Системные расстановки. Том II: Метод расстановок с заместителями

Главным нейробиологическим механизмом, объясняющим возможность такой синхронизации, является система зеркальных нейронов. Она была открыта в 1990-х годах группой Джакомо Риццолатти в Пармском университете. Как пишет Риццолатти, «… зеркальные нейроны активируются как тогда, когда обезьяна выполняет какое-либо действие, так и тогда, когда она наблюдает за выполнением этого же действия другим индивидом»1 (С. 47). Это открытие показало, что мозг наблюдающего субъекта не просто пассивно регистрирует происходящее. Он активно симулирует наблюдаемое действие, создавая его внутреннюю нейронную копию.

В контексте системных расстановок это означает, что заместитель бессознательно активирует нейронные паттерны, соответствующие наблюдаемым позам и эмоциям. Если клиент, рассказывая о своей матери, принимает характерную позу (сгорбленные плечи, опущенная голова), зеркальная система заместителя воспроизводит эти паттерны. Это воспроизведение не требует сознательных усилий и происходит автоматически, на дорефлексивном уровне. В результате у заместителя возникают телесные ощущения и эмоции, сходные с теми, которые связаны с представляемой позицией в системе клиента. Таким образом, зеркальные нейроны обеспечивают нейрофизиологическую основу для феномена заместительского восприятия.

Витторио Галлезе, один из участников группы, открывшей зеркальные нейроны, расширил это понятие, предложив концепцию «разделенного множественного пространства» (shared manifold). Он утверждает, что этот механизм обеспечивает непосредственное, дорефлексивное понимание действий, эмоций и ощущений других людей. Галлезе пишет: «Зеркальный механизм позволяет нам не просто наблюдать поведение других, но и переживать его изнутри, как если бы мы сами совершали это действие или испытывали эту эмоцию»2 (pp. 38). Это переживание «изнутри» и есть то, что заместитель описывает как «чувствую, как будто я — этот человек». При этом заместитель сохраняет осознание, что он — не тот, кого представляет, но его тело и эмоции реагируют так, как если бы он был им.

Важно отметить, что зеркальная система активируется не только при наблюдении за реальными действиями другого человека. Она также активируется при мысленном представлении действия или при восприятии символов, связанных с действием. Как отмечает Галлезе, «… зеркальный механизм может активироваться также в отсутствие непосредственного сенсорного стимула, например, при слушании описания действия или при представлении его в воображении»3 (pp. 174). В расстановочной группе ведущий часто вербально описывает фигуру или ситуацию. Этого описания может быть достаточно для запуска зеркальной симуляции у заместителя.

Таким образом, вербальный нарратив клиента или ведущего становится триггером для активации зеркальной системы заместителя. Заместитель не нуждается в прямом наблюдении за оригинальным человеком из системы клиента. Ему достаточно услышать его описание, чтобы его мозг начал симулировать состояние этого человека. Это объясняет, почему заместитель может испытывать ощущения, соответствующие умершему предку, которого он никогда не видел. Информация о позах, характерных движениях и эмоциональных паттернах этого предка хранится в реестре (в нарративах семьи, в телесных привычках ее членов) и транслируется через клиента или ведущего.

Помимо зеркальных нейронов, вторым ключевым нейробиологическим механизмом является теория воплощенного познания (embodied cognition). Эта теория утверждает, что когнитивные процессы (мышление, память, эмоции) не являются чисто мозговыми, а глубоко укоренены в телесном опыте, действии и взаимодействии с окружающей средой. Как пишут основатели этого подхода, «… мышление не является абстрактным манипулированием символами, а представляет собой повторную активацию сенсомоторных паттернов, сформированных в процессе взаимодействия с миром»4 (С. 52). Это означает, что понимание всегда телесно.

Применительно к расстановкам это означает, что заместитель «понимает» системную позицию не интеллектуально, а телесно. Его тело занимает определенную позу, его мышцы напрягаются или расслабляются определенным образом, его дыхание меняет ритм. Это телесное состояние и есть форма понимания, более древняя и фундаментальная, чем вербальная. Когда ведущий просит заместителя «просто постоять и заметить, что происходит», он обращается именно к этому воплощенному, телесному знанию. Заместитель учится доверять сигналам своего тела, а не интерпретациям ума.

Антонио Дамасио, известный нейробиолог, в своих работах показал, что телесные состояния лежат в основе эмоций и чувств. Он пишет: «Чувства — это ментальные переживания телесных состояний. Без тела нет ни эмоций, ни чувств, ни сознания в его высших проявлениях»5 (С. 158). В расстановке заместитель получает доступ к «чувствам» системной позиции именно через изменения в собственном теле. Эти изменения могут быть тонкими (едва заметное напряжение в плечах) или отчетливыми (чувство тяжести, холода, жара, тошноты, покалывания). Телесные ощущения заместителя являются первичными данными, которые ведущий собирает и интерпретирует.

Телесная синхронизация между участниками группы также была подтверждена экспериментальными исследованиями. Изучение физиологической синхронии показывает, что в процессе совместной деятельности у людей синхронизируются частота сердечных сокращений, дыхание и кожно-гальваническая реакция. Палмер и его коллеги обнаружили, что «… степень физиологической синхронизации между членами группы положительно коррелирует с качеством совместного внимания и эмпатии»6 (pp. 7). В расстановочной группе такая синхронизация возникает спонтанно и является признаком того, что группа функционирует как единая распределенная система. Заместители не просто чувствуют что-то каждый сам по себе, а их телесные реакции взаимосогласованы.

Третьим механизмом, объясняющим феномен заместителя, являются процессы бессознательной коммуникации, описанные в социальной психологии. Сигналы, которые люди постоянно посылают друг другу — микровыражения лица, изменения позы, направления взгляда, интонации голоса, микродвижения — воспринимаются и обрабатываются бессознательно. Как отмечают исследователи невербальной коммуникации, «… мы постоянно транслируем информацию о нашем внутреннем состоянии через десятки невербальных каналов, и большая часть этой информации воспринимается другими без какого-либо осознанного контроля»7 (С. 123). Клиент, рассказывая о своей системе, бессознательно транслирует через невербальные каналы огромный объем информации, которую заместители считывают и интерпретируют на дорефлексивном уровне.

Четвертым механизмом является феномен проективной идентификации, описанный в психоаналитической традиции. Мелани Кляйн, а затем и Уилфред Бион, показали, что в группах происходит бессознательная передача эмоциональных состояний от одного члена к другому. Как пишет Бион, «… группа функционирует как единый организм, в котором эмоциональные состояния бессознательно передаются от одного члена к другому через механизмы проективной идентификации»8 (С. 74). В расстановке клиент может «проецировать» свою тревогу, связанную с определенной системной позицией, на заместителя, который начинает эту тревогу переживать как свою собственную.

Пятым механизмом является социальное научение и подражание, описанное Альбертом Бандурой. Люди учатся новым моделям поведения, наблюдая за другими и имитируя их. Бандура показал, что «… наблюдательное научение происходит через следующие процессы: внимание, сохранение, моторное воспроизведение и мотивацию»9 (С. 85). Заместитель, наблюдая за клиентом и другими заместителями, бессознательно усваивает паттерны их поведения и телесных реакций, а затем воспроизводит их. Это воспроизведение воспринимается им как «собственное» ощущение или импульс.

Особое значение имеет концепция «расширенного когнитивного поля», предложенная в работах Эдвина Хатчинса и других исследователей распределенного познания. Согласно этой концепции, когнитивные процессы не ограничены черепной коробкой индивида, а распределены между людьми, артефактами и пространством. Хатчинс пишет: «Познание не является исключительно индивидуальным ментальным феноменом, а распределено в среде, социальных взаимодействиях и артефактах»10 (pp. 155). В расстановке группа в целом выступает как распределенная когнитивная система, где знание о системе клиента возникает не в головах отдельных заместителей, а в пространстве их взаимодействий.

Это распределенное познание проявляется в феномене, когда ни один заместитель в отдельности не знает всей картины, но в совокупности их реакций, движений и вербальных отчетов возникает целостный образ системы. Ведущий собирает эти разрозненные данные, как мозаику, и интерпретирует их с помощью четырех системных законов. «Расширенное когнитивное поле» — это не мистическое поле, а научно описанный феномен распределенности когнитивных процессов в группе. Понимание этого феномена позволяет ведущему эффективно управлять групповой динамикой и извлекать максимум информации из поведения заместителей.

Групповая динамика, описанная Куртом Левином, также вносит вклад в понимание феномена заместителя. Левин показал, что группа представляет собой динамическое поле сил, где поведение каждого члена является функцией от свойств этого поля. Левин писал: «Поведение индивида в группе определяется не столько его личными характеристиками, сколько структурой группового поля, в котором он находится»11 (С. 47). В расстановке заместитель помещается в определенную позицию в структуре моделируемой системы, и его поведение начинает определяться этой структурой, а не его личностью. Это объясняет, почему один и тот же человек в разных позициях может испытывать совершенно разные ощущения.

Феномен группового давления и конформности, описанный Соломоном Ашем, также может влиять на ощущения заместителей. В экспериментах Аша было показано, что под влиянием группы индивид может изменять свои восприятия и суждения, даже если они противоречат очевидным фактам. Аш писал: «Давление группы на индивида таково, что он может усомниться в показаниях собственных органов чувств»12 (С. 78). Ведущий должен учитывать этот эффект и создавать в группе атмосферу безопасности, в которой заместитель не боится сообщать о своих ощущениях, даже если они отличаются от ожиданий ведущего или группы.

Фактор доверия в группе является критическим условием для чистоты получаемых данных. Если заместитель не доверяет ведущему или боится осуждения группы, он может начать подавлять свои истинные ощущения или сообщать то, что, как ему кажется, «правильно» сообщать в данной ситуации. Поэтому создание безопасного контейнера, как это назвал Уилфред Бион, является первоочередной задачей ведущего. Бион описал три базовых предположения, на которых функционирует группа: зависимость, «сражайся-беги» и образование пары. Осознавание этих групповых динамик позволяет ведущему управлять групповыми процессами и минимизировать их искажающее влияние на данные, поступающие от заместителей.

Карл Роджерс, основатель клиент-центрированной терапии, описал три необходимых и достаточных условия для терапевтических изменений: безусловное позитивное принятие, эмпатия и конгруэнтность. Эти условия в полной мере применимы к расстановочной группе. Роджерс писал: «Когда клиент чувствует, что его принимают безоценочно, он может позволить себе исследовать ранее отвергаемые аспекты своего опыта»13 (С. 89). Для заместителя это означает, что он может сообщать о любых, даже самых странных или пугающих, ощущениях, не опасаясь, что его осудят или припишут эти ощущения его собственным проблемам.

Инструктаж заместителя является ключевым элементом подготовки сессии. Заместителю необходимо объяснить его роль как сенсорного интерфейса, временного носителя информации о системной позиции. Его задача — занять место в пространстве, занять феноменологическую позицию (внимание к текущим ощущениям) и сообщать о том, что он замечает, не интерпретируя и не додумывая. Ему также необходимо объяснить, что его ощущения относятся к представляемой позиции, а не к его личной биографии. Это различение защищает заместителя от ложных интерпретаций и навешивания на него чужих смыслов со стороны ведущего или группы.

Феноменологическая позиция, предложенная Эдмундом Гуссерлем и развитая в психотерапии Юджином Джендлином, требует особого внимания. Заместитель учится различать «ощущение-как-таковое» (sensations as such) и интерпретацию этого ощущения («это, наверное, грусть»). Джендлин, создатель фокусинга, писал: «Ощущаемое переживание (felt sense) — это не эмоция и не мысль, это телесное ощущение целостной ситуации, которое может быть вербализовано, но не сводится к словам»14 (С. 34). Заместитель учится сообщать именно об ощущаемом переживании, а не о его интерпретации.

Язык, на котором заместитель описывает свои ощущения, должен быть максимально конкретным. Вместо «мне здесь грустно» лучше: «у меня тяжесть в груди, вдох затруднен, хочется смотреть вниз». Чем конкретнее и телеснее описание, тем больше информации оно содержит для ведущего. Ведущий также должен использовать этот конкретный язык в своих вопросах к заместителю: «Что ты ощущаешь в своем теле?», «Как меняется твое дыхание?», «Есть ли импульс к движению?». Избегается вопрос «Что ты чувствуешь?», который провоцирует заместителя на интерпретацию (например, «мне кажется, он меня не любит»).

Важным для понимания интерфейсной природы заместителя является феномен «выхода из роли». По завершении сессии или когда заместитель больше не нужен в данной конфигурации, ведущий должен четко обозначить момент, когда заместитель «снимает с себя» роль. Это может быть простая фраза: «Ты больше не отец, вернись в себя». После этого заместитель, как правило, должен убедиться, что временные ощущения, связанные с ролью, исчезли. Если они сохраняются, это может быть признаком того, что была затронута личная тема заместителя, что требует отдельного внимания ведущего.

Данная трактовка заместителя как интерфейса имеет и важные этические следствия. Понимание заместителя как интерфейса, а не как медиума, снимает с него ответственность за «правильность» его ощущений. Ведущий не имеет права говорить заместителю: «Ты чувствуешь это, потому что в твоей жизни было похожее событие». Поскольку ощущения заместителя относятся к представляемой системной позиции, а не к его биографии, атрибуция их его личной истории является методологической ошибкой и потенциально травматичным вторжением. Такое различение является обязательным условием психологической безопасности участников групповой работы.

Практический опыт показывает, что чем чище заместитель удерживает феноменологическую позицию, тем более точную информацию он предоставляет. «Чистота» здесь означает отсутствие интерпретаций, фантазий, желания «помочь» ведущему или клиенту, а также отсутствие эмоциональных реакций, вызванных личной историей заместителя. Для достижения такой чистоты необходимо, чтобы заместитель не был эмоционально вовлечен в тему расстановки. Поэтому не рекомендуется приглашать на роль заместителей людей, у которых есть собственные неразрешенные проблемы, тематически связанные с запросом клиента.

Нейробиологические исследования показывают, что способность к эмпатии, лежащая в основе зеркальной системы, может быть заблокирована сильной эмоциональной реакцией. Если тема расстановки вызывает у потенциального заместителя сильную личную тревогу или отвращение, его зеркальная система может «отключиться», и он перестанет быть надежным интерфейсом. Поэтому ведущий должен проводить быстрый скрининг перед назначением заместителей. Обычно достаточно спросить: «Есть ли у кого-то из группы сильные личные сложности с темой абортов (или другой актуальной темой)?». Если такие люди есть, их лучше не назначать на роли в этой расстановке.

Подводя итог, можно сказать, что представление о заместителе как об интерфейсе доступа к распределенному реестру системы является теоретическим ядром, на котором строится вся научная методология групповой расстановки. Оно позволяет отказаться от эзотерических объяснений и заменить их цепочкой естественно-научных механизмов: от зеркальных нейронов и воплощенного познания до процессов невербальной коммуникации и групповой динамики. Это представление также задает четкие практические рекомендации по отбору, инструктажу и ведению заместителей, а также по обеспечению их этической и психологической безопасности.

Таким образом, заместитель в классической групповой расстановке выступает не как пассивный проводник таинственных сил, а как активный, хотя и бессознательный, участник процесса распределенного познания. Его тело, нервная система и когнитивные процессы становятся временной средой для развертывания и проявления системных паттернов, хранящихся в реестре. Задача ведущего — создать безопасные условия для этой работы, минимизировать искажения, умело собрать и интерпретировать данные, поступающие от заместителей, и использовать эти данные для диагностики и коррекции системных нарушений. Именно этому посвящены последующие разделы данной главы и всего тома в целом.

Феномен «заместительского восприятия»: обзор гипотез с позиций нейробиологии

Феномен заместительского восприятия является центральным эмпирическим фактом, на котором базируется метод системных расстановок. Под этим феноменом понимается способность человека, выступающего в роли заместителя, испытывать телесные ощущения, эмоции и импульсы, которые соответствуют состоянию представляемой им системной позиции, при отсутствии у него сознательной информации об этой позиции.

В первом томе было предложено объяснение этого феномена через механизмы распределенного реестра и синхронизации с информацией, хранящейся в других носителях системы. Данный параграф посвящен более детальному обзору нейробиологических и психологических гипотез, которые могут быть привлечены для обоснования этого феномена. Цель — показать, что заместительское восприятие не требует апелляции к паранормальным или мистическим сущностям, а может быть объяснено в рамках современного естественно-научного знания.

Нейробиологическая гипотеза, объясняющая заместительское восприятие, опирается прежде всего на открытие системы зеркальных нейронов. Как уже подробно описано в предыдущем параграфе, зеркальные нейроны активируются как при выполнении действия, так и при наблюдении за выполнением этого же действия другим индивидом. Риццолатти пишет: «Зеркальные нейроны обеспечивают прямой, неопосредованный высшими когнитивными функциями канал понимания действий и намерений других»15 (С. 112). Это открытие создает нейрофизиологическую основу для феномена, при котором заместитель «знает», что происходит с представляемой фигурой, не имея вербальной информации. Его мозг просто симулирует состояние, которое наблюдает (или слышит описание) у клиента.

Резонанс зеркальных нейронов не ограничивается только действиями; он распространяется на эмоции и сенсорные переживания. Исследования с использованием функциональной магнитно-резонансной томографии показали, что при наблюдении за человеком, испытывающим боль, активируются те же области мозга (передняя островковая кора и передняя поясная кора), которые активируются при собственной боли. Этот феномен получил название «эмпатическая боль». В контексте расстановки это означает, что заместитель, представляющий, например, исключенного ребенка, может испытывать боль в той части тела, где, по словам клиента, у этого ребенка была травма. При этом заместитель не имеет сознательного знания о травме, но его мозг резонирует с невербальными сигналами клиента, который эту травму носит в своем теле.

Теория воплощенного познания предлагает дополнительное объяснение для заместительского восприятия. Согласно этой теории, понимание ситуации, эмоций и отношений других людей происходит через телесную симуляцию. Как пишет один из ведущих теоретиков этого направления, «… мы понимаем мир не как абстрактные компьютеры, манипулирующие символами, а как живые тела, взаимодействующие со средой и постоянно симулирующие возможные действия и их последствия»16 (С. 67). Заместитель, занимая физическую позицию в пространстве, начинает телесно «проигрывать» ту динамику, которая закодирована в этой позиции. Его поза, мышечное напряжение, направление взгляда являются не просто случайными, а воплощенным пониманием его места в системе.

Антонио Дамасио в своей соматической теории маркеров показал, что телесные состояния служат сигналами для принятия решений и оценки ситуаций. Он пишет: «Соматические маркеры — это телесные ощущения, которые связывают определенные типы ситуаций с эмоциональными реакциями, тем самым направляя поведение в нужное русло»17 (С. 201). В расстановке заместитель получает доступ к системной информации именно через соматические маркеры. Тяжесть в груди, ком в горле, слабость в ногах — это не просто ощущения, а информацию о том, что происходит с представляемой системной позицией. Тело заместителя становится детектором системных дисфункций, и задача ведущего — научиться правильно считывать эти сигналы.

Переходя от нейробиологии к психологии, необходимо рассмотреть понятие проективной идентификации, введенное Мелани Кляйн и развитое Уилфредом Бионом. Проективная идентификация — это бессознательный процесс, при котором человек «проецирует» часть своего внутреннего мира (чаще всего неприемлемые или пугающие переживания) на другого человека, который начинает вести себя в соответствии с этой проекцией. Бион писал: «В групповой ситуации проективная идентификация становится основным механизмом передачи эмоциональных состояний от одного члена группы к другому»18 (С. 82). Клиент бессознательно проецирует на заместителя свои подавленные чувства, связанные с определенной фигурой (например, гнев на отца), и заместитель начинает испытывать эти чувства как свои собственные.

В отличие от простой проекции, при которой проецируемое содержание просто приписывается другому, при проективной идентификации происходит реальное воздействие на объект проекции. Заместитель не просто «кажется» злым клиенту, он действительно начинает испытывать гнев, занимая позицию отца. Этот механизм может объяснять, почему заместители иногда испытывают очень сильные, нехарактерные для них эмоции, которые быстро исчезают после завершения сессии. Это не их личные эмоции, а эмоции, которые были временно «помещены» в них клиентом через механизм проективной идентификации.

Понятие контрпереноса, разработанное в классическом психоанализе Зигмундом Фрейдом и расширенное его последователями, также может быть привлечено для понимания заместительского восприятия. Под переносом понимается бессознательное перенесение клиентом на терапевта чувств и отношений, которые он испытывал к значимым фигурам в прошлом. Соответственно, контрперенос — это ответная эмоциональная реакция терапевта на перенос клиента. Фрейд писал: «Контрперенос — это самый ценный инструмент аналитика, но при условии, что он его осознает и управляет им»19 (С. 89). В расстановке заместитель выполняет функцию, сходную с позицией терапевта, но в более чистом виде — он является «контейнером» для проекций клиента, не имея при этом своей терапевтической задачи. Его ощущения — это, по сути, «дистиллированный контрперенос» на системную позицию.

Карл Густав Юнг предложил понятие синхроничности, которое иногда используется для объяснения заместительского восприятия. Синхроничность — это «смысловое совпадение» событий, которые не связаны причинно, но связаны по смыслу. Юнг писал: «Синхроничность означает совпадение во времени двух или более событий, не связанных причинной связью, но имеющих сходное или идентичное содержание»20 (С. 45). Однако в рамках ИПМ, предложенной в первом томе, нет необходимости прибегать к акаузальным объяснениям. Заместительское восприятие имеет причинно-следственные механизмы (зеркальные нейроны, проективная идентификация, невербальная коммуникация), что делает его доступным для научного изучения.