Мой Сеул

Один из парней в очереди заметил её растерянность:

- Вам помочь? – спросил он на вполне сносном английском. – Вы хотите ттокбокки? Они очень острые.

«Не думаю, что они острее курочки Чжанга. Мы с Марго ещё не с таким справлялись», - мысленно усмехнулась Ника, вспомнив их посиделки дома.

Остальные ребята тоже подтянулись: кто-то подсказывал, как правильно произносятся названия блюд, кто-то показывал размер порции, чтобы обозначить заказ. Через пару минут всё прояснилось, и хозяйка палатки, уже без сомнения, протянула обёрнутый в пакет бумажный стаканчик с деревянными палочками.

- Мани мого!* – произнесла женщина и показала большой палец.

Ника сделала первый уверенный укус. Но реальность оказалась жестокой: во рту вспыхнул настоящий пожар. Дыхание перехватило от невыносимой остроты. Съесть порцию до конца казалось задачей выше человеческих сил. Язык стремительно немел, а горло пекло так, словно туда плеснули крутого кипятка.

Судорожно оглядевшись в поисках урны, Ника впервые столкнулась с сеульской проблемой мусорных баков, их не было. Прохожие невозмутимо несли пустые стаканы с собой, но ей было неловко ходить со вскрытым, капающим пакетом. Девушка попыталась незаметно подойти к коробке возле ближайшего магазина, но наткнулась на предупреждающий взгляд выходящего оттуда сотрудника. Со стыдом отступив, пришлось завернуть липкую упаковку плотнее в несколько слоёв влажных салфеток и бумаги, после чего спрятать остатки в рюкзак, надеясь, что соус не зальёт вещи.

Пытаясь прийти в себя от невыносимого жжения во рту, Ника случайно свернула в незаметное ответвление улицы, чтобы переждать приступ кашля. Переулок резко пошёл вниз, уводя в сторону от любопытных глаз. Стены домов здесь становились ближе друг к другу, глуша любые звуки, пока дорога не завела в тупик. И тут обнаружился скрытый дворик, в центре которого высилась небольшая трёхъярусная каменная пагода. Буддийский алтарь.

У подножия алтаря, на отёсанной плите, лежали подношения. А в песчаной чаше тлела палочка благовоний, наполняя дворик сладковатым ароматом. К ветвям деревьев на тонких нитях были привязаны лотосы из рисовой бумаги: белые и нежно голубые, которые в воздухе создавали тихое шуршание.

Это внезапное уединение подействовало исцеляющее, смывая остатки недавнего острого шока. Ника присела на потемневшую от времени скамью. Около десяти минут она просто сидела неподвижно, слушая стук бамбуковой водяной качели. Трубка медленно наполнялась водой из крошечного ручья, со стуком опрокидывалась о камень, и снова возвращалась на место, создавая умиротворяющую атмосферу.

Оглядевшись по сторонам, она проверила, не наблюдает ли кто за ней: в чужой стране каждое действие казалось рискованным. Убедившись, что в потаённом дворике никого нет, достала фотоаппарат. Такое аутентичное зрелище было необходимо запечатлеть, подруги ни за что бы не поверили её рассказам об этом мистическом месте без наглядных доказательств.

Сердце колотилось от навязчивого ощущения, что она нарушает чью-то границу. Настроив фокус, Ника начала пятиться, не сводя глаз с алтаря и делала снимок за снимком, держась как можно ближе к спасательному выходу. Ей казалось, что если вдруг покажется смотритель, она успеет развернуться и убежать.

Чуть позже, Ника вернулась на оживлённый маршрут. День близился к завершению, но толпа на улицах даже не думала редеть, вечерняя жизнь Сеула только начинала свой разбег. Заинтересовавшись вывеской, девушка заглянула в сувенирную лавку. Магазинчик ломился от колоритных мелочей. Очарованная ассортиментом, Ника набрала кучу подарков для близких: изящные закладки для книг, резные деревянные палочки для еды и забавные миниатюрные маски. Оплачивая покупку, она была приятно удивлена прекрасному английскому языку молодой кореянки, стоявшей за кассой. Мило пообщавшись, хозяйка лавки посоветовала кафе неподалёку, где можно было сытно перекусить. Этим предложением Ника и решила воспользоваться, ведомая проснувшимся аппетитом, который пришёл на смену пережитому трусливому стрессу.

Перед заведением она внимательно изучала меню. Карточки с изображением блюд были выставлены на невысокой подставке для привлечения туристов, сновавших вдоль улицы.

Из глубины заведения к ней вышел молодой человек в чёрном фартуке. По-азиатски почтительно склонившись в поклоне, юноша гостеприимным жестом пригласил войти внутрь.

- Аннёнъхасэё, - произнёс он, но тут же добавил на английском. – Добрый вечер. Вы одна?

Получив утвердительный кивок, он проводил её в зал и предоставил столик со встроенным в деревянную поверхность грилем.

- Я бы хотела попробовать что-нибудь традиционное, - призналась Ника, листая меню. - Но, честно говоря, совсем не разбираюсь в местных названиях.

- Не проблема, - улыбнулся официант. - Вы когда-нибудь пробовали самгёпсаль? Это сочная свиная грудинка.

- Нет, - покачала головой Ника. – Звучит заманчиво. А это очень сложно? Я имею в виду, как её правильно есть?

- Это очень просто, - официант принялся объяснять. – Сначала берётся кусочек мяса, затем добавляется немного пасты из соевых бобов, ссамджан. Потом лист салата и острый перец. Всё это сворачивается в один свёрток, и отправляется в рот целиком, за один укус.

Он хитро подмигнул ей и добавил:

- Один совет. Не кладите много перца с первого раза. Вчера парень из Австрии, клялся, что справиться. В итоге он не разговаривал минут десять, только пил воду.

«Запоздалый совет», – усмехнулась Ника, вспоминая свои недавние страдания от огненных ттокбокки.

Спустя пару минут всю столешницу заставили крошечными тарелочками с разнообразными закусками: здесь красовалась пряная капуста кимчи, хрустящий маринованный редис, свежие листья салата и совершенно незнакомые, интригующие яства. Следом прибыли пикантные соусы, запотевшая бутылочка соджу и главный ингредиент трапезы, тонко нарезанное свиное филе.

Официант любезно вызвался помочь с ритуалом. Специальными длинными щипцами он умело продемонстрировал технику обжаривания с двух сторон. Ломтики мяса с шипением опускались на раскалённые металлические прутья, наполняя пространство дурманящим запахом барбекю.

Ника подхватила палочками первый готовый кусочек, завернула его в салатный лист, как учил парень, и отправила в рот. Свинина оказалась настолько нежной, что буквально растаяла, а перец кочукару мягко обжигал язык, заставляя сделать первый глоток прохладного напитка. Глаза Ники блаженно прикрылись. Целый год упорного труда стоил этой секунды абсолютного вкуса. Достав из кармана телефон, она сделала несколько снимков ломящегося от еды стола, и отправила кадры Марго. Ведь они так долго мечтали разделить этот ужин на двоих, и теперь Нике хотелось передать через океан хотя бы частичку этого сеульского вечера.

Поужинав, девушка расплатилась и вышла на ночную улицу. Прохладный ветерок тут же окутал тело, приятно остужая разгорячённую кожу и принося с собой букет новых городских запахов. Она как можно глубже втянула воздух, пытаясь законсервировать это в памяти, чтобы когда-нибудь при случайном столкновении, мысленно возвращаться к этому месту. Настроение теперь было из одних лишь предвкушений: впереди оставалось восемь дней передышки. Только она и этот удивительный город.

Район Новон-гу уже засыпал, погружённый в сумерки. Пышные ветви частично закрывали собой плафоны уличных фонарей, отбрасывая причудливые узоры. Ника тяжело передвигала ногами, ругая себя за чересчур яростный марш-бросок в первый же день. С таким темпом риск стереть стопы в кровь задолго до окончания отпуска возрастал в геометрической прогрессии. К тому же, выпитый за ужином алкоголь немного ударил в голову, приятно расслабляя, но делая походку ленивой и покачивающейся.

В наушниках пульсировала ритмичная меузыка, погружая девушку в лёгкий транс. Её палец неторопливо нажимал на кнопку фотоаппарата, пролистывая снимки сеульского дворика. Сжатая между высоким забором и разросшимися кустами, узкая дорожка казалась бесконечной. Вглядываясь вглубь плохо освещённого переулка, Ника поддалась соблазну срезать путь.

«Всего пара метров через заросли. Зато буду в отеле раньше», – подумала она.

Хруст сухих веток под подошвой, зацепившийся подол пальто, рывок, и впереди показалась проезжая часть. Внезапно мир ослеп от бьющего в глаза белого света. Девушка инстинктивно отпрянула назад, зацепив бордюр, и асфальт стремительно покачнулся.

Удар спиной о твёрдую поверхность выбил из лёгких весь воздух, заставив испуганный вскрик застрять в груди. Наушники сорвались с головы, отлетев куда-то в сторону, и привычная музыка сменилась раздирающим уши визгом тормозов.

Придя в себя, взгляд Ники упал на отлетевший в сторону фотоаппарат. Корпус раскололся, а объектив смотрел на равнодушное ночное небо.

- Нет... нет... нет... только не ты, - сорвался с губ отчаянный шёпот.

Забыв о собственной боли в ушибленной спине, Ника на коленях подползла к лежащей камере. Дрожащими руками она попыталась соединить отломившиеся куски пластика, будто если приложить их друг к другу достаточно крепко, всё снова станет целым. Но хрупкие детали не поддавались, выпадая из трясущихся рук на землю.

- Нет... нет... нет... пожалуйста. – умоляла она.

Приближающиеся тяжёлые шаги заставили Нику поднять голову. Над ней вырос высокий мужской силуэт. Незнакомец грубо, без лишних церемоний перехватил руки и рывком потянул её за плечи, заставляя подняться на ноги. Его пальцы сжались слишком сильно, обещая оставить отметины на коже.

- Ты с ума сошла?! Жить надоело?! – гневный голос на корейском прозвучал глухо из-за опущенного визора мотоциклетного шлема. Его трясло от мощного выброса адреналина, ещё секунда, и стал бы виновником страшной трагедии.

Отчаяние вытеснило остатки страха. Эта грубая, бесцеремонная попытка распоряжаться её телом стала последней каплей подступающего гнева. Резким движением сбросив мужские ладони со своих плеч, Ника со всей силы ударила незнакомца кулаком в грудь. В этот выпад она вложила всю накопившуюся боль последних лет, всю досаду за испорченный вечер и разбитую технику.

Мотоциклист покачнулся и отшатнулся назад, не ожидая столь яростного отпора от хрупкой девушки. Под тёмным стеклом шлема глаза округлились от изумления, он никак не рассчитывал встретить столько скрытой мощи в этой иностранке. Твёрдая броня защитной куртки полностью уберегла от физической боли, но сам факт дерзкого нападения заставил потерять дар речи.

- Ты что творишь? Ослеп? Ты не видел человека?! – сорвалась на крик Ника, тяжело дыша, сжимая кулаки так, что ногти болезненно впивались в ладони.

- Ты мне это говоришь? – ошарашено переспросил парень на английском, быстро сориентировавшись по её акценту. В его тоне сквозило негодование. Эта девчонка сама нарушила правила, а теперь ещё и нападает!

- А что, здесь присутствует кто-то третий? – огрызнулась Ника, снова опускаясь на колени перед разбитой техникой. – Это был мой подарок! Я им всего один день пользовалась! Понимаешь ты своим шлемом или нет?!

Из рюкзака она дрожащими руками извлекла блокнот. Вырвав лист, принялась осторожно упаковывать пластмассовые кусочки. В груди всё клокотало от судорожных мыслей: что теперь сказать коллегам? Коллектив ведь собирал деньги, выбирая для неё идеальный презент на день рождения. Как она покажет им эти жалкие осколки?

- Из-за тебя он разбился, - сдавленно прошептала Ника.

Парень по-прежнему молчал. Первоначальное раздражение от пережитого в душе постепенно остывало, уступая место совершенно другому чувству. Наблюдая, с какой детской беспомощностью девушка заворачивает в клочок бумаги обломки, внезапное чувство вины заполнило его сознание. Он ведь действительно едва не снёс её на дороге. И пусть она сама неосмотрительно выскочила из кустов, виновником этого горя на коленях оставался именно он.

- Это ты вышла прямо под колёса в неположенном месте, - уже спокойнее, но всё так же холодно отчеканил парень, пытаясь за строгим тоном спрятать собственное смятение. – Скажи спасибо, что сама цела осталась. Техника, дело наживное.

- Наживное?! – она вскинула голову, голос задрожал от обиды. - Каким образом, интересно, я тебе его наживу? Мне три месяца пахать на этот фотоаппарат!

Ника подняла взгляд выше. В глянцевой поверхности тёмного визора застыло собственное отражение: бледное лицо с враждебными глазами и растрёпанными волосами. Наступило внезапное и очень болезненное протрезвление. Незнакомец был прав. Ошибка и глупость принадлежали исключительно ей.

«Больше никаких сокращений пути. Идиотка! Чуть под колёса не угодила».

Она нервно заправила выбившуюся прядь за ухо, и продолжила складывать остатки камеры в рюкзак.

«Чего ждёт? Денег?» - возмутилась Ника, искоса поглядывая на мужские ботинки. Мотоциклист не уходил, продолжая возвышаться. Под этим скрытым, нечитаемым взором становилось всё более неуютно.

- Я прошу прощения! – произнесла она, поднимаясь на ноги. – Впредь буду осмотрительнее. Согласна... это полностью моя вина.

Не дожидаясь ответной реакции, развернулась и побрела по тротуару вперёд, всем сердцем желая скрыться из виду. Правда, уединения не вышло: сзади послышался отчётливый шорох шагов. Он не отстал.

Незнакомец шёл следом, рассматривая, как при каждом движении её бёдер, на ткани пальто колышутся сухие листья, прилипшие во время падения. Этот случайный гербарий выглядел настолько беззащитно на фоне недавней агрессии, что приковывал к себе всё внимание, заставляя улыбаться под шлемом.

- Что? – с вызовом бросила Ника, резко обернувшись. Взгляд снова стал колючим. – Зачем ты идёшь за мной?

Парень испуганно отшатнулся на безопасное расстояние, дёрнув головой. Ему стало стыдно от того, что его чуть не поймали с поличным за столь откровенное созерцание чужой спины. Скрывать свой интерес под шлемом было изумительно удобно, но этот резкий маневр головой всё равно мог выдать.

- Телефон, - требовательно протянул руку ладонью вверх, сокращая дистанцию. – Мне нужен твой телефон.

- А? Ты шутишь? – Ника опешила от подобной наглости. – Может, тебе ещё и кошелёк сразу отдать?

- Не телефон, – глухо донеслось из-под визора.

- Слушай! Смею предположить, что если ты задержишься возле меня хотя бы на минуту, то дело закончится дракой. Уходи, ладно? Денег... телефон я тебе всё равно не дам.

Парень круто развернулся, сделав пару стремительных шагов к своему мотоциклу. Его ботинки зло чеканили раздражение по асфальту. Внутри опять закипало: мысли не успевали за бушующими эмоциями, а в голове путались иностранные слова, которые могли прояснить ситуацию. Но странное чувство необъяснимого упрямства не позволило просто уехать, оставив эту встречу в столь глупой, незавершённой точке. Выругавшись сквозь зубы, повернул обратно к девушке.

- Э-э... Ты чего задумал? Отойди! – испуганно воскликнула Ника, рефлекторно выставляя ногу перед собой, принимая устойчивую, но нелепую позу в попытке самозащиты.

От этой воинственной стойки незнакомцу стало смешно, плечи едва дрогнули от беззвучного смешка. Его ещё никто и никогда в жизни не считал каким-то опасным гангстером, от которого нужно отбиваться посреди улицы.

- Я прошу номер твоего телефона для того, чтобы отдать тебе свою камеру, - медленно пояснил он и поднял руки в успокаивающем жесте. – У меня дома техники достаточно, некоторые фотоаппараты годами лежат без дела. Я просто хочу отдать взамен разбитого. Жалко мне твой подарок, так понятно?

- Нет, не понятно. – Ника смерила его недоверчивым взглядом с ног до головы. – Ты себя со стороны видишь? Стоишь в ночном переулке, во всём чёрном, со скрытом лицом. И кто в здравом уме раздаёт незнакомкам дороги вещи?

«Сделал, называется, хороший поступок», - с иронией подумал он, про себя потешаясь над её чересчур богатой фантазией.

Подняв руку, со щелчком потянул визор вверх, и пристально, не мигая, посмотрел на иностранку. Всё, что ей открылось, это тёмные брови и глаза азиатского разреза. Этот взгляд заставил внутренние барьеры немного пошатнуться, но полного доверия по-прежнему не вызывал.

Девушка неохотно открыла контакты в смартфоне. Идея давать свой настоящий контакт первому встречному казалось безумием. На ходу выдумывая цифры, наугад принялась диктовать комбинацию, пристально наблюдая за длинными пальцами парня.

- Ты же понимаешь, что я сейчас сделаю контрольный звонок? Обмануть не получится, - предупредил он. Судя по заметному весёлому прищуру глаз, на скрытых шлемом губах заиграла лукавая усмешка. И уверенно нажал на кнопку вызова.

Экран её телефона оставался тёмным, выдавая обман. Выжидающую тишину нарушал лишь далёкий, монотонный гудок из динамика его мобильного. Вызов уходил на совершенно посторонний номер.

Девушка выругалась на собственную оплошность. Совсем позабыв, что современные гаджеты выдают фальшивку за секунду.

«Ну зачем, зачем ему так сдался этот номер? К чему весь этот нелепый цирк с ночной благотворительностью?

- Хо-ро-шо - протянула она, окончательно сдавшись под этим натиском.

Понимая, что уйти просто так не удастся, продиктовала реальный номер. Парень тут же перенабрал. В кармане пальто заиграла знакомая мелодия, подтверждая, что на этот раз всё честно.

- Ты всегда такая недоверчивая? – спросил он, внимательно вглядываясь в лицо собеседницы.

- Когда нахожусь на грани жизни и смерти да! – отрезала Ника, упрямо вскинув подбородок.

- Я так и не спросил. С тобой точно всё в порядке? Ты не ушиблась при падении? – его голос прозвучал неожиданно мягко.

- Какое-то у тебя заторможенное чувство сострадания, не находишь? – съязвила она, хотя внутри шевельнулось приятное тепло от запоздалой заботы.

- Ты первая на меня вылила шквал обвинений, да ещё и кулаками махала, - резонно заметил парень. – Откуда тут состраданию взяться? Я вообще-то тоже в шоке был.

- А нечего было меня хватать... - Ника резко оборвала себя на полуслове, понимая, что в запале может перейти черту и наговорить лишнего. Сделав вдох, уже спокойнее закончила. – Со мной всё отлично, правда. Ничего не болит. Можно я пойду?

- Давай довезу? Здесь темно, да и переулки в этом квартале довольно запутанные.

- Ты сейчас шутишь? – Ника возмутилась такому предложение, даже всплеснув руками. – Хочешь окончательно меня добить? Сначала под колёса чуть не попала, а теперь самой сесть на этот безумный... Нет уж, спасибо, пешком как-то надёжнее и безопаснее для здоровья.

- Тогда до связи! – легко сказал он. Одним движением опустил визор, скрывая за пластиком улыбку, вызванную её забавным перепадом настроения. – И больше путь не сокращай!

Ника побрела по тротуару, лишь раз ненадолго обернувшись в сторону удаляющегося парня, который тут же растворилась за густыми кустами.

«Отличное начало долгожданного отпуска» - с горечью констатировала девушка. От пережитого только что страха хмель из головы окончательно выветрился, что возвращало мыслям кристальную, даже пугающую ясность происшедшего.

За очередным поворотом показался отель: угловое высокое здание, очень удачно расположившееся на перекрёстке. Ника миновала автоматические двери и поспешила пересечь холл, направляясь прямиком к лифту, но остаться незамеченной, увы, не удалось. Администратор, ухоженная женщина лет тридцати пяти на вид, с явным беспокойством окликнула постоялицу. Впрочем, насчёт точного возраста кореянки уверенности не было. Ника с первого дня приезда поражалась удивительной особенности местных жителей выглядеть невероятно молодо, стирая любые привычные маркеры старения.

- С вами всё в порядке? – вежливо поинтересовалась служащая, и внимательный взгляд скользнул куда-то за спину. – Простите, но у вас на пальто

Ника перехватила край плотной ткани и оттянула на себя, изучая коллекцию прилипших растений. В памяти тут же услужливо всплыл недавний эпизод незнакомца сзади.

- Великолепно, – пробормотала себе под нос, борясь с нарастающей неловкостью.

Администратор предложила отдать верхнюю одежду в срочную чистку, но та поспешно покачала головой. Скрывая смущение, быстро направилась к лифту, кожей чувствуя заинтересованный взгляд.

Переступив порог своего номера, зажгла свет в коротком коридоре, сняла пальто и ещё раз уныло оглядела пострадавшую ткань.

- Не хочу с тобой сегодня разбираться, - пробормотала она, бросая испорченную вещь на кровать.

Достав из рюкзака пострадавшие остатки фотоаппарата, Ника разложила детали на столе. Безнадёжный вздох сорвался с губ при одном только виде на масштаб катастрофы. Становилось очевидным: восстановить камеру без серьёзных денежных вложений теперь попросту невозможно.

Запустив руку глубже в рюкзак, Ника содрогнулась от нехорошего предчувствия. Опасения подтвердились, купленные для близких сувениры, тоже приняли на себя удар. Некогда изящные палочки для еды теперь треснули пополам, а миниатюрные маски и вовсе превратились в горстку расписных обломков. Плотный свёрток с недоеденным ттокбокки, который она так тщательно упаковывала, расплющило в бесформенную лепёшку. Заглянув внутрь, к огромному облегчению, соус каким-то чудом не испачкал подкладку.

- Да чтоб тебе... - в сердцах выругалась, адресуя проклятья мотоциклисту.

Ника отшвырнула рюкзак на пол. Обида на незнакомца вспыхнула с новой силой: мало того что лишил её подарка, так ещё и сувениры уничтожил!

Пытаясь унять злость, подошла к чемодану, вытащила конверт и принялась пересчитывать сумму, подаренную друзьями. Ровно две тысячи долларов. Она задумчиво прикинула в уме нехитрый бюджет. Хватит ли этих наличных вместе со средствами на банковской карте, чтобы в Сеуле купить новую технику? Или такая спонтанная покупка оставит без гроша до конца отпуска? Возникла мысль, которая показалась надёжнее, дотерпеть до Лос-Анджелеса и сдать многострадальный цифровик в ремонт.

В груди отозвался жгучий стыд перед коллегами и душащее желание повернуть время вспять. Если бы только можно было запретить себе совершить этот опрометчивый шаг и полностью вычеркнуть последние полчаса...

Пытаясь хоть как-то отвлечься, Ника взяла скетчбук и раскрыла чистый разворот. В самом центре страницы из-под грифеля начал постепенно формироваться тёмный образ. Она увлечённо штриховала кожаную куртку, оживляя изгибы ткани на широких плечах. Особое внимание уделила шлему, выводя идеальный овал, а затем растушёвкой создала глянцевый блеск.

Но внезапно остановилась над самой сложной частью наброска.

«Какими у него были глаза?»

Все попытки воскресить в памяти ту минуту, когда парень пристально смотрел на неё, ни к чему не привели. Ника помнила, что он был высокий, спортивного телосложения, с уверенной осанкой, а вот сам взгляд полностью стёрся из памяти.

* - Ешь побольше, приятного аппетита!