Два пламени

Возле магазина он неожиданно столкнулся с Сапаром и Аманжолом. Сапар посмотрел на друга внимательно и почти сразу заметил его настроение. «Чего улыбаешься?» — спросил он. Акжол автоматически ответил: «Ничего», на что Сапар только хмыкнул: «Понятно». Конечно, тут же подключился Аманжол, который обладал удивительной способностью превращать любое событие в театральную постановку. Узнав, что Акжол несколько часов отсутствовал, он немедленно объявил, что вариантов всего два: либо друг утонул, либо познакомился с женщиной. «Почему обязательно с женщиной?» — возмутился Акжол. «Потому что после утопления люди обычно выглядят хуже, а ты идешь и улыбаешься как ненормальный», — невозмутимо объяснил Аманжол. Пришлось признаться, что действительно познакомился. «Имя?» — потребовал тот. «Анна». Аманжол многозначительно посмотрел на Сапара, Сапар — на Акжола, а Акжол сразу пожалел, что вообще открыл рот. «Просто познакомились на берегу, потом выпили кофе», — добавил он, заранее пытаясь пресечь фантазии друзей. «Просто кофе — самое опасное мероприятие в истории человечества», — философски заметил Аманжол. Сапар рассмеялся, Акжол послал обоих куда подальше, и на этом разговор вроде бы закончился.

Настроение изменилось уже в номере, когда Акжол взял телефон и увидел сообщение от Салтанат. Ее имя на экране точно вернуло его в другую жизнь, которая никуда не исчезала, пока он гулял с Анной вдоль моря. Салтанат спрашивала, нормально ли они долетели, устроились ли в гостинице, почему он почти не пишет и не забыл ли вообще о человеке, который остался дома. Обычное сообщение, ничего особенного, однако Акжол вдруг почувствовал неприятный укол совести. Он сел на край кровати и некоторое время просто смотрел на экран. Салтанат была частью его жизни больше десяти лет. За эти годы он настолько привык к ее присутствию, что перестал задаваться вопросом, что именно связывает их сейчас: любовь, привычка, ответственность, память о прежних чувствах или убеждение, что однажды все обязательно должно закончиться свадьбой просто потому, что слишком много лет уже прожито в ожидании этого.

И вот сегодня он несколько часов провел с совершенно незнакомой женщиной, о существовании которой еще утром даже не подозревал, и ему было удивительно легко. Именно это беспокоило сильнее всего. Между ним и Анной ничего не произошло. Он не обнимал ее, не пытался поцеловать, не говорил никаких двусмысленных слов, они даже не договаривались о следующей встрече. Просто нашли один камень на двоих, поспорили, выпили кофе и долго разговаривали. Формально Акжолу совершенно не в чем было себя обвинять. Однако внутри словно произошло какое-то едва заметное смещение, будто давно неподвижная деталь вдруг сдвинулась с места, и теперь он никак не мог поставить ее обратно. Самое странное заключалось даже не в том, что Анна ему понравилась. Красивые женщины нравились ему и раньше, в этом не было ничего необычного. Странным было другое: она почему-то не ощущалась чужой. Он вспоминал ее голос и не испытывал привычного ощущения недавнего знакомства; вспоминал их разговор и ловил себя на впечатлении, будто просто продолжил беседу, начатую когда-то очень давно. Это было совершенно нелогично, а Акжол не любил вещей, которым не мог найти разумного объяснения.

Он написал Салтанат коротко: «Долетели нормально. Заселились. Сегодня гуляли. Всё хорошо». Перечитал сообщение и задержал палец над кнопкой отправки. Можно было добавить: «Познакомился с женщиной, выпили кофе». В этой фразе не было ничего страшного, потому что именно так все и произошло. Однако он не добавил. Отправил первоначальный вариант и почти сразу почувствовал себя еще хуже. Получалось, что он сознательно опустил одну маленькую подробность. Не солгал, но и не сказал всей правды. Зачем? Акжол не мог ответить даже самому себе. Возможно, просто не хотел последующих расспросов Салтанат, возможного раздражения, претензий и необходимости объяснять то, чему он сам пока не придавал никакого значения. Но где-то глубже существовало другое, гораздо менее удобное объяснение: ему не хотелось впускать Салтанат в сегодняшний вечер. Не хотелось рассказывать ей про камень, про кофе, про Аннин смех и прогулку вдоль воды. Этот вечер почему-то хотелось оставить отдельным, своим, и именно это вызывало неприятное чувство вины.

Салтанат ответила почти сразу: «Хоть бы сам написал. Пока не напомню, не вспомнишь». Акжол прочитал и привычно приготовился испытать чувство вины, но вместо него почувствовал только усталость. Это испугало еще сильнее. Он прекрасно понимал, что Салтанат имеет право обижаться. Они связаны слишком давно, чтобы он мог просто исчезнуть на несколько дней и делать вид, точно никому ничего не должен. Но сейчас ему совершенно не хотелось ни объясняться, ни поддерживать длинную переписку, ни рассказывать, как прошел день. Он положил телефон экраном вниз и услышал голос Сапара: «Салтанат?» Акжол коротко ответил: «Да». Сапар ничего не сказал, только посмотрел на него чуть дольше обычного, а затем спросил: «А та женщина тебе понравилась?» Акжол раздраженно пожал плечами: «Красивая женщина. Интересная. Нормально поговорили. Что вы все из этого историю делаете?» — «Мы не делаем», — спокойно ответил Сапар. — «Ты сам какой-то не такой». Эта фраза Акжолу не понравилась. «Какой еще не такой?» — «Не знаю. Поэтому и спрашиваю». Аманжол, который до этого смотрел телевизор, немедленно решил вмешаться, но Акжол оборвал его прежде, чем тот успел сказать очередную глупость, и разговор постепенно сошел на нет.

Когда друзья разошлись и в номере наконец стало тихо, Акжол лег, выключил свет и почти сразу понял, что заснуть не сможет. Море шумело за окном, кондиционер монотонно гудел, полоска света от фонаря лежала на полу, а в голове совершенно некстати снова возникла Анна. Сначала лицо, затем голос, потом ее смешное возмущение из-за камня. Он перевернулся на другой бок, закрыл глаза, но это не помогло. Теперь вспомнилось, как она уходила к отелю и внезапно обернулась. Почему обернулась? Наверное, просто так. Люди часто оглядываются. Не надо придумывать смысл там, где его нет. Акжол мысленно поставил точку и почти сразу вспомнил, как она произнесла его имя в первый раз — осторожно, разделив его на слоги, словно пробовала звучание. От этого воспоминания внутри возникло совершенно необъяснимое тепло, и тут же вслед за ним пришла вина.

Он заставил себя вспомнить Салтанат. Ту, прежнюю, университетскую, ради одного взгляда которой когда-то мог полдня ходить счастливым. Вспомнил, как долго не решался познакомиться, как потом ждал встреч, как радовался ее звонкам. Чувства ведь были настоящими. Он это знал. Тогда почему сейчас память о тех временах напоминала просмотр старого фильма, в котором он узнавал себя, но уже не чувствовал того, что чувствовал герой на экране? Когда все изменилось? В какой момент отношения, которые казались ему судьбой, превратились в бесконечное ожидание следующего этапа? Акжол не знал. Наверное, такие вещи вообще невозможно определить по дате. Ничего не рушится за один день. Просто сначала реже разговариваешь, потом перестаешь рассказывать мелочи, потом привыкаешь к молчанию, а однажды обнаруживаешь, что человек по-прежнему занимает огромное место в твоей биографии, но уже гораздо меньше — в твоей настоящей жизни.

От этой мысли стало стыдно. Салтанат ведь никуда не исчезла. Она ждала его возвращения, считала его своим мужчиной, строила какие-то планы, пусть они и не всегда совпадали с его собственными. А он лежал в темноте и думал о женщине, которую встретил несколько часов назад. Это казалось неправильным, хотя никаких границ он не переступил. И все же что-то произошло. Не с Анной — с ним самим. Словно до этого вечера внутри существовала комната, дверь которой много лет была закрыта, и вдруг кто-то совершенно случайно прошел мимо, даже не пытаясь войти, а замок сам щелкнул. Эта мысль была настолько странной, что Акжол усмехнулся. «Совсем море в голову ударило», — пробормотал он и поднялся с кровати. Вышел на балкон, оперся руками о перила. Ночной воздух был теплым и влажным, далеко внизу шумели волны, темная вода едва различалась под небом. Он попытался рассуждать логически. Анна старше его на десять лет. Она отдыхает одна. Через несколько дней, вероятно, уедет. Он тоже вернется домой. У него есть Салтанат. У Анны наверняка существует собственная сложная жизнь, о которой он почти ничего не знает. Они случайно встретились. Всё. Никакой загадки.

Только почему при мысли, что больше он ее не увидит, становилось неприятно?

Акжол нахмурился. Вот это ему уже совсем не понравилось. Не потому, что он собирался заводить с Анной роман — подобной мысли у него даже не возникало. Наоборот, именно отсутствие понятного желания делало происходящее странным. Он не строил фантазий, не представлял ее в своей постели, не думал о будущем. Ему просто хотелось снова оказаться рядом. Услышать голос. Продолжить разговор. Узнать, почему она иногда внезапно замолкает посреди веселой беседы и на мгновение становится совсем другой, куда более далекой и грустной. Узнать, что заставляет ее смеяться так открыто. Спросить, куда она ездила, какие города любит, почему собирает камни. Нелепые мелочи, которые обычно совершенно не интересовали его в людях после первого знакомства.

Он простоял на балконе довольно долго, пока не стало прохладно. Потом вернулся в номер и снова взял телефон. Открыл переписку с Салтанат, пролистал несколько старых фотографий. Она была красивой, знакомой до мельчайших черт. Акжол смотрел на снимки и почти насильно пытался вернуть то ощущение, которое когда-то возникало от одного ее изображения. Но прошлое не возвращалось по приказу. Он чувствовал привязанность, ответственность, память, привычную тревогу за нее, но той прежней легкости не было. И рядом с этим вдруг вспоминался смех совершенно незнакомой Анны, и от подобного сравнения Акжолу становилось почти физически неуютно. Он выключил телефон и решил, что утром никуда не пойдет. Это решение показалось правильным и взрослым. Не нужно искать продолжения там, где его никто не обещал. Вчера был хороший вечер — пусть таким и останется. Возможно, Анна сама не захочет больше встречаться. Возможно, при дневном свете они посмотрят друг на друга и удивятся, почему вообще просидели вместе несколько часов. Курорт умеет создавать иллюзии, море действует на людей странно, отпуск вырывает из привычной жизни. Через несколько дней все встанет на свои места.

Успокоенный этой мыслью, Акжол наконец уснул.

А утром проснулся раньше будильника. Он открыл глаза и несколько секунд совершенно спокойно смотрел в потолок. Потом память вернулась мгновенно, и первой в ней почему-то появилась не Салтанат, не друзья, не море и даже не предстоящий день. Анна. Акжол закрыл глаза обратно и тихо выругался. Он полежал еще минут пять, пытаясь заставить себя уснуть, затем сел на кровати и посмотрел на часы. Было рано. Сапар и Аманжол наверняка еще спали. Можно было сходить на завтрак, потом на пляж, прожить нормальный отпускной день и больше не думать об этой истории. Через десять минут Акжол уже стоял под душем. Через полчаса одевался. А еще немного спустя шел в сторону Анниного отеля, неся в руках два стакана кофе и продолжая объяснять самому себе, что никакого особенного смысла в этом нет. Он просто хотел увидеть знакомого человека. Поздороваться. Возможно, немного прогуляться. И уж точно после этого всё станет обычным и понятным. Он еще не знал, что именно с этого утра начнет делать то, что потом будет повторять снова и снова: приближаться к Анне, пугаться собственного необъяснимого притяжения, отступать, убеждать себя, что ничего не происходит, а затем снова искать дорогу к ней.

Пока же это был всего лишь второй кофе. Американо без сахара. Он почему-то запомнил.

Анна снова вспомнила, как Акжол смотрел на нее возле отеля. Не нагло, не оценивающе и совсем не так, как иногда смотрят мужчины, едва заметив красивую женщину и уже через секунду успевая мысленно раздеть ее, оценить фигуру и вынести какой-то свой внутренний вердикт. Она слишком хорошо знала такие взгляды и давно научилась не придавать им значения. Во взгляде Акжола было другое — настоящий интерес, внимательный и спокойный. Ему хотелось с ней разговаривать, слушать, как она отвечает, ловить ее интонации, видеть, как она хмурится или вдруг смеется, и это неожиданно оказалось приятнее любого комплимента. Анна поймала себя на мысли, что рядом с ним ей не приходилось стараться быть интересной или специально поддерживать разговор. Даже паузы между ними не казались неловкими, и именно это беспокоило ее сильнее всего. Для двух людей, познакомившихся всего несколько часов назад, подобная легкость была почти подозрительной.

Она отбросила телефон на кровать, поднялась и все-таки вышла на балкон, хотя еще минуту назад твердо решила лечь спать и больше ни о чем не думать. Ночной воздух сразу коснулся разгоряченной кожи, влажный, теплый, наполненный солью и запахами южной ночи. Анна положила ладони на прохладные перила и глубоко вдохнула. Самого моря почти не было видно — темная вода сливалась с небом, — но его присутствие ощущалось во всем: в ветре, перебирающем рыжие волосы, в соленой влажности, оседающей на губах, в бесконечном, мерном шуме волн, который то становился громче, то снова отступал, словно море дышало. Набережная почти опустела. Редкие люди медленно шли вдоль берега, где-то внизу мужчина и женщина остановились возле фонаря, женщина что-то сказала, мужчина рассмеялся и обнял ее за плечи, привычно притянув ближе. Анна несколько секунд смотрела на них, а затем резко отвернулась. «Нет», — сказала она вслух, и слово прозвучало в ночной тишине слишком отчетливо. Нет — чему именно, она и сама не смогла бы объяснить. Никто ничего ей не предлагал, никаких решений принимать не требовалось, между ней и Акжолом вообще ничего не произошло. Они просто познакомились, выпили кофе и поговорили. Но почему тогда она стояла посреди ночи на балконе и будто пыталась что-то себе запретить?

Анна вернулась в комнату, плотнее закрыла балконную дверь, точно вместе с шумом моря можно было оставить снаружи и лишние мысли, снова легла и на этот раз все-таки заснула. Сон, однако, оказался неглубоким и беспокойным. Она несколько раз просыпалась без всякой причины, один раз посмотрела на часы, потом долго лежала, слушая, как ветер усиливает шум прибоя, а под утро ей приснилось что-то странное и совершенно бессвязное. Море почему-то сменилось аэропортом, вокруг тянулся длинный светлый коридор, Анна куда-то торопилась и никак не могла найти свою сумку, хотя точно знала, что без нее нельзя уходить. Люди проходили мимо с чемоданами, звучали непонятные объявления, коридор становился все длиннее, а потом все неожиданно исчезли. В самом конце стоял Акжол. Он ничего не говорил, просто держал на раскрытой ладони тот самый белый камешек с тонкой серой полосой. Анна хотела спросить, что он здесь делает, но не успела — проснулась.

мгновение она лежала неподвижно, пытаясь понять, где находится. Потом увидела полоску солнечного света, пробившуюся между шторами, услышала приглушенный шум моря и вспомнила: отель, отпуск, побережье. А вслед за этим почти сразу вернулся вчерашний вечер. Камень на берегу, случайное прикосновение рук, смешной спор, кофе, прогулка, Акжол возле входа в отель. «Только не начинай», — сонно предупредила Анна сама себя и перевернулась на спину. Но утро за окном словно специально было создано для того, чтобы любые серьезные решения выглядели нелепо. Стоило раздвинуть шторы, как номер сразу залило золотым светом. Ночное море исчезло без следа и теперь сияло ослепительной синевой, дробя солнце на тысячи бликов. Внизу уже просыпался пляж: сотрудники расставляли лежаки и раскрывали зонты, кто-то совершал первый заплыв, по дорожкам неспешно шли ранние отдыхающие.

Анна потянулась и вдруг поймала себя на том, что настроение у нее подозрительно хорошее. Это немедленно потребовало рационального объяснения. Конечно, дело было в море, солнце и отпуске. Возможно, она просто хорошо выспалась, хотя последнее было откровенной ложью. Анна подошла к зеркалу и некоторое время рассматривала свое отражение. «Доброе утро», — сказала она самой себе. Отражение выглядело вполне довольным жизнью. «Никакого Акжола сегодня нет», — добавила Анна строже. Отражение не возразило. «И искать его мы не будем». С этим тоже никто не спорил.

Именно поэтому примерно через сорок минут Анна уже второй раз меняла платье. Первое внезапно показалось слишком нарядным для обычного завтрака, второе — каким-то скучным, а на третьем она остановилась только потому, что вдруг осознала происходящее и разозлилась на себя. «Так, всё», — произнесла она, словно ставила окончательную точку в споре. В итоге осталась в легком голубом платье свободного кроя, которое красиво оттеняло загар. Волосы сначала хотела собрать, потом распустила, снова собрала, посмотрела на себя и в конце концов оставила распущенными. «Потому что так удобнее», — объяснила Анна вслух, хотя совершенно непонятно было, перед кем именно она оправдывается.

Перед выходом она открыла сумку, чтобы взять карточку от номера, и заметила во внутреннем кармашке белый камешек. На секунду задержала на нем взгляд, будто увидела не простой кусочек моря, а слишком явное напоминание о вчерашнем вечере, затем быстро закрыла сумку и решила больше об этом не думать. В ресторан на завтрак Анна спустилась в прекрасном расположении духа и с совершенно твердым намерением провести самый обычный отпускной день, в котором не должно было быть ничего необычного, неожиданного и уж тем более никакого Акжола. Ресторан был залит утренним светом. За огромными окнами синело море, пахло свежим кофе, выпечкой, фруктами и жареным беконом. Вокруг звенела посуда, сонные дети ковыряли ложками хлопья, мужчины в шортах ходили к шведскому столу с тарелками, нагруженными так, будто впереди их ожидал недельный голод, женщины обсуждали экскурсии и погоду. Анна выбрала столик возле окна. Принесла кофе. Американо без сахара. И тут же вспомнила:

«Запомнил». Она замерла с чашкой в руке. — Да чтоб тебя… Женщина за соседним столом удивленно посмотрела в ее сторону. Анна сделала вид, что рассматривает море. Она завтракала медленно, наслаждаясь кофе, свежими фруктами и теплым круассаном. Несколько раз взгляд совершенно случайно скользнул по ресторану. Акжола не было. Разумеется. А почему он вообще должен здесь быть? Они даже не выяснили, живет ли он в этом отеле. Анна почувствовала легкое разочарование и тут же запила его кофе. Прекрасно. Значит, вчерашняя встреча действительно останется просто приятным воспоминанием. Наверное, так даже лучше. Гораздо лучше. Она допила кофе, поднялась из-за стола и пошла к выходу из ресторана с тем особенным спокойствием человека, который только что окончательно решил вопрос и теперь может больше о нем не думать.

Через несколько минут Анна спустилась в холл. В отеле уже началась обычная утренняя суета. У стойки регистрации кто-то выяснял время трансфера, семейная пара пыталась одновременно удержать чемоданы и двух детей, возле экскурсионного стенда небольшая группа выбирала поездку, а автоматические двери бесконечно открывались и закрывались, впуская внутрь жаркий солнечный воздух. Анна надела солнечные очки и направилась к выходу. Сегодня она решила прогуляться вдоль моря, потом искупаться, а после обеда, возможно, съездить в старую часть города. Хороший план. Нормальный. Самостоятельный. В котором не было ни одного мужчины по имени Акжол. Двери перед ней раздвинулись. Анна сделала шаг наружу. И остановилась. У невысокой каменной стены напротив входа стоял Акжол. Несколько секунд она просто смотрела на него. Он был в светлой футболке, шортах и солнечных очках. В одной руке держал телефон, в другой — две бумажные чашки кофе. Две. Анна медленно перевела взгляд с чашек на его лицо.

Акжол заметил ее. Улыбнулся. Не удивился. Вот это было самое главное. Он совершенно не выглядел человеком, случайно оказавшимся возле ее отеля. Анна сняла очки. — Доброе утро. — Доброе. Она посмотрела на две чашки. Потом снова на него. — Вы что здесь делаете? Акжол невозмутимо поднял одну чашку. — Пью кофе. — Возле моего отеля? — Здесь хороший вид. Анна оглянулась. Перед отелем была парковка. — Потрясающий. Он посмотрел на машины. — Особенно белый микроавтобус. Анна прикусила губу, чтобы не улыбнуться. — Вы меня ждали? Акжол сделал вид, что задумался. — Это сложный юридический вопрос. — Акжол. — Немного. — Сколько? — Что сколько? — Сколько вы здесь стоите? Он посмотрел на часы. — Неважно. — Значит, долго. — Почему сразу долго? — Потому что мужчины говорят «неважно» только тогда, когда правда им невыгодна. — А женщины? — Женщины всегда говорят правду. — Даже когда утверждают, что вернулись исключительно из-за хорошего кофе? Анна медленно прищурилась.

— Вы начинаете меня раздражать. — Я надеялся. — Зачем? — Вчера, когда вы раздражались, вы не уходили. Она не выдержала и рассмеялась. Акжол протянул ей вторую чашку. — Американо. Без сахара. Анна посмотрела на кофе. И вдруг ощутила то самое предательское тепло где-то внутри. Он действительно запомнил. Не просто вчера пошутил. Запомнил. Она взяла чашку. Кофе был горячим. — Спасибо. — Пожалуйста. Анна сделала глоток. Хороший. — А если бы я сегодня решила не выходить из отеля? — Я бы выпил два кофе. — А если бы вышла через три часа? Акжол посмотрел на вторую чашку в ее руках. — Купил бы новый. Она покачала головой. — Вы странный. — Мне уже говорили. — Часто? — Сапар регулярно. — Кто такой Сапар? — Мой друг. — Тот самый, про которого вы вчера рассказывали? — Один из. Анна кивнула. И только сейчас поняла одну деталь. — Подождите. — Что? — Я ведь не говорила вам, во сколько пойду завтракать. — Не говорили. — И во сколько выйду. — Тоже нет. — Тогда как вы…

Она осеклась. Акжол улыбался. — Вы действительно стояли здесь и ждали? — Да. Ответ прозвучал настолько просто, что Анна растерялась. Без шутки. Без попытки выкрутиться. Просто да. Она посмотрела на него внимательнее. — Зачем? Он пожал плечами. — Хотел вас увидеть. Анна отвела взгляд. И вот это оказалось опаснее всех его вчерашних шуток. Потому что мужчина, который пытался произвести впечатление, наверняка сказал бы что-нибудь красивое. Придумал комплимент. Добавил бы романтики. Акжол просто сказал правду. Хотел увидеть. И этого оказалось достаточно. — Вы всем женщинам караулите выход из отеля? — спросила она, возвращая голосу привычную насмешливость. — Нет. — Конечно. — Я вчера уже говорил, что обычно не знакомлюсь на пляже. — А я вчера уже говорила, что мужчины всегда так говорят. — Значит, у нас появилась первая семейная традиция: я говорю правду, вы мне не верите. Анна поперхнулась кофе. — Какая еще семейная традиция?! Акжол рассмеялся.

— Спокойно. Это была шутка. — Очень плохая. — Вы покраснели. — От жары. — Мы стоим в тени. — Акжол… — Всё, молчу. Он действительно замолчал. Секунд на пять. — Куда идете? Анна посмотрела на него поверх очков. — Вы обещали молчать. — Уже прошло много времени. — Пять секунд. — Для меня это много. Она улыбнулась. — К морю. — Можно с вами? Вот теперь Анна задумалась. Правильный ответ был очевиден. Нет. Она приехала одна. Она хотела отдохнуть. Она совершенно не собиралась заводить курортные романы, тем более с мужчиной младше себя на десять лет. Вчерашнего кофе вполне достаточно. Сегодня можно вежливо попрощаться, пойти на пляж, открыть книгу, искупаться и вернуться к той спокойной жизни, ради которой она сюда приехала. — Можно, — сказала Анна. И сама мысленно выругалась. Акжол улыбнулся, но, к его чести, никак не прокомментировал ее решение. Они пошли к набережной.

Утро было уже жарким, но еще не душным. Солнце стояло достаточно высоко, белые стены отелей слепили глаза, в листве пальм шуршал легкий ветер. Вдалеке кричали чайки, пахло морем, кофе и свежим хлебом из маленькой пекарни через дорогу. Некоторое время они шли молча. Анна пила кофе. Акжол шел рядом. И это молчание неожиданно оказалось удобным. Не неловким, когда срочно требуется придумать тему разговора, а спокойным. Будто они уже когда-то так ходили. — Значит, ждали, — сказала Анна через несколько минут. — Значит, ждал. — Долго? — Вы настойчивая. — Профессиональная деформация. — Минут сорок. Анна остановилась. — Сорок?! — Может, сорок пять. — Вы ненормальный. — Возможно. — А если бы я решила сегодня провести день у бассейна? — Был такой риск. — Если бы уехала на экскурсию через другой выход? — Не продумал. — Экономист называется. — Я был эмоционально нестабилен. Она расхохоталась. Проходившая навстречу пожилая женщина посмотрела на них и улыбнулась.

— А друзья где? — спросила Анна. — Спят. — В такое время? — У них отпуск проходит по системе «всё включено», включая сон до обеда. — А у вас? Акжол посмотрел на нее. — У меня сегодня изменилась программа. Анна почувствовала этот взгляд и сделала вид, что очень заинтересована морем. Они вышли на набережную. Перед ними распахнулась бесконечная синева. Солнце рассыпалось по воде ослепительными искрами, белые лодки медленно двигались у горизонта, волны лениво накатывали на берег. Пляж уже оживал: дети строили крепости из песка, кто-то устанавливал зонтики, кто-то возвращался после утреннего заплыва. Анна сняла сандалии. Акжол посмотрел на нее. — Опять будете искать камни? — Возможно. — Предупреждаю: сегодня я свои права уступать не намерен. — У вас нет никаких прав. — Вчера тоже так говорили. Они спустились к воде. Первая волна коснулась ступней Анны, прохладная после нагретого песка. Она невольно улыбнулась. Акжол шел рядом. — Кстати, — сказал он.