Урожай

«При-вет» - чей-то механический, шуршащий голос раздался со всех сторон сразу. Лиза покачнулась, не успев ничего понять, и проснулась от того, что упала с кровати.

Глава 3

Симферополь, наконец, посетил долгожданный дождь. Болтая по телефону с Дилярой, Лиза выяснила, что в первые недели августа, природа как будто проводит репетицию осени.

-Так что, гулять сегодня не пойдем, а жаль. Так хотелось на квадрат сгонять – вздыхала Диля.

-Да ладно, слушай… - Лиза замялась – я вообще не выспалась, сейчас хоть родителей дома нет, могу ничего не делать, а просто лежать.

-Как думаешь, Юре нравится Маша?

Лиза не ожидала такого вопроса.

-С чего ты взяла? Я не заметила.

-А я? – тихо и осторожно спросила Диля.

-Я думаю, что ему нравится он сам. – Лизе стало неловко от того, что она не знала, как ответить.

Едва она положила трубку, как аппарат затрезвонил снова.

- У меня зазвонил телефон. Кто говорит?

- Слон! - раздалось на том конце провода. Лиза невольно прыснула. Ей понравилось, что Никита подхватил шутку.

- Я хотел фотки занести, вчера как раз проявил, классные вышли. Ты дома сейчас?

- Дома, заходи, - и Лиза поняла, что просто лежать в кровати больше не получится.

Никита явился с зонтом-тростью, бережно пряча под ним объемный бумажный пакет.

- Папа поделился. В них карточки лучше сохраняются, — пояснил он, стряхивая капли дождя на коврик в прихожей. Проводив гостя на кухню, она кивнула в сторону плиты: будешь? - Обязательно, - решительно отозвался парень, усаживаясь за стол.

Пока Лиза ставила чайник и разогревала на сковороде мамины блины, Никита увлечённо рассказывал, как ему повезло с семьёй. — Папа разрешил рядом с маминой мастерской оборудовать себе закуток, где я могу колдовать над плёнками. Родаки у меня супер, конечно! — Он поглощал завтрак, щедро намазывая горячий блин сметаной и смородиновым вареньем.

- А ты чего сидишь? - удивился он так, будто это Лиза была здесь гостьей.

- А? - Она оторвала взгляд от окна, где улицу Беспалова стремительно превращало в подобие Венеции. - Ем, ем. Я, кстати, люблю осень куда больше лета.

-Посему? – спросил Никита, пережевывая блин – ты поэт?

-Потому что осенью можно регулировать температуру с помощью одежды – засмеялась Лиза – а летом жара и влажность, никуда не деться. Ну, показывай фотографии – она кивнула на лежащий рядом со столом пакет.

Никита вытер лицо и руки салфеткой, встал, и торжественно, будто грамоту, достал фото и протянул их девушке.

«А ведь и правда, здорово получилось!» — подумала Лиза, перебирая глянцевые прямоугольники. Она и не подозревала, что пойманные наугад мгновения могут так точно обнажать суть людей: вот Маша смущённо косится в сторону Юры, который увлечённо показывает ей что-то вдали; вот Диляра приложила палец к губам, улыбаясь и призывая всех замереть; а вот и сама Лиза, сидящая в кресле за письменным столом и смотрящая прямо в объектив.

Странно, ей всегда казалось, что у неё невыразительные глаза и блеклые волосы, но сейчас она походила на скандинавскую принцессу — лёгкий загар, пшеничные пряди золотой волной рассыпались по плечам, а во взгляде смешались задумчивость и озорство. Да и вовсе она не такая худая, как твердит мама. Позади нее отчетливо виднелась чья-то тень. «Наверное, Юра встал спиной к объективу» - решила она.

-Я бы вставил в рамку – Никита подошел и взял ее фотографию – очень необычный сюжет, как будто ты из будущего попала в прошлое, а?

-Так и было – согласилась Лиза. Мы буквально вскрыли капсулу времени –Она коснулась рукой подбородка.

-Кстати, Никита, цветопередача у тебя идеальная. Вон как свет лег – Лиза искренне восхищалась работой парня.

-А ты разбираешься? – с удивлением спросил он.

-Немного. Я так, рисую по чуть-чуть.

-Покажешь?

Лиза поколебалась мгновение, но согласилась. Они расположились на полу в ее комнате, где было удобнее всего рассматривать рисунки.

-Не знал, что ты рисуешь. Еще и так здорово. Ух ты, это что, наш кабинет? – Никита

-Ага, я даже хотела его физичке подарить, на память.

-Подари – одобрительно закивал парень – все один в один: Ньютон, Ом, Герц! – он искренне восхитился увиденным.

-Ты еще их имена знаешь? – Лиза была не менее удивлена.

-А почему ты не повесишь свои рисунки на стену? Мама так часто делает, чтобы видеть разницу в работах, и так лучше понимаешь, куда двигаться дальше.

Лиза только вздохнула. Она и сама не знала, почему складывает все под кровать. Никита, осторожно перебиравший один за другим рисунки, потянулся за следующими свертками. И пока она сама любовалась рисунками, он вдруг произнес:

-Ой, а это что? Извини, я думал альбом…

Лиза резко развернулась, будто её застали на месте преступления, но тут же взяла себя в руки. Присев рядом, она забрала тетрадь у него из рук и произнесла:

- Знаешь, а ведь я нашла там не только ведомости и журналы.

- А что же это? — Никита не выглядел осуждающим, он не допрашивал, просто с искренним любопытством смотрел на Лизу.

- Это дневник. Двух одноклассниц. Ну, знаешь, видимо, от скуки переписывались, передавая его друг другу. Тут рисунки, кстати, интересные, гляди. Ник склонился над первой страницей, оформленной в виде обложки старинной книги.

- А ты читала, что там? - отчего-то совсем тихо спросил он.

- Читала. Вроде ничего интересного сначала… — Лиза замялась. - Я ведь даже не знаю, хорошо ли поступаю, копаясь в чужих тайнах?

- Ну, ты же не специально его нашла. И никому не расскажешь.

- А ты? - покосилась на него Лиза.

- А я уже пролистал, - улыбнулся он. — Ну так что, есть там что-то стоящее?

Лиза посмотрела в окно, где дождь продолжал лить сплошной стеной. Прижав к груди тетрадь, она словно взвешивала: рассказать ему или промолчать?

- Я пока сама до конца не дочитала. Там творится какая-то чертовщина. Эта девочка, Катя, пропала. А её подруга Юля то ли что-то знает, то ли нет, я ещё не поняла…

- Как ты сказала? - Никита изменился в лице. Он смертельно побледнел и поднялся на ноги.

- Катя пропала, Юля…

- Там есть их фамилии? - перебил он её, совершенно перепугав девушку своим видом.

- Ник, ты чего? - Лиза инстинктивно отстранилась, по-прежнему не выпуская дневник из рук.

- Фамилия Юли - Тихонова? — полушёпотом спросил он.

- Да... - выдохнула она. - А откуда...

- Это моя мама. Её девичья фамилия — Тихонова. И у неё в юности пропала лучшая подруга. Так и не нашли.

Ребята стояли друг против друга, оглушённые этой новостью, не зная, что сказать. Первым пришёл в себя Никита.

-Я всей истории не знаю, мама не любит об этом вспоминать. Но то, что та девочка пропала в лесу, а мама потом винила себя, это факт. Только вот… Как их дневник попал на склад кирпички?

-Не знаю. Но мы можем это узнать.

Шум падающих капель по подоконнику стал отчетливо слышен. За окном, помимо серой стены дождя, начал завывать ветер, и ребятам показалось, что вот-вот начнется ураган.

Глава 4

Три дня дождь лил, не переставая. Папа с мамой возвращались домой, промокшие до нитки, и Лиза только успевала развешивать на лоджии мокрую одежду и расставлять зонты.

-Нет, ты посмотри! Так ничего не высохнет, вот тебе и Крымское лето! – возмущался папа.

-Сережа, да ладно тебе! У тебя хотя бы халат запасной есть, а мне вот как быть? Да и достала жара эта уже – говорила мама, снимая в прихожей обувь.

-Ты чего такая задумчивая стала? – обратилась она к дочери – случилось что?

-Ничего. Просто дождь весь день, не погуляешь даже.

-Скоро школа начнется, вот и скучать будет некогда- подытожила мама, и пошла надевать домашний халат.

Но на самом деле, Лиза грустила от того, что встреча с мамой Никиты откладывалась. Он никак не мог ей сказать, что одна девочка нашла в заброшенном здании ее дневник.

-Я просто должен придумать, как это сделать, понимаешь? – говорил он в трубку

-Не понимаю, что тут придумывать? Так и скажи – мама, Лиза нашла твой дневник, и она хочет его отдать!

Никита отнекивался, что так нельзя – сразу шокировать маму.

-Зачем-то она его там оставила? Явно не для того, чтобы его вернули? И вообще, мама ту историю вспоминать не любит, поэтому, надо деликатно подойти к вопросу.

Чтобы хоть как-то занять себя, она продолжала читать.

«4 ноября. Катю так и не нашли. Сегодня меня вызывали на допрос – первый раз с момента ее пропажи. Следователь женщина, и на этом спасибо. Мама Кати уже дважды приходила к нам, кричала, что я все знаю, но не говорю, плакала. Папа еле сдерживал ее, мне кажется, она бы меня убила»

Лиза заметила, что записи Юля оставляла все реже – раз в неделю, две.

«12 ноября. Сегодня в школе Толик ударил меня в спину так, что я упала при всех, и никто за меня не заступился. Он сказал, что я убила Катю, а труп закопала в лесу. Я ответила, что собаки не нашли ее следов, и что я никого не убивала, но он только оплевал меня из ручки. Если бы не Нина Анатольевна, зашедшая в класс…»

Проведя рукой по лицу – привычный жест усталости, она прошлась по комнате. Так, надо заправить кровать, а то мама заметит, и сделает замечание. Еще неплохо бы перебрать тетради и канцелярию, ведь через полторы недели школа. Лиза старалась отвлечь себя бытовыми вещами, но каждый раз возвращалась к дневнику девочек.

«22 ноября. Месяц без Кати. Я почти не сплю, и мало ем, папа беспокоится, но что я могу сделать? Как хорошо, что ему удалось перевести меня на домашнее обучение, и наша директриса пошла ему навстречу. Мама Кати приходит каждый день. Она стучит – я не открываю. Она кричит – я знаю, что ты дома, дрянь! Я молчу. Соседка тетя Света нам сочувствует, и ругает тетю Надю, чтобы она не приходила больше. Где же ты, Катя?»

Затем, записи обрывались. Лиза перелистнула страницу и замерла, разглядывая рисунки Юли. Лес, деревья — всё укутано глухим снегом. Посреди поляны застыла девушка в летнем синем платье; позади неё из сугробов вырастала каменная лестница, уходящая прямо в низкое зимнее небо. На следующем наброске Юля изобразила саму себя: спиной к зрителю, она протягивала руки к чернеющей стене деревьев. Светлые волосы собраны на затылке в небрежный пучок, на ней коричневая школьная юбка и черная кофта.

«31 декабря. Ненавижу Новый год. Теперь - окончательно. На школьный праздник не пойду, хоть девчонки и звали. Но они это из жалости, просто по инерции. Был суд. Меня признали невиновной, но мать Кати в это не верит. Я до сих пор боюсь её, хотя она больше не появляется на нашем пороге. Зато сегодня заходил её отец, дядя Валера. Сказал, что они больше не могут здесь оставаться и уезжают к родственникам в Новороссийск. Он снова спросил — в сотый раз за эти месяцы, — не помню ли я чего-нибудь ещё. Я повторила ему всё как было. Снова. Он молча кивнул, тихо попрощался и ушёл. Папа говорит, что верит мне. Так он говорит. Но иногда, когда думает, что я не вижу его лица, мне кажется — нет. Я мечтаю уснуть. Просто провалиться в темноту и проснуться с пониманием, что всё это был всего лишь дурной сон»

Получается, пропажей Кати все не закончилось. И Юлю травили в школе? Лиза нахмурилась. Как так? А вдруг, Юля действительно причастна? Тогда зачем ей вести дневник дальше? И тем более, прятать его?

«7 января. Мой день рождения. Первый раз никто не пришел. Только папа, я и попугай. Кеша может повторять слова. Как здорово, теперь у меня появился друг!»

Лизу разбудило солнце – яркие лучи светили прямо в лицо. Их дом стоял напротив частного садика «Консоль», где на лето открыли лагерь, и теперь оттуда доносился звонкий детский смех. С кухни потянуло горьковатым ароматом кофе: мама уже колдовала над завтраком. Пора было вставать.

-Сколько времени? - спросила она, зевая.

-И тебе доброе утро, Лизонька – мама красила ресницы перед окном, глядя в небольшое квадратное зеркало – я тут шарлотку испекла, садись завтракать.

Съев кусок восхитительной шарлотки и проводив родителей на работу, Лиза набрала номер Диляры.

- Диль, помнишь, ты хотела сходить на Квадрат? Может, прогуляемся? Распогодилось вроде.

Диляра отозвалась мгновенно:

-Только попроси Юру пойти с нами. Ну пожалуйста!

- А как? У меня его номера нет.

- Зато есть номер Никиты! Позвони ему, пусть тащит друга. А я, так и быть, Машку подтяну.

Лиза невесело усмехнулась в трубку. После той злополучной прогулки на завод между подругами словно кошка пробежала — черная, облезлая. Юра теперь метался между ними, не зная, кому улыбаться шире, а девчонки ревниво делили территорию.

Собираться решили у Лизы.

- Ты хоть плавать-то умеешь? - недоверчиво приподняла брови Маша, когда они закрылись в комнате.

- Умею, - Лиза натягивала старый слитный купальник, в котором ходила в бассейн в Екатеринбурге. Ткань неожиданно плотно и удачно обхватила изменившуюся за лето фигуру.

- Ну крутяк! - выдохнула Маша. - Диля, это что на тебе?

У обеих округлились глаза. Диляра стояла посреди комнаты, как модель на подиуме. Красный раздельный купальник хищно подчеркивал каждый изгиб её фигуры и смелое декольте; шею украшала толстая коса, туго заплетенная в колосок.

- Нифига себе, - очнулась первой Лиза.

Довольная произведенным фурором, подруга крутилась перед зеркалом, пока Маша стремительно теряла боевой дух. Её шансы на завоевание Юры таяли на глазах: на ней был старомодный мамин цветастый купальник. Даже несмотря на комки ваты, которыми она безжалостно набила чашечки лифа, ситуацию это спасало слабо.

Ребята договорились встретиться на остановке «Пляж», чтобы оттуда всей гурьбой двинуться к плотине, а через неё — на Квадрат. Юра привычно шел впереди, развлекая компанию бородатыми анекдотами. Никита плелся позади, старательно делая вид, что разглядывает кроны тополей, лишь бы не пересекаться взглядом с Лизой.

-Короче, анекдот! – голосил Юра

-Давай, давай! – завизжали девчонки, заранее покатываясь со смеху.

-Пришел бобер фотографироваться на паспорт, фотограф смотрит – не влезает морда в кадр. Говорит ему… Да подождите, не ржите пока! – но девчонок это не останавливало, и даже Лиза начала смеяться в предвкушении финала.

-И говорит ему: скажите название вашей любимой конфеты «Му-му»! Бобер ему отвечает: «батончик!»

Смех взорвал тишину водохранилища. Маша даже присела для убедительности, Никита смеялся и поправлял кепку, А Юра, довольный произведенным эффектом, шагал дальше.

-Давай еще анекдот! – просили девочки.

Пока веселящаяся троица отошла вперед, Лиза подошла к Никите. Он снова фотографировал природу – утренняя водохранка, где кроме рыбаков никого не было, выглядела волшебной. На берегу и в воде росли сосны. Сначала Лиза не поверила своим глазам, но, подойдя ближе, убедилась. Да, сосны, ивы, склоняли свои ветки в воду так, что ребята иногда использовали их вместо тарзанок, совершенно не похоже на типичный пляж. Когда вода выходила из берегов, стволы деревьев оказывались затопленными.

-Вот сегодня опять будут сливать воду через плотину. Можно побегать по скату, и вместе с потоком бухнуться в глубину – говорил Ник – О, встань еще раз возле елки! Ага, замри!

Щелкнул затвор, парень сделал несколько снимков.

-Лицо могла бы попроще сделать – кинул он на нее прищуренный взгляд.

-А ты мне зубы не заговаривай. Ты с мамой говорил? Это сосна, вообще-то - Лиза убрала волосы в высокий хвост.

-Ты красивая, когда хмуришься – попытался Никита, но провалился.

-Если не поговоришь сегодня, завтра я сама к вам приду! – Подмигнула ему Лиза, и пошла вперед.

Квадрат представлял собой искусственно сделанный водоприемник. Сверху, по гладкой поверхности плотины, через шлюзы сливали воду. Чаще всего поток переливался через край и растекался по старым каменистым плитам ленивыми ручейками, пока окончательно не уходил в землю. В сам резервуар ныряли как в бассейн. С левой стороны из бетона торчали три небольших выступа — скалки, как их называли местные. Если встать на этот импровизированный пирс в безветренную погоду, когда толща воды светлела и становилась прозрачной, можно было разглядеть на дне очертания белых «Жигулей». Говорили, что когда-то, пьяный водитель слетел в воду, и утонул вместе с автомобилем.

Никита и Юра прыгали в воду со второй скалки. Диляра загорала на солнце, а Маша грустила. И только Лиза, как завороженная, смотрела на воду.

-Ну что, русалки? Купаться идете? – крикнул им Юра, и прыгнул в воду «бомбочкой».

Лиза не лгала, когда говорила, что умеет плавать. Просто не договорила, что плавает она средне, но вместе с подругой пошла на мелководье.

-А давай нырнем к машине? – вдруг предложила Маша – только так, чтобы пацаны видели, крикни им, когда я прыгну!

Лизе стало не по себе. Живо представив, как ее ноги касаются холодной, скользкой крыши жигулей, как под ее весом они ломаются, и она оказывается на переднем сидении рядом со скелетом. Тут же выйдя из воды, она крикнула: - Пацаны! Маша решила вскрыть жигуль!

Те восхищенно заохали, и сами попрыгали в воду.

После того, как все вдоволь накупались и обсохли, было решено идти на авантюру.

-Какие еще кабачки, Юра? – зашипела Лиза – зачем нам воровать кабачки?

-Затем что они вкуснее! Когда ворованные! – парень был воодушевлен и отступать не собирался.

Чуть выше Квадрата, на пологом склоне, притаился небольшой огород-сад. Формально участок был ничейным, но ребята всё равно лезли туда с опаской — мало ли чья собака выскочит из густых зарослей? На грядках росли огурцы и свекла, а за ними виднелись пара старых яблонь, черешня и миндаль. Никто из компании не знал наверняка, кто хозяин этой растительности, но Лиза упрямо твердила: тут есть хозяин.

- Овощи сами по себе не растут. Особенно такие, - в последний раз попыталась она их отговорить, но ребята её уже не слышали. Юра снова сыпал плоскими анекдотами и байками из жизни, и никому не хотелось портить себе солнечное утро какими-то глупыми мыслями о чужом огороде.

-Мамке отдашь, она икру закатает, - он сунул Лизе в руки пустой рюкзак. - Не кисни!

Они пробрались внутрь через рваную дыру в заборе из ржавой сетки-рабицы. Внутри оказалось неожиданно сумрачно: кроны старых деревьев сплелись так плотно, что солнце вязло в них, едва касаясь земли. Воздух пах прелой листвой и сыростью. Лизе показалось, что они шагнули прямо в чужой сон.

- Рви давай, резче! - скомандовал Юра, ныряя к черешне.

Никита и Диля принялись обдирать ветки, набивая карманы рубах и рюкзаки тугими темными ягодами. Маша опустилась на корточки у грядок, выдергивая кабачки вместе с корнями.

- На, держи. Тебе два и мне, - она протянула бахчевые подруге.

Лиза только открыла рот, чтобы поблагодарить, как за спиной раздался сухой, пронзительный свист.

Она вздрогнула всем телом, замерла на месте, а в следующую секунду жесткий удар между лопаток выбил из легких воздух. Кабачки выпали из рук.

- А вкусные они у меня, да?

Перед ними стоял старик самого дикого, невозможного вида. Несмотря на липкую жару, на нем был застегнутый до горла армейский бушлат и плотные теплые брюки. Обуви на нем не было. Его лицо напоминало плохо остывший воск - абсолютно гладкое, без ресниц и бровей, оно выражало слепую, животную злобу. Он жевал какую-то траву, и сплевывал ее прямо себе на ноги. От ужаса у Лизы мгновенно перехватило горло, из глаз сами собой брызнули слезы.

- Мы уходим, дедуля, всё, всё, спокойно, - голос Юры прозвучал непривычно высоко и тонко. Он медленно поднял руки вверх, показывая пустые ладони, и негромко бросил остальным: - Уходите. Быстро.

Но старик не слышал его. Сделав скользящий, пугающе быстрый шаг вбок, он отрезал путь к отступлению. Направив на Лизу зубья ржавых вил, он замер в полуметре от неё. Стоило ему чуть качнуться вперед — и сталь вошла бы точно под ребра. Безумный взгляд уперся ей в переносицу, губы беззвучно шевельнулись:

- Нельзя сюда ходить. Дома надо сидеть. Дома сиди…

Он повторял эти слова глухим речитативом, будто читая молитву или сбиваясь со счета.

- А ты еще вернешься. Вернешься!

Лиза почувствовала, как кто-то крепко, почти до боли сжал её локоть. Никита. Не отрывая расширенных от ужаса глаз от лица старика, она позволила себя вести. Шаг назад. Еще один. Сухие ветки царапали плечи. Каким-то чудом они оказались снаружи забора.

- Бежим! - крикнул Юра и первым бросился вниз по крутой горке, не разбирая дороги.

Ребята посыпались следом. Лиза бежала, совершенно не чувствуя ног, оглушенная собственным пульсом в ушах. Она даже не заметила, как инстинктивно прижала к груди украденные кабачки, пачкая футболку влажной землей.

Позже, когда компания наконец расползлась по домам, переминаясь с ноги на ногу, Юра выдавил неловкое «извините» и пообещал в следующий раз позвать всех в лес на шашлыки — лишь бы заполнить тяжелую тишину.

Когда Лиза вернулась домой, мать уже гремела посудой на кухне.

— А это откуда? — кивнула она на стол, где лежали грязные, исцарапанные овощи.

— Сделай, пожалуйста, икру, — тихо ответила Лиза, стягивая кроссовки дрожащими пальцами, и ушла к себе, плотно прикрыв дверь.

Лиза слегла с температурой под вечер. За окном сгущался душный, пыльный конец августа — самый разгар бархатного сезона, когда болеть казалось просто противоестественным. Мама сокрушалась на кухне: как можно было умудриться подцепить вирус именно сейчас? Когда они переезжали в Крым, врачи наперебой твердили родителям, что местный климат укрепит здоровье дочери и избавит её от всех столичных простуд.

Никита звонил ей вчера, справлялся о самочувствии, но ни словом не обмолвился о разговоре с матерью. «Ссыкло», - беззлобно выругалась Лиза про себя, натягивая одеяло до подбородка.

Поднявшись с постели, чтобы дотянуться до тумбочки за чашкой остывшего чая с малиной, она заметила дневник. Тетрадь валялась прямо на полу, выскользнув из-под одеяла. «Что ж, надо дочитать».

«10 октября. Лилия Витальевна готовит меня к поступлению в Самокиша, говорит, что у меня талант. Ей не очень нравится мой повторяющийся сюжет, но ведь именно в нем я раскрылась как нельзя лучше»

«Странно» удивилась Лиза. «Такой большой промежуток времени, и ни слова про Катю.»

«12 декабря. Сегодня, впервые за долгое время, я вышла погулять сама. И никто не плевал мне в спину, никто не вертел пальцем у виска. Татьяна Ивановна даже поздоровалась, спросила, как я. А я улыбнулась, и ответила, что у меня все хорошо. Но дальше… Черт меня дернул пойти на квадрат! Я ведь думала, там сейчас никого нет…»

Тут Лиза остановилась, и протерла глаза. Юля писала про то жуткое место, которое она сама имела неосторожность недавно посетить.

«Тут меня и настиг дядя Леша. Он кинул в меня каким-то куском грязи, хватался за ветки деревьев, и кричал, чтобы я больше не смела сюда приходить, и сидела дома! Как же я испугалась! Он еще что-то бубнил про лес, но я уже бежала без оглядки»

Так. Если тот самый дед, что напал на них позавчера, был тем же человеком, который напал на Юлю, то не странное ли это совпадение? И слова он говорил те же…

«31 декабря. Мы с папой и Кешей отмечаем Новый год. Я приготовила подарок – портрет папы у него в кабинете, а Кешик сидит рядом, в клетке, разглядывая что-то через увеличительное стекло. Папа спросил, какое я загадаю желание под бой курантов? Не стала ему говорить, но здесь напишу: хочу все забыть, как страшный сон. Жить своей новой жизнью. Для этого, мне необходимо порвать с прошлым. Сегодня мне снилась девушка в лесу. Я не видела ее лица, но точно знаю, кто это. Она протягивала ко мне руки, пыталась меня схватить, но мне удалось увернуться. А значит, надо пытаться жить дальше»

Это была последняя запись в дневнике Юли и Кати. Оставшиеся страницы были изрисованы пейзажами Симферополя – Гагаринский парк, колесо обозрения, железнодорожный вокзал с вагонами поездов, водохранилище, и даже квадрат. Но внимание привлек другой рисунок, выполненный простым карандашом. На нем стоял мужчина, одетый в старую военную куртку, с вилами в руках, глядящий безумным взглядом через сетчатый забор.

Совершенно запутавшись в мыслях, девочка не заметила, что в дверях стоит мама.

-Лиза! Ты не слышишь, что ли? Тебя Никита к телефону.

-Опя-я-ять! – протянула она – Сказала же, как только приду в себя, выйду.

Взяв трубку, она вместо «привет» услышала:

-Мама сказала, что ты можешь прийти, как только тебе полегчает.

У Лизы едва не подкосились ноги. Она так сильно хотела поговорить с Юлей, а теперь почему-то испугалась. Ведь это была не та девочка из дневника, чью историю она узнала случайно. Взрослую, другую Юлю Лиза не знала. И что принесет ей эта встреча тоже. Вдруг она с недовольным лицом заберет тетрадь, и скажет что-то в духе «Чужие письма читать нехорошо, девочка»? Или посмеется на д ней, мол, случайно забыла дневник на стройке, когда гуляла там?