Зов страстносферы

ГЛАВА 2

Первый сексуальный опыт Денис получил запоздало — по меркам искажённых представлений современного общества. Спустя три года после своего совершеннолетия. И то непредвиденно, не по своей инициативе. Просто знакомая девушка, на полтора года старше и продвинутей, озаботилась его отставанием от сверстников в этом деле. И решила по-товарищески приобщить застенчивого парня к прекрасному миру половых удовольствий.

Ужасная стеснительность одолевала Дениса с самого детства. Смешно представить — ему было неудобно даже подойти к двери магазина и попытаться открыть её, если было сомнение, что магазин работает. А вдруг окажется, что магазин закрыт на обеденный перерыв? И Денис будет выглядеть посмешищем в глазах окружающих, тщетно дёргая ручку неподвижной двери. Ему казалось, будто все только тем и заняты, что неотрывно наблюдают за каждым его шагом. И он, как бездарный артист, изо всех сил пытался контролировать свои движения, манеры и мимику. Но, разумеется, деревенел от напряжения ещё больше и зажимался ещё мучительней.

В школьную пору Денис вообще не помышлял об амурных контактах с девочками. Мысли, конечно, бродили всякие, чувства бурлили необъезженные. Но всё это буйствовало в области мечтаний и тайных грёз. Между фантазиями и реальностью находился прочный слой «правильных» психологических установок. Навязанных стереотипной общественной моралью и классической русской литературой с её страдальческим декадентством. Денису думалось, что, очутись он раздетым наедине с голой девушкой, — его тут же парализует от смущения.

С годами закомплексованность, по счастью, медленно слабела, потихоньку обтачивалась острыми углами жизни. Но не исчезала насовсем, порой напоминая о своём существовании в самый невыгодный момент и в самом неподходящем месте. Из-за этой дурацкой стеснительности Дениса всегда оттесняли на задний план, обходили на жизненных виражах.

Если он начинал заглядываться на какую-то девушку и мысленно выстраивать тактику подхода к ней, то вскоре выяснялось, что она уже обеспечена кавалером, и другие ухажёры ей не нужны.

Если Денис сдавал в университете экзамен, то удостаивался отметки удовлетворительно — независимо от качества подготовки. Постоянное балансирование между твёрдой двойкой и шаткой тройкой происходило из-за его неуверенного вида, формировавшего предвзятое мнение у преподавателей.

А когда он молодым журналистом был принят в штат городской газеты, ему поручили вести такую тематику, от которой Денис — по причине всё той же клинической застенчивости — не смог отказаться. Хотя более чуждого на тот момент занятия для парня трудно было бы подыскать. Его корреспондентской обязанностью стало повествование о работе милиции, судов и прокуратуры. И это поначалу было очень тягостным испытанием…

Как не хватало Денису уверенности в своих силах и возможностях! Даже достигнув профессионального мастерства, он был нерешительным и ощущал неловкость перед теми, у кого брал интервью. Да, внутри него бушевала врождённая жажда свободы, однако снаружи её сковывал тесный психологический скафандр.

Ведь уверенность в себе — не такое одномерное чувство, каким кажется на первый взгляд. Оно лишь проявляется как цельное свойство личности. А на самом деле это чувство слагается из множества различных психических хитросплетений. В том числе из полового самовосприятия.

После окончания средней школы Денис не сразу определился с выбором профессии. Поучившись четыре семестра на инженера, он бросил институт и два года работал где придётся. В армию его не призвали, так как неважное зрение безоговорочно воспрепятствовало причащению к строевой службе. Очки с минусовыми диоптриями стали гарантированной защитой от выполнения всеобщей воинской повинности.

Однажды Денис познакомился с интересной девушкой: лёгкой в общении, весёлой и увлекающейся всем подряд. Разумеется, инициатива знакомства целиком принадлежала ей. Маргарита — среди друзей просто Рита — закончила училище искусств и работала преподавателем в детской музыкальной школе. Жила она с родителями в трёхкомнатной квартире и постоянных поклонников не имела. Да и не искала их умышленно. Они как-то самопроизвольно находились — и через некоторое время сами отчаливали.

Маргариту нельзя было назвать красавицей или весьма симпатичной особой. На фотографиях она вообще казалась весьма заурядной по части внешности. В те времена рядовые советские граждане комплектовали свои семейные фотоальбомы преимущественно чёрно-белыми снимками, нередко собственного изготовления, что ещё больше скрадывало выигрышные особенности тогдашних портретов.

Однако в живой повседневности Рита выглядела очень миленькой. Статная утончённая фигурка среднего женского роста, методично тренируемая бальными танцами в городском дворце культуры, даже вне танцплощадки двигалась пластично и легковесно. Светло-русые волосы с модельной стрижкой, напоминающей стандартное каре, только укороченное и приправленное слабой волнистостью причёски. Улыбчивое лицо, антично прямой нос, сероглазый вникающий взгляд. А главное — энергия магнетического обаяния, не поддающегося отпечатыванию на фото, расточительно излучалась на всех окружающих.

Они встречались по выходным у Риты, когда её родители уезжали с ночёвкой на дачу. Весна всё настойчивей прихорашивала улицы большого города, постепенно закрашивая рыхлую черноту газонов юной зеленью травки. Погода становилась всё теплей, и матёрым огородникам было чем изводить себя до изнеможения на дачных участках.

Парень с девушкой то ходили в кинотеатр, то гуляли по парку, то слушали дома новые песни, записанные неформальными музыкальными коллективами в обход официальной эстрады. Никаких любовных проявлений, даже отдалённых, между ними тогда не возникало. Молодым людям вполне хватало других совместных увлечений.

Хотя Рита и была на полтора года старше Дениса, они общались как ровесники. Если не считать мягкого, едва ощутимого, но устойчивого главенства девушки во всех ипостасях их дружбы: и на прогулках, и в спорах, и при планировании следующего дня. Словно парень по недосмотру сбежал из детской музшколы и требовал постоянной опеки педагога.

* * *

Как-то раз Денис нагрянул к Рите в гости без предупреждения. Ещё стоя на лестничной клетке и нажимая кнопку дверного звонка, он услышал за дверью оживлённую болтовню двух голосов женского тембра. Хозяйка открыла ему дверь, непритворно обрадовалась и провела в центральную комнату. Оказалось, что Риту навестила Иришка — её соседка по подъезду из квартиры этажом ниже, невзрачная молодая особа мелкого роста, с броским дефектом переднего зуба и жидкими тёмно-русыми косичками за ушами. Девушки пили горячий глинтвейн за журнальным столиком и уже были слегка навеселе.

Денис охотно присоединился к ним, и глинтвейн закончился быстрей, чем приятельницы изначально рассчитывали. При простонародной соседке вести беседы на философские темы, как они привыкли наедине, Рита не хотела, следовало найти какое-нибудь объединяющее занятие. И выбор пал на игру в карты.

Включили кассетный магнитофон с инструментальной фоновой музыкой, девушки заняли стоявший у стены диван, а Денису достался стул напротив. Колода карт была не новой, но и не слишком замусоленной. Интеллигентная семья Риты пользовалась картами крайне редко и только ради увеселения гостей. Начали резаться, как обычно, в дурака. Другие карточные игры никто из присутствующих не освоил.

В разгар игры неожиданно пришла ещё одна Ритина приятельница — Маша. Симпатичная студентка мединститута, обладательница выразительных тёмно-коричневых глаз, длинных чёрных волос, собранных в тугую шишку на темени, и гордой осанки. С Денисом они доселе не пересекались, поэтому хозяйка представила их друг другу, но без лишних церемоний, так как Маша тоже пожелала сразу включиться в игру.

Пришлось разложить диван во всю ширь, опустив его спинку. Рита залезла с ногами к самой стене, Иришка и Маша присели справа и слева, а Денис остался на прежнем стуле. Таким образом, в центре дивана организовалась площадка, где развернулись дальнейшие карточные баталии.

Через несколько раундов азарт игры начал угасать, забрезжили признаки скорого наскучивания. «А давайте играть на раздевание!» — вдруг предложила Рита. И с любопытством провокатора обвела взглядом компанию, оценивая реакцию каждого. «Давайте», — с долей сомнения поддержала вызов Иришка. Маша лишь неопределённо пожала плечами, но явного протеста или согласия не выразила.

Ну разве мог Денис, единственный мужчина в этом собрании, показать себя позорно боязливым перед дамами? Принципиально не мог! Внутренне замирая, с деланным равнодушием произнёс, что он тоже не против. И приступил к раздаче карт. Вновь появился задор, все усилили фокус внимательности и стали тщательней обдумывать ходы.

Правила игры были элементарны: проигравший должен снять какую-то деталь своей одежды. Денису сперва везло. Из пяти конов он проиграл лишь один, оставшись без носка. Рита освободилась от пояса на халате. А вот Иришке пришлось лишиться чулок и халата, оставшись в лифчике и трусиках. Её нижнее бельё не предназначалось для показа, являясь сугубо внутренним предметом женской экипировки, так что почти не отвлекало Дениса от противоборства по схеме — каждый за себя.

Ободрённый начальным успехом, Денис мимоходом, не ослабляя внимания, стал наблюдать за переменчивой мимикой девушек. Лицо Риты выражало неподдельное удовлетворение происходящим, и нет-нет да и скользила по её губам торжествующая улыбка: психологический эксперимент удался, авантюра набирает обороты, публика в напряжении.

По лицу Иришки можно было прочесть результат каждого хода. Если ход был удачен на треть, то и каким-то образом на одной трети её лица отображалась радость, а на двух третях — переживание. Она сжалась в комочек, положив голову на свои приподнятые коленки, и почти не шевелилась.

А вот на Машином лице не мелькнуло ни одной эмоции. Молча и невозмутимо, похожая на горделивое изображение пиковой дамы в колоде, она сосредоточенно склоняла красивую голову над веером карт в руке. Лишь слегка вздрагивали длинные, искусно подкрашенные ресницы.

Вскоре Денис отбивался от тактических хитростей соперниц уже без рубашки. Рите пришлось таки снять халат и демонстрировать свой великолепный цветистый купальник. Должно быть, она и предложила играть на раздевание с целью поразить всех новым купальником. И, очевидно, для того, чтобы Денису, сидящему напротив, было удобнее рассматривать её, Рита легла на бок, вытянувшись вдоль стены. Девушка положила голову на правую руку, упиравшуюся в диван локтем, а другой рукой держала карты. Извлекая и кидая очередную карту на поле боя, она высвобождала руку из-под головы, а затем снова принимала исходное положение.

В таком сексапильном облачении Денис видел Риту впервые. И внезапно осознал, что его влечение к ней держится не только на духовных интересах и дружеских чаепитиях. Он уловил настойчивый шёпот древнего инстинкта, которым пропитана генетика здорового организма и который властно подталкивает мужчину к обладанию женщиной. Чем бы люди ни маскировали взаимодействия полов, эти отношения в самом глубинном истоке всегда основаны на природном законе единения.

Между делом парень задумался о странном символизме карточной масти червы. Если рассматривать символы остриями вниз, то они будут казаться красными сердечками, а если перевернуть их остриями вверх — получатся изображения задних женских прелестей… Неосторожно увлёкшись такими размышлениями, Денис излишне ослабил внимание за игрой и тут же поплатился предпоследней на себе вещью — брюками. Схватка становилась всё рискованней. В таких накалённых состязаниях Денису не доводилось участвовать никогда. Он почему-то стал считать раунды.

Раз! Осталась без кофточки Маша. Два! В критическое положение попала Рита, но как-то сумела свести дуэль с Машей вничью. Три! В этот раз не повезло Иришке. Она попросила Дениса на секундочку отвернуться. Отсутствие лифчика оказалось незаметным, так как Иришка ещё больше съёжилась, прижала коленки к груди и обхватила их руками. Четыре! Снова ничейный результат. Пять! Да, Иришка всё-таки оказалась самой неудачливой. Но и, сняв последнее, она опять приняла универсальную позу, в которой на виду лишь коленки и голова. Шесть! Маша извлекла ремешок из шлёвок складчатой юбки…

Семь! Наконец в дураках остался и Денис. Девушки, переглянувшись то ли с усмешкой, то ли с сочувствием, дружно отвернулись, позволяя парню выполнить правила игры без коллективного наблюдения за оголением. Однако эта деликатность ничуть не уменьшила смятения, породившего испарину на лбу, дрожь в пальцах и гулкую пульсацию в груди.

Сложно порой оставаться джентльменом! Но отступать нельзя, если вызвался быть решительным и выполнять общий договор до конца. Колебания между стыдом и репутацией смелого мужчины были недолгими. Последний элемент одежды — не считая вспотевших очков на носу — покинул надлежащее место, и Денис прилип к стулу обеими беззащитными половинками. Правда, благоразумно изменил прежнюю позу, закинув ногу за ногу и повернувшись полубоком, чтобы скрыть ненужные для игры принадлежности. Лишь тёмный островок волос ниже пупка фривольно не пожелал спрятаться. Охрипшим от волнения голосом парень сказал, что готов продолжать, игроки повернулись, и начался новый раунд.

Под наркозом своих переживаний Денис не заметил, как следующий кон проиграла Маша. Соблюдая кодекс тактичности, джентльмен прикрыл глаза ладонью, пока Маша шуршала снимаемой блузкой и распространяла благоухание сладких духов, смешанных с ароматом чистого тела. Стараясь отвлечься от чрезмерных эмоций, Денис недоумевал: почему реже всех проигрывает Рита? Может, у неё колода краплёная? Или по-честному превосходит партнёров в умении не оставаться в дураках?

Когда Денис отвёл руку от лица, Маша сидела в одной юбке. Почему она не носила бюстгальтеров, стало ясно сразу. Её живописные груди были упругими без всякой дополнительной поддержки и торчали враскос литыми млечно-белыми конусами. Под прожекторным взором парня лицо и шея Маши смущённо зарозовели. Затем розоватость окрасила её плечи и даже верх груди, почти сравнившись по цвету с бледными сосками, заострившимися, будто от холодного дуновения. Но выражение лица так и оставалось непроницаемым, точно у музейного изваяния. Наверное, подумал Денис, если бы Машу полностью раздеть и поставить перед любопытным сборищем, она и тогда бы сохранила внешнюю невозмутимость и горделивую осанку пиковой дамы.

Бросая карты правой рукой, Маша неизбежно задевала ей свою раскидистую грудь, и та медленно и пружинисто покачивалась, словно наполненная тяжёлой вязкостью ртути. Так нечаянно вышло, что это была первая девичья грудь, увиденная Денисом в реальности и неприкрытой близости. К тому же в такой нетривиальной ситуации.

Конечно, Рита не могла не понимать предельной ошалелости своего друга. И в качестве добивающего эффекта командирским тоном объявила: если Денис опять проиграет, ему придётся встать в полный рост…

Но тут нервного напряжения не выдержала утончённая Маша. Она растерянно глянула на стенные часы, с тревогой вспомнила о намерении своевременно вернуться домой и поспешно встала с места, колыхнув напоследок роскошеством упругих грудей. Быстро оделась, не обращая внимания на бесцеремонно глазеющего на неё Дениса, пробормотала «Всем пока!» и убежала, хлопнув закрывшейся дверью.

«Мне тоже надо идти», — следом произнесла Иришка и, накинув халат, выскользнула из комнаты, но сразу вернулась, конфузливо сгребла с пола своё исподнее и снова скрылась в прихожей. Защёлкнулась входная дверь. Игроки остались вдвоём.

«А ты молодец! — одобрила нудистское геройство парня Рита, покидая свою лежанку на диване. — Не спасовал перед незнакомыми девчонками! Кстати, голым и в очках ты смотришься забавно! Но на сегодня хватит развлечений, скоро уже родители вернутся».

* * *

Впечатления от той бесшабашной карточной игры, вероятно, и побудили Риту задуматься о переиначивании отношений с Денисом, о расширении диапазона их взаимного доверия. Её неугомонная душа требовала непрерывного многообразия в быту, ибо монотонность нелюбимой работы мешала полнокровно радоваться жизни.

Майский праздник Рита запланировала отметить с размахом: с вином, с набором разных вкусняшек и с захватом ночного времени, чтобы оттянуться как следует. Родители традиционно навострились умотать на дачу и не мешать дочке распоряжаться квартирой до воскресенья. Мероприятие предполагалось разделить на два вечера. Первая вечеринка — разгульная и шумливая, с участием лучших подруг. Вторая — спокойная и романтичная, на которую был приглашён один Денис.

Праздничная встреча пары состоялась по расписанию. Денис, конечно, засиделся допоздна, увлёкшись разговорами и угощениями. Естественно, Рита предложила остаться до завтра у неё, благо места для ночёвки были в каждой комнате. Парень согласился и ожидал указания хозяйки, где ему расположиться, но Рита удалилась принять на ночь душ, ничего не сказав. А, вернувшись, предложила Денису последовать её примеру. И он тоже отправился в ванную.

Мылся Денис неспеша, предполагая, что подруга уже заняла свою кровать в спальне, а для него постелила на диване в центральной комнате. Однако, зайдя туда, гость замер от неожиданности. На призывно разложенном диване, застеленном свежим бельём, Дениса под обширным одеялом улыбчиво поджидала Рита. Рядом с ней приютилась вторая подушка, отчётливо намекая, что это неспроста. Малосильный настенный светильник притворялся усердным борцом с темнотой, которая отступала лишь для виду и безбоязненно удерживалась в досягаемых пределах, создавая в комнате интимный полумрак.

«Ты когда-нибудь был близок с женщиной?» — прямолинейно спросила Рита, выбрав такое возвышенное оформление вопроса, что соответствовало, по её мнению, особой значимости момента. «Нет…» — растерянно признался Денис. «Ладно, раздевайся и ложись».

Вот так, без моральной подготовки, без надлежащей сноровки, Денис впервые очутился в одной постели с девушкой. Смесь возбуждения и томительной робости сковала его волю на самом пороге сближения. Он лежал на спине и не двигался. Хорошо, что девушка обладала некоторым опытом взаимодействия с мужчинами. Иначе бы не избежать конфуза.

Рита откинула одеяло, уверенно взяла затвердевшее достояние Дениса ртом и принялась ритмично всасывать и отпускать взятое обратно. Бледнел парень или краснел — неведомо, поскольку этого в полутьме никто не видел. Зато многое передавали звуки: и бурное, учащённое дыхание, и громкий стук сердца, обалдевшего от бешеного наплыва гормонов.

У кого-то дебютное познание женщины происходит стандартно и предсказуемо. А у Дениса контакт с подругой пошёл другим путём. И этот путь оказался небыстрым. Рита трудилась несколько минут, делая краткие перерывы на отдых и одобрительно комментируя, что с таким потенциалом ей при грядущих постельных свиданиях будет хорошо. Парню же очень хорошо было непосредственно в настоящем.

Когда искусница языком и губами приблизила момент чувственного взрыва вплотную, то перехватила инициативу рукой, и обильная разрядка зафонтанировала на грудь и живот Дениса. Протяжный стон мужского наслаждения сдержать было невозможно. И для девичьего слуха он звучал приятной музыкальной кодой, подтверждавшей успешность долгих позитивных усилий.

Выжав из него все соки, Рита стала покрывать ими своё лицо, макая в них кончики пальцев и втирая в кожу, словно животворный крем. Попутно объясняла, что натуральная косметика значительно превосходит искусственную. Дескать, она не раз убеждалась в полезности таких процедур. А Дениса навестила логичная мысль: после всего случившегося неплохо бы найти завтра время и для первых поцелуев…

Их дальнейшие встречи, происходившие не столь часто и не всегда уединённо, как хотелось бы, имели долю образовательного свойства — Рита взялась обучать партнёра любовному мастерству. Терпеливо, вдохновенно и без всякого расчёта на приручение Дениса в качестве мужа. Просто ей нравилось руководить новичком, нравилось отдаваться и благосклонно принимать его неистовое обожание и признательность.

Правда, сама она была отнюдь не затейница, предпочитала сугубо миссионерский стиль и всегда напоминала, чтобы заключительные излияния совершались мимо неё, а не внутрь. Ещё Рита хотела приучить друга к вылизыванию самого сокровенного уголка, спрятанного в складках её потайных губ. Денис подчинялся, но редко и без воодушевления. Он тогда тянулся к здоровой классике.

Поступив осенью в университет на факультет журналистики, Денис приезжал к Рите всё реже и реже. Вскоре она обзавелась долгосрочным ухажёром, вышла за него замуж, сменила фамилию и съехала от родителей в другую квартиру. Их дружба закончилась так же легко и внезапно, как началась.

* * *

Из записной книжки Дениса

«Юность… Она испарилась, словно капелька росы с шершавой пригоршни листа. И хотя лист моей жизни ещё молод, ещё самоуверенно трепыхается на ветру времени, что-то кануло безвозвратно. В той исчезнувшей капле преломлялись такие свежие чувства, искрились такие чистые переживания, каких уже, наверное, не будет никогда. Пускай та капля слишком искривляла солнечные лучи, дробила их по-своему на радужные части, зато как это было красиво и приятно!»

ГЛАВА 3

Денис сидел за столом редакционного кабинета и смотрел на позолоченный купол часовни сквозь оконное стекло, забрызганное осенним дождём. Глядел и нервно медитировал. Йоги утверждают, что если долго пялиться в одну точку, наступит просветление. Как у Будды когда-то. Говорят, Будда однажды до того просветлился, что даже собственную религию основал…

Но у Дениса медитация не ладилась. Хотя он целый час сверлил взглядом православное культовое сооружение на мутном горизонте. Всё без толку. Даже лёгкого прояснения в голове не наметилось! Там было по-прежнему расплывчато, как в мире, наблюдаемом сквозь закрапанное дождём окно.

Настроение журналиста коробилось под воздействием недавних воспоминаний о штатной планёрке, которую обязан был посещать весь кадровый состав предприятия: заведующие банями и прачечными, а также начальники разных служб (даже службы безопасности — имелась и такая). Присутствие редактора «Мойдодыра» также являлось строго обязательным.

«Это что за безобразие?! — кипятился с начала планёрки генеральный директор, яростно тыча пальцем в фотографию на развороте газеты. — Если у нас нет цензуры, это ещё не повод для вседозволенности!»

Палец упирался в снимок ничем не прикрытой девушки, которая мирно лежала на полке парилки спиной к зрителям и держала в правой руке берёзовый веник. Её гармонично сложенная фигура должна была, по мнению Дениса, пробуждать в читателях желание срочно попариться в одной из городских бань.

«Хорошо, я понял, учту…» — виновато бормотал Денис, опустив голову, словно боясь ошпариться директорскими эмоциями, раскалёнными, словно пар от каменки в раскочегаренной бане. Все собравшиеся молчали с казёнными выражениями лиц, только в некоторых взглядах сквозило осторожное ехидство.

Да и как тут было не соглашаться с критикой? Директор — глава предприятия, которое учредило эту газету и бесперебойно финансировало её издание. А кто такой Денис? Просто наёмник, выполняющий заказ учредителя. Упорствовать — глупо, доказывать что-то — бессмысленно. И поддержки ждать неоткуда. Ведь полноценной редакции, в сущности, нет. Денис — сам себе редакция.

Правда, в штате газеты «Мойдодыр» числилась ещё одна рабочая единица — Таисия Анатольевна. И считалась корреспондентом. Но, откровенно говоря, в профессиональном отношении эта единица близилась к нулю. Да и под характеристику «рабочая» она подходила с большой натяжкой. Хотя как человек Таисия была замечательной женщиной. По-настоящему доброй, отзывчивой и старательной. Только какой прок от этой старательности, если газете был нужен полноценный корреспондент! А не ограниченная функция по набору текстов. Да и то не своих, а преимущественно заимствованных из других печатных изданий.

На креатив у Таисии Анатольевны не хватало ни способностей, ни усердия. Она даже никак не могла запомнить, где на клавиатуре расположена буква «Ё». Хотя Денис ей показывал регулярно и терпеливо. Судя по всему, натаскивание туповатых женщин предпенсионного возраста на орфографическую точность входит в разряд самых сложных занятий человечества. Поэтому Денису приходилось быть самому и редактором, и корреспондентом. А также ответственным секретарём, корректором и компьютерным верстальщиком-дизайнером в одном лице. Ну и фотографом, разумеется.