Запах моего пути. От детского страха к собственной опоре

Если бы вы спросили меня, что такое дом, мне на ум приходят не какие-то теории и не размер помещения, а о запахе.

Нежный аромат магнолии, аромат, медленно распространяющийся в шахматном клубе, когда заваривают чай, и тепло муки на маминых руках, когда она лепила пельмени.

В те времена мне достаточно было почувствовать эти запахи, чтобы понять, что я нахожусь в безопасном месте.

Я родилась в больнице Святого Павла в Таояне. Говорят, я пробыла в мамином животе почти на месяц дольше положенного и родилась довольно крупной — весил 5 100 граммов. В отделении новорождённых не было подходящей одежды, и медсестра даже попросила папу специально сбегать и купить её.

Вспоминая об этом сейчас, мне часто кажется, что это было своего рода предзнаменованием. Не для того, чтобы привлечь к себе внимание, а потому что с самого начала было предначертано, что я оставлю след в этом мире.

В тот мир всё было очень просто. В нём были звуки и запахи. И я ещё не знала, что эти запахи впоследствии станут для меня способом различать безопасность и тревогу на всю жизнь.

1.1 — Звук шахмат дедушки и цветы магнолии: моё самое раннее воспоминание о безопасности

Старый дом моей семьи дедушка построил своими руками. Говорят, что этот участок раньше был кладбищем, но он ничуть не боялся. Он всегда был полон уверенности, словно считая, что если стоять достаточно крепко, то любое место может стать домом.

У дома был и передний, и задний двор. Во дворе сзади росло дерево магнолии, а рядом — дерево зелёного манго. Когда дует ветер, цветы магнолии один за другим падают на землю, белые, пушистые. При нажатии на них раздаётся очень тихий звук, это был самый нежный и тихий ритм моего детства.

Дедушка каждый день раскачивал меня на качелях. После этого он садился на велосипед и ехал в шахматный клуб, которым он руководил. Клуб находился на первом этаже кинотеатра «Хуаго». За чашку чая за 30 юаней пожилые люди могли сидеть там целый день. Заваривали чай, играли в шахматы, болтали, а заодно и ругали правительство.

Я выросла именно в такой обстановке. Сидя в стороне и попивая чай, я слушала, как одна за другой падают шахматные фигуры. Четко, ритмично, ни торопясь, ни медля. Этот звук давал мне понять, что у всего есть своя последовательность, а в мире существуют свои законы.

Дедушка часто говорил мне: «В шахматах нельзя торопиться, если поспешишь — проиграешь». В те времена я не понимала ни стратегии, ни того, что такое победа или поражение. Я знала только, что в этих звуках я чувствовала себя в безопасности. Это был самый ранний источник чувства безопасности, который я помню.

1.2 — Запах электропроводки у папы, аромат муки у мамы: дом — это пересечение двух видов ручного труда

Мой папа закончил только начальную школу, но у него было интуитивное понимание электроники. Домашний телевизор, вентилятор, радио — он разобрал почти всё. Каждый раз, прежде чем приступить к работе, он говорил: «На этот раз я обязательно соберу всё обратно». Но в большинстве случаев результат не оправдывал его ожиданий.

Однажды ему действительно удалось собрать приставку «Red and White». Без корпуса, с оголенными проводами, она стояла на полу и выглядела немного опасно, но на ней действительно запускалась «Супер Мария». Изображение двигалось, персонажи прыгали, кирпичи разбивались. Эта приставка была предметом, которым я больше всего гордилась в детстве.

В доме часто витал слабый запах проводов. Это был не резкий запах, а скорее ощущение чего-то знакомого. Это был след, который оставлял папа, когда сосредоточивался.

Мама на кухне выглядела совсем не так, как папа. Когда она лепила пельмени, её движения были очень уверенными. Чеснок, свинина, тертый имбирь, соевый соус — всё по очереди перемешивает, а затем заворачивает их в белые тестовые оболочки. Её пальцы ловкие и нежные, и у каждого пельменя получается аккуратная кайма.

Я не ем чеснок, поэтому она готовила для меня отдельную начинку из капусты. Тогда я впервые поняла, что даже в одном и том же котле можно оставить для кого-то что-то особенное.

Она предложила мне попробовать лепить пельмени. У меня они получились кривыми и совсем некрасивыми. Она только улыбнулась и сказала, что ничего страшного, ведь когда их опустишь в кипяток, все они выглядят почти одинаково.

Эти слова позже, во многих моментах моей жизни, когда я всё портила, тихо всплывала в моей памяти. Не громко, не утешительно, но всегда остаётся со мной.

1.3 — Чудо рождественского чулка — я верила в него ещё очень долго

Рождество было самым долгожданным праздником моего детства. Не из-за елки или гирлянд, а потому, что я искренне верила, что Санта-Клаус придет.

Каждый год родственники спрашивают меня, какой подарок я хочу. Когда я говорю, они делают вид, что очень удивлены, будто слышат это впервые, а потом делают вид, что забыли. Но когда наступает этот день, подарки всегда появляются.

Однажды я решила поймать Санта-Клауса на горячем. Я спряталась под одеялом, с трудом держа глаза открытыми, пристально вглядываясь в щель двери, стараясь не заснуть. И как раз когда я уже почти не могла больше держаться, дедушка внезапно ворвался в комнату и взволнованным голосом велел мне быстро выйти и посмотреть. Он сказал, что только что видел тень человека в красной одежде, улетевшую со стороны дымохода.

Я выбежала босиком во двор, и холодный воздух сразу проник сквозь подошвы. Во дворе ничего не было. Но дедушка указал в какую-то сторону и уверенно сказал: «Вот там».

Я, не совсем веря своим ушам, вернулась в комнату. Рядом с носками лежал подарок, о котором я так долго мечтала, потому что он был слишком велик, чтобы его туда засунуть.

Я действительно поверила. И эта вера оставалась со мной очень долго, настолько долго, что даже в средней школе я ни разу не усомнилась в этом.

Сейчас, оглядываясь назад, я думаю, что это было не только из-за наивности. а потому, что тогда мне очень нужно было верить в что-то. Верить в то, что этот мир готов оставить для меня хоть чуть-чуть волшебства.

1.4 — Я думала, что такие дни будут продолжаться вечно

Звук шахматных фигур, запах гари от паяльника, тепло свежевываренных пельменей, и сюрпризы, тайком спрятанные в рождественских носках.

Эти звуки и запахи всегда окружали меня. В те времена я думала, что пока они со мной, жизнь всегда будет в безопасности.

Я думала, что запах дома не изменится. И думала, что пока запах не изменится, люди не разойдутся.

Я не знала, что запахи на самом деле могут меняться. И иногда это происходит, когда ты ещё не успеваешь к этому подготовиться.

В тот день в дверь громко постучали. Это был не обычный стук, это был звук, словно с тяжелым ударом. Мама мгновенно побледнела. Я спряталась в углу и не осмелилась ничего спросить.

В тот момент я вдруг перестала чувствовать аромат магнолии.

Воздух стал совершенно тихим. Настолько тихо, что казалось, будто даже дыхание казалось слишком громким.

Запахи и воспоминания | Оказалось, что запах дома не вечен

Запахи детства для меня — это олицетворение чувства безопасности. Аромат магнолии, запах чая, медленно распространяющийся в шахматном клубе, тепло муки на маминых руках, запах гари, остающийся после пайки папы, и то ощущение ожидания, которое таилось в рождественском носке.

Эти запахи когда-то обволакивали меня целиком. И заставляли меня верить, что пока они со мной, счастье останется на прежнем месте.

Позже я поняла, что запахи на самом деле исчезают. Они не исчезают внезапно, а постепенно, почти незаметно уходят.

И вот однажды ты обнаруживаешь, что в воздухе больше ничего не осталось.

Это не момент обрушения, и не какая-то резкая перемена. Просто ты вдруг понял, что ощущение безопасности уже исчезло.

Вопрос от «Частота»:

если бы ты сейчас почувствовал самый знакомый запах из детства, этот запах всё ещё успокоит вас? Или он уже стал тем местом в твоём сердце, куда тебе так не хочется возвращаться?

Некоторые перемены не происходят по чьей-то инициативе, и не в результате какого-то внезапного крупного события. Сначала раздался звук.

В дверь постучали. Но это был не обычный стук, а звук, в котором чувствовалась сила. Удар за ударом, он отзывался в дверном полотне и в воздухе. Как будто кто-то стоял за дверью и изо всех сил пытался что-то вернуть.

В тот день я была ещё совсем маленькой, наверное, ходила в старшую группу детского сада или только что пошла в первый класс. Я даже не знала, как пишутся слова «долг». Но тело поняло это раньше. Это не игра и не чья-то шутка. Это была опасность.

Выражение лица мамы изменилось в считанные секунды. Она ничего не сказала, просто оттолкнула меня в угол, опустила голову и тихо сказала мне: «Если они действительно ворвутся, убегай через маленькое окно на чердаке». Не шуми, спрячься и жди, пока придет тётя.

Я стояла за дверью, не шевелясь. Слышал только крики за дверью, один за другим. «Деньги! Зарплату! Выходите!»

В тот момент моё сердце билось так быстро, что становилось не по себе. Как будто всё моё тело заставляли рваться вперёд, но я не могла найти выхода. Что я надевала в тот день, что ела — я совершенно не помню. Я помню только те голоса. Это был не просто гнев, а отчаяние человека, загнанного в угол.

2.1 — Кухонный нож и одна фраза: «У нас нет денег, у нас есть только жизнь»

Это не мафия из фильмов. Это были сотрудники моего отца.

В руках у них были расписки о долгах, на их лицах читались тревога и напряжение. Это не просто гнев, а выражение безысходности, когда жизнь зашла в тупик и отступать некуда.

В дверь сильно стучали, и звук ударов разносился по всей комнате. Бабушка пошла открывать дверь, её шаги были тяжёлыми. В руке у неё был кухонный нож, я стояла позади и видела всё очень ясно.

Как только дверь открылась, воздух словно вырвался наружу. Её голос был тихим, но уверенным. Она сказала: «У нас действительно больше нет денег, осталась только жизнь. «Если хочешь, бери».

В тот миг мир погрузился в тишину. Настолько тихо, что даже дыхание стало слышно.

Потом кто-то выругался, кто-то пнул стену. Шум вернулся. Потом они ушли.

Я стояла на месте, не шелохнувшись. Я знала, что это не конец. Это была лишь временная пауза.

С того дня я поняла одну вещь. Этот дом больше не был местом, где можно было спокойно лечь спать.

2.2 — Шепот посреди ночи — это беззвучное предсмертное письмо

Однажды ночью, через несколько дней, мама сидела у кровати, не глядя на меня.

Её голос был ровным, настолько ровный, будто она говорила о том, будет ли завтра дождь. Она сказала, что если дело действительно дойдет до этого, мне нужно вылезти через маленькое окно на чердаке. Взобраться на крышу, устроиться там и спрятаться. И ждать, пока тётя приедет за мной. Не плачь и не издавай ни звука.

Она не пугала меня, и не утешала меня. Она просто объясняла ситуацию.

Я ничего не спросила, только кивнула. В тот момент я вдруг стала очень взрослой. Настолько, что даже не проявил страха.

В ту ночь я не спала. Не потому, что боялась увидеть кошмарный сон, а потому что боялась, что, как только открою глаза, мир уже изменится.

Боялась тишины, что никого не будет, боюсь, что даже «я» исчезну.

2.3 — Мы не переезжаем, а отступаем

Позже приехал дядя, за рулём небольшой фургончиком. Это не был переезд. Это было скорее отступление, когда увозят людей из места, где уже нельзя долго оставаться.

В воздухе смешивались несколько запахов. Едкий запах свежей краски, сухой запах деревянной стружки, а также какое-то трудноописуемое, но постоянно не отстающее от тебя чувство тревоги.

Мама, опустив голову, переносила вещи, бабушка почти не произносила ни слова. Я сидела на куче багажа и смотрела в окно. Когда машина тронулась, наш дом в зеркале заднего вида постепенно уменьшался.

Это не было прощанием. Это было скорее вынужденное расставание.

Когда машина поехала в сторону Нэйтоу, запах воздуха уже изменился. Свежий аромат магнолии, запах перегоревших проводов, соленый аромат только что снятой с огня начинки для пельменей — — всё это осталось позади.

На смену ей пришла сырость. Запах серы. Это был такой душный, тягостный запах, который, как ни вдыхал, так и не мог опознать.

В тот момент я не задумывалась об этом. Но одно я знала совершенно точно. Это не то место, которое мне знакомо. И теперь мне предстоит научиться приспосабливаться, и не строить слишком больших надежд.

2.4 — Дни в Бэйтоу — это не спокойствие, а лишь временная пауза в ветре

Мы переехали в маленькую комнату напротив дома тети. Такое пространство, где, развернувшись, сразу упираешься в стену. Одна кровать, один железный шкаф, мама и двое детей. Всё было очень близко друг к другу, и люди тоже.

Мама днём работала, а ночью — в ночную смену, а вернувшись домой, ещё сидела при свете лампы и занималась поделками. У неё нет времени злиться, нет сил улыбаться. Её жизнь словно толкает вперёд, не имея возможности остановиться ни на шаг.

Мы обедали вместе у тети. В том доме была большая ванна. В ванне рос красный коралл. Это был единственный цвет, единственный цвет, который я помню очень отчётливо.

В то время я не знала, что такое обида. И никто не объяснял мне, что происходит. Просто постепенно я усвоила несколько правил.

Не кричи. Не отнимай. Не будь слишком искренним.

Тогда неприятности реже будут нападать на тебя.

Не в каждой семье потолок позволяет спокойно смотреть вверх.

Переехав в Бэйтоу, мы временно поселились в маленькой комнате напротив дома тети. Одна кровать, один железный шкаф, трое человек. Пространство было настолько тесным, что, поворачиваясь, мы сталкивались друг с другом. Это не было похоже на жизнь, скорее, это был переходный этап, который нужно было как-то пережить.

Мама днём работала, а вечером — в ночную смену, а по возвращении ещё садится за рукоделие. И мы, в такт её неглубоким, прерывистым вздохам, и так пробивались через дни.

Ели мы у тети. В ванне того дома рос красный коралл. В те годы самым ярким воспоминанием для меня остался — это именно тот оттенок красного.

Тётя очень хорошо к нам относилась, и мы никогда не оставались голодными. Просто некоторые воспоминания не перестают причинять боль, даже если они окутаны добротой.

Точно так же, как после того, как гвоздь вытащен, на стене всё равно остаётся дырка.

3.1 — Жареные бамбуковые побеги с мясными полосками и тот уголок стены с пятном лака

В те годы, как только из дома пропадали деньги, подозрение всегда пало на меня.

Они не говорили об этом в лицо. Всегда ждали, пока мама вернется с работы, втянется в дверь, тогда и бросали одну фразу: «Сяо Вэнь, что сегодня опять случилось с твоей дочерью?»

Мама не спрашивала причин и не проверяла. Она просто смотрит на меня и говорит: «Иди на наказание — на колени».

Я стояла на коленях перед плетеным креслом, взгляд устремив на отслоившуюся краску в углу стены. Это стало моим собственным способом спрятаться. Я представляла себе этот участок краски как остров, поочередно перечисляя его края, трещины и отслоившиеся участки.

Я знала, что, пересчитав их несколько раз, ремни, вешалки или провода упадут.

Я не сбежала. Не потому, что я храбрая, а потому что я знала, что не смогу убежать.

Я не умею плакать. Просто очень рано поняла одну вещь. Как только начну плакать, все станет только хуже.

3.2 — Я говорю правду, почему же я всё равно не права?

Она спросила: «Это ты?» Я ответила: «Это не я».

Она повысила голос и потребовала, чтобы я чётко ответила: украла я или нет. Я, стиснув зубы, ответила: «Я не крала».

Она сказала, что я лгу.

Я ответила ей: «Я не лгу». Если вы хотите, чтобы я призналась, вот тогда-то я и солгу.

В то время мне было, наверное, всего лишь в первом или втором классе. Я не была неразумным. Просто я действительно не понимала, в чём дело.

Почему, если сказать правду, оказывается самой страшной ошибкой?

Позже часто приходилось ждать, пока дядя-муж не выступит в мою защиту, или пока не звонил старший дядя, только тогда всё утихало.

Но никто ни разу не спросил меня: действительно ли я это сделала.

3.3 — Она думала, что я уснула, но на самом деле я не спала

В тот вечер, когда всё закончилось, я не плакала, а просто лежала.

Мама думала, что я уже заснула. Я слышала, как она тихо открыла баночку с лекарством, очень тихо, словно боясь разбудить меня. Затем пара рук, словно не осмеливающихся прилагать силу, медленно втирали мазь в мою спину.

Она действовала очень осторожно. Пальцы слегка колебались, будто она не была уверена, не причинит ли это мне снова боль.

Запах мази постепенно распространялся. Это был прохладный запах, с легкой остротой и ноткой умиротворения. Этот запах я запомнила навсегда.

На самом деле я уже давно проснулась. Я притворялась спящей, просто чтобы узнать одну вещь. Внимает ли она ко мне по-прежнему. Знает ли она, что мне действительно больно?

Я лежала, не шевелясь, прислушиваясь к её дыханию, чувствуя, как её руки снова и снова останавливаются на моей спине.

Потом я постепенно поняла, что она не перестала меня любить. Просто она была слишком уставшей и слишком напуганной, и не знала, что ещё можно сделать.

В то время я ещё не умела ни прощать, ни понимать. Я знала только, что той ночью кто-то осторожно подошёл ко мне, а я запомнила этот запах на всю жизнь.

3.4 — Некоторые воспоминания остаются на всю жизнь; некоторые забываются из-за сильного страха

Спустя много лет я как-то заговорила о том вечере. Мама на мгновение замерла, посмотрела на меня, словно пытаясь вспомнить.

Она сказала, что действительно ничего не помнит. Она сказала, что тогда слишком боялась, что я пойду по плохому пути, боялась, что, если дела пойдут не так, она уже не сможет их исправить.

Я не рассердилась. И не хотела ни о чём спорить.

Я просто вдруг поняла одну вещь. Есть вещи, которые для детей остаются в памяти на всю жизнь. Но для взрослых это, возможно, всего лишь отрывок, размытый временем.

То, что мы запоминаем, никогда не бывает одним и тем же. Просто шрамы часто остаются только у одного из них.

3.5 — Я просто хочу быть «ребёнком, которого не бьют»

Я начала учиться молчать. Опускать голову. Понимать, как себя вести в зависимости от обстановки.

Не потому, что я послушный, а потому что боялась.

Боялась, что если скажу ещё одно слово, мир снова набросится на меня.

Я проглотила свои слова. Научилась притворяться спящей, делать вид, что ничего не чувствую, делать вид, что всё в порядке.

Не потому, что я не умею сопротивляться. а потому, что я очень рано поняла одну вещь.

В то время я не взрослела. Я просто искала способ выжить.

3.6 — Я думала, что помогаю маме, но в результате меня постоянно подозревали

Я никогда не тратила карманные деньги без нужды. Я знала, как тяжело маме, и хочу помочь ей немного сэкономить.

Я складывала десятиюаневую купюру пополам, потом ещё раз пополам, кладу в прозрачный пакет с застежкой, и прячу на втором ярусе ящика.

Я думала, что однажды она это увидит поймет, что я забочусь об этой семье. и почувствует за меня хоть немного гордости.

Но каждый раз, когда кто-то говорил, что деньги пропали, вина всегда ложилась на меня. «Откуда у тебя деньги?».