Люмик и 12 бед человеческих

ЗОЛОТОЙ ПОТОП

Жил-был на свете маленький волшебник. Звали его Люмик.

Он был ростом с ладонь ребёнка, светился изнутри мягким тёплым светом, а на его ладошках время от времени вспыхивали крошечные звёздочки. Домом ему служило маленькое облако, которое путешествовало по небу, как корабль без парусов — туда, куда ветер подует, но чаще туда, куда Люмику вздумается. На облаке росли необычные цветы, вместо лепестков у них были лучики радуги, а по утрам они собирали в свои чашечки свежую росу. Люмик этой росой умывался, чистил зубы лучиком света и пил её вместо чая.

Облако было не простое. Оно чувствовало настроение хозяина и умело грустить вместе с ним. Когда Люмику было хорошо, облако сияло ослепительной белизной и плыло легко, как перышко. Когда волшебник о чём-то задумывался, облако темнело, как грозовая туча, и начинало моросить мелким задумчивым дождиком. Сейчас оно было светлым, потому что Люмик проснулся в отличном расположении духа.

Он потянулся, посмотрел вокруг и улыбнулся. Всё было прекрасно. Но самое прекрасное ждало его впереди — утренний обзор Земли через волшебный телескоп. На самом деле телескопом служила обычная капля росы, застывшая на листе облачного цветка. Люмик наклонялся над ней и видел всё, что происходит в мире, — далёкое и близкое, большое и маленькое. Он любил эти минуты больше всего на свете.

— Ну-ка, что там сегодня? — прошептал Люмик, легко вспрыгивая на край листа.

Он наклонился и стал смотреть.

Внизу, на Земле, было утро. В одном дворике мама укачивала малыша и напевала ему песенку. Люмик замер от умиления. Он смотрел, как мать целует ребёнка в макушку, и чувствовал, как его собственная светящаяся грудь наполняется теплом. Чуть дальше старик кормил голубей с ладони, и птицы садились ему на плечи и руки, не боясь. А ещё дальше дети гоняли мяч по пыльной улице, смеялись и падали, прямо как настоящие живые существа.

Люмик вздохнул от счастья.

— Какие же они прекрасные, — прошептал он. — Какие они живые, какие тёплые. Они умеют любить. Они умеют обнимать. А я… — он посмотрел на свои маленькие прозрачные ладошки, — я просто светлячок.

Долго смотрел Люмик на людей, и ему становилось то радостно, то грустно. Радостно — потому что люди были добрыми, когда никто не мешал им быть добрыми. Грустно — потому что часто они казались ему несчастными. Они хмурились, спорили, плакали. И чаще всего — из-за какого-то жёлтого металла.

— Странный он, этот металл, — сказал Люмик своему облаку. Облако согласно дрогнуло. — На что люди его тратят? Может, они строят из него дома? Или варят из него обед?

Люмик наклонился ближе и увидел большое поле, на котором стояли два войска. Солдаты сжимали копья, их доспехи блестели, а между ними на бархатной подушке лежала гора золота. Она была такая огромная, что подушку держали восемь крепких воинов.

— Я не понимаю, — прошептал Люмик. — Они собрались здесь, чтобы смотреть на этот металл?

Но тут он увидел: солдаты схватились в битве. Они дрались за эту гору. Звенели мечи, кричали люди, а золото лежало нетронутое, отражая солнце.

— Они воюют из-за него?! — воскликнул Люмик. — Почему? Зачем им столько?

Он смотрел дальше и видел всё больше и больше странного. Он увидел, как человек в дорогом камзоле стоял перед огромным сундуком и смотрел на золото так, словно это его собственный ребёнок. Он увидел, как другой человек закапывал золото в землю, чтобы никто не нашёл, хотя сам ходил в рваных сапогах. Он увидел женщину, которая плакала над золотой цепочкой, потому что некому было подарить ей живую улыбку.

Три дня и три ночи Люмик не отходил от своей капли росы. Он не пил, не ел, а только смотрел и думал. Облако его потемнело так, что стало почти чёрным, и на Землю из него моросил мелкий дождь.

А на четвёртый день Люмик хлопнул себя по лбу и воскликнул:

— Ну конечно! Я понял! Люди воюют из-за того, что золота мало! Вот если бы его хватало всем — им не пришлось бы воевать! Каждому — по кусочку счастья, и все будут довольны!

Он вскочил на ноги, расправил плечи и поднял руки к небу. Облако очистилось, стало сверкающе белым. Люмик глубоко вздохнул и произнёс своё великое заклинание:

— Пусть у каждого человека будет столько золота, сколько он пожелает!

И мир на миг замер.

А потом начался Золотой потоп.

Никто не успел понять, что произошло. Просто однажды утром мир вздрогнул, и всё вокруг стало меняться.

В маленькой деревне, у самого леса, жил фермер Пахом. Он сидел на лавочке у своего дома, смотрел на поле пшеницы и мечтал:

— Эх, вот бы мне золота побольше. Рассчитался бы со всеми долгами, купил бы корову новую…

Он не успел договорить. Небо над его полем потемнело, а потом раскололось, и с него посыпались золотые монеты. Сначала редкие, потом чаще, потом всё сильнее и сильнее. Они падали на пшеницу, приминали её к земле, засыпали борозды. Пахом побежал было с мешком собирать, да куда там — монеты хлестали по голове, по плечам, по спине. Через минуту поле напоминало жёлтое море, а через десять — его уже и видно не было.

— Хватит! — закричал Пахом, отплёвываясь от золотой пыли. — Хватит уже!

Но магия не слушалась. Она исполняла то, что он пожелал, а он пожелал «побольше золота». Никто не сказал ей, что значит «больше» и где остановиться.

Бабка Маланья, жившая через дорогу, тоже сидела у курятника и размышляла:

— Вот бы моя курочка несла золотые яйца…

И тут одна — самая обычная рыжая курица — натужилась, закудахтала, и снесла яйцо. Да не простое, а золотое. Красивое, блестящее, размером с кулак. Бабка Маланья всплеснула руками, наклонилась, чтобы поднять его, и… не смогла. Яйцо весило килограмма два. Чистое золото!

— Да что ж такое! — запричитала курица, потому что яйцо всё ещё висело под ней, и она не могла сдвинуться с места. Курица смотрела на бабку с таким укором, что той стало стыдно.

А в городе, в огромном банке, сидел банкир Глюкхан. Он смотрел на биржевые сводки и кричал в телефон:

— Золото падает! Падает, я вам говорю! Если у меня не будет достаточно золота, чтобы пережить этот кризис, я разорён!

В эту секунду мир вокруг банкира замер. А потом его кабинет начал заполняться слитками. Они появлялись прямо из воздуха — вываливались из шкафов, сыпались из кофемашины, вылезали из сейфа. Банкир закричал, бросился к двери, но дверь уже была завалена золотом. Он оказался замурован в собственном кабинете, среди тонн драгоценного металла.

Где-то далеко, на холме, генерал Варварский стоял перед своей армией и кричал вдохновенно:

— Вперёд, мои орлы! Победа любой ценой! Хоть золотом, хоть кровью!

И вот тут произошло странное. Солдаты, его верные бойцы, начали медленно превращаться в золото. Сначала заблестели их лица, потом руки, потом тела. Через минуту перед генералом стояла целая армия золотых статуй — красивая, бесполезная, неподвижная. Генерал остался один. Он смотрел на своих воинов и не мог понять, что произошло. А самый первый солдат, уже наполовину золотой, прохрипел ему:

— Спасибо… за армию…

Но его рот уже не двигался.

На улицах городов творилось что-то невообразимое. Нищий, который всю жизнь мечтал о богатстве, сидел теперь на горе золотых монет и стучал зубами от холода. Он хотел развести костёр из поленьев, но поленья тоже превратились в золото. Золото не горит. Нищий мёрз и ругался — но не мог уйти, потому что вокруг него, куда ни глянь, было золото. Золото, золото, золото. Везде.

Дети пробовали играть в футбол золотыми слитками. Через десять минут вратарь лежал с сотрясением — слиток ударил его прямо в лоб.

А Золотая пыль висела в воздухе. Люди вдыхали её и начинали чувствовать странное беспокойство, жадность, желание хватать всё подряд. Они хватали золото у соседей, прятали его, но оно никому не было нужно — потому что его и так было полно.

Планета стала жёлтой. Люмик смотрел сверху и не узнавал Землю. Вместо зелёных полей — жёлтые пустоши. Вместо голубых рек — жёлтые потоки. Вместо радостных людей — жёлтые фигуры, которые бегали, кричали, дрались. И все они были покрыты золотой пылью.

— Что-то пошло не так, — прошептал Люмик.

Он сидел на своём облаке и, честно говоря, не знал, что делать. Он хотел как лучше, а получилось как всегда. Даже хуже.

И тут он почувствовал, что должен спуститься вниз. Он должен сам посмотреть, что натворил. Люмик никогда раньше не спускался на Землю. Он боялся, что люди испугаются его. Но сейчас было не до страха.

Облако опустилось на окраину одной маленькой деревни. Люмик спрыгнул на землю (она оказалась твёрдой и пахла золотой пылью) и пошёл вдоль дороги. Он шёл и ужасался: всё вокруг было золотым. Даже трава теперь звенела под ногами, как металлическая.

И тут он увидел мальчика. Обычного мальчика лет десяти, с растрёпанными волосами и мокрым носом. Мальчик сидел на заборе, держал в руках щенка и смотрел на золотой мир с таким видом, будто всё это было самой большой глупостью на свете.

— Ой, — сказал мальчик, завидев Люмика. — Ты кто такой?

— Я Люмик, — робко ответил волшебник. — Я… волшебник.

— А чего ты такой маленький?

— Я всегда такой.

Мальчик понимающе кивнул:

— Бывает. А ты что, это всё натворил?

Он обвёл рукой вокруг — золотые кучи, золотую пыль, золотого щенка. Щенок, кстати, был странного жёлтого цвета, но в остальном живой и весёлый.

— Да, — признался Люмик. — Я хотел как лучше. Я дал людям золото. Много золота. Чтобы они не воевали.

Мальчик посмотрел на Люмика долгим взглядом. Потом засмеялся.

— Ты чего? — обиделся Люмик.

— Нет, ты чего? — ответил мальчик. — Ты бы лучше дал им вот это.

Он слез с забора, подошёл к Люмику и сунул руку в карман своих штанов, таких же потрёпанных, как и его волосы. Он вытащил кусок хлеба с маслом и маленький медный пятак.

— Вот, — сказал мальчик. — Это богатство. На это можно купить молока. А золото купить молока не может. Оно слишком тяжёлое, чтобы тащить его на базар.

Люмик смотрел на хлеб с маслом и медный пятак. Он смотрел на мальчика. Он смотрел на мир, который сам испортил. И вдруг он понял, что этот маленький человек с мокрым носом умнее его, великого волшебника, который живёт на облаке и умеет делать золото.

— Меня Петькой зовут, — представился мальчик. — А этого щенка — Бубликом. Мы с ним гуляем. Только вот гулять негде — всё золото.

— Я исправлю, — тихо сказал Люмик.

— А как?

Люмик поднял глаза к небу. Потом посмотрел на Петьку.

— Соберу всё золото. Всё до последней монетки. И отправлю его… ну, например, в Солнце.

— А не жалко? — спросил Петька.

— Чего? Золота? Нет. Мне его не жалко. Мне людей жалко.

Петька хмыкнул, потом спрыгнул с забора, поставил щенка на землю и сказал:

— Ладно. Давай помогу.

И вот тут началось самое интересное.

Люмик поднял руки к небу. Он закрыл глаза и собрал всю свою волю. Он впервые в жизни использовал свою магию не для того, чтобы что-то создать, а чтобы всё забрать обратно.

— Великий Сбор! — крикнул Люмик.

И мир задрожал.

Золотые монеты по всему миру начали подниматься в воздух. Они вылетали из карманов, вылетали из сундуков, вылетали из сейфов. Они срывались с золотых полей, отдирались от золотых стен. Золотые курицы перестали быть золотыми и превратились обратно в обычных кур — правда, очень удивлённых. Золотые солдаты стали снова живыми людьми — они хватали ртом воздух и смотрели друг на друга, не понимая, что происходит. Золотой банкир, который сидел замурованный в своём кабинете, увидел, как стены его темницы осыпаются золотой пылью и улетают прочь, в небо.

Всё золото Земли летело к одной точке — к северному полюсу. Там оно собиралось в огромный шар, сверкающий и ослепительный. Шар рос и рос, пока не стал размером с небольшую гору. Люди смотрели на него и чувствовали, как у них отлегает от сердца. Всё, хватит. Хватит золота.

Люмик, стоя на плече у Петьки (потому что с земли ему не было видно), посмотрел на шар и сказал:

— Хорош.

Он махнул рукой. Шар сорвался с места и полетел вверх, в космос. Он летел всё быстрее и быстрее, пока не превратился в яркую точку. А потом он врезался в Солнце — и вспыхнула ослепительная вспышка, которую видели все жители Земли. Люди зажмурились, а когда открыли глаза — мир был обычным.

Трава снова была зелёной. Реки — голубыми. Небо — синим. Дети бегали и смеялись. Взрослые стояли и улыбались. Все вздохнули с облегчением.

— Ура, — сказал Петька без особого энтузиазма. — Мы снова можем жить.

Люмик сидел у него на плече и смотрел на людей. Он видел, как они обнимаются, как гладят детей, как кормят голубей. Ему стало спокойно.

— Петька, — сказал он.

— А?

— Почему они воевали? Из-за золота? Если оно им не нужно?

Петька посмотрел на Люмика, потом на людей.

— Они воевали не из-за золота, — ответил мальчик. — Они воевали из-за того, что у других его было больше.

— Но теперь у всех было поровну?

— Теперь да. Но они всё равно дрались. Значит, дело не в количестве.

— А в чём?

Петька задумался. Он почесал щенка за ухом, посмотрел на Люмика и произнёс:

— В зависти, наверное. Они воевали не потому, что им нужно было золото. Они воевали потому, что кому-то другому золота доставалось больше. Это не про золото. Это про обиду.

Люмик долго молчал. Он смотрел на мир, который пытался исправить, и понимал, что не исправил ничего. Он просто убрал последствия. А причина осталась — в головах, в сердцах. Глубже, чем любая магия.

— Я больше не буду так делать, — сказал Люмик. — Не буду давать подарки. Это бесполезно.

Петька улыбнулся и погладил Люмика по голове (он еле дотянулся):

— Ты старался. Это главное. А подарки… Подарки — они не должны быть большими. Они должны быть от сердца.

Люмик посмотрел на Петьку. Потом на свою маленькую светящуюся ладошку. Потом на мир, который продолжал жить.

— Знаешь, что я понял? — спросил он.

— Что?

— Чтобы быть счастливым, нужно немного. Еда. Дом. Друг. И чтобы тебя не убивали. Всё остальное — украшения. На них не стоит тратить целую жизнь.

Петька засмеялся. Щенок Бублик залаял. Люмик вдохнул воздух — он пах травой и пылью, совсем не золотом — и почувствовал, что улыбается.

Он остался жить на Земле.

Не на облаке — на земле, в маленьком кармашке на груди Петьки, рядом с медным пятаком и крошками от хлеба с маслом. Он стал невидимым для обычных людей — просто светящейся искоркой, которая теплится у самого сердца. Иногда, когда Петьке было грустно или страшно, он чувствовал это тепло и понимал: его волшебник рядом. Настоящий волшебник. Не тот, кто раздаёт золото, а тот, кто просто есть.

И постепенно Люмик понял, что это и есть самое сильное волшебство — не менять мир, а просто быть рядом с тем, кому ты нужен.

А золото… Золото осталось на Солнце. Оно растворилось в его лучах и теперь каждый восход напоминало людям о том, что настоящая ценность — не блеск металла, а свет, который согревает, и лица тех, кто тебе улыбается.

Петька стоит на пригорке, смотрит на закат. Люмик сидит у него на плече и светится. Тишина. Спокойствие.

— Люмик, — говорит Петька.

— А?

— Ты больше никогда не будешь волшебником?

— Буду, — отвечает Люмик. — Просто теперь я буду волшебником не для всех. А для одного. Для тебя.

Петька не отвечает. Что тут ответишь? Он просто гладит щенка за ухом. А Люмик улыбается и загадывает желание. Оно маленькое, как сам Люмик.

Пусть у этого мальчика всё будет хорошо.

Этого достаточно, чтобы быть самым сильным волшебником во Вселенной.

Но, как вы понимаете, на этом история не закончилась. Потому что Люмик, хоть и пообещал себе больше не вмешиваться вдела людей, оставался самим собой — маленьким, наивным и полным добрых намерений. А добрые намерения, как известно, ещё никого не доводили до добра.

Прошло несколько недель. Люмик жил в кармашке на груди Петьки, рядом с медным пятаком и хлебными крошками. Ему там было тепло и уютно. По ночам он вылезал наружу, садился на подушку рядом с Петькиной головой и смотрел в окно на звёзды. Ему нравилось здесь. Люди оказались не такими странными, как он думал. Они смеялись, плакали, обнимались, ссорились и снова мирились. Они были живые. Настоящие.

И всё же Люмик продолжал наблюдать. Он видел, как люди воюют, как обижают друг друга, как плачут по ночам. Он видел, как один сосед завидует другому, как мать ругает дочь, как старик сидит один на лавочке и смотрит в пустоту. И каждый раз его светящееся сердце сжималось от боли.

— Петька, — спросил он как-то вечером, когда они сидели на крыльце, — почему люди такие несчастные? У них есть еда, есть дом, есть друг друга. Чего им не хватает?

Петька почесал за ухом щенка Бублика и задумался.

— Не знаю, — сказал он наконец. — Наверное, им всегда чего-то не хватает. Это у людей такая привычка.

— А мне никогда ничего не не хватало, — удивился Люмик. — Ну, разве что… друга. Но теперь у меня есть ты.

Петька улыбнулся и погладил Люмика по голове.

— Вот видишь. Ты счастливее многих людей. Хотя у тебя нет ни золота, ни дома, ни даже нормальных сапог.

— А зачем мне сапоги? — удивился Люмик. — Я и так маленький.

Петька засмеялся. Люмик тоже.

Но где-то глубоко внутри, в самой светящейся сердцевинке, Люмик почувствовал беспокойство. Он не мог просто сидеть и смотреть, как люди мучаются. Он должен был помогать. Но как?

— Я придумал, — сказал он однажды утром, вылезая из Петькиного кармашка.

— Что придумал?

— Я буду помогать людям. Но не так, как раньше. Не подарками. А маленькими чудесами. Самыми разными. Чтобы они даже не догадывались, что это я.

Петька скептически посмотрел на волшебника.

— И что ты будешь делать?

— Например, видишь ту старушку? Она каждый день сидит на лавочке и плачет, потому что ей одиноко. Я сделаю так, чтобы к ней прилетела бабочка. Красивая, с яркими крыльями. Она сядет ей на ладонь, и старушка улыбнётся.

— И что это изменит?

— Ей станет радостнее. Хоть на минутку.

Петька вздохнул.

— Ладно. Давай попробуй.

Люмик щёлкнул пальцами. Через минуту к лавочке, где сидела старушка, подлетела бабочка с золотисто-синими крыльями. Она покружила над её головой и села прямо на ладонь. Старушка сначала испугалась, а потом посмотрела на бабочку — и улыбнулась. Впервые за долгое время.

— Получилось! — радостно прошептал Люмик.

— Получилось, — согласился Петька. — Но одной бабочки мало. Там целый мир несчастных людей.

— Ничего, — решительно ответил Люмик. — Я буду делать маленькие чудеса. Много маленьких чудес. И потихоньку мир станет добрее.

Он не знал, что маленькие чудеса — это самое опасное волшебство. Потому что они незаметно меняют мир, и никто не понимает, почему всё вдруг стало по-другому.

Вот так начались приключения Люмика. Каждое его «маленькое чудо» — бабочка для старушки, монетка для бедняка, дождик для засохшего сада — приводило к неожиданным последствиям. Иногда смешным. Иногда страшным. Иногда просто странным.

Но об этом — следующие рассказы.

А пока Люмик сидит на плече Петьки, смотрит на закат и верит, что мир можно сделать лучше. Маленькими шагами. По одному чуду за раз.

И, может быть, он прав.

— Пойдём домой, — говорит Петька.

— Пойдём, — отвечает Люмик.

Они встают и идут по тропинке. Щенок Бублик бежит впереди, виляя хвостом. Над ними розовеет вечернее небо. Где-то вдалеке поёт птица. А в Петькином кармашке тихо светится маленький волшебник, у которого есть всё, что нужно для счастья: друг, дом и мечта.

Маленькая, тёплая, светящаяся мечта.

ГОРОД ВЕЧНОЙ ЛЕНИ

После Золотого потопа Люмик долго не решался вмешиваться в дела людей. Он жил в кармашке на груди Петьки, рядом с медным пятаком и хлебными крошками, и молча наблюдал. Он видел, как люди воюют, обижают друг друга, плачут по ночам. Но он больше не пытался им помочь. Он помнил, чем закончилась его первая попытка, и ему было стыдно.

— Люмик, — спросил его как-то вечером Петька, когда они сидели на крыльце и смотрели на закат, — ты почему больше не колдуешь? Я думал, волшебники всё время что-то делают.

— Я испугался, — честно признался Люмик. — Я хотел как лучше, а получилось хуже. Золото, потоп, все эти сумасшедшие с монетами… Я не хочу, чтобы это повторилось.

Петька погладил его по голове.

— А ты попробуй по-другому. Не раздавать подарки, а просто смотреть. Может, увидишь что-то полезное.

Люмик задумался. А потом в его голове созрел план. Не план — так, маленькая мысль. Он не будет дарить людям вещи. Он просто подслушает, о чём они мечтают. И, может быть, что-то поймёт.

Он стал летать по ночам, когда Петька спал. Он подлетал к окнам домов и слушал. Он слышал, как люди говорят во сне. Он слышал, как они вздыхают. Он слышал их жалобы.

— Устал я, — сказал один человек, ложась спать. — Работаю, работаю, а конца не видно. Вот бы хоть денёк ничего не делать.

— И я устала, — вздохнула женщина, закрывая глаза. — Стирка, уборка, готовка. Вот бы кто-нибудь всё делал за меня.

— Вот бы проснуться и ничего не делать, — пробормотал мальчик, засыпая. — Вот бы все дела сами делались…

Люмик слушал и удивлялся. Люди так много работают. Они устают. Они мечтают об отдыхе. Но отдохнуть не могут — потому что дел всегда много.

— Петька, — сказал Люмик утром, — я придумал. Люди устают из-за работы. А если сделать так, чтобы вся работа делалась сама? Тогда им не нужно будет трудиться, и они станут счастливыми!

Петька скептически посмотрел на волшебника.

— Люмик, а ты помнишь, что было с золотом?

— Помню, — кивнул Люмик, — но это же совсем другое! Золото никому не нужно было по-настоящему. А работа — она ведь нужна. Просто они устали. Я сделаю так, чтобы дела делались сами, а люди отдыхали. И всё будет хорошо.

Петька хотел возразить, но Люмик уже поднял руки и закрыл глаза. Он сосредоточился. Он вспомнил все жалобы, которые слышал ночью. Он представил, как люди просыпаются утром, а всё уже сделано: полы вымыты, еда приготовлена, посуда перемыта. Как им хорошо! Как они радуются!

— Пусть все дела делаются сами собой! — произнёс Люмик.

И мир замер.

А потом началось.

Наутро люди проснулись и обнаружили, что их дома преобразились.

В доме тёти Маши, которая жаловалась на уборку, всё сияло чистотой. Пол был вымыт, пыль вытерта, посуда перемыта и расставлена по полочкам. Тётя Маша стояла посреди кухни и не верила своим глазам.

— Вот это да! — воскликнула она. — Никогда бы не подумала, что так бывает!

Она села за стол, налила себе чаю и стала смотреть в окно. Ей было так хорошо, так спокойно. Ничего не нужно делать. Просто сидеть и пить чай.

В доме дяди Феди, который жаловался на огород, всё тоже было сделано. Грядки прополоты, огурцы политы, забор покрашен. Дядя Федя ходил по своему участку и удивлялся.

— Не может быть! — бормотал он. — Кто это успел? Я же вчера только…

Он сел на лавочку, достал газету и стал читать. Ему было хорошо.

А на улице происходило нечто невероятное. Метлы сами подметали тротуары. Вёдра с водой сами переносились с места на место. Бельё само развешивалось на верёвках. Даже дрова сами кололись — топор взлетал и опускался, аккуратно раскалывая полено за поленом.

Люди выходили из домов и смотрели на это с изумлением. Кто-то смеялся, кто-то пожимал плечами, кто-то крестился. Но все были довольны.

— Вот это жизнь! — воскликнул тракторист Петрович. — Встал утром, а всё уже сделано! Ни тебе заводить трактор, ни пахать, ни сеять!

Он достал из кармана семечки и стал щёлкать их, сидя на заборе. Ему было так хорошо, что он даже замурлыкал песенку.

Люмик смотрел на всё это сверху, из Петькиного кармашка (Петька сунул его туда, перед тем как выйти из дома), и радовался.

— Видишь, Петька! — шептал он. — Получилось! Люди счастливы!

Петька молчал. Он смотрел на людей, которые сидели на лавочках, на заборах, на крыльцах, и почему-то ему было неспокойно.

— Люмик, — сказал он тихо, — а они не слишком… ничего не делают?

— Так они же отдыхают! — радостно ответил Люмик. — Им же нужно отдохнуть!

— Ну да, — согласился Петька, но в его голосе не было уверенности.

Прошёл день. Потом другой. Потом неделя.

Люди продолжали сидеть. Им не нужно было работать — всё делалось само. Дома сами строились (кирпичи сами прыгали в стены), еда сама готовилась (суп сам варился в кастрюле), кровати сами застилались.