Проникатель. Ярославль, которого нет

— Понял, — кивнул я, стараясь выглядеть благоразумным. — Ограничусь и одним левым берегом реки, не вопрос. Спасибо за предупреждение, Степан.

— Всегда пожалуйста, Антон. Уверен, вам понравится. Там есть на что посмотреть.

Он снова протянул мне руку. Крепко её пожав, я вдруг понял, что это уже была не пустая формальность. Теперь я видел в этом жесте, говорившее о многом, подтверждение нашего союза.

— До скорого, Антон.

— До скорого, Степан.

Он развернулся и через услужливо распахнутую придверником массивную дубовую дверь вышел на улицу.

Я остался один на пороге гостиницы, но на этот раз одиночество не было гнетущим. У меня был план. И целый город для исследования.

Настораживало лишь то, что пока этот город, огромный, величественный и красивый, больше походил на лишённый опасностей заповедник…

Я, судя по медной табличке на стене дома, вышел на Петровскую улицу, и впервые рассмотрел своё временное пристанище. Решив изучить его получше, я перешёл на другую сторону улицы и развернулся.

Изящное, несмотря на свои внушительные размеры, каменное трёхэтажное здание в стиле эклектики, с чугунной террасой, нависавшей над входом, в которой я без труда узнал свой балкон.

Я в восхищении покачал головой. Передо мной возвышался настоящий, радовавший глаза простых горожан и истинных ценителей, памятник архитектуры.

Название «Царьград», казалось, идеально соответствовало и роскошному внутреннему пространству, и своей изящной оболочке. Чем дольше я смотрел на здание, тем меньше мне хотелось воспринимать его как всего лишь, искусно выполненную декорацию.

Гостиница так естественно несла своё имя, что мне уже хотелось по-настоящему верить, что такое место когда-то действительно существовало в реальности.

Город был оживлённым: люди гуляли, магазины бойко торговали, туда-сюда сновали кареты. Наверное, именно так, и мог был бы выглядеть обычный день губернского Ярославля в 1897 году.

Лишь две вещи выбивали меня из колеи, делая эту картину «ожившей истории» странной, и неестественной: за всё время я не увидел никакой уличной живности — ни собак, ни кошек, ни птиц. И повсюду, как истуканы, стояли застывшие жандармы с каменными лицами.

На площади у Власьевской башни я немного заплутал и, решив спросить дорогу, подошёл к одному из них. Тот молча, механически указал направление, даже на меня не взглянув.

Его лицо вблизи было отрешённым и пустым. Именно тогда до меня дошло: все эти лица жандармов на улицах были не просто похожи — они были абсолютно одинаковыми, словно распечатанные с одного неудачного, размытого фото.

— Японские городовые… — вдруг тихо прозвучал задумчивый голос внутри. Я поднял взгляд на бесстрастное лицо жандарма и понял, что лучше и не скажешь: на этот раз Рифмоплёт попал в самую точку.

Свернув к Гостиному двору, я увидел оживлённые торговые ряды. Меня позабавила вывеска «ПОСИКУНЧИКИ» над бревенчатым павильоном.

— Сильное название для бренда. Захочешь — не забудешь, — усмехнулся я про себя и направился к лавке.

Чтобы протестировать локальный фаст-фуд, пришлось даже немного потолкаться в очереди. Я взял местное комбо «Вместе-вкуснее» — пол дюжины посикунчиков (мини-пирожков с рыбой, как оказалось) с ароматной горячей душепаркой. Еда, оказавшись на удивление вкусной, так же быстро и закончилась. Я ещё немного побродил по торговым рядам на площади и двинулся дальше.

Выйдя на Стрелку, у меня аж дух захватило от размаха открывшейся панорамы. Величественная степенная Волга и стремительная игривая Которосль сплетались в единый мощный поток прямо перед глазами.

Напротив, высился мрачный, похожий на дворец, бывший Демидовский лицей с колоннадой. Солнце едва пробивалось сквозь густые облака, освещая пространство тусклым неестественным светом.

Этот эпический пейзаж портило лишь одно: жуткий туман — сплошная, молочно-белая, зловещая непроницаемая стена, скрывавшая дальний берег Волги. Огромные клубы медленно перекатывались в его толще, словно живая, безликая сущность.

Я наконец оторвал взгляд от завораживающей своим непрерывным движением стены тумана и, спустившись с мыса, пошёл вдоль набережной Которосли к видневшемуся вдали Американскому мосту — изящной однопролётной металлической конструкции, уходящей на другой берег.

Поднявшись на мост, я, вовремя вспомнив предостережение Степана, дошёл лишь до небольшой смотровой площадки посередине, с которой открывался прекрасный вид на оба берега.

Город передо мной лежал как на ладони. Невысокие каменные дома, перемежавшиеся с деревянными избами, лавки и амбары с причалами у самой воды. Чуть поодаль над зеленью садов возвышались силуэты церквей с золотыми куполами.

— Тишь. Гладь. Да Божья благодать, — расчувствовался Рифмоплёт.

Я, вдохнув полной грудью речной свежести, поднял взгляд к горизонту. Этот успокаивающий душу величественный вид, казалось, и впрямь был достоин кисти великого художника.

На другом берегу, сразу за мостом, начиналась территория Ярославской Большой мануфактуры. Повсюду виднелись длинные фабричные цеха с рядами высоких окон и дымящимися трубами.

За фабрикой, уже перед самым лесом, виднелась белокаменная колокольня с золотым крестом…

— Глаза протри, — вдруг вмешался в моё беззаботное созерцание Рифмоплёт.

Я снова посмотрел на колокольню. Башня как башня. За ней начинался густой лес…

— Лес!

За лесом стояла уходившая ввысь клубящаяся стена тумана, уже на самой высоте сливаясь с медленно плывущими по небу молочными облаками…

— Вот тебе, Антонио, и Юрьев день, — немного напряжённо прозвучал задумчивый голос Рифмоплёта.

— Да. Первый раз — случайность. Второй — совпадение. Третий… Ну а до третьего надо ещё дожить, — подумал я и попытался собраться с мыслями.

Я стоял на середине Американского моста и, опёршись локтями о прохладный металл перил, смотрел вдаль. Этот загадочный туман прочно засел в моей голове.

Мои размышления нарушил стук быстрых, лёгких шагов, цокавших по деревянному настилу пешеходной дорожки. Я обернулся.

По узкому проходу со стороны города шла девушка. Не шла — почти бежала, коротко дыша и постоянно оглядываясь за спину.

Её высокие кожаные сапоги эффектно дополняли костюм наездницы, подчёркивающий стройность её фигуры. Её медно-рыжие волосы развевались на ветру.

Я замер, застигнутый врасплох этой вспышкой живой, тревожной энергии, исходившей от неё. Она была уже рядом и, попытавшись протиснуться мимо меня в узком проходе, её плечо на мгновение коснулось моей руки.

Она лишь мельком взглянула на меня, но я успел прочитать в её огромных изумрудно-зелёных глазах острое, холодное напряжение. Она прошла мимо, и тут же я увидел причину её тревоги.

За ней, держась на отдалении, не торопясь, уверенно шла преследующая её пара жандармов. Я вдруг услышал сдавленный вскрик и обернулся: со стороны мануфактуры на мосту появилось еще два жандарма. Они шли не спеша, понимая, что из захлопнутой ими ловушки, девушка уже не выберется.

Девушка остановилась, оказавшись в западне. Она резко повернулась назад. Наши взгляды встретились снова. Она не молила о спасении.

На этот раз она смотрела прямо, зло и отчаянно, будто за секунду хотела понять, чего я стою на самом деле. Этот взгляд пронзил меня насквозь, отбросив все мысли об осторожности и последствиях.

Я почувствовал, как завибрировал дощатый настил под ногами, и следом воздух содрогнулся от тяжелого нарастающего гула. Из–за реки, на мосту показалась дышавшая паром морда огромного железного «монстра» – допотопного паровоза, с грохотом тянувшего длинный товарный состав за собой. Вагоны с лязгом вздрагивали на стыках рельсов, постепенно приближаясь.

Жандармы с двух сторон ускорили шаг, сжимая кольцо.

— Постой, паровоз, не стучите, колёса… — скороговоркой пропел в голове Рифмоплёт.

Решение возникло мгновенно. Я успел подумать только, что это не моё дело, и по большому счету меня оно не касается, но ровно в тот же миг понял: если сейчас останусь безучастным наблюдателем, потом себе этого уже не прощу.

Я рванулся вперёд. Крепко схватил девушку за руку выше локтя.

— Бежим! — крикнул я, и прямо перед самой мордой железного зверя рванул её за собой через пути. Мы едва успели отпрянуть к перилам, как состав с оглушительным ревом пронёсся мимо, отделив нас грохочущей железной стеной от преследователей.

Состав, казалось, тянулся бесконечно. Прижимаясь спиной к холодной ферме моста, я лихорадочно искал глазами выход из этой тупиковой ситуации. Мимо медленно проплывала открытая платформа, груженная тёмными тюками. Это был шанс, и, возможно, уже последний.

Я взял девушку за руку. Она бросила на меня спокойный, сосредоточенный взгляд и кивнула. Она уже всё поняла и без слов.

Платформа поравнялась с нами. Я обеими руками крепко обхватил её талию и рывком подсадил на край открытой площадки. Она вскрикнула, и её пальцы тут же вцепились в грубую древесину. Раздался оглушительный гудок паровоза. Девушка вскочила на ноги и прижалась к тюкам.

Сквозь медленно оседавшие клубы пара поезд, набирая ход, увозил её всё дальше. Девушка вдруг обернулась, и на несколько секунд наши взгляды снова встретились. В её глазах была уже не тревога, а сразу всё вместе: удивление, благодарность, предостережение.

Поезд ушёл. Быстро отдалявшийся грохот затих вдали и сменился наконец тишиной, нарушаемой лишь свистом ветра.

Пар ещё стелился над рельсами, но девушка, вместе с платформой, уже исчезли из виду,.

На мосту стояли лишь четверо абсолютно спокойных, равнодушных жандармов и я, пытающийся совладать с бешено колотящимся сердцем.

Жандармы подошли ко мне. Лицо старшего было как у пластикового манекена, лишённое даже намёка на эмоции.

— Прям выпускник школы покерфейсов какой-то, — нехотя выдавил из себя довольный Рифмоплёт.

— Эй, ты! Куда она подевалась? —грубо окрикнул меня жандарм.

Я, сделав вид, что не понимаю, о чем идет речь, глупо улыбнулся, и в недоумении пожал плечами. Мой голос прозвучал на удивление спокойно:

— Кто? А-а, я понял. Вы о девушке? В речку прыгнула, наверное. Вас испугалась. А я, я… просто гулял тут, воздухом дышал. И вообще, сами мы не местные…

— Не мороси, Антоша. Ты переигрываешь, — «выдернул» меня из эмоционального шока Рифмоплёт. Я глубоко вдохнул, пытаясь выровнять дыхание, и, глядя на жандармов, зачем-то оправил сюртук.

Жандармы собрались все вместе на смотровой площадке, и словно по команде, «застыли» на месте. Один из них вдруг повернулся ко мне, и небрежно махнул рукой в сторону города.

Я кивнул и, не оборачиваясь, пошёл прочь с моста, чувствуя спиной их колючие взгляды. Я как-то слишком легко отделался. А это, исходя из моего опыта, ничего хорошего для меня не предвещало. Вот так, нарушив свое собственное обещание Степану не совать нос куда не надо, я легко и просто поменял свой статус в этом мире. Был беззаботным исследователем, а стал… как минимум сообщником преступника. Может, даже и, опасного преступника, как знать. Я улыбнулся:

– Зато теперь я знал, что где-то в этом чужом городе живет девушка, чьё лицо я уже не смогу забыть. И чьи враги теперь знают и обо мне тоже.

Дальше всё происходило как в тумане. Я шёл, не разбирая дороги, машинально открывал двери, поднимался по ступенькам. Когда наконец я добрался до номера, сил уже не осталось. Я не стал снимать одежду, рухнул на кровать и сразу провалился в сон.