Верю Огню
- -
- 100%
- +
Ее спутник откашлялся:
– Народ! – театрально и громко объявил он. – Это Наташа.
– Ура-а-а!!! – словно на первомайской демонстрации вскричал под всеобщий хохот, миниатюрный симпатичный парень, сидящий слева.
Находящаяся рядом с ним девушка протянула руку Наташе:
– Инна, ― представилась она.
– Наташа.
Появилась еще чья-то рука:
– Андрей.
– Наташа.
Еще рука:
– Наташа, ― с готовностью сказала пьянеющая от волнения девушка.
– Ничего страшного, ― ответил светловолосый парень, с тонким «хвостиком» волос на затылке.
– Не обращай внимания, ― тут же успокоил, взыгравшееся было, самолюбие девушки крепыш, сидящий впереди, рядом с водителем. – Это была шутка. И, между прочим, дурацкая шутка, Гена, слышишь!?
Но вышеупомянутый Гена уже показывал девушке, сидящей рядом с ним и успевшей представиться Анжелой, на какой-то девятиэтажный дом у дороги.
– Это еще что, ― улыбаясь, неопределенно прокомментировал эту выходку музыканта ее новый знакомец Саша.
Это именно он в честь их случайного знакомства, устроил ей этот роскошный выезд на пикник со «звездами». Натянутая и, как показалось Наташе, неискренняя улыбка, отвлекая ее внимание, не исчезала с его лица, а рука в это время, как-то невзначай, сползала с ее плеча все ниже и ниже…
– Сейчас они реально разойдутся, – продолжил Саша, будто не имел к действиям своей конечности никакого отношения, – и будет совсем весело!
– Леха! – не умолкал «миниатюрный», которого звали Виталик, ― а помнишь, как Табога Руслана учил на мотоцикле ездить? Вот это был номер! Ну, народ, слушайте…
Дальше все понеслось, как на карусели. Выехали за Минск. Дорога. Берег реки Птичь. Шашлыки, вино, песни. Саша все время что-то показывал, рассказывал, но она уже начинала путаться, где, чьи жены и кто где вообще. Вскоре, устав от всей этой канители Наташа набралась смелости и спросила:
– А где же сам Волков?
– Во-о-он, ― Саша указал пальцем на крепыша, во время пути на пикник, сидевшего на пассажирском сидении рядом с водителем. Она с недоумением посмотрела на своего спутника. Это уже было чересчур. Уж кого-кого, а Волкова она знала в лицо, как и все девушки Беларуси ее поколения.
– Саша, ― тихо сказала она, ― это что, такая шутка?
– Нет, ― улыбнулся тот в ответ, ― это его брат. Они двойняшки.
– Брат?!
– Брат.
– …Они совсем не похожи.
– Это близнецы похожи, а двойняшки не обязательно. Леха старше на пятнадцать минут. Ты так удивляешься, будто не знала, что их двое.
– Я и не знала.
– Да что ты? Кстати, ― Саша наклонился и стал шептать ей прямо в ухо, от чего у нее по спине пробежала приятная дрожь, ― это, конечно, мое мнение, но самые лучшие песни «Белого Запада» написал он, Леха. Но, повторяю, это мое мнение, ты с ним можешь не соглашаться.
Наташа, не в силах воспринимать данную информацию как данность, широко открыла глаза.
– Я же сказал, ― не стал спорить Саша, ― это дело вкуса, кому, что нравится. Андрюха больше коньюктурит, хотя тоже неплохо пишет. На диски посмотришь, и не разберешь, верно? Автор песен Волков А.В., а Леха, или Андрюха, какая людям разница? – говоря это, Саша, не стесняясь, настолько дал волю своей правой руке, что она, скользнув чуть ниже спины девушки, жестко застряла за линией позволения.
– А какую песню, например, написал Алексей? – поинтересовалась девушка, ловко возвращая наглую чужую конечность в допустимые границы.
– Леха-то? – Переспросил обладатель шаловливых рук.
– Алексей.
– «Ночное зеркало Луны», «Дай мне руку, брат», …да много.
– Интересно, а он женат?
– Женат, ― моментально ответил Саша. – Жена где-то отдыхает на юге, а он с нами.
С лесной дороги свернул новенький «Фольксваген Пассат В-5», посигналил и остановился.
– О-о-о, ― привычно дружно отметили появление кого-то нового присутствующие, словно шпаги поднимая вверх, шампуры с шашлыками.
Из машины вышли двое мужчин. Один из них был довольно тучным, как видно из богатеньких, другой же имел вид солидный и походил на киношного дипломата с кейсом.
– Менеджер, ― пояснил Саша, но не стал уточнять который из них. – А с ним Миша. Просто друг и хороший мужик.
– Макарич! – крикнул вновь прибывшим Алексей Волков, ― а где малой?
– А, ― отмахнулся Макарич (то ли это отчество, толи фамилия Наташа так и не поняла), ― там какая-то журналистка из Космополитена, они скоро обещались быть. В гостиницу поехали. Дама оказалась не готова к приглашению на шашлыки.
– Хорошая хоть журналистка? – полюбопытствовал стоящий у мангала Андрей со странным прозвищем Табога.
– Хорошая, ― заверил Макарич, ― иначе, он не пригласил бы ее. Хотя, по моему мнению, журналисты хорошими не бывают…
Дальше слова Миши, или как его звали чаще – Макарича, погрузились в шум, и его мнение о журналистах так и осталось не выясненным до конца. Веселье вспыхнуло с новой силой…
– Какие удивительные люди, ― подумала уже изрядно «подогретая» вином Наташа, ― ведь они счастливы. Сколько в них энергии, боже! Песни на сцене, песни на природе, музыка всегда!
Ночью, что естественно, этот праздник приобрел волшебный оттенок загадочности, и Наташа, купаясь в музыке, также как и окружающие чувствовала себя счастливой, несмотря на то, что Волков младший так и не появился, судя по всему, задержавшись где-то с неизвестной журналисткой. И что с того? Был Волков старший, были его друзья, и этого вполне хватало.
Наташа была удивлена тому, что песни, многие из которых она слышала сегодня, сильно отличались от тех, что звучали всюду в эстрадном исполнении, хотя музыканты, играющие эту музыку, были одни и те же. Она какое-то время пыталась спорить с Сашей, который довольно долго рассказывал ей о том, что больше любит песни для головы, а не для ног (и все попутно норовил уложить свою ладонь ей на бедро). Она упрямо, в который раз, убирала его руку, и совершенно не придавая значения этой борьбе, тихо пыталась возражать, говоря, что и танцевальная музыка тоже имеет право на жизнь.
Наглость берет города. Вскоре ей надоело убирать настойчивую руку, да и мнение Саши, касательно музыки, она тоже приняла. Нет, Наташа, конечно же, по-прежнему любила танцевать, но вот так сидеть и слушать, отныне это ей нравилось не меньше.
Как-то вдруг начало светать. Короткая и чудесная ночь промчалась безвозвратно. Снова микроавтобусы, дорога, метро. Дом, душ, спальня, сон. Пробуждение, после которого «вчера» станет казаться лишь частью сновидений…
Глава 5
Алексей Волков проснулся в однокомнатной квартире своего брата. Измученное вчерашним «голливудом» тело, покоилось на цивильной кровати лицом вниз и занимало всю ее необъятную площадь.
В квартире стоял стойкий аромат еды, кто-то тихо возился на кухне. Подобный сервис был не предусмотрен во владениях Андрея и его родной брат, только что вынырнувший из мутных картинок похмельных сновидений, сразу же отметил в границах их нынешнего общего жилья присутствие постороннего человека. То, что его ноги лежали на подушках, не удивляло, это издержки вчерашнего, но готовящийся завтрак …или обед! Это уже относилось к вещам, которые выходили за рамки обыкновенного утра в доме № 37 по улице Одоевского, где пару лет назад, Андрей приобрел себе недорогую однокомнатную квартиру.
Одежда Волкова старшего была аккуратно сложена на кресле, и это тоже был факт, говорящий о многом. Впрочем, как и сам Алексей Волков, спящий в костюме Адама поверх легкого импортного одеяла. Дикость какая-то.
Что касалось отсутствия Андрея, здесь все было более-менее ясно. «Завис» у журналистки, поэтому вчера так и не объявился, но вот остальное? Кто ж этот таинственный «Джонсон и Джонсон», заботящийся о здоровье Алексея на маломерной кухне брата? «В любом случае, – здраво рассудил Волков старший, – ничего плохого от такого человека ждать не следует, ведь он так тонко понимает мои запросы…»
Алексей приподнял голову. Евроремонт квартиры брата сверкал привычным великолепием и вкусом, в котором Андрею не откажешь, благо деньги на это у него были. Алексей вдруг ощутил жгучее желание подняться. Опершись на руку, он лениво сменил позу и тут же, моментально сгруппировавшись, соорудил из своих ладоней подобие фигового листка. В проеме двери стояла…, просто какая-то фотомодель.
Все в ней от черного, строгого, делового костюма, дерзкой самоуверенности во взгляде, до стильных, дорогих, импортных туфель сияло блеском благородной строгости и безупречностью вкуса. Темные, видимо, все же крашеные волосы и сияющая сквозь преступное равенство недосягаемого с легко доступным женская красота, заставили Волкова задержать оскверненное похмельем дыхание и сесть:
– Хы-гы, ― вырвался вдруг у него нервный смешок. Глупо улыбаясь, он медленно убрал одну руку из «фигового листка» и, взяв от изголовья подушку, уложил ее себе на бедра.
– Проснулся, Плейбой? – спросила его эта ослепительная, нереальная девушка и Алексей кивнул ей в ответ, отмечая про себя, что голос у нее под стать внешности.
– Кивать-то, голова не болит? Умираешь, наверное, с перепоя?
– Нет, ― пустил «петуха» Алексей, перетрудившимся накануне и пока неготовым к работе горлом.
– Ну, тогда давай завтракать?
– Пить хочу, ― угрюмо пробасил «Адам», проклиная предательский срыв голоса, выдавший его нервоз.
– Все уже готово, ― сказала прекрасная незнакомка, не отводя от Волкова своих бесстыжих, зеленых глаз.
– Мне б одеться, ― неуверенно буркнул Алексей.
Она улыбнулась в ответ:
– Ты с шести до восьми спал на спине, поверх постели и только в восемь перевернулся на живот. У меня было достаточно времени на то, чтобы насмотреться на все твои прелести. Я что-то не понимаю, Плейбой, ты что, комплексуешь?
– Постой-постой, ― начал приходить в себя Волков, ― значит, мы спали …не вместе?
– Нет, ― снисходительно улыбнулась она, ― я пришла только около шести утра. Андрей дал мне ключи и послал за тобой.
– Эх! – с фальшивым сожалением вздохнул Волков, тихо радуясь про себя, что хоть не изменил супруге, и то дело.
– Знаешь, Алексей, ― как видно приняла всерьез этот вздох очаровательная незнакомка, ― ты не мой тип мужчины. У меня, знаешь ли, запросы: 180 сантиметров и прочее, от голубоглазого блондина – до телосложения…
– Не понял, ― не дал ей договорить Волков, ― а что должно быть 180 сантиметров у этого блондина?
– Рост, – ледяным тоном ответила «супермодель», стряхивая пошлость с глупого, на ее взгляд вопроса, – рост натурального блондина, должен быть не меньше 180 сантиметров.
– А, ― изображая внезапную догадку, вскинул брови Алексей, ― ясно. Тогда, я надеюсь, вас, мадмуазель, не стошнит от моих данных…
Он отложил в сторону подушку, спокойно с достоинством встал, и начал одеваться.
«Комплексуешь?» – недовольно повторял он про себя застрявший в его голове вопрос.
Волков старший просто презирал само понятие «комплексы», а презирал только потому, что с детства имел их достаточно много. Всю свою сознательную жизнь он вел с ними необъявленную войну. Пожалуй, если говорить откровенно, то его сознательная жизнь по-настоящему и началась-то только с того самого момента, когда он, преодолев главный из них «комплекс провинциала», уехал с братом подальше от мамкиных харчей, в чужой город, поступать в Культурно просветительное училище.
«Комплексуешь? ― снова повторил он, начиная жалеть эту девицу, которой бог, судя по всему, дал все. Что она видела в своей жизни, кроме довольства и блеска? – спрашивал он себя и тут же отвечал, ― и хорошо, что не видела. И, слава богу, что есть на свете люди, которым нет дела до «неполноценных», живущих в общагах и отдающих всего себя без остатка госслужбе. Такие, как она рождаются в «бобровых» районах столиц или областных центров и сразу с устойчивым иммунитетом к липкому пролетарскому быту. И, слава богу, что рождаются, ура!!!»
Натягивая майку, Алексей бросил короткий взгляд в сторону двери. Девицы, в адрес которой были адресованы его размышления, там уже не было. «Видать, насмотрелась на супермена, – снова заметил про себя он. – Надо же, 180 см. Как глупо. «Измеряются удавы, шестью шесть любого роста», ― повторил Волков фразу из мультфильма, улыбаясь тому, что и он, и Андрей не дотянули до приемлемого дамой стандарта соответственно 5 и 7 сантиметров. Правда, брат-то как раз являлся натуральным блондином, значит, все же рост не главный из предъявляемых ей запросов…
Анжелика терпеливо ждала его на кухне. Алексей, «почистив перышки» в ванной, на правах отсутствующего в данное время хозяина дома, вскоре тоже пришел туда же, молча сел за стол и, жестом предложил девушке приземлиться напротив. «Ничего не скажешь, ― подумал он, ревностно прицениваясь к завтраку, – натюрморт что надо. Даже сухое вино уже открыто. Блеск!»
Он наполнил напитком два элегантно вытянутых бокала чешского стекла, стоящих посреди стола, чокнулся с воздухом и залпом опрокинул кисло-мускатную жидкость, как показалось Анжелике, прямо в пищевод.
– Этикет, ― не без доли наглости пояснил свою выходку Волков, ― дело хорошее, но привычка – лучше. Ну, что, кушаем? Будь, как дома, не стесняйся…
Они долго и молча ели. Откровенно говоря, Анжелика была сыта и присоединилась к завтраку, только по причине того, что просто не хотела портить своим вниманием аппетит, вкушающему пищу мужчине.
Волков ел без ужимок и стеснения, быстро, весело, аппетитно и как-то …дико, что ли. Так, что глядя на него даже у сытого человека руки сами тянулись к вилке. На это хотелось смотреть, хотя сам Волков старался не заострять внимания ни на себе, ни на своем товарище по застолью. С ним было легко и просто обедать, как, скажем, с мамой или папой. Анжелика никогда не видела подобного и смотрела на него со все большим интересом и улыбкой.
Вскоре Алексей добавил «еще винца», снова чокнулся с воздухом, отпил половину бокала и продолжил трапезу.
– Это умение есть, по господину Раевскому, ― вдруг сказал Волков. ― Есть такой хлопец. Интересный мужчина и гитарист классный, это я тебе, как женщине говорю. Хотя он брюнет, а не блондин и, что не маловажно, тоже не 180 см. Я у него «содрал» эту методику кушать «когда на тебя смотрят». Видишь? Кушаю…
Анжелика снова улыбнулась и, оставив без ответа этот посыл в свою сторону, взяла бокал и допила вино. Умеющий кушать по господину Раевскому, тут же снова наполнил его до краев, поднял свой, полупустой, привычно чокнулся и выпил.
– Что ж ты себя-то обделил? – вяло поинтересовалась девушка, поднимая дорогую емкость, и устраиваясь поудобнее на угловом кухонном диванчике.
Есть она больше не хотела, а вот пообщаться с таким неординарным субъектом как раз наоборот.
– Норма, ― коротко ответил Алексей. – Надо подождать. Я имею ввиду, узнать, как оно там, в животе, на «старые дрожжи»? Вот подожду, а уж потом урегулирую следующую дозу.
– Интересно, а с какой это милости ты столько наливаешь мне? Значит, мою норму спрашивать не нужно?
– Ты гость.
– И ты.
– Я – здесь брат, а ты гость. Да и спорь ты, или нет, а я знаю, что бокальчик – два ты еще …даже легко.
– М-м! Какая прозорливость?
– Это «опыт – сын ошибок трудных», ― многозначительно поднял палец к потолку Волков, чувствуя, как начало стабилизироваться его состояние. – Надо же тебе нервишки успокоить?
– Нервишки?
– Они самые, ― подтвердил Алексей, ― даже если зажать тебе пальцы в двери, ты в этом сейчас не признаешься, но я-то знаю, как бы ты меня сейчас не переубеждала, что нервничаешь ты от чего-то, крепко нервничаешь.
– Положим, ты прав, и что тогда?
– Пей.
– Вообще-то я за рулем.
– Нормально, ― наигранно возмутился Волков, ― ты ведь все равно уже пила?
– И то, правда, – согласилась Анжелика, – чего бояться, со мной же милиционер поедет?
– То, что я милиционер, знают многие, ― колко заметил Алексей, ― но далеко не с каждым я куда-либо поеду, тем более, с подвыпившими дамочками. И, знаешь, честно тебе скажу, ехать я никуда не собирался.
– А мы, пока, никуда и не едем, ― успокоила взыгравшуюся неподатливость оппонента девушка. – Просто сидим и тебя «лечим».
– Это верно. – Твердо подчеркнул свою позицию Волков. – Я, – тут же продолжил он, – наверное, сейчас еще немного «подлечусь» и пойду телек смотреть.
Привычным движением он налил себе и гостье, игнорируя тосты и следовавшее ранее чоканье с воздухом, просто выпил и заключил:
– Приготовила много, вкусно. Андрюху объели, обпили, спасибо тебе, мне полегчало.
– На здоровье, ― сдержанно ответила Анжелика, ― заходите еще.
– Слушай, «доктор», а как тебя звать? – спросил Волков, начиная подтаивать после выпитого. – Должен же я знать, для кого испросить милости у бога за свое спасение.
– Анжелика, ― улыбаясь одними глазами, представилась она.
– М-м, хорошее имя.
– Да, в общем, неплохое, ― согласилась посланница брата, ― у Андрея даже есть одноименная песня.
– Ну, ― не без гордости возразил Алексей, ― положим, песню эту написал не Андрюха, а я, еще в школе. Он ее только поет.
– Ты?!
– Я, а-а, – махнул рукой, откинувшись на спинку стула, Волков, – ясно. Раз милиционер, значит, какие там песни? Но я милиционер, знаешь ли, со странностями, …с нормальными странностями, не улыбайся. С ненормальными в милицию не берут.
– Интересно.
– Ты про ту Анжелику? У-у! – поднял к глаза к потолку Волков. ― Она ведь была на самом деле. Я, в старшие школьные годы, был в нее, как это тебе сказать, …по уши влюблен. С кем не бывало, правда? Заметь, никаких комплексов, любил и любил, а песенка осталась, не пропадать же добру?
– Она, та Анжелика, минчанка?
– По-твоему, любить по-настоящему можно только минских девушек? Она солигорчанка, как и мы с Андреем. Только мы-то с ним вообще из деревни, лохи…
– Перестань.
– Что есть, то есть. Не всем же рождаться в Минске?
– Алексей, ― замечая, как лихо начинает «закручивать» ее собеседника сухое вино, решила не отвлекаться от намеченной цели Романович А.И., – нас ждет Андрей. Он просил быть в двенадцать, а уже одиннадцать. Давай покурим и поедем…
– Не курю, ― косея на глазах, заявил Волков старший и встал из-за стола.
– Тем более, можно и не курить, ― не унималась гостья, ― я ведь обещала твоему брату. Тебя ждет сюрприз. Кстати, он говорил, что ты человек более обязательный, чем он, это правда?
– Что есть, то есть, – согласился Алексей, ― обязательный, а обещанья, что тоже верно – надо выполнять. Ну, малой, гад. Все же сдернул меня с места. Ну, ладно, поехали …куда там? Один хрен, сегодня понедельник, по телику профилактика, ничего нет…
Собрались быстро. У подъезда стояла темно-вишневая «семерка». После недолгих споров за руль сел Алексей и через пять минут они выехали из двора.
«Жигули» оказались очень даже «живой» машиной, видно следили за ней как надо. Передвигаясь по городу Волков, отметил этот факт, уверенно пробираясь из ряда в ряд, ныряя в короткие промежутки в потоке, без лихачества, но быстро и умело.
До проспекта Скорины, проскакивая только на «мигающие» и желтые сигналы светофора, они не остановились ни разу, а в момент, когда машина пошла еще резвее, вырвавшись на главную магистраль города, Анжела, будто что-то вспомнив, вдруг легонько хлопнула ладонями по пластиковой крышке «бардачка»:
– Ой! Я совсем забыла. Какое сегодня число?
– Понедельник, 24-е, ― ответил Волков и со вздохом добавил, ― завтра на работу…
– Боже, как неудобно, ― «распереживалась» хитрая «журналистка».
– Чего ты? – озадачился Алексей.
– Слушай, – оживилась девушка, – давай заедем к моему дяде. Он в КГБ работает, здесь, на проспекте. У него вчера был день рождения.
– Так позвони, поздравь! Соваться в КГБ как-то, …я же выпил.
– Звонить надо было вчера, сегодня уже извиняться надо.
– Уши нам там надерут в Комитете, уволят еще. Где мы там станем? Знаки кругом…
– Мы с «черного» хода въедем. Эту машину впускают, ее номер есть в списках, к тебе даже никто не подойдет, я серьезно. Всего на три минуты…
– Внутрь?! Черт! – мягко выругался Алексей в адрес пресловутой женской непосредственности, круто сворачивая к «Комитету» и чувствуя, как по спине его пробежал неприятный холодок. – Сюда?
– Нет, дальше. Во вторые ворота, охрана откроет…
На самом деле, едва их машина подъехала к воротам, они, как по взмаху волшебной палочки открылись. «Семерку» впустили беспрепятственно без досмотра документов и прочих формальностей, как и обещала посланная Андреем «журналистка».
– Твой дядя что, министр какой-нибудь, или Председатель КГБ Республики?
– Нет. – Сдержанно ответила Анжела. – Он начальник какого-то отдела. Останови здесь, я сейчас…
Она вышла из машины и побежала к зданию. Алексей заглушил двигатель и воровато окинул взглядом просторный двор Комитета. Не заметив ничего подозрительного, он откинулся на спинку сидения и закрыл глаза. Подобных приключений с ним еще не бывало. Надо же – КГБ! Да еще за рулем и «под газом».
В сторону машины, лениво шаря по карманам своего серого костюма, двигался какой-то мужчина. Солидный такой мужик, с пачкой сигарет в руке. Подошел и постучал в окно:
– Браток, – отрешенно глядя себе под ноги, пробасил он, – прикурить есть?
Алексей нажал кнопку прикуривателя. Мужик в это время по-хозяйски открыл дверь, медленно достал и зажал губами сигарету, положил пачку в карман, и в момент, когда Волков нагнулся к отключившемуся прикуривателю, сунул ему в бок электрошокер. Тут же, неведомо откуда взявшись, в другую дверь вскочил другой «курильщик» и тоже ударил Волкова током, только теперь уже в ногу.
Через миг, когда Алексей только-только стал приходить в себя, его тело уже крепко держали несколько рук, а одна зажимала рот и нос тряпицей, пропитанной чем-то вонючим. Снова дали разряд, и дальше у старшего сержанта Волкова кто-то «выключил лампочку».
Глава 6
Волкова младшего обработали быстро и легко. Он как раз уезжал со своей рок- группой на пикник. Пришлось, невзначай, напроситься на поездку с ними. Заехали в «Орбиту», якобы переодеться и поднялись в номер….
Михайловский с ребятами явились вовремя. К тому времени Волков уже не контролировал себя и, не смотря на то, что являлся натуральным блондином, и отвечал почти всем требованиям Анжелики, она даже и не думала о близости с ним, хотя бы потому, что знала, прервут на самом интересном месте. В конце концов, хоть он и «звезда» но: «не все сразу даже звездам открывается…», ― как сказал какой-то восточный мудрец.
Генеральский ординарец «работал» прилично. «Загрузил» беднягу порядочно, не оставляя тому пути назад, мол, боевиков, что зуб имеют на него, уже вычислили. Один из них в Аликулиушагы живет и сейчас по данным местной разведки, дома, у мамы гостит. Де он-то, этот бандит, и помнит Волкова. Надо его взять, пока не натворил непоправимого. Нужна карта местности, ну, или хотя бы план аула и т.д.
И тут Волков «отмочил» номер:
– Я, ― говорит, ― хотел бы сам вам показать, что и где. Там теперь, вроде, не сильно «шумят».
Михайловский на короткое время опешил, но, быстро пришел в себя и дожал оппонента. Незамедлительно подписали контракт, разъяснили Волкову истинные цели и задачи операции. Тот все внимательно выслушал, а в конце снова стрельнул в Сергея Петровича озадачивающим вопросом:
– А сколько мне это «сафари» будет стоить?
– Не понял? – стал в тупик Михайловский.
– Ну, понимаете, это места, где я служил. Я так мечтал их снова увидеть. Они мне снятся. Понимаю, что могу вызвать дополнительные затраты, вот и спрашиваю, могу ли я вам помочь в этом деле материально?
«Правая рука» Председателя замотал головой:
– Это, …не совсем прогулка, Андрей, я же вам все объяснил. А что касается оплаты, то это мы должны будем вам заплатить, за оказанные услуги. Конечно же, по окончании нашего мероприятия, но вы должны понимать, наши возможности не безграничны. Знаете, лучше всего сейчас поехать к нам и там, на месте, все до конца обсудить. Не я ведь здесь все решаю…
По пути к машине, «Неуловимый Джо», как называли за глаза Михайловского сослуживцы, выглядел, мягко говоря, растерянным. Всю дорогу до «Комитета» он загадочно молчал. Анжелика, глядя на его озадаченность, даже тихо, про себя, смеялась. Она понимала, что развитие операции непременно заглохнет с таким-то лихим проводником. «Нет, – говорила она себе, – Ловчиц на это никогда не пойдет».
Так и вышло. Иван Сергеевич долго беседовал с Волковым и так, и эдак, но певец продолжал стоять на своем: ― «поеду сам, рисовать ничего не буду».
Тащить Волкова с собой не имело смысла. Эту иголочку в стоге сена не спрячешь. Что, если там что-то случится, как тогда его «списать»? Ловчиц непроизвольно тянул время из-за того, что никак не мог приписать к чему-либо легкую придурковатость Волкова и его нервозность при ответе на некоторые конкретные вопросы. Например, на карте предстоящей операции «рок звезда» с титаническим трудом обнаружил районный центр Кубатлы, а уж Аликулиушагы ему и вовсе пришлось показывать пальцем, благо Ловчиц уже успел адаптироваться к болезнетворному ощущению от подготовки операции и не сильно расстроился по данному поводу. Помощь сейчас годилась любая, и Волкова нужно было «вывернуть» наизнанку, а выудить из него еще хоть что-то. Поскольку последний, судя по всему, валял дурака, пришлось искать обходные пути. Вызвали Лукьянова.