- -
- 100%
- +
ГЛАВА 1. Утро, которое не убило Ивана
Утро началось с того, что над Мухосранском пролетел метеорит. Не долетел, правда — упал в болото за речкой. Взрывная волна выбила стёкла в половине города.
У Ивана — ни одного.
Потому что он спал с открытой форточкой, и волна просто пролетела сквозь.
Иван проснулся от того, что Шарик ткнулся мокрым носом в ладонь.
— А, чертяка, — пробормотал он, не открывая глаз. — Что, жрать захотел? Или Кузя опять на крышу залез?
Шарик вильнул хвостом — мол, и то, и другое.
Иван сел, потянулся. В окно увидел, что у соседей стёкла выбиты, во дворе перевёрнута будка, а дядя Коля бегает в трусах и машет руками.
— Чего это они? — удивился Иван. — Опять у тёти Зины самогон ударил?
Он оделся, вышел на крыльцо. Мухосранск выглядел так, будто по нему прошёлся слон. Иван почесал затылок:
— Ну и дела.
К нему подбежал дядя Коля, трясясь:
— Ты видел?! Видел?!
— Чего? — не понял Иван.
— МЕТЕОРИТ! — заорал дядя Коля. — С неба упал! В болото! Весь город тряхануло!
Иван посмотрел на небо. Оно было серым, обычным, утренним.
— А, — сказал он. — Ну и хорошо, что в болото. А то бы вон в меня попал.
Дядя Коля выпучил глаза:
— Тебя бы убило!
— Так не убило же, — пожал плечами Иван. — Я вон живой. Пойдём, позавтракаем, а там видно будет.
Он пошёл в дом, а дядя Коля остался стоять, открыв рот. Потом перекрестился:
— Ивана ничего не берёт. Точно говорю.
* * *
Иван Петрович Задов жил в Мухосранске с рождения. Городок был маленький, тысячи на полторы домов, не больше. Люди знали друг друга в лицо, здоровались с каждым, а про чужих сразу спрашивали: «А это чей такой будет?»
Жизнь тут текла медленно, как патока из банки. Утром — петухи, днём — тишина, вечером — разговоры на лавочках и запах свежего хлеба из пекарни.
Ивана все знали. Иван был мужик работящий, но — без царя в голове. Не то чтобы дурак, а так... себе на уме. Работал он на стройке — не потому что надо, а потому что нравилось. Мастер на все руки: и крышу перекрыть, и забор починить, и печку сложить. Деньги брал небольшие. Вернее, брал столько, сколько дадут. А иногда и совсем не брал.
— Иван, ты чего? — удивлялись соседи. — За работу деньги положены.
— Так я ж для людей старался, — отмахивался Иван. — Куда мне деньги? У меня всё есть.
И правда — всё у него было. Дом старый, но крепкий. Огород родил. Во дворе — Шарик, пёс рыжий, ушастый, породы «двортерьер». В доме — Кузя, кот полосатый, ленивый до безобразия. Иван говорил, что Кузя не кот, а «мышеловка на пенсии». Кузя на это только фыркал из-под печки и продолжал дрыхнуть.
Семья у Ивана не сложилась. В молодости он собирался жениться на Нинке из соседней улицы, но Нинка уехала в город, к тётке, и с концами. Другие невесты появлялись, но как-то не приживались. То им казалось, что Иван слишком простой. То — что слишком бедный. То — что слишком счастливый без них.
— Вань, ну какой ты будешь муж? — говорила ему тётя Зина, местная сваха на пенсии. — У тебя ни денег, ни амбиций. Ты хоть в футбол играешь?
— Не, — честно признавался Иван. — Я лучше огурцы посолю.
Тётя Зина махала рукой:
— Пропащий ты человек, Иван. Так и будешь со своим котом да псом век вековать.
Иван не обижался. Поглаживал Шарика за ушами, смотрел на Кузю, который важно проходил мимо, задрав хвост, и говорил:
— А чо, нормально живу. Свои не бросят.
* * *
На этот раз метеорит — это было, конечно, событие. В Мухосранске ничего такого не случалось со времён войны, когда над городом пролетал немецкий самолёт и сбросил бомбу в болото. С тех пор болото так и называлось — «Немецкое». Теперь туда упал метеорит.
К обеду у болота собралась половина Мухосранска. Стояли, смотрели, обсуждали.
— Глубокая воронка! — кричал дядя Коля, размахивая руками. — Метров десять!
— Не ври, — поправляла его тётя Зина. — Три метра. Я сама видела.
— А я говорю — десять!
— А я говорю — язык у тебя десять метров! Врун несчастный!
Иван подошёл, посмотрел на болото. Вода стояла как стояла. Только посредине образовалась воронка, и вокруг плавали обгоревшие ветки да трава.
— Ну и чо? — спросил Иван у толпы.
— Как чо? — возмутился дядя Коля. — Это ж метеорит! Гость из космоса!
— А, — сказал Иван. — Налить ему, что ли, чаю? Всё-таки гость.
Народ засмеялся. Дядя Коля обиделся:
— Ты, Иван, совсем дурак. Это ж событие мирового масштаба! Сейчас сюда учёные приедут, журналисты. А может, и американцы!
— Пусть приезжают, — кивнул Иван. — У нас знаешь какие огурцы солёные? Американцы такое не едали. Вот и угостим.
И пошёл домой — обедать.
А вслед ему смотрели и качали головой:
— Ну Иван! Ну молодец! Всё ему нипочём.
* * *
Вечером того же дня в Мухосранск действительно приехали журналисты. Двое: молодой парень с камерой и девушка с микрофоном. Они ходили по городу, спрашивали у людей:
— Вы видели метеорит?
Все видели. Все рассказывали. Дядя Коля рассказал три раза — каждому журналисту отдельно, и каждый раз по-новому. То метеорит был размером с дом, то с автобус, то «с два автобуса и ещё прицеп».
Журналистка — Леночка, как она представилась, — подошла к дому Ивана. Иван в это время поливал огород. Шарик лежал рядом и наблюдал. Кузя сидел на заборе и делал вид, что он тут вообще ни при чём.
— Здравствуйте! — сказала Леночка, ослепительно улыбаясь. — Вы местный?
Иван выключил шланг, посмотрел на неё внимательно:
— Это смотря кто спрашивает.
— Я корреспондент телеканала «Россия-2»! — представилась Леночка. — Мы снимаем сюжет о метеорите. Вы его видели?
Иван подумал.
— Ну, видеть не видел, а слышать — слышал. Стёкла, правда, целы остались. Сплю с форточкой — волна пролетела сквозь.
Леночка заулыбалась:
— Какая интересная деталь! А вы не могли бы рассказать подробнее?
Иван вздохнул:
— Чего рассказывать-то? Грохнуло — я и проснулся. Думал, у дяди Коли самогонный аппарат рванул. А оно вон чо — гости из космоса.
Он хлопнул себя по колену:
— Ладно, пойдёмте в дом. Чайку попьём. Огурчиками угощу. Вы хоть ели?
Леночка хотела отказаться, но Иван так посмотрел на неё — просто и по-доброму, — что она вдруг сказала:
— Ну... если только чаю.
Они сидели на кухне. Иван налил чай в большую кружку с надписью «Лучший дед» и поставил перед Леночкой банку с огурцами.
— Давай-давай, подкрепись. А то худая какая-то. Вас там в вашей Москве не кормят, что ли?
Леночка засмеялась:
— Да кормят. Просто работа такая — всё время на бегу.
— А, — кивнул Иван. — Ну, это плохо. Человеку положено сидеть, есть не спеша и думать о хорошем. А вы всё бежите. Куда бежите-то?
Леночка задумалась. Потом честно сказала:
— Не знаю.
— Вот. А я знаю. Я никуда не бегу. Мне и тут хорошо. Так что вы это... передайте вашим — пусть к нам приезжают. Не на метеорит смотреть, а так... Пожить. Огурцы есть. Знаете, какие у нас огурцы?
И он начал рассказывать. Про то, как он солит огурцы. Про то, сколько укропа кладёт. Про то, что секрет — в воде из местного колодца.
Леночка слушала. И сама не заметила, как записала в блокнот: «Огурцы. Укроп. Колодец. Счастье».
* * *
Через неделю в Мухосранск пришла местная газета. На первой полосе — статья: «Метеорит упал в Мухосранске: учёные исследуют воронку».
А на второй полосе — маленькая заметка: «Иван Задов: человек, которого не убил метеорит».
Дядя Коля прочитал и обиделся:
— А почему это про него пишут, а не про меня? Я тоже метеорит видел!
Никто не ответил. Все читали заметку.
Там было написано, что Иван Задов — «удивительный человек, который живёт в гармонии с собой и миром». Что он «не гонится за материальными благами и считает, что счастье — в простых вещах». Что он «угостил корреспондента чаем и солёными огурцами, которые, по словам корреспондента, были лучшими в её жизни».
Иван прочитал и почесал затылок:
— Чего написали-то... «Счастье в простых вещах». Ну да, а чо? Оно и есть.
Он сложил газету, положил на подоконник. Шарик подошёл, понюхал.
— Не, Шарик, это не для тебя. Ты газеты не читаешь. Ты лучше Кузю спроси, он у нас грамотный. Правда, Кузя?
Кузя лежал на печке и не ответил. Он вообще редко отвечал. Только фыркал иногда — если что-то было не по нём.
Иван вышел на крыльцо. Посмотрел на закат. Небо было оранжевым и розовым, как в детстве. Он вздохнул полной грудью:
— Хорошо-то как. Огурцы вон растут. Метеорит упал — не в меня. Шарик рядом. Кузя на печке. Чего ещё человеку надо?
И пошёл спать.
Наутро следующего дня он проснулся от того, что телефон — видавший виды, старый, с кнопками — зазвонил. Да так громко, что Кузя аж подпрыгнул на печке.
Иван взял трубку. Заспанным голосом спросил:
— Алло?
— Иван Петрович Задов? — спросил вежливый голос. — Вас беспокоят из компании «Спортлото». Поздравляем, вы выиграли миллиард рублей!
Иван посмотрел на телефон. Потом на Шарика. Потом на Кузю.
— Ага, — сказал он. — И я вас тоже поздравляю.
И нажал отбой.
— Шарик, — сказал он. — Ты слышал? Миллиард я выиграл.
Шарик завилял хвостом.
— Ну вот, — вздохнул Иван. — А у меня огурцы не политы. Пойдём поливать. Миллиард подождёт.
И пошёл поливать огород.
ГЛАВА 2. Огурцы Ивана
Иван гордился своими огурцами больше, чем иной министр гордится своей пенсией. И было чем. У Ивана на огороде росли не просто огурцы — а произведение искусства. Соседи снимали шапку, проходя мимо его парника. Даже дядя Коля — который ни перед кем шапку не снимал, кроме как перед участковым — и тот уважительно козырял, глядя на грядки.
— Вань, ну как ты так делаешь-то? — спрашивали соседи. — У нас вон огурцы кривые, горькие, а у тебя — загляденье.
Иван пожимал плечами:
— Так я их люблю. Они и растут.
Люди не понимали. Но огурцы — понимали.
В прошлом году один огурец вымахал такой, что Иван с него три банки закатал. Три литровые банки, заметьте. Огурец нарезал — и три банки полностью, ещё и хвостик остался. Хвостик Иван отдал Кузе. Кузя хвостик съел и потребовал добавки.
— Не, — сказал Иван. — Добавки не будет. Это ж огурец — не поросёнок. Приходи через год.
Кузя обиделся и неделю спал под печкой, выходил только есть.
* * *
В этом году — а дело было ранней весной, как раз после того самого метеорита — в Мухосранск приехал агроном. Вернее, не агроном, а так... человек, который говорил, что он агроном. Мужичок маленький, юркий, с хитрющими глазами и портфелем, из которого торчали пакетики с семенами.
— Люди добрые! — кричал он на базарной площади. — Семена нового, небывалого сорта! «Богатырский хруст»! Урожай — космический! Пальчики оближешь!
Народ толпился. Тётя Зина взяла два пакетика, потом вернула один — что-то ей не понравилось в глазах агронома. Дядя Коля взял четыре, но потом выменял два на бутылку самогона — правда, самогон оказался водопроводной водой, и дядя Коля ходил злой неделю.
Иван проходил мимо. Агроном его окликнул:
— Уважаемый! Подходите! Сорт чудо-какой! Сами посадите — сами удивитесь!
Иван остановился, посмотрел на пакетик:
— А чего за сорт?
— «Богатырский хруст»! — затараторил агроном. — Огурцы — вот такие! — Он развёл руками, показывая арбуз. — А может, и больше! Сочные, хрустящие, один вкус чего стоит!
Иван взял пакетик, повертел в руках:
— А чего ж ты сам их не сажаешь, если они такие хорошие?
Агроном замялся:
— Так я... в командировке! Я разъезжаю, семена людям раздаю. Просвещаю!
Иван хмыкнул:
— Ну-ну. Давай два пакетика.
Агроном аж подпрыгнул от радости:
— Два?! Да вы, уважаемый, в накладе не останетесь! Сорт уникальный! Таких огурцов ни у кого не будет!
Иван расплатился, сунул пакетики в карман и пошёл домой. Агроном смотрел ему вслед и довольно потирал руки:
— Эх, хороший мужик попался. Доверчивый. Такие семена — самим бы пригодились, да уж ладно. Вручил судьбу!
Он сел в старую «Волгу» и уехал. Больше его в Мухосранске никто не видел.
* * *
Иван посадил семена в начале мая. Вскопал грядку, удобрил, полил тёплой водой. Шарик сидел рядом и внимательно наблюдал: а вдруг из земли вылезет что-то вкусное?
— Не, Шарик, — говорил Иван, закапывая семечко. — Это не для тебя. Это для салата. Хотя кто тебя знает... Может, и для тебя что останется.
Семена взошли на удивление быстро. На третий день появились маленькие зелёные петельки. На пятый — расправились первые листочки. Через неделю грядка уже зеленела, и Иван ходил довольный.
— Хороший сорт, — говорил он, глядя на всходы. — Быстрый. Это хорошо.
Но через две недели он заметил странное. Огурцы росли не просто быстро — они росли стремительно. Каждое утро Иван выходил на огород — и замечал: за ночь плети удлинились сантиметров на двадцать.
— Ничего себе, — говорил Иван, почесывая затылок. — Так и до забора недалеко.
До забора действительно оказалось недалеко. К концу июня огурцы доползли до забора, обвили его и поползли дальше.
— Шарик, — позвал Иван. — Ты это видишь?
Шарик подошёл, понюхал огуречную плеть, чихнул.
— Вот и я думаю, — вздохнул Иван. — Не иначе как агроном тот не вру́ки семена продал. А может, и вру́ки.
* * *
В июле началось веселье.
Огурцы поползли на сарай. Потом — на крышу. Иван ходил вокруг дома и только головой качал. Он пытался подвязывать плети, но они росли быстрее, чем он успевал. Пытался обрывать лишние побеги — не помогало. Огурцы были решительно настроены захватить весь участок.
— Может, вы их заговорили? — спрашивал дядя Коля, глядя на зелёное нашествие. — Или это инопланетное? Может, те семена — с метеорита?
— С какого метеорита? — не понял Иван.
— С того самого! Который в болото упал! Агроном тот — он наверняка с ними связан!
— Дядя Коля, — устало сказал Иван, — ты у нас самый умный. Иди семена свои поливай.
Дядя Коля обиделся, но ушёл. А Иван стоял посреди двора и смотрел на огуречные джунгли.
— Ну и дела, — сказал он. — Вот это урожай. Вот это я понимаю.
Самый главный огурец — тот, который вымахал первым — к августу был размером с бревно. Не с полено — а с полноценное бревно. Он лежал на земле, толстый, зелёный, пупырчатый, и нагло занимал пол-огорода.
Иван попробовал его поднять. Не смог.
— Шарик, — позвал он. — Иди помоги.
Шарик подошёл, упёрся лапами в огурец, потянул. Огурец не сдвинулся. Кузя, проходя мимо, посмотрел на них с презрением и ушёл на печку.
* * *
Тётя Зина прибежала с утра пораньше. Взбудораженная, растрёпанная, с полотенцем в руках.
— Иван! — закричала она ещё с калитки. — Твоя зелёная змея мой колодец обвила!
Иван вышел на крыльцо:
— Какая змея?
— Вот такая! — Тётя Зина развела руками, показывая размером с добрую удавку. — Твой огурец! Он у меня весь двор занял! Он у меня воду пьёт! Я сегодня утром вышла — а он у меня ведро вытащил и в колодец уронил!
Иван почесал затылок:
— Ведро уронил? Это вряд ли. Огурцы вёдра не роняют. Им это ни к чему.
— А я тебе говорю — он! — настаивала тётя Зина. — Убери его! Он у меня весь участок задушит!
Иван вздохнул. Пришлось идти разбираться.
Огурец действительно дополз до тёти Зининого двора. Мало того — он обвил колодец, поднялся по столбу и свешивался сверху, как зелёная верёвка. Тётя Зина стояла рядом с ухватом, готовая обороняться.
— Ну-ка, — сказал Иван, подходя к огурцу. — Ты чего это, брат, разошёлся?
Огурец не ответил. Но Иван его понял. Он вообще с огурцами умел разговаривать.
— Уважаю, — сказал он, поглаживая зелёный бок. — Уважаю размах. Но давай-ка, брат, поаккуратнее. Тётя Зина — женщина пожилая, ей колодец нужен. А ты воду пьёшь — так и она хочет попить. Давай дружно жить.
Тётя Зина смотрела на него, как на сумасшедшего:
— Ты с ним разговариваешь? Со своим огурцом? С овощем?
— А чо, — пожал плечами Иван. — Он живой. Растёт. Разговаривать не умеет, а слушать — слушает. Правда, брат?
Огурец, кажется, скрипнул.
Иван снял плеть с колодца, осторожно отвёл её в сторону, привязал к столбу забора.
— Вот так. Теперь будешь расти вдоль забора. Красиво будет. И тёте Зине не мешай.
Тётя Зина смотрела на всё это с открытым ртом.
— Иван, — наконец сказала она. — Ты точно дурак?
— Ага, — улыбнулся Иван. — А кто ж ещё с огурцами разговаривать будет?
* * *
К концу августа огурец — тот самый, главный — дорос до состояния, когда его надо было снимать. Иван понял: больше ждать нельзя. Скоро он заполонит весь двор, а потом поползёт на улицу. И что тогда? Будут соседи ходить через зелёный туннель?
— Так, мужики, — сказал Иван, собрав дядю Колю и ещё двух соседей. — Помогайте. Снимать урожай надо.
— Это какой? — спросил дядя Коля, подозрительно глядя на огурец размером с бревно.
— Вот этот, — кивнул Иван. — Самый главный.
Мужики переглянулись.
— Вань, — сказал сосед Пётр. — А ты уверен, что это огурец? Может, это... как его... кабачок? Или тыква?
— Не, — уверенно сказал Иван. — Огурец. По запаху видно. И по пупырышкам. Давай, берись за тот конец.
Они брались. Огурец не поддавался. Пришлось взять топоры. Рубили два часа. Огурец был такой плотный, что топор звенел, как по дереву.
— Ну и зараза! — кряхтел дядя Коля. — Я такого сроду не видал!
— А я говорил — хороший сорт, — довольно сказал Иван, вытирая пот. — «Богатырский хруст». Всё-таки не обманул агроном. Хотя... обманул. Такой огурец — это ж не огурец, а танк.
Наконец огурец поддался. Рухнул на землю — и земля вздрогнула. Пыль поднялась столбом.
— Ну вот, — сказал Иван, с любовью поглаживая огурец. — Красавец!
* * *
Закатали сто сорок банок. Это не шутка: сто сорок литровых банок солёных огурцов. Иван нанял трёх соседок — резать, укладывать, заливать рассолом. Работали два дня.
Шарик сидел в углу и облизывался. Кузя расхаживал по кухне с видом генерального инспектора: проверял, не пропустил ли кто огуречного хвостика.
Когда всё закончилось — а закончилось всё грандиозным количеством банок, которые стояли в погребе, на веранде, под кроватью и даже в бане — Иван сел на крыльцо, усталый, но довольный.
— Ну что, Шарик, — сказал он. — Заготовили. На зиму хватит. Ещё и соседям раздадим.
Соседям раздали. Тётя Зина взяла три банки — и больше не ругалась на зелёного захватчика. Дядя Коля взял пять. Пётр взял две.
— Вкусные, зараза, — сказал Пётр, жуя огурец. — Так и хрустят. Вань, а где ты семена-то брал?
— Агроном приезжал, — махнул рукой Иван. — Продал семена. «Богатырский хруст» называется.
— А он ещё приедет?
— Не знаю. Сказал, командировка у него. А может, и не командировка. Может, сбежал. После таких огурцов и сбежишь.
Мужики засмеялись. А Иван взял банку с огурцами, открыл, вытащил один — хрустящий, зелёный, пахучий — и закусил. Кузя тут же прибежал на запах.
— Ну, — сказал Иван, протягивая коту огуречный огрызок. — Держи. Ты заслужил.
Кузя взял огрызок, важно ушёл под печку.
Иван посмотрел ему вслед, улыбнулся:
— А что, хороший сорт. Жалко, семян больше нет.
* * *
А через два дня его телефон зазвонил снова. Иван как раз сидел на крыльце, пил чай и смотрел на закат.
— Алло, — сказал он.
— Иван Петрович Задов? — спросил вежливый голос. — Вас беспокоят из компании «Спортлото».
— Ага, — сказал Иван. — Ну вы опять со своим миллиардом?
— Да, — сказал голос. — Мы звоним уже два раза. Вы не верите?
— Да верю, верю, — махнул рукой Иван. — Только у меня тут огурцы. Не до разговоров. Перезвоните через полчаса, я как раз чай допью.
И нажал отбой.
Шарик посмотрел на него преданными глазами. Кузя вышел из-под печки, сел на крыльцо рядом с Иваном.
— Ну что, мужики, — сказал Иван. — Пойдёмте огурцы досаливать. А то миллиард подождёт. У нас тут дела поважнее.
И никуда не пошёл. Сидел на крыльце, допивал чай и смотрел на закат.
Телефон в кармане завибрировал снова. Иван не ответил — он разговаривал с Кузей о важном, об огурцах и о том, что счастье — это когда ничего не надо менять.
ГЛАВА 3. Как Иван керосин покупал
Зима в тот год пришла рано. Не спросила, не постучалась — взяла и пришла. Мороз ударил такой, что птицы на лету замерзали. Вода в колодцах покрывалась ледком, а народ в Мухосранске закутался в тулупы и шубы и сидел по домам — ждал, когда оно всё кончится.
Иван мороза не боялся. У него печка была хорошая, дрова заготовлены с осени, шуба старая, но тёплая. Только вот одна беда — свет отключали. Не часто, нет, так, время от времени. Сядет — и сиди в потёмках. Хорошо, если вечером — можно и спать лечь. А если в сумерках — то и не почитаешь, и не поужинаешь как следует.
— Надо бы керосину купить, — сказал Иван Шарику. — Для лампы. А то сядет свет — будем в темноте сидеть, как филины.
Шарик согласен не был. Филином он быть не хотел. Но возражать не стал — Шарик вообще никогда не возражал. Только хвостом вилял да головой кивал.
Иван взял канистру — старую, ещё отцовскую, с потёртой ручкой — и пошёл на заправку. Она у них в Мухосранске со времён Советского Союза стояла. Одна колонка, будка, и мужик в промасленной телогрейке по имени Степаныч.
Степаныч сидел в будке, читал газету и грел чай на обогревателе. Увидел Ивана — кивнул:
— Здорово, Вань. Чего надо?
— Керосин есть? — спросил Иван, ставя канистру на землю.
Степаныч поднял бровь:
— Керосин? Откуда у меня керосин? Ты чо, Вань, перепутал? Мы тут только бензин держим. И солярку. А керосин — это в райцентре. В хозяйственном магазине.
— А, — сказал Иван. — Ну, спасибо. Схожу.
Он взял канистру, повесил на плечо и пошёл в райцентр. Это километров пятнадцать, если пешком. Иван не спешил: мороз хоть и злой, а ему не привыкать.
Дошёл за два часа. Райцентр — городок побольше Мухосранска, называется Новосёлово. Там и больница, и школа, и универмаг, и даже кинотеатр на два зала. В хозяйственном магазине Иван подошёл к продавщице:
— Здравствуйте. Керосин у вас есть?
Продавщица — женщина средних лет, с усталым лицом и в вязаной кофте — посмотрела на него внимательно:
— Был. Но вчера приехал какой-то чудак и выкупил всю партию. Всю, до капли. Говорит, для дома. А у самого глаз нет — не то что керосин, солярку не отличит.
— А ещё где взять? — не удивился Иван.
— Да нигде, — махнула рукой продавщица. — Теперь до весны не завезут. Раньше не было — теперь и подавно не будет. Ты бы уж дома сидел, мил человек. Чего по морозу шастаешь?
— Да мне для лампы, — сказал Иван. — Свет часто отключают.
— Керосинка-то есть?