Урожай

-Я собираюсь! Калитку открывай! – затараторила Лиза –Ой, и собаку закрой, я их боюсь!

Она лихорадочно заправила постель, и даже попыталась отказаться от завтрака, но мама решительно настояла на своем.

-Куда ты пойдешь, на голодный желудок? – мама казалась большим цветным пятном на их маленькой кухне. - И что за срочность такая, а? Не расскажешь? Ну да, все секреты какие-то от матери - это было сказано уже другим голосом. Родители не лезли в личную жизнь дочки, и Лизе стало неловко от такого вопроса.

-Просто мама Ника позвала. Она же художница, а я давно хотела с ней пообщаться. Узнать, как она работает, сколько можно получить, ну и вообще – понять, нужно ли мне это не как хобби.

Лиза, удивившись тому, как искусно она умеет врать, съела один оладушек, быстро запила его чаем и пошла одеваться.

-Ну, правильно. Может поймет, что это не просто картинки у себя рисовать, а труд, и сделает выводы – одобрительно бурчала мама, моя посуду.

Идя к дому Никиты - он жил на улице Лесной – пришлось дважды останавливаться, от стресса и слабости.

Дом Сонниковых стоял за высоким, каменным забором, покрытым листьями дикого винограда. За ним виднелась остроконечная крыша двухэтажной постройки, и слышался лай собаки. Постучав в железную дверь, Лиза услышала шаги, а затем голос Никиты:

- Найда! На место!

Дверь открылась, и Никита, одетый в растянутую футболку, шорты и резиновые «вьетнамки», вышел к ней.

-Заходи.

Войдя, и чуть оглянувшись, она увидела немецкую овчарку, грустно глядящую на нее из своего укрытия.

-Найда добрая, она не кусается. Мы об этом никому не рассказываем, чтобы не уменьшать ее значимости- пояснил Ник – ты ела? – Лиза кивнула.

Она уже собиралась подойти к входной двери, но Никита остановил ее:

-Пошли вниз, мама сейчас у себя.

От верхней площадки вглубь сада вели деревянные ступени. Они спускались к скрытой от посторонних глаз площадке: там поблескивал самодельный пруд, по поверхности которого скользили золотые рыбки. Чуть дальше раскинулся небольшой огород-сад: черешня, зимняя груша и ровные грядки помидоров. Вдоль теплой каменной стены выстроились горшки с красной и розовой геранью, а на грубых деревянных подставках сохли выбеленные холсты, придавая обычному двору сходство с мастерской художника под открытым небом.

Никита подошел к деревянной двери, чуть приоткрытой.

-Мам! Мы пришли!

У Лизы вспотели ладони, и она поспешила вытереть их о ткань брюк.

-Заходите! – послышался женский голос.

Внутри большого, светлого помещения пахло растворителем и красками, а также чем-то терпким.

-Я здесь – донеслось со стороны. К ним подошла высокая, худая женщина, с аккуратным пучком волос на голове, одетая в серый летящий кардиган поверх светло-розового сарафана. Лиза застыла в нерешительности. «Как балерина» подумала она, разглядывая Юлю. Та же, улыбнувшись совсем по-девичьи, пригласила ее присесть.

-Сынок, сделаешь нам кофе пожалуйста? Ты будешь? – быстро спросила она у притихшей гостьи.

-Буду.

Она удивилась, как были похожи мать и сын, только волосы Никиты были темнее.

Юля присела на небольшой диван, жестом приглашая Лизу. Когда Никита вышел, ее взгляд стал более внимательным. Она посмотрела на тетрадь, которую девочка все еще прижимала к груди.

-Я спрятала его там, много лет назад. Не думала, что кто-то его обнаружит, ведь завод уже тогда перестал функционировать. Но кажется, некоторые вещи сами выбирают, когда им вернуться.

Она потерла переносицу. Тут только Лиза обратила внимание, что пальцы Юли измазаны в краске.

-Возьмите его. Я… Я его прочла, извините…- девочка замялась, не зная, что сказать – он мне не нужен, а на кирпичку я больше не пойду.

-Ты бледная, Лиза. Все в порядке? – Юля смотрела ей в глаза, все еще не беря тетрадь в руки.

-Да. Нет, то есть, я немного простыла, с тех пор, как на меня на пал дед в том саду.

Едва уловимая тень промелькнула в глазах Юли.

-Вы не расскажете, что случилось тогда? Когда Катя пропала? Если нет, то я очень извиняюсь, и обещаю больше вас не побеспокоить.

Женщина сидела переде ней прямо, с идеальной осанкой. Она ничего не ответила, и Лиза уже хотела встать, чтобы попрощаться, как вдруг услышала:

-Я познакомилась с Катей, когда перешла в их 6-В. Она сразу взяла меня под крыло, и так как жили мы недалеко друг от друга – ее дом чуть выше на горке – стали дружить.

Взгляд Юли на секунду стал влажным, но она взяла себя в руки. Никита принес кофе, и его приятный аромат заполнил собой всю мастерскую. Он кинул заинтересованный взгляд на подругу, затем на мать, и молча вышел.

Катя всегда была балагуршей и заводилой в любой компании, но ближе всех дружила с тихой, незаметной Юлей – новенькой девочкой, пришедшей к ним в класс из первой гимназии. Они вместе воровали айву у Катиной соседки бабы Тони, вместе прогуливали алгебру у Лидии Дмитриевны, которая в шутку звала их Софьями Ковалевскими. Девочки часто оставались друг у друга на ночевку. Родители замечали, как положительно влияет на них дружба – Катя становилась более спокойной и собранной, а Юля, наоборот, открытой и решительной.

Иногда их забавы были опасными. Например, пойти вечером на кирпичку курить. Просто из любопытства, попробовать, что это такое. Тогда их прогнал сторож, но вместо того, чтобы убежать без оглядки, Катя потащила Юлю прятаться за дерево. Когда охрана с собакой ушли, они подкрались к бывшему кабинету директора завода – серому одноэтажному зданию, и сидели там допоздна. В кабинете, где все лежало по полочкам, стоял красивый зеленый абажур, который Катя случайно скинула на пол. Юля, испугавшись, что сейчас их заметят, бросилась к окну. Но там никого не было, и они принялись перебирать бумажки в ящиках и на столе. С тех пор, этот кабинет стал их секретным местом, куда девочки приходили, чтобы побыть вдвоем. Тут же они передавали друг другу дневник, который придумала вести Катя.

-Зачем? – непонимающе смотрела на нее сквозь очки Юля – мы и так видимся каждый день.

-Затем – говорила Катя, притушив бычок о железный степлер – что иногда мне приходят в голову умные мысли, когда тебя нет рядом. Я их быстро забываю, и ты про них никогда не узнаешь- девушка утерла кулачком выдуманные слезы, показав подруге, как сильно она страдает от невысказанности чувств.

-Ты, кстати, будешь рисовать иллюстрации к нему! Как я придумала, здорово? – Катя радовалась своей идее, как ребенок.

-Здорово – согласилась Юля, улыбнувшись.

Но в дневник они писали всякую чепуху, в основном, просто пересказывая детали прошедшего дня. Кто кому нравился, как скучно было сидеть на биологии, как Юлю едва не раскрыл папа, учуяв запах табака.

«3 августа. Пришлось сказать, что это ребята курили, а я стояла рядом» - писала Юля подруге.

«4 августа. А тебе понравился Костя? Тот, кто из 11-А, он симпатичный»

Так девочки проводили время, оставаясь рядом, даже когда одна из них уезжала. Например, Катя поехала в деревню к бабушке, в это время дневник вела Юля. Или наоборот. Юля лежала в больнице, после удаления аппендицита, Катя писала ей все, что происходило в школе и на улице.

Перейдя в десятый класс, они снова завели тетрадь.

-Ту, что ты сейчас держишь в руках. Это был последний оставшийся дневник. В то время Кате начали сниться кошмары про лес. Думаю, ты читала их описание.

Лиза сидела, как завороженная.

-Она стала одержима идеей найти в лесу лестницу. Думала, что это ее магическое предназначение! – Юля горестно вздохнула, и, кутаясь в кардиган будто от холода, продолжила.

Девочки часто гуляли по небольшому лесу около водохранилища. Если выйти с конечной остановки троллейбусов 4 и 6, перейти дорогу, то окажешься в небольшой лесополосе. Чуть пройти – и можно ступить в воду, которую скрывает поверхность мха и зарослей. Но с этого берега водохранка нравилась им больше всего – вода, подступающая к лесу, который темнел на ее фоне и отражался ярким пятном. Юля рисовала тут пейзажи, потом они ныряли с масками, а один раз даже нашли золотую цепочку.

Катя упрашивала подругу пойти с ней в лес, именно ночью.

-Мы через него столько раз ходили! Нет там ничего – пыталась вразумить ее Юля, но все было зря. Однажды, Катя сообщила, что пойдет сама.

-Скажу, что была у тебя на ночевке.

Это Юле совершенно не понравилось.

-Я помню ту ночь в мельчайших деталях. Только мне никто не верил – сказала она Лизе.

-Юля – назвать ее «тетей» не поворачивался язык – расскажите мне, что же случилось? Я вам поверю. Мне тоже снятся сны про лес, мне снится девушка – не знаю, кто она, но просит о помощи. Возможно, я просто слишком увлеклась, читая ваш дневник, но мне очень хочется узнать, что случилось с Катей.

Юля с ужасом уставилась на нее.

-Лиза! Ты должна пообещать мне: никогда туда не ходить! Этот лес злой. Я не сумасшедшая – она поправила рукой волосы – но Катя была не первой, кто там исчез. Меня никто не слушал! Знаешь, ты мне кажешься знакомой. Мы виделись с тобой раньше?

Лиза поставила чашку с нетронутым кофе на захламленный кистями и тюбиками краски столик.

- Нет. Мы переехали сюда два года назад. Расскажите мне, пожалуйста, что случилось.

Родители спокойно отпустили дочь на ночь к Юле. Они знали ее отца, доверяли девочкам, и ничего плохого никогда не происходило. Юлин папа, преподававший в университете историю, частенько задерживался допоздна. Дочь все понимала – он еще молод, мамы нет уже много лет, а за то, что он не делал ее свидетелем своей личной жизни, она была только благодарна.

В тот пятничный вечер отец предупредил, что будет поздно.

-Вы без меня ложитесь, только калитку запри, и собаку выпусти.

Едва начало темнеть, девочки засобирались в лес.

-Обещаю – мы туда и обратно. Если ничего нет, я больше эту тему поднимать не буду- говорила Катя, завязывая шнурки на новеньких, коричневых ботинках.

Поначалу, в лесу действительно было не интересно. Шум проезжающих автомобилей и троллейбусов, отдаленные голоса людей – грибники шли к трассе, боясь не успеть на автобус до Перевального. Юля включила фонарик.

-Зачем – зашипела Катя.

-Я ничего не вижу- ответила она. Но на самом деле ей стало жутковато. Лес, пусть это для него и громкое название, днем казался редким, небольшим. А сейчас они будто шли по бесконечной тропе. Юля обратила внимание на то, что все звуки стихли. Не было света фар, даже шелеста листвы под ногами. Они все шли и шли, и казалось, попали в замкнутый круг. Уже начав нервничать, и борясь с желанием предложить подруге вернуться, она услышала:

-Вот она!

Юля буквально ударилась носом в плечо более высокой Кати.

-Ай- потерла она ушибленное место.

Посветив дальним светом фонаря, Катя, не заметившая ушиб подруги, указала ей:

-Гляди!

Протерев глаза, Юля остолбенела. Посреди полянки, которая теперь казалась ей незнакомой, рядом с деревом дикой калины, стоял лестничный пролет. Обычные, каменные ступеньки, идущие из земли в никуда. Одиннадцать ступеней насчитали девочки, подойдя ближе. Лестница стояла сама по себе, больше никаких строений, остатков кирпича, инструментов, даже фундамента не было.

-Я же говорила! – засмеялась Катя. Она выглядела совсем бледной, ее глаза лихорадочно блестели.

-Катя, все, ты была права. Теперь пойдем отсюда? Мне холодно- Юле не было холодно, ей было страшно. Так не бывает. Это галлюцинация, чья-то шутка. А если они заблудились? Если они уже за Перевальным? Кто их найдет, если папа до утра не будет к ним заходить?

Мысли тяжёлым роем носились в голове, но Катя, словно обезумев, начала бегать вокруг лестницы, дотрагиваясь до каждой ступени.

- Катя, хватит! - в голосе Юли уже слышались слёзы.

Катя отбросила фонарик, встала рядом с лестницей и крикнула:

- Мне не нужен фонарь! Я вижу свой свет! И я иду к нему!

Она поднялась по ступенькам, громко и чётко произнося каждое число:

- Первая! Вторая! Третья!

Не слыша всхлипов подруги, Катя застыла на последней, одиннадцатой ступени.

- Я иду туда! Мне нужно быть там! Мы ещё встретимся с тобой!

Бросив на Юлю последний взгляд, она шагнула вперёд.

Юля, стоя в метре от лестницы и держа в руках два фонаря, приготовилась услышать удар - звук тела, упавшего на землю. Но его не последовало.

Катя сделала шаг - и исчезла за невидимым порогом, словно растворилась в воздухе.

Фонарики в руках погасли.

Юлю словно вынесло из трубы. Она упала на спину и только тогда снова услышала окружающий мир: шум машин, далёкий лай собак. Ощутила влажные листья под собой.

Девушка поднялась, пошатываясь, и тут же получила хлёсткий удар веткой по лицу. По переносице потекла кровь.

Юля закричала:

- Катя! Ты где, Катя?

Но никто ей не ответил.

Она побежала вдоль трассы, где в темноте пробивался слабый свет. Обернувшись, увидела позади привычные редкие деревья и, в лунном свете, даже отдельные участки воды.

Через дорогу, на остановке, горел свет в магазине.

Юля ворвалась внутрь и, плача, выпалила продавщицам:

- Моя подруга пропала в лесу! Мы там гуляли! Помогите! Может, она утонула!

Дальнейшее больше напоминало дурной сон.

Продавщицы вызвали милицию. Вскоре приехал папа Юли, затем родители Кати. Поиски начали сразу.

Они продолжались несколько дней почти без перерыва, и всё это время Юля почти не спала. Она так и не переоделась, оставаясь в той же одежде.

Продавщицы поили её чаем, давали печенье, а однажды кто-то накапал ей успокоительное.

Папа, к её удивлению, не сердился. Но он не верил в исчезновение без следа и тем более - в какое-то волшебство.

-Так не бывает, милая. У тебя шок, вот ты и решила, что Катя исчезла. Нет там никакой лестницы. Мы все обыскали, осталось одно…

-Что - неживым, сухим голосом спросила Юля.

-Сегодня водолазы обследуют дно водохранки. Сейчас осень, сильного течения нет, так что, будем надеяться.

-Что было дальше, ты, наверное, знаешь – закончила свой рассказ Юля – я тогда старалась вести дневник как раньше, когда Катя уезжала. Казалось, так было легче пережить случившееся. Я часто думаю – не согласись я тогда на эту авантюру, ну поругались бы мы, но Катя осталась бы… Здесь! После пережитого, папа водил меня к психиатру. Хорошая женщина, надо сказать, но она помогла мне справится с тревогой. Спустя какое-то время я отнесла дневник на кирпичку. Это была дань памяти – вроде как, моя очередь писать дневник закончилась. Знаешь – она встала и прошлась по комнате – сначала я испугалась, когда сын рассказал мне о твоей находке. Но потом подумала – нельзя же всю жизнь прятаться от призраков прошлого? Да и ты могла впечатлиться не на шутку…

Наконец, Юля подошла к Лизе, вытерев слезы и расправив плечи. Она взяла тетрадь и открыла ее, мягко улыбаясь, переворачивала страницы.

-Я хочу отдать его вам. Мне он ни к чему. Извините меня, если вы снова пережили те чувства- сказала Лиза.

Юля повертела предмет в руках, и ответила:

-Так даже безопаснее.

Глава 6

Лиза шла домой, чувствуя легкое разочарование. Тетрадь она отдала. Юля оказалась вполне нормальной, даже симпатичной.

Получается, всё? Куда пропала Катя, так никто и не узнал, и теперь казалось вполне вероятным, что никакой мистики не было — Юля могла соврать или поверить в то, чего не было. Лиза читала где-то, что иногда мозг защищает своего владельца ложными воспоминаниями, чтобы тот не сошел с ума. Снова стало невыносимо скучно.

«Ну а на что ты надеялась?» - спрашивала она саму себя. - «Что вы вместе ввяжетесь в расследование потустороннего?»

Образ мамы Никиты не выходил у нее из головы. Ну да, типичная жертва, пережившая беду. В семнадцать лет потерять подругу, а потом все вокруг будут подозревать тебя в ее исчезновении. Неудивительно, что Юля почти не выходит из дома. С другой стороны, это тяжело - жить в своем закрытом мирке?

Дома никого не было. «Книжку почитать, что ли?» — подумала Лиза, но вся отцовская библиотека теперь меркла перед дневником Кати и Юли! Улегшись на кровать прямо в одежде, девочка почти сразу уснула.

Во сне всегда тяжело бежать, даже по прямой дороге. Удивительно: летать и падать можно быстро, а вот бежать — нет. Будто к ногам кто-то подвесил невидимые утяжелители с песком. Лиза шла по лесу. Влажная, выстланная пожухлой листвой и сухостоем трава цеплялась за одежду и сбивалась в неприятные комья, перемешанные с грязью. Вокруг сумерки, видимость почти нулевая, но она точно знает, куда ей надо идти. Там, среди деревьев, уходя в воду, есть каменные ступени. Ей нужно спуститься туда, в глубину, где уже заждались другие люди. Стоя по колено в прозрачной воде, девушка увидела, как со дна к ней тянутся десятки рук, пытаясь подобраться ближе.

- Заходи, не надо бояться, - услышала она чей-то незнакомый голос. Ни мужской, ни женский, а какой-то механический.

В этот момент ее одолел страх. Чувство приближающейся, неминуемой гибели, но выйти из воды она не могла. Лиза попробовала закричать, но горло словно сдавили чем-то. «Надо умереть, чтобы проснуться!» — промелькнула у нее мысль, и в этот миг она уловила звук, похожий на разочарование.

Очнулась она от того, что с кровати упала на пол. С ужасом обнаружив мокрую простынь, Лиза поспешила убрать все в стирку. Такого с ней не случалось же лет пять, неужели энурез снова вернулся? Это всё стресс, решила она, родителям лучше ничего не говорить.

В детстве, когда ей было пять лет, в пожаре погиб её старший брат Саша. Лизу едва успели вытащить из горящего деревянного дома. С тех пор она начала мочиться по ночам. Родители ничего ей не говорили, но сам факт этого очень её расстраивал. Она не оставалась ночевать у подруг, почти всегда спала на клеёнке. Но затем, с приходом месячных, всё изменилось.

О пожаре родители говорили мало — как и о Саше. Его почти не вспоминали, видимо, не желая вновь погружаться в то горе. Кроме большого шрама, покрывавшего всё бедро, Лизе ничто не напоминало о той ночи.

На часах было десять вечера. Выйдя из ванной, она встретила на кухне мать.

- О, Лизок! Садись, чай пить. Я испекла хлеб - ну, чтобы икру мазать из твоих кабачков. Вку-у-у-сно получилось! М-м-м! — мама откусила кусочек бутерброда, и запах свежей выпечки разнёсся по всей кухне.

Устоять перед вечерним чаепитием Лиза не могла.

Икра и правда получилась очень вкусной, как, впрочем, и всё, что готовила мама. У них дома всегда была свежая еда, а родители брали с собой обеды на работу, потому что, по мнению мамы, покупать булки, когда в доме есть хозяйка, — дурной тон.

- Ты меня совсем не слушаешь, что ли? - мамин голос вернул её из раздумий.

- А? Что? Мам, ты что-то говорила?

- Да. Говорю: кабачки откуда достали-то?

Мама посмотрела на неё, покачав головой, а Лизе в голову вдруг пришла безумная идея.

Точно! Вот кто сможет хоть что-то ей рассказать!

- Там, на квадрате, есть огород, почти заброшенный. Мы думали, там никого нет, а нас какой-то дед напугал…

- Так вы что, воровали? - мама произнесла это максимально осуждающим тоном, на какой только была способна.

- Нет, что ты, - начала оправдываться Лиза. - Мы их сорвали и ушли. Там почти никто не ходит, так что, по сути, мы ничего не нарушили, - снова легко солгала она.

Вошедший на кухню папа от души похвалил мамину стряпню и тоже налил себе чаю. В такие моменты Лиза чувствовала себя абсолютно счастливой и защищённой: все дома, все в сборе, шутят, рассказывают о прошедшем дне. На кухне мягкий, приглушённый свет, а с улицы доносится обычный ночной городской шум. Перед сном Лиза достала из-под кровати свёрнутую в рулон коричневую клеёнку. Её снова накрыла грусть — не только из-за того, что проблема, о которой она почти забыла, вернулась, но и от ощущения пустоты. Пока она читала дневник, пока ждала встречи с Юлей, у неё было что-то вроде стимула на каждый день. Теперь же остался только довольно опасный план: пойти утром на квадрат, отыскать деда Лёшу и попытаться у него что-нибудь спросить, если он будет вменяемым. Утром снова пошёл дождь. Папа, ища свой зонт в коридоре, ворчал, что если дожди продолжатся и осенью, он обидится. Мама, накидывая на голову синий пакет, торопила его выходить, и они спешно попрощались с дочерью.

- Завтрак на столе! - крикнула мать, закрывая дверь. Сделав глоток чая и доедая злополучную икру, Лиза задумалась: может, позвать кого-то с собой? Машу? Нет, она не поймёт. Дилю? Она живёт в Курцах, ей дольше всех идти. Никиту? Точно нет, ему и так не нравится, что она добилась встречи с его мамой и разбередила её старые раны. Надо идти самой. Но страшно - вдруг дед снова нападёт на неё с вилами? Застёгивая джинсовую куртку, она, с минуту поразмыслив, взяла с трюмо мамин лак для волос и положила его в сумку. Хоть она и шла в резиновых сапогах, передвигать ногами было так же тяжело, как и во сне. Наконец подойдя к заветному забору, постояла рядом, отдышавшись. Нагнувшись, Лиза пролезла внутрь. Вся мокрая, ноги скользят, а в саду тишина. Она оглядела то место, где Никита и Диля рвали черешню, затем - кабачковые грядки.

- Эй! Дядя Лёша! - позвала она негромко. Громче звать было неловко, она никогда никого так не вызывала. Пройдя по саду, девушка увидела, что чуть поодаль растут розы и лилии. Яркие, живые цветы завораживали и притягивали к себе.

- А, пришла-таки. Эх, что с вами поделать, вы ведь никогда никого не слушаете! За спиной раздался голос деда Лёши, и Лиза обернулась.

Глава 7

- Здравствуйте! Извините, я вас потревожила, я просто хотела… - девочка начала запинаться и машинально сжала ручку сумки сильнее.

- Что ты видела? - спросил дед Лёша. Она решила не врать. - Я ничего не видела. Мне попался дневник двух девочек: одна из которых пропала двадцать лет назад, а другая живёт здесь, в Симферополе.

- Пошли, - вдруг поманил её дед Лёша. Девчонка испугалась, но он обернулся:

- Не боись, не трогаю я никого, - кивнул старик через плечо. Пройдя по саду, она с удивлением обнаружила, что это не заброшенный небольшой клочок земли, а большое поле, засаженное деревьями и растениями. На краю, рядом с забором, за которым располагался лес, стоял одинокий одноэтажный домик с треугольной крышей и окном посередине.

Белый, с голубой дверью, он был похож на мультяшный, и Лиза подумала, как там вообще может кто-то поместиться? Войдя в дверь, в нос ударил запах трав, которые пучками висели на стенах. Обстановка была небогатой: небольшая панцирная кровать, застланная без единой складочки, стол у окна, на нем стояла керосиновая лампа, электрический чайник, и стопка книг. Выбеленные стены, деревянный пол и низкий потолок – такой, что даже невысокой Лизе пришлось пригнуться. Дом выглядел опрятным, чистым, а к запаху она быстро привыкла.

Дед Леша уселся на стул, поставил на электрическую плиту чайник. За окном пошел ливень, и деревья шелестели под натиском воды.

-Садися! В ногах правды нет – указал он ей на второй стул. На другой стене, где была настоящая, пусть и небольшая, каменная печка, висела полка со всякими свертками. Дед достал пакет с пряниками, и, развернув, положил в центр стола. Зажег лампу, от которой сначала пошел черный едкий дымок, но затем стало уютно и даже тепло.

-Извините нас, что мы тогда у вас своровали кабачки и черешню – девочка говорила искренне, надеясь, что собеседник не рассердится.

-Да мне не жалко. Я один столько не съем- ответил дед, попивая чай.

Лиза взяла в руки кружку, но не осмелилась просить сахар. Дед Леша сам поставил перед ней сахарницу и баночку варенья.

-Бери, сам делал – улыбнулся он.

-Дядя Леша – Лиза не решилась назвать его дедом – я пришла потому, что вы ведь что-то знаете о пропаже девочки, Кати? Двадцать лет назад. К вам приходила другая девочка, Юля, вы помните? И нам тогда вы сказали, сидеть дома?

Алексей нахмурился, поставил локти на стол и потер лоб. Он чуть приоткрыл форточку, и в комнату влетел порыв свежего воздуха.

-Петрикор – Лиза с недоумением уставилась на него.

-Так называется запах асфальта, после того, как по нему прошел дождь. Вот сейчас, на плитах вода стекает, чуешь?

Девочка потянула носом. Приятный, ощущался как будто смешали теплое с твердым.

-Я их предупреждал – неожиданно, он сам сменил тему, и она приготовилась слушать.

Когда Леша был совсем маленьким, началась война. Отец ушел на фронт, оставив троих детей и жену в Симферополе, куда в ноябре уже вошли фашисты, и мама, схватив сыновей и дочь, сбежала в лес, к партизанам. Леша плакал и просился домой, к бабе Кате, а старший брат, Петя, ругал его.

-Нет больше бабки Кати! Фрицы у нас в доме штаб свой сделали, все твои вещи и конька деревянного, что батя сделал, все сожгли!

Брат пытался оборвать все мысли о том, что дома их больше нет. Плачущие младшие его раздражали, и еще больше бередили рану, и он частенько убегал подальше от их убежища. Однажды ночью, когда мама и сестра спали, он разбудил Лешу.