачное, темное совершенство.
– Мне перестает быть интересно, – замечаю я, не знаю даже зачем, ведь хочу вернуться до ужаса.
Меня к нему буквально тянет. Надо перестать, а то он… он ведь помнит мой взгляд.
Он действительно был частью моего сна, когда я пыталась его раздеть. Стыд-то какой!
– Тогда вернись, и я заинтересую тебя так, что ты никогда не уйдешь, – заявил парень.
И будь это кто угодно, хоть мистер вселенная, это прозвучало бы глупо и наигранно.
Но этот парень не был мистером вселенной.
Лучше.
Я все же вернулась за столик, уселась обратно на свое место, сделала глубокий вздох. Мимо прошли посетители, покидавшие ресторанчик. Закусочную? Чем была эта Банкара? Здесь было уютно и тепло. На улице вечерело, в окно заглядывали сумерки, когда я бегло обернулась, будто желая убедиться в том, что знаю, кто нас окружает.
Снова посмотрела на парня.
– Что же, – стараясь держаться и не дрожать, а также не дергаться и не выглядеть так, будто готова упасть лицом в рамен и бегать, как угорелая одновременно, заговорила я. Колотило меня от этого парня, не то слово. – Давай начнем с главного: кто ты и как ты проник в мой сон?
Этот незнакомец был целым миром, который я не то, что контролировать не могла, даже постигнуть возможность его существования не в состоянии. Он взглянул на меня открыто, его глаза будто стали в два раза больше, поглощая меня, мурашки побежали по моей коже. Сердце снова стало неистово биться в груди.
От страха.
– Я – шинигами, – ответил он.
Глава 7
Шинигами. Еще раз – шинигами? Это… если мне не изменяет память, а мне сейчас даже сознание изменяет, так что верить ничему не буду.
– Кхм, что, прости? – Переспросила я нервно.
– Шинигами, – спокойно повторил он. – Если тебе так будет проще: жнец смерти.
Жнец… мать его… смерти. Что?! Сразу почему-то вспомнилось, как он ласково мне сказал, что от одного рамена я не умру. Теперь понятно, почему. Ему уж точно виднее!
Что делать?! И вот с ним я пришла на встречу?! Нет, ну я понимаю, что если он способен в мои сны вторгаться, если ему надо, он доберется до меня в любом случае. Но! Я ведь добровольно приперлась на встречу!
Зачем?!
Инстинкт самосохранения, который, я уж думала, помер первым (ой), внезапно сработал. Я подскочила с места и рванулась к выходу. Я слышала, как он рванулся за мной следом – смерть за мной гонится! Аааа! Но я бежала. Изо всех своих возможных сил бежала! Пока позорно не споткнулась и не рухнула у входа с таким грохотом, что, наверное, перебудила всех мертвых. Мой юмор умер. Ой, то есть – неважно!
Самое странное во всём этом было то, что я ни разу не сомневалась. Просто поверила. Словно у него на лбу была написана эта прописная истина, в которой сомневаться не было возможности. Я знала. Просто знала, что это не ложь, не выдумка, это правда.
Резко развернулась – он сделал последний шаг, приблизившись ко мне. Затравленно смотрю на него снизу вверх, не знаю, что думать, делать, как вообще реагировать…
Он движется неспешно, все еще мертвенно-идеально. Ой, то есть… я слишком мало знаю о шинигами, чтобы делать выводы. Наклоняется ко мне, протягивает руку.
– А, – крякнула невнятно, – что ты делаешь?
– Сама будешь подниматься?
– Не знаю, еще не решила. Тебе-то что?
– Мы не закончили.
– Что не закончили?
– Разговор.
– А…
– Поднимайся, – снова он мне свою руку протягивает.
Нервно сглатываю, мурашками покрываюсь с ног до головы.
– А разве твое прикосновение не должно меня убить? – Уточняю дрожащим голосом.
А он… он ухмыляется. Эта улыбка между насмешкой и хищностью темной мрачной ночи.
Шинигами. Он – шинигами. Взаправду!
– Это не так работает, – сообщает мне он, руку все еще не убирает.
– А как это работает?
– Ты меня увидела.
– Что?
И тут внезапно в моих ушах начинает звенеть, и я как будто только в этот миг соображаю: а ведь я тут грохнулась со страшной силой, валяюсь посреди раменной, но никому до этого нет дела. Ко мне даже никто не повернулся. Как будто… как будто…
– Почему они нас не видят? – В ужасе спрашиваю я будто бы пустоту.
– Шинигами редко замечают, – объясняет мне… он. А потом я ахаю, когда его вполне себе теплая рука все-таки хватает меня за предплечье. Резким движением он поднимает меня, словно аттракцион в парке развлечений. Легко, непринужденно, не видя во мне проблему. Все еще придерживает меня рядом, когда я затравленно добираюсь до его темных глаз взглядом. – А теперь давай вернемся за столик и обо всем поговорим.
– Ты… ты… не убьешь меня? – Спрашиваю я, все еще опасаясь.
– Если бы хотел, ты бы уже об этом знала.
– Как-то странно ты меня успокаиваешь.
Он выпускает мою руку и с полной уверенностью, что я за ним последую, возвращается за наш столик. Наш… смешала мух и котлеты, молодец.
– А я тебя не успокаиваю, – вновь усаживается он. – Иди, поешь. Рамен, и правда, вкусный. Остынет. Пожалеешь.
– Это… угроза?
Улыбается.
– Ты совершенно неправильно представляешь меня, – качает головой.
– Мне страшно.
– Не стоит бояться меня, я лишь посланник.
– Жнец.
– Да.
– Шинигами.
– Он самый.
– И ты не за мной?
– Нет. Это ты за мной.
Тут уж я запуталась окончательно, быстро огляделась – посетители по-прежнему сидели на своих местах и продолжали есть рамен. Что же… нехотя, но все же вернулась за стол, взялась за рамен. Начала есть. И я, и… шинигами был прав, рамен здесь очень вкусный. Остыть, к счастью, не успел, я поймала вкус, понравилось.
– Итак, ты не за мной, – снова повторила я, когда прикончила половину порции.
– Не за тобой, – пообещал шинигами, и у меня мурашки по коже побежали. – Но у меня все-таки к тебе будет два важных вопроса.
– Подожди, сначала ты мне еще на несколько ответишь, – прервала я.
Он улыбнулся снова.
– Смело.
– Иначе я не о чем думать даже не смогу, – будто бы оправдываясь, заметила, а потом прокашлялась. – Значит, ты посланник. Что подразумевалось?
Шинигами закатил глаза, и стало ясно, что он собирается уходить от прямого ответа.
– Скажем так: когда приходит время, я прихожу за своей целью, – объяснил он. – Тебе этого вполне достаточно.
– И тебя никто не видит, – подытожила я.
– Только когда приходит время.
– Но мое время еще не пришло.
– Нет.
– Тогда… почему я тебя вижу?
– А это уже мой вопрос, – вернул мне шинигами, а я лишь бессмысленно захлопала глазами.
– Что? В смысле?
– В прямом. Ты права, я шинигами и меня видят в нужный момент. Но твой час еще не настал. И ты не могла меня видеть. Но ты меня заметила. Позвала.
– Я?!! – Заорала так, будто он мне ногу начал отрезать. – Я тебя не звала!
– А как я тогда пришел в твой сон?
– Ты пришел, вот ты и выясняй! – Смутилась я, прячась за тарелкой с раменом.
Шинигами за мной пристально наблюдал. Угораздило же меня! Зачем я только к нему полезла? Ох…
– Сначала ты заметила меня в реальности, потом и во сне, – продолжал вбивать гвозди в крышку моего гроба… ой, нет, не так. В общем, продолжил он! – Хотя ты не должна была меня заметить.
– А чего ты вокруг меня ошивался?!
– Я должен перед тобой отчитываться?
– Нет, но…
– Теперь, пожалуй, задам второй вопрос, – перебил он, будто переставая давать мне комфортную фору, забирая лидерство ловко и уверенно. – Что ты знаешь о Нацуэ Ридзю?
Вот тут-то я и обомлела. Уставилась на парня в ужасе и оцепенении. Я даже дышать в тот миг не могла, не то, что думать. Что?.. Что?.. Что он такое сказал?! Он… я оказалась права, он связан с ней! Но… как?!
– Ты… пришел за ней? – В ужасе чуть не задохнулась я.
– Ответь мне на вопрос.
– Пожалуйста…
– Ответь, – настойчиво, уверенно, он устал со мной сюсюкаться.
– Нацуэ… моя подруга, – ответила я через силу. – Мы… несколько дней назад ходили с ней в храм, а потом… потом она исчезла.
Шинигами выслушал меня внимательно, сделал небольшую паузу, а затем выпрямился и кивнул.
– Именно.
– Что? – Не поняла естественно.
– В этом и есть причина, по которой я ее разыскиваю. Она пропала.
– Логика здесь есть, – пыталась склеивать это в своей голове, – но… не понимаю: зачем она тебе?
Шинигами сжал губы, будто бы раздраженно, ему словно не нравилось, что я не могу взять в толк простые очевидности. Но я не шинигами! Я о них слышала только из аниме… аж голова закружилась, когда я вдруг вмиг взглянула на себя со стороны и осознала, что ем рамен с шинигами. Какой-то сюр!
– Ты явно не поняла, – заметил он строго, – она пропала. Исчезла. Видишь ли, я – шинигами, и я знаю, кого и когда заберу. И Нацуэ Ридзю была в моем списке. А теперь ее там нет.
– Может быть, она избежала смерти, – предположила я.
– Нет, ты не понимаешь.
– Очевидно, – даже спорить не стала.
– Это список не смертей, это список жизней, – объяснил шинигами. – И из этого списка никто исчезнуть не может. Это след твоего существования.
– Значит… хочешь сказать… – я стала сопоставлять данные, особенно тот факт, что Нацуэ не просто пропала, а исчезли все записи о ней, – ее как будто стерли с лица земли?
– Верно, – подтвердил шинигами. – Но ты о ней помнишь. И есть еще эта запись.
– В речевке, – теперь я поняла, что шинигами делал в том коридоре. – Так ты… искал следы.
– Верно. А теперь расскажи мне: что произошло?
– Я… – сначала хотела начать рассказывать, но потом вновь засомневалась, – ты хочешь забрать ее?
– Я хочу понять, куда она делась, – все равно неопределенно ответил шинигами.
– Чтобы потом забрать ее?
– Да перестань ты, – раздраженно закатил глаза он. – Не все мои обязанности сводятся к тому, чтобы лишать людей жизни.
– А что еще ты делаешь?
– Вышиваю крестиком, – рявкнул парень. – Ты будешь отвечать мне?
– Нет, я лучше посмотрю, как ты вышиваешь крестиком, – вяло улыбнулась я.
– Слушай, – он подался ближе, сложил пальцы в замок, оказываясь на расстоянии движения до меня. Захоти он поцеловать меня… ой, о чем я думаю? Он – шинигами! – Ты можешь продолжать защищать свою подругу, но дело в том, что я тебе не враг, и по какой-то причине ты заметила именно меня.
– Что это должно означать?
– Знаешь, сколько здесь сейчас шинигами? – Уточнил он вкрадчивой неопределенностью.
– Только ты один? – Дрожащим голосом предположила я.
Шинигами замялся на секунду.
– Так-то да, но… – подтвердил он, и мне пришлось поджать губы, чтобы не улыбнуться, – дело не в этом. Ты способна видеть меня, хоть и человек. И твое время еще не пришло.
– А когда придет?
– Ты действительно хочешь знать?
С одной стороны, хотелось его подловить, но с другой – он прав, как никогда. Знать дату своей смерти, это все равно, что взять кредит и выплачивать его днями своей жизни. Слишком грустно, бесцельно, больно. Как будто вся жизнь не такая.
– Значит, ты не знаешь, почему я.
– Верно, – шинигами за мной пристально следил все это время. От этого взгляда было одновременно не по себе и… приятно. Это, и правда, заслуга сидеть с ним в этой раменной.
– Что же… я сама могу рассказать немного. Мы пошли в храм поздним вечером, спускались по лестнице вниз, как вдруг… Нацуэ что-то утащило. Я вцепилась в нее, и нас тащило уже вместе. Дальше… помню всё вспышками. Стало больно за плечом, потом я видела Нацуэ… она просила помощи. А потом я проснулась у ступеней перед храмом. Это все, что я помню.
– Не густо, – выслушав меня, шинигами откинулся на сидение обратно.
– Что есть.
– Понимаю, – закивал. – Ты видела кого-нибудь? Слышала? Чувствовала? Ощущала?
Пока он спрашивал, я все качала головой, но на последнем слове все-таки засомневалась.
– Было… ощущение. Будто кто-то был надо мной. Кто-то сильный… но… он чем-то похож на тебя.
– Ты его видела?
Я вспомнила тот странный образ и лисьи глаза, но это показалось мне настолько нереальным, что я отмела его сразу же.
– Ощущала. И это ощущение… чего-то потустороннего. Как будто бы не от мира сего. Но то была лишь вспышка…
– Это уже неплохо.
Шинигами отвернулся и задумался, я же попыталась уложить в своей голове все, что узнала сама. А что я узнала? Что полезла в штаны к бессмертному шинигами? Да уж, молодец я, не то слово. Кто же знал, что такой привлекательный парень окажется?..
Снова скольжу взглядом по его черной одежде, сопоставляю данные, анализирую. Шинигами. Во всем черном. Его темные глаза, кожа светлее обычного, длинные, тонкие пальцы, крепкое, нечеловечески идеальное тело. Тут либо бессмертный, либо манекен, но он разговаривал, поэтому последнее все-таки отметается.
Да и он… теплый. Почему он теплый?
– Всегда представляла себе шинигами в… более классической одежде, – призналась я несмело.
– Что? Ожидала самурая с катаной на перевес? – Хмыкнул шинигами, даже не взглянув на меня. – Какие времена, такие и шинигами. Ладно (теперь он повернулся ко мне). Теперь ты покажешь мне то место, где на вас напали. Что?
Это я засомневалась, заерзав на месте.
– Я… не хотела говорить этого никому другому, но раз уж ты шинигами… может ли быть такое, что… Нацуэ похитили ёкаи?
Впившись в него взглядом, я ожидала чего угодно: улыбки, насмешки, осуждения. А он взял и сказал:
– Все может быть.
– То есть… ты мне веришь?
Он уже поднялся и вышел из-за стола, замирая рядом со мной.
– А почему не должен? – Он смотрел на меня сверху вниз, и я невольно дрожала от этого взгляда. – Ты же хочешь найти свою подругу.
В этот раз я слишком резко поднялась, оказавшись в миллиметрах от соприкосновения. Места было не так много, но в целом он мог бы и отойти. Но он стоял. Как и я, впрочем. Нервно скользнула взглядом по линии его подбородка и снова покраснела.
– Ты ведь не заберешь ее? – Спросила я с надеждой.
Я смотрела на него снизу вверх, его глаза были чуть прикрыты, отчего казалось, будто они черные целиком и полностью.
– Только когда придет ее время, – ответил он.
– А меня?
– Что должно отличаться в твоем случае?
– Не знаю. Я же тебя вижу.
– Не потому, что это твоя последняя миссия на земле, – успокоил меня шинигами.
По-моему, ничто в жизни меня так не успокаивало, как его эти слова. Словно камень с души свалился.
– Я… кое-что еще произошло, – нервно сглотнула. – Это… на моем плече.
– Что? – Не понял шинигами.
– Ожог.
– Какой еще ожог?
– Я… покажу. Но не здесь.
– Да все равно никто не смотрит, – отмахнулся шинигами, а я лишь разинула рот от возмущения. А шинигами… улыбнулся. Он… пошутил? – Так-то я серьезно. Со мной можешь делать все, что захочешь, никто не заметит.
– Тогда как же ты заказал рамен? – Улыбнулась теперь я.
– Я сказал, что меня не замечают, но я никогда не говорил, что не заметят, если я этого захочу, – ответил он мне довольно свободно.
– Значит, если я расслаблюсь, а ты захочешь пошутить…
– С чего ты взяла, что я буду над тобой шутить? – Как-то чересчур серьезно переспросил он, мурашки снова побежали по коже.
– Не знаю. Несмотря на то, что ты – шинигами, ты тут шутки шутишь, так что очевидно веселый, – хмыкнула я смущенно.
Он ухмыльнулся в ответ.
– Спасибо. Наверное.
– Конечно, это комплимент, – заверила я и закивала. – Оскорби я тебя, и ты мне бац! И секир-башка.
– А?
Я рассмеялась.
– Почему это место? – Перевела тему, чтобы не углубляться в то, как плоха я в своих кривых шутках. – Ты же был в университете.
– Да, я там был. Там была и Нацуэ. Но теперь ее там нет.
Мои брови взлетели вверх от осознания.
– Ты думаешь, тот, кто стер все воспоминания о ней, сейчас там? – Подытожила я.
– Возможно, – неопределенно ответил он. – Идем. Покажешь мне свой ожог.
Глава 8
Ехать в общественном транспорте с шинигами. До этого я вообще не воспринимала дорогу, но теперь просто не знала, как себя вести. Он не лгал, его вообще никто не замечал, он будто воздух – да, есть, но кому нужно на него внимание обращать? Никто не толкал его, не пихал, все его обходили стороной. Неудивительно, мне и самой хотелось это сделать.
Не знаю, что на меня влияло, может быть, моя непрекращающаяся лихорадка, но иногда, когда, как говорится, ничего не предвещало, я вдруг впадала в настоящую панику.
Вот мы идем по улице, заполненную людьми, ничего не происходит, но я понимаю, что уже не контролирую себя и начинаю бежать сломя голову. Где-то через пять шагов спотыкаюсь (по-моему, это не случайно), и меня резко ловит шинигами и не дает сбежать.
Страшно.
– Не поддавайся инстинкту, – посоветовал мне жнец в один из таких вот побегов, ставя меня на ноги, словно какого-то котенка.
Силы у него было полно, так что он мог с таким же успехом ставить на ноги и бегемота. Не могу объяснить рационально свои побеги. Но парень к этому, кажется, привык?
– Ты не удивлен совершенно, – заметила я, озвучив свои мысли. – Но ведь ты же говорил, что тебя обычно не замечают.
– Ты не здорова, твое тело повреждено, все инстинкты обострены, – объяснял мне шинигами, пока мы продолжали идти… пока еще рядом. – А инстинкт самосохранения самый сильный. Вот он тебя и накрывает.
Я ухмыльнулась, а шинигами обратил на это чуть больше внимания, чем я рассчитывала. И вот мне это совершенно не понравилось, снова чуть не сбежала, но парень снова поймал меня за руку.