- -
- 100%
- +
- У нас все в полном порядке. Даже не сомневайтесь. Я все трижды проверил. Видимо какие-то прокурорские плановые проверки. У нас, вы знаете, семь пятниц на неделе. Партия сказала надо - прокуратура ответила есть.
- Дай бог, - сухо ответил директор и положил папку в большой учительский портфель, очень удобный для ежедневной доставки домой на проверку сотен школьных тетрадей.
Дураков, склонив в присяге верности голову, пожал директору руку и засеменил в сторону пищевого блока.
В понедельник директор приехал в прокуратуру в точно обозначенное время. Из кабинета вышла высокая худая блондинка средних лет и пренебрежительно бросила в сторону Ивана Степановича.
- Протасов? - и не дождавшись ответа сухо предупредила: - Ждите здесь. Вас вызовут.
Прошло два часа. Тревога охватила директора. К такому неуважению он не привык. Иван Степанович вспомнил, что читал в каком-то детективе о психологическом приеме следователей, который так и называется «ожидание». Этот простой способ сбить с толку посетителя, показать, что он, переступив порог прокуратуры, превращается в беззащитную букашку, оказывается не придуман романистами, а применяется на практике.
Наконец, дверь в кабинет распахнулась, и все та же блондинка пригласила директора.
Следователь - молодой симпатичный парень, лет двадцати пяти с приятным открытым русским лицом, представившийся Юрием Николаевичем, аккуратно складывал какие-то документы в черную потрепанную папку с надписью «Дело № 26-13 81». Увидев директора, он отодвинул папку в сторону, вышел из-за стола и с улыбкой приветливо подал руку.
Начался первый в жизни Ивана Степановича настоящий прокурорский допрос. Сначала, как в кино, шли вопросы-формальности. Протасов старался выглядеть спокойным и доброжелательно отвечал на все анкетные вопросы. Вдруг следователь резко открыл папку с Делом № 26-13 и Иван Степанович узнал сверху лежащие в ней те же отчетные документы, что передал ему для следователя Дураков. Документы явно были копиями, но с чьими-то размашистыми пометками на полях красным карандашом. Как они могли попасть в прокуратуру? Кто их сюда передал? Сомнений нет. Это не плановая проверка - подумал Иван Степанович и ему от этого открытия стало почему-то не только тревожно, но и по-настоящему страшно.
- Зачем вы израсходовали деньги по статье «Уборка территории» на оборудование кабинета физики? Почему Вы вместо трех слесарей приняли одного, а зарплату платили ему двойную? Почему у вас ремонт школьного рояля был осуществлен за счет поборов родителей?…
Сыпались простые и нелепые, на взгляд Ивана Степановича, вопросы. Удивляла директора абсолютная осведомленность следователя обо всех деталях хозяйственной жизни школы.
Иван Степанович, насколько позволяло ему его чувство самообладания, вел себя спокойно и подробно рассказывал следователю о логике своих действий. Он искренне поведал Юрию Николаевичу о нехватке средств на переоборудование кабинетов, о организованных им школьных трудовых десантах по уборке территории, о том, что эффективнее платить большую зарплату одному хорошему слесарю, чем маленькую троим слесарям - пьяницам и разгильдяям. Юрий Николаевич дружелюбно улыбался и, с пониманием кивая, аккуратно записывал все показания в протокол.
Неожиданно в кабинет влетела сорокалетняя, одетая в прокурорскую форму, невысокая красивая женщина. Каждое ее движение выдавало волю и внутреннюю агрессию. Небольшие красивые зеленые глаза были наполнены злобой ко всему миру. Этот взгляд встречается у прокуроров и милиционеров, чаще видящих рядом с собой преступников, чем обыкновенных людей. Со временем их психика начинает воспринимать каждого человека как потенциального преступника. Юрий Николаевич вытянулся перед коллегой по стойке «смирно».
- Что у тебя? - небрежно и властно спросила прокурор у коллеги, взяв в руки только что составленный протокол, быстро и жадно просматривая его содержание.
- Все в порядке, Алла Сергеевна. Протокол составил, - волнуясь, доложил Юрий Николаевич.
- Читаю я протокол и вижу - ангел к нам спустился на землю. О стране он думал, когда государственными деньгами манипулировал, - прокурор пронзительно посмотрела в глаза Ивану Степановичу, отчего его изнутри зазнобило. - Я вас насквозь вижу, - прошипела она. - Как я вас ненавижу. Сколько я таких ангелов в тюрьму отправила. Не в двухместной камере будешь у меня сидеть. Десятиместную тебе выпишу. Узнаешь с зэками правду жизни. Вы член партии? - резко спросила женщина.
- Да, - подавленно ответил директор школы
- Уже считайте, нет. Сейчас мы это быстро решим. Соедини меня с первым или вторым секретарем Горкома партии, - властно произнесла прокурор.
Юрий Николаевич послушно схватил трубку телефона, затем положил ее на место и стал нервно листать телефонный справочник. От волнения он долго не мог найти нужный номер. За это время страх, ужас, паника охватили все существо Ивана Степановича. Он впервые в жизни был так оскорблен, унижен, подавлен. В сознании его появились страшные картинки позора его детей - детей исключенного из партии. Протасов сквозь помутневшее сознание слышал дерзкие, страшные обвинения в свой адрес и грозные рекомендации секретарю горкома партии рассмотреть его персональное дело быстрее, еще до суда. Тошнота, сопровождающаяся головокружением, подступила неожиданно остро, потом теплота и… Иван Степанович сквозь сон видел, то испуганные глаза доброго следователя Юрия Николаевича, то зеленые ведьмовские глаза его губительницы. Потом они исчезли, и он поплыл в теплых струях воздуха куда-то очень далеко…
- Ваш отец очень тяжелый. Ему нужны только положительные эмоции. Разрешаю вам встречу на несколько минут. Не все, молодой человек, зависит от медицины, но мы делаем все возможное…
Мишка почувствовал в этот момент, как земля проваливается под его ногами. Он еще раз понял, как он любит своего отца, как ему страшно остаться без него на этой земле. Он укрылся в туалете и надрывно зарыдал, смывая горячие слезы холодной водой, шумно струившейся из проржавевшего крана.
В палате Мишка увидел, кажется, совсем незнакомого человека - отец лежал беспомощно, обложенный прозрачными трубками, по которым пульсировали разноцветные жидкости. Воскового цвета лицо казалось чужим и холодным. Мишка подошел с дрожью в коленках к кровати. Неожиданно отец открыл глаза и попытался улыбнуться.
- Ну что, папуля, ты здесь решил отдыхать? Врачи говорят, что у тебя все почти в полном порядке, и ты через неделю выпишешься. Говорят, нужно немного отдохнуть и снова за работу. - Мишка произносил эти слова театрально весело, пытаясь зарядить отца энергией жизни.
- Ник… - отец что-то тихо прошептал.
Мишка понял, что папа хочет сказать что-то очень важное, нагнулся ближе к изголовью.
- Никого не слушай. Я не виноват. Я докажу. Я не сдамся, - глаза отца закрылись и из них выскользнули две совсем маленькие, еле заметные серебристые слезинки.
- Я в тебя верю, папа, - произнес тихо Мишка, беззвучно заплакал и не в силах ощущать ужас холода, исходящего от почти безжизненного тела, быстро поцеловав отца в небритую щеку, выбежал из палаты.
Димка жил в большой квартире. Ее помпезность его ничуть не смущала. Он привык с детства утопать в роскоши и комфорте.
Семья его была издавна известна в городе Пришибе. После революции Димкин дед Самуил Игнатьевич стал в округе первым председателем колхоза, затем первым секретарем райкома партии, горкома партии. Потом, близко познакомившись с Леонидом Ильичем Брежневым на войне, на Малой Земле, неожиданно получил в шестидесятые годы назначение на хозяйственную работу в Москву. В городе ходили сплетни, что в московской квартире Самуила Игнатьевича во всю стену висят фотообои с изображением их дружеских объятий во время охоты, с повергнутым у ног кабаном.
Для Пришиба Самуил Игнатьевич был личностью музейной - почетный гражданин города, орденоносец. Отец Димы - Леонардо Самуилович стал уже в сорок два года доктором военных наук, генералом инженерных войск. Несмотря на долгую работу в областном центре, он так и не решился переехать из родного Пришиба - слишком прикипела душа к величественным просторам малой Родины. Так и ездил генерал ежедневно в течение пятнадцати лет за сто километров на службу за рулем своей любимой «Волги».
Мама, Татьяна Ивановна, в прошлом обыкновенная учительница литературы, быстро стала в городе важной фигурой - заведующей ГОРОНО. Повсюду судачили, что она занимает эту должность по протекции того же великого Диминого дедушки. Димка не обращал внимания на сплетни, густо произраставшие на почве зависти, вокруг его заметной в дивном городе Пришибе семьи. В свои шестнадцать лет он воспринимал жизнь как взрослый. Для него полезные связи являлись всего лишь необходимым атрибутом жизненного успеха. А если так, то какой смысл этого стеснятся. Каждый в жизни свободе, распоряжаться собственными ресурсами. А зависть человеческая неистребима…
Сам Димка был уверен в своем великом будущем, предопределенным рождением в семье благополучных людей. Кроме того, он обладал потрясающим трудолюбием, доставшимся ему в наследство, видимо, от бабушки-немки. Дима очень старался сконструировать свое будущее более эффективно, чем это получилось у отца-генерала. Он наизусть знал сотни афоризмов великих философов и старался постоянно, как советовал ему дед, применять их на практике. Поэтому ребята и прозвали его Софистом. Он хотел достичь всего в жизни сам, как его великий дед. Димка часто думал: Самуил Игнатьевич - живет в Москве, обедает каждый день в ресторанах, богат, влиятелен…Вот эталон для подражания в жизни. Другое дело отец. Мама правильно ругает отца, сравнивая его с безвольной тряпкой, прибившейся к берегам Пришибки. При связях деда он мог бы давно занимать солидный пост в Министерстве обороны в Москве. Может быть, стал бы и маршалом Советского Союза. Леонид Ильич мог это устроить из уважения к деду. Сколько раз предлагал дед отцу самые лакомые варианты для блестящего продолжения карьеры… Ну, нет, папа человек независимый и со своей независимостью прозябает в великом Пришибе и будет прозябать здесь вечно до скончания своих дней.
Диму очень раздражали мужицкие привычки отца, тяга к разухабистым компанейским сборищам, к пьянкам с друзьями. Нередко он приходил домой пьяным глубоко за полночь. Димка подглядывал, как мама ругала его и унизительно опустошала отцовский кошелек, отбирая все до копейки. Затем шарила по карманам, изымая заначки. Татьяна Ивановна оставляла мужу ровно один рубль на обед следующего дня.
Отец не пропивал денег. Мать ему этого просто не позволяла. Угостить же единственного в Пришибе добряка-генерала было честью для каждого уважающего себя жителя славного города.
- Ты с Протасовым-то еще дружишь? - спросила неожиданно мама Димку за семейным завтраком в воскресенье.
- Как говаривали мудрецы, мама, «Друзья приятны, когда в них возникает потребность»… Мишка хороший парень. Конечно, я с ним дружу. Ты ведь сама знаешь, - ответил Димка, поглощая аппетитно загорелые на сковороде блины со сметаной.
- Ты не обижайся, Димуля, но тебе с Протасовым не по пути… - категорично заявила Татьяна Ивановна.
- Это почему же? - равнодушно спросил Димка, на секунду оторвавшись от еды.
- Не по пути и все. Неприятности у его отца большие, и тебе и всем нам от их семьи надо быть подальше, - пояснила мать.
- Ты что, Татьяна? Если у отца проблемы, Мишка-то здесь причем? Что ты такое говоришь, мать? - искренне возмутился Леонардо Самуилович.
- Ты-то еще не вмешивайся не в свое дело! Нам с семьей уголовников нечего делить, - отрезала Татьяна Ивановна.
- Какой он уголовник? Ты что мать, городишь? - неожиданно закричал громко генеральским голосом отец.
- Мне секретная телефонная депеша уже с области пришла. Рекомендовано Мишу Протасова на золотую медаль не пропускать. Будем давать команду его валить на экзаменах. Политика… - тихо, почти шепотом произнесла мама.
- Как это не пропускать? Как это валить? - удивился генерал
- Так, не пропускать. Не будь ребенком. Все ты понимаешь. Просто притворяешься вечно. В глупенького лейтенанта все играешь, - надменно произнесла Татьяна Ивановна.
- Лучше бы и не понимал и не знал. Страшная у тебя, жена, работа! - жестко заявил Леонардо Самуилович.
- Почему ж она страшная? - недовольно спросила Татьяна Ивановна.
- Потому что вы судьбы человеческие калечите.
20 февраля день рождения Мишки проходил в особой обстановке. На первый взгляд, все было как всегда, пирожки с грибами, капустой и мясом, вкусные пельмешки, чебуречная мамина симфония… Зинаида Сергеевна хлопотала на кухне, но по ее осунувшемуся лицу ребята понимали, сколько страданий выпало в последнее время на долю этой женщины. Отец неделю назад выписался из больницы, но, узнав, что он заочно исключен из партии и уволен из школы тут же угодил туда вновь с сердечным приступом. Димка, ссылаясь на занятие с репетитором, на день рождения не пришел. Ленька изо всех сил пытался развеселить друзей болтовней про новые проекты своего отца, про проделки младшей сестры Даши.
- Обычно, когда родителей нет дома, трехлетняя Даша вытворяет чудеса. Вчера кричит мне из туалета: «Леня, я покакала, вытри мне, пожалуйста, попу».
Я без энтузиазма подхожу к ней, а Даша со спущенными штанами мне говорит важно, видя мое недовольство: «Когда я была маленькая, я однажды вытерла попу сама».
- И что? - спрашиваю я.
- Представляешь, рука в попе так застряла, что я ее еле вытащила. Представляешь, Леня?
Актриса была задумчива и лишь делала вид, что внимательно слушает Ленькины прибаутки, грустно улыбаясь.
Мишка тоже хотел развеселить друзей и припас свою историю.
- У нас Маша путает слово «насос» со словом «понос». И вот две недели назад у нее спустило колесо на велике. Она естественно решила попросить насос у соседа дяди Бори. Стучит в дверь к соседям. Открывает ей четырнадцатилетняя соседская дочь Катя.
- Катя, у твоего папы есть понос? - спрашивает Маша.
- Что? - недоумевает соседка.
- Понос у папы твоего есть или нет? Спроси, пожалуйста, - настаивает Маша.
Катя в полном замешательстве к отцу с расспросами. Мол, у тебя, папа, интересуется соседка Маша насчет поноса. Есть у тебя понос или нет?
- Морячок, ну ты с поносом, признайся, заливаешь! - усомнился, смеясь, Ленька.
- Нет, ребята, это правда, я сама свидетель. Дядя Боря ко мне в этот день приходил и настойчиво спрашивал, почему моя дочь так интересуется работой его кишечника. Все, закрыли эту гастрономическую тему. Мы за столом и у меня, друзья, для вас сюрприз! -как можно веселее произнесла мама.
- Что, у нас есть добавка пельменей? - пошутил Ленька.
- Не угадал, но добавке пельменей сюрприз никак не помешает.
- Неужели насос? - пошутил Музыкант.
- Я приготовила сюрприз заранее, а вспомнила лишь сейчас, - торжественно произнесла мама.
- Лучше поздно, чем никогда, - пошутила Актриса, мило улыбнувшись.
- Вот именно. Вы же совершеннолетние! - улыбнулась таинственно мама.
- Да, мы взрослые и можем теперь смотреть запретные фильмы для тех, кому уже шестнадцать лет, - пошутил Ленька
- Да вы, я думаю, их давно все пересмотрели, а вот мой сюрприз - вы в этом доме выпьете впервые, - она достала из шкафа бутылку «Советского шампанского» и поставила на стол, - ну, что, Мишуля, угощай гостей.
- Ну, мам, ты даешь! - воскликнул с восторгом именинник.
Миша с явным волнением залпом открыл бутылку и неуклюже разлил игристый напиток по хрустальным бокалам.
- Миша, С Днем рождения! - закричали друзья, весело звеня хрустальным перезвоном.
- Ребята, у отца есть друг, однокашник по Суриковскому училищу, известный азербайджанский скульптор Нурсал Нурсалов. Приехал он к нам осенью в гости. Открыли вот так же дома за столом шампанское. Сидим пьем…
- А тебе родители с третьего класса шампанское наливают? - спросила Алена, сверкнув в Ленькину сторону, слегка захмелевшими задорными глазами.
- Нет! Что-ты, Актриса… с пятого класса, - парировал Музыкант.
- Так вот. Наш гость как-то странно после выпитого шампанского стал себя вести. До шампанского был веселый, а тут стал таким серьезным, сосредоточенным, морщится, ерзает на стуле очень уж комично. Отец заметил неадекватное поведение друга и спрашивает.
- Нурсал, что-то не так?
- Да, нет, мне просто хватит пить. У меня что-то с головой происходит, - с акцентом тревожно ответил гость.
Позже он рассказывает нам историю.
- Сижу я с вами, пью шампанское и появляется ощущение, что мне на лысину что-то капает и так четко раз в десять секунд - кап, кап, кап. Ну, думаю, с ума схожу. Все вокруг веселые, а у меня шизофрения начинается… пора к врачу бежать… И тут, что вы думаете?
- Ничего не думаем, - отозвался Мишка, - я выпил шампанское и захмелел, а по голове ничего мне почему-то не капает или я мало выпил...
- Когда отец открывал шампанское, то пробка вылетела и струя попала на потолок как раз в том месте под которым сидел Нурсалов, и шампанское со временем стало капать на лысину нашего гостя. Смеялись мы долго, а наш гость был так счастлив, что угомонили мы его только к утру.
- А меня вы от шампанского тоже не угомоните до утра. Я хочу танцевать и немедля и приглашаю на танец Мишу, - засмеялась весело Актриса.
- Вот так! Я стараюсь, очаровываю девушку своими веселыми историями, а тихоня Морячок сидит, молчит и в результате… бац… девушка танцует с ним, а не с очаровательным рассказчиком, - театрально возмутился Ленька.
- Не переживай, что ты второй. Слава богу, Димки нет, а то бы ты был третьим, - засмеялась девушка.
- Пока Зинаида Сергеевна на кухне рассказываю анекдот. Наш мудрый Софист у деда его подслушал, - затараторил Ленька. - Приезжает второй секретарь горкома партии домой поздно ночью. Потихоньку ложится к жене в кровать и причитает: «Как все надоело. Все время второй. Как в Москву на пленум партийный ездить, так первый. Как с первичками проблемы решать, так второй. Как за границу делегации возить, так первый. Как отчитываться за срывы городских показателей строительства жилья, так второй…». Жена сквозь дремоту поворачивается к нему и говорит: «Коль, когда будешь приходить раньше с работы, будешь первым». Так что не только я страдаю быть вечно вторым.
- Ну, ладно, бедолага, уговорил. Второй танец твой, - кокетливо пообещала Алена.
В дверь неожиданно позвонили. Когда ее открыли, как будто ураган ворвался с улицы в уютную комнату, наполненную праздником. Это был крестный Мишки - Станислав Кузьмич Зимин, недавно занявший пост председателя горисполкома Пришиба. Станислав Кузьмич, одноклассник Мишкиного отца и давний друг семьи, переживал неприятности, происходящие с другом. Весельчак, балагур, добрейшей души человек он был любимцем всего города. На новогодние каникулы на центральной площади Пришиба, носящей имя вождя мировой революции Владимира Ильича Ленина, Станислав Кузьмич впервые в истории Пришиба соорудил для ребят грандиозный ледовый аттракцион. Это были такие необычные горки, что даже взрослые не могли удержаться от соблазна вспомнить детство и всласть покататься на них.
Презентовать свое детище в новогоднюю ночь решил сам глава города. Все было бы хорошо, если бы Станислав Кузьмич при своем маленьком росте не имел большой живот и не напоминал комплекцией колобка из русской сказки. В придачу к этому обстоятельству, ледяное горло Батьки Черномора архитекторы сделали не слишком широким, рассчитывая, видимо на детей. Градоначальник, в одеянии Деда Мороза гордо взобравшись по лестнице на голову ледяному гиганту, помпезно поздравил весь народ Пришиба с Новым Годом и личным примером решил показать, как весело нужно пользоваться его ледяными изобретениями. Под ликующие возгласы толпы он покатился по ледяному желобу и на большой скорости влетел в горло исполина, застряв в нем. Часа три помощники главы городы, потом милиция и, наконец, пожарные вытаскивали из игрового плена веселого Станислава Кузьмича, не перестающего по микрофону балагурить, шутить, комментируя все этапы своего заточения и спасения. За новогодним столом каждая семья обсуждала эту историю. Этот Новый год стал, пожалуй, самым веселым за всю историю Пришиба.
Станислав Кузьмич в синем пиджаке без галстука вкатился в комнату, расцеловал всех ребят, попросил налить себе рюмку водки и важно с улыбкой заговорил:
- Мишутка, поздравляю тебя с днем рождения, желаю тебе здоровья, поступить в институт, хороших друзей, красивую невесту, - он многозначительно посмотрел на Алену. Мишка густо покраснел.
- Жизнь - это путешествие по удивительной стране с невероятными приключениями, испытаниями и препятствиями, - он снова посмотрел на Алену, - и здесь, друзья, главное оставаться благородными, честными людьми, преданными товарищами. Вспомните меня через годы. Я-то знаю, что такое удача, я знаю, что такое счастье, я знаю, что такое жизнь. С днем рождения, сынок! Ура?»
- Ура! - закричали ребята, а гость, как фокусник, достал неизвестно откуда большую подарочную коробку и вручил ее крестному сыну.
- Ну, что молодежь, веселитесь, а мы с мамой на кухне по-стариковски пошушукаемся, - весело произнес крестный и быстро исчез на кухне. А от него осталась аура веселья, которую невозможно погасить в один момент. Ребята подхватили полученный заряд хорошего настроения, наслаждаясь беззаботностью, жаждой жизни, которая называется простым словом - молодость.
- Иван мне не понравился, Зина. Я сегодня был у него в больнице и врач мне сказал, что он слишком потрясен случившимся. В таком состоянии он долго не протянет. Надо что-то предпринять… - сказал Станислав Кузьмич.
-Я знаю, - ответила, блеснув слезой, Зинаида Сергеевна.
- Я думаю эту безысходность в его настроении надо ломать, - тревожно произнес гость.
- Каким образом?
- Надо писать в ЦК партии самому Брежневу, в Комиссию партийного контроля товарищу Пельше. Надо что-то предпринимать. Надо идти до конца, - шепотом произнес Станислав Кузьмич.
- Что ты говоришь такое, Станислав! Писать в ЦК - это идти против всей системы! Нас просто раздавят! Разве Москва услышит голос обыкновенного обиженного члена партии? - шепотом возмутилась Зинаида Сергеевна.
- А есть другой выход? Сегодня его действительно могут раздавить. Я был у первого секретаря горкома партии. Он все понимает, но опять же связываться с областной прокуратурой не хочет, да и в обкоме все молчат и делают вид, как будто ничего не происходит. Да вот еще что. Ты в курсе, что на Ивана два месяца назад подавали представление от обкома партии на присуждение почетного звания Героя Социалистического Труда?
- Он мне об этом не говорил, - ответила удивленно Зинаида Сергеевна, - ты же знаешь его…
- Скромняга! Ты права. Дело здесь, Зина, не такое простое. Откуда ветер дует страшно даже представить. Иван - народный учитель, плюс школа образцовая, столько лет по всем показателям одна из первых даже по России и, скажу тебе тайну, что его месяц назад обком внес в резерв на секретаря горкома партии по идеологии. Поняла в чем петрушка? - совсем тихо поведал гость.
- Господи! Так вот в чем дело! - воскликнула Зинаида Сергеевна.
- Зинаида! Доверься мне. В области правды нам искать нечего. Я уверен, что нам можно надеяться только на Москву.
- Стас тебе видней, но Ваня должен сам решиться на этот шаг.
- Я попробую уговорить его, тем более понятно, что дело сфабриковано людьми, не заинтересованными в его карьерном росте. Кому-то он перешел дорогу, и его в покое не оставят, пока… Ну, ладно и так все ты понимаешь. Если мы, Зина, не будем за справедливость драться, то как этим ребятам в глаза смотреть будем, - горько воскликнул Станислав Кузьмич.
- Прошу, осторожней. Ты хоть, Стас, шашкой не маши. Время не то, - запричитала расстроенная женщина.
- Все мы, Зина, на время киваем, а время-то это мы сами… - возбужденно сказал мэр.
- Ну, ну, ну…разошелся… Я ведь женщина, у меня дети и мне просто страшно, - Зинаида Сергеевна не выдержала и заплакала.
- Прости, Зина, я не хотел тебя расстраивать. Успокойся, - виновато произнес гость - ну мне пора. Держись, с именинником тебя. Мы еще повоюем…
- А сейчас, ребята, контрольная работа. Учебники спрятать в портфели. Мозги наружу. Время даю десять минут. Задания индивидуальные.
Светлана Михайловна, симпатичная блондинка лет тридцати с зелеными холодными глазами, была классным руководителем параллельного класса. Она неистово мечтала выпустить медалиста, но, увы, в ее классе кандидатов на медаль не было. Два года Светлана Михайловна переманивала Морячка в свой класс, но Мишин отец, будучи директором школы, резко прерывал любые хитроумные попытки завладеть будущим медалистом. За это она какое-то время дулась на директора, но, поняв безрезультатность своих попыток, успокоилась.
Мише было тяжело учиться в школе отца. Быть сыном директора и не отличником - это, по крайней мере, неприлично. В итоге ему приходилось каждый день подтверждать объективность лидерства в знаниях, хотя это было совсем не просто.