Китайгородская стена. Линия

Начнём с того, что поменьше, но по-своему выразительнее всего.

За гостиницей «Метрополь» — прямо в самом сердце Москвы, шагах в пяти от площади Революции, — стоит небольшой участок Китайгородской стены. Красная кладка, зубцы, старая, обветшалая кирпичная поверхность, из которой местами выпадали кирпичи. Стену венчает башня. Её называют Птичьей.

Название это закрепилось за башней случайно и недавно. Соседнюю башню, стоявшую здесь же, в XIX веке занимал Музей птицеводства. Башня, которую мы видим, была глухой, непроезжей, безымянной — такие в старину обычно никак не называли, потому что названия давались башням с воротами. Но в памяти города две башни слились, и имя перешло на ту, что уцелела.

Участок за «Метрополем» — один из немногих исконных фрагментов стены. Не воссозданных, не надстроенных, а тех, что пережили 1934 год. Просто потому, что были не на виду. Просто потому, что тут находился служебный въезд, и рядом уместно поставить мусорные контейнеры. Именно поэтому стену не тронули. Коммунальному спокойствию она не мешала — и уцелела как случайное исключение из большого сноса.

Много лет этот фрагмент находился в бедственном состоянии. Кирпичи выпадали, основание крошилось. По боевому ходу стены в XX веке проложили теплотрассу — и она регулярно протекала, подтапливая памятник. «Культурный слой» со стороны Никольской со временем вырос на шесть метров. Стена оказалась вровень с позднейшей московской застройкой и невольно служила ей подпоркой. Древняя крепость превратилась в опору для чужих этажей.

В 2018 году участок стены, завершающийся Птичьей башней, поставили на баланс города. В 2019м объявили конкурс на исследования и проект реставрации. Работы шли несколько лет. К лету 2023 года закончили: укрепили основание, обновили кладку, восстановили «ласточкины хвосты» — те самые зубцы, что и на кремлёвских стенах.

Так в Москве появился первый большой участок исконной Китайгородской стены, приведённый в порядок в XXI веке. Не воссозданный, а подлинный. Тот самый, который видел снос всей остальной стены, но уцелел. Тот самый, из-за которого у служебного въезда стояли мусорные контейнеры. Тот самый, который остался случайно, и потому остался.

Следующая точка — парк «Зарядье».

В 2017 году на месте разобранной в 2006 году гостиницы «Россия» открылся парк «Зарядье». После гостиницы, стоявшей здесь сорок лет, здесь осталось пустое пространство, и его решили сделать парком. А когда начали копать, чтобы строить парк, — наткнулись на Китайгородскую стену. Вернее, на её основание.

Археологи нашли белокаменное основание стены, несколько тайных комнат со сводчатыми потолками, помещения для подошвенного боя — это те помещения, где стояли стрельцы, вёл обстрел на уровне земли, из бойниц у самого подножия стены. Кроме того, здесь было найдено более ста пятидесяти артефактов: монеты, предметы быта, фрагменты одежды, оружия, посуды. Всё это относилось к разным эпохам, но главное — к XVI–XVII векам, то есть ко времени, когда стена работала в полную силу.

С находкой надо было что-то делать. Её можно было закопать обратно, можно было вывезти, можно было уничтожить. Решили сохранить — и сделали то, что в Москве до тех пор не делали. Основание стены и археологические находки стали экспозицией подземного музея «Зарядья», который открылся в 2018 году вместе с парком.

Сегодня в этом музее можно увидеть подлинное белокаменное основание стены — то самое, что было заложено в 1535 году. Вокруг — монеты, предметы, найденные здесь же, рядом. Это не привезённые из других музеев экспонаты, это то, что было в буквальном смысле под ногами. Пятьсот лет назад на этом месте стояла стена. Сегодня на этом месте стоит подземный музей, а над музеем растёт трава и гуляют люди.

Это одно из тех мест, где прошлое и настоящее становятся почти осязаемо рядом.

Третья точка — подземный переход у станции метро «Китай-город».

В 1970 году, когда строили станцию, которую тогда назвали «Площадь Ногина», рабочие обнаружили фундамент Варварской башни. Это была одна из двенадцати башен стены, та самая, где в XIX веке устроили часовню вместо проезжих ворот. Фундамент — большие белые известняковые глыбы — оставили на обозрение пешеходов. Так в обычном московском подземном переходе появился фрагмент настоящей крепости. Огромные камни лежат прямо в переходе, возле выхода 13.

Спустя полвека этот фрагмент нуждается в реставрации. Известняк — материал мягкий, а подземный переход — не то место, где памятнику хорошо. Но даже в нынешнем своём состоянии он остаётся удивительным зрелищем: люди идут на работу, спускаются по лестнице, покупают билеты, торопятся — и в этом потоке лежит фундамент Варварской башни. Ему пятьсот лет, и он лежит здесь же, где стоял когда-то, только теперь не на открытом воздухе, а под землёй.

Ещё одна точка — Третьяковский проезд.

Это ворота в русском стиле, поставленные к Третьяковскому проезду в 1871 году. Их проектировал архитектор Александр Степанович Каминский. Дом с воротами получил островерхий шатёр, башенки со шпилями и зубцы. Во время сноса Китайгородской стены в 1930е годы эти ворота уцелели, потому что они не были частью стены — они были пристроены к ней снаружи, но жили самостоятельной жизнью. В начале XXI века их отреставрировали вместе с прилегающим Третьяковским проездом.

Формально эти ворота не принадлежат к Китайгородской стене как фортификации — это XIX век, это декорация, это русский стиль. Но они стоят на том же месте, где стояла стена, они помнят её, и они до сих пор служат входом в Третьяковский проезд. Это тоже часть линии — не как крепость, а как припоминание о крепости, как её позднее эхо.

И, наконец, самое громкое возвращение стены — Воскресенские ворота.

Мы уже говорили о них. Они были снесены в 1934 году — одними из первых, потому что стояли у самого входа на Красную площадь. В 1988 году, при прокладке подземных коммуникаций, рабочие наткнулись на их фундамент. Археологи поняли, что нашли древние крепостные ворота. Начались работы по воссозданию. За дело взялся Олег Игоревич Журин — ученик Барановского, тот самый человек, что продолжил дело своего учителя.

Задача была почти невозможной. От ворот не осталось обмеров, потому что снос в 1930х был произведён без правильных предварительных измерений. Пришлось поломать голову над тем, как именно были устроены Воскресенские ворота и примыкающая к ним Иверская часовня. В итоге сами ворота были воссозданы в виде конца XVII века, а часовня — в виде конца XVIII века. То есть в разных стилистических слоях, потому что в реальности ворота и часовня действительно менялись в разные эпохи и в разные эпохи выглядели по-разному.

В 1995 году Воскресенские ворота были открыты.

Сегодня они стоят на том же месте, где стояли раньше: у самого входа на Красную площадь, над точкой нулевого километра российских дорог. Через них проходит граница между площадью и городом, они — как рамка для картины, которая называется Красная площадь. И то, что они вернулись именно сюда, именно в этом виде, именно в 1995 году, — не случайность, а результат цепочки: Барановский спас фрагмент стены в 1960е, Журин восстановил ворота в 1988–1995, — и всё это одна линия.

Круглая башня на Театральной площади — тоже воссозданный фрагмент. В 1997 году восстановили часть стены и прилегающую Круглую башню. К сожалению, воссозданная башня существенно отличается от оригинала: она получилась шире, выше и с шатровым навершением, которого прежде у неё не было. На архивных фотографиях видно, какой она была в XIX веке; нынешняя выглядит иначе. И это, если задуматься, честно. Реставрация никогда не бывает точной. Мы всегда имеем дело с версией, а не с оригиналом. И в этом смысле Китайгородская стена, восстановленная в разных частях Москвы, — это собрание версий. Каждая из них сделана с наивозможной точностью, и каждая в чём-то ошибается.

Так что же мы имеем сегодня?

Сегодня в Москве есть несколько мест, где можно увидеть Китайгородскую стену. Исконные фрагменты: за «Метрополем», с Птичьей башней; белокаменное основание в подземном музее «Зарядья»; фундамент Варварской башни в переходе метро. Воссозданные фрагменты: стена у Китайгородского проезда, Воскресенские ворота, Круглая башня на Театральной площади, Третьяковские ворота.

Некоторые из этих объектов — подлинные. Некоторые — воссозданные. Отличить их с первого взгляда трудно: и те и другие выглядят как старинная крепость. Реставраторы и историки знают точно, где исконное, а где нет. Обычные прохожие — нет. И это не проблема, а скорее условие того, как живёт городская память. Она существует не в разделении на подлинное и восстановленное, а в самом факте того, что эти фрагменты есть, что они стоят, что к ним подходят, что их трогают.

На стену у Китайгородского проезда можно подняться со стороны парка «Зарядье» — совершенно бесплатно. Можно пройтись по боевому ходу, посмотреть на Кремль, на Москву-реку, на Зарядье, на «Метрополь». Это место — не музей и не аттракцион. Это просто стена, на которую можно подняться, как на любую другую стену. В этом есть что-то простое и хорошее: стена вернулась к тому, для чего она и была когда-то нужна. Чтобы по ней ходили люди.

Через пятьсот лет после того, как Елена Глинская распорядилась здесь строить, через четыре века после того, как по её боевому ходу ходили стрельцы, через сто лет после того, как её разобрали, — по ней снова ходят. Пусть не с пищалями, а с мороженым, не в дозор, а на прогулку. Но ходят. Стена вернулась к своей первоначальной функции в самом простом её смысле: она снова служит людям.

Что значит эта линия для Москвы?

Китайгородская стена — одно из важнейших оборонительных сооружений Москвы XVI века. За свою долгую историю укрепление пережило множество потрясений, а до наших дней дошло лишь фрагментарно. История строительства, разрушения и восстановления стены — это отражение непростой судьбы города, где прошлое и настоящее неразрывно переплетаются.

Но в этой истории есть и ещё один смысл, более личный и более человечный.

Китайгородская стена была построена, чтобы защищать. Она не была ни храмом, ни дворцом, ни памятником в изначальном смысле этого слова. Она была стеной, за которой люди прятались от того, чего боялись. И это делает её историю почти бытовой: она нужна была, пока была нужна, и перестала быть нужна, когда перестала быть нужна. Её сносили не потому, что её ненавидели. Её сносили потому, что время шло, и она больше не вписывалась в новое время.

Так бывает и с людьми. Человек был на своём месте, а потом время изменилось, и его место стало неудобным. И его убирают. И потом, спустя годы, оказывается, что без него что-то потерялось. Тогда его возвращают — по частям, по фотографиям, по пересказам. И оказывается, что вернувшееся — не то же самое. Но всё-таки что-то важное.

Китайгородская стена вернулась именно так.

Сегодня у неё как будто две жизни. Одна — в Москве: несколько фрагментов, подземный музей, башня за «Метрополем», ворота на Красную площадь. Другая — в памяти: в книгах, в гравюрах XVI века, в старых фотографиях, в исторических исследованиях, в разговорах гидов, которые водят экскурсии по Китай-городу. Изучать эти бесценные памятники советуют в компании настоящих экспертов — гидов-историков. Они научат отличать воссозданные участки от исконных и расскажут все тайны Китай-города. Это правильно и хорошо. Но хочется добавить: даже без гида, даже без объяснений, просто подойдя к древней кладке и положив на неё руку, можно почувствовать главное — что Москва не теряла своей стены совсем. Она лишь отложила её, а потом вернула, выстроив заново из того, что осталось.

Эта новелла — о том, что стена — не просто кирпич. Это линия, которая проходит через Москву и через время. Один раз её прочертили в 1538 году. Один раз её разрушили в 1934м. Один раз её вернули в 1970–1990е. И каждый раз оказывалось, что линия важнее отдельных людей, которые её чертили, ломали