- -
- 100%
- +
Глава 1. Подмосковный Версаль
Всё началось с того, что Алиса сказала:
— В субботу едем в Архангельское.
И, как всегда, сказала так, что возражений не предполагалось.
Мы сидели у неё дома. Она пила чай, листала что-то в телефоне и время от времени поднимала глаза — так делают люди, которые уже приняли решение, а тебе просто сообщают. Макс лежал на диване и смотрел в потолок. Егор читал что-то в планшете. Соня сидела у окна и молчала. Лёха крутил в руках какую-то механическую штуку — я сначала не понял, какую.
— В Архангельское? — спросил Макс. — Это которое музей-заповедник?
— Да.
— А что там?
— Подмосковный Версаль, — сказала Алиса. — Усадьба Юсуповых. Дворец, парк, террасы. Двести гектаров. Дворцово-парковый ансамбль восемнадцатого-девятнадцатого века. И «Голубиная» беседка, между прочим.
— «Голубиная» — это как? — спросил Лёха.
— Не «Голубиная», а «Голубка», — поправил Егор, не отрываясь от планшета. — Павильон «Голубка». Работа архитектора Тюрина. На самом деле там никогда не было голубей, это просто название.
Мы все посмотрели на Егора. Егор был единственный, кто что-то знал. Как обычно.
Макс сел.
— И что, там реально как в Версале?
— Не как, — сказала Алиса. — По-своему. Это усадьба. Русская усадьба. Только большая.
Идея нам понравилась.
Усадьба, парк, осень, Москва-река, старые липы. Мы все любим такие вылазки. Ещё в школе ездили – кто в Коломенское, кто в Кусково, кто в Царицыно. А тут — Архангельское, куда никто из нас ещё ни разу не ездил, хотя до него от дома было сорок минут на машине.
— А как едем? — деловито спросил Егор.
— На электричке, — сказала Алиса. — До Павшино, потом автобус. Просто.
И тут Лёха посмотрел на неё очень странно.
Он перестал крутить свою штуку. И сказал:
— А зачем?
Все обернулись.
— В смысле — зачем? — не поняла Алиса.
— Зачем ехать? — уточнил Лёха. — Электричка. Автобус. Полтора часа пилить. Полтора часа обратно. Полдня уйдёт на дорогу.
— Ну и что?
— А у нас есть будильник.
Он сказал это спокойно. Как говорят о чём-то совершенно обычном. Будто сказал: «А у нас есть чайник».
И в комнате стало тихо.
Про будильник знали все.
Наверное, я должен объяснить. Это штука от капитана Немо. Ну то есть от того самого капитана — из того самого путешествия, про которое мы никому не рассказываем. Мы потом получили ещё один артефакт: старый механический будильник с большим циферблатом и одной маленькой кнопкой сверху. С тех пор он всегда был у Лёхи. Лёха — он такой, он отвечает за артефакты. У Сони — бутылочка в сургучной пробке, у Макса — чёрный камень, у Алисы — засушенная водоросль, у Егора — целая тетрадка записей, а у Лёхи — ключ и будильник. Ключ уже пригодился. Будильник — пока нет.
Инструкция была простая и странная: нажимаешь на кнопку — перемещаешься. Куда — зависит от того, где ты думал быть в момент нажатия. Кот-мореход появляется всегда. Мы проверяли один раз — по глупости, из любопытства. Переместились из Лёхиной кухни на ту же самую Лёхину кухню через секунду. Скучно. Кот пришёл. Посмотрел на нас. Ушёл. Больше не пробовали.
Но мысль-то была.
Электричка — полтора часа. Будильник — секунда.
Алиса сказала:
— Ты хочешь нажать на кнопку и переместиться в Архангельское.
— Ага, — сказал Лёха.
— Прямо отсюда.
— Ага.
— Из моей квартиры.
— Ну да. Тут места много. Вон, у окна.
Мы притихли.
Кот-мореход. Забыл сказать — он появляется каждый раз. Каждый раз, когда нажимаешь на кнопку. Всегда. Неважно, куда. И уходит, когда его время. Но он есть. И это всегда странно. Каждый раз — странно.
Соня вдруг сказала:
— А давайте.
Мы обернулись.
Она сидела у окна, как раньше, и смотрела на нас. Как всегда — тихо. И как всегда — когда она говорила, все слушали.
— Что — давайте? — спросил Макс.
— Давайте нажмём, — сказала Соня. — Что нам, трудно?
И это решило дело.
Мы встали — не сразу, но встали. Отодвинули столик от окна. Освободили место. Алиса попросила Лёху не ставить будильник на подоконник — она боится за цветок. Лёха не стал ставить на подоконник. Он держал его в руке.
— Так, — сказал он. — Все думаем про Архангельское. Все. Один раз, сильно. Дворец, парк, Москва-река. Кто хочет — глаза закройте.
— Не хочу, — сказал Макс.
— Значит, не закрывай.
Мы встали в круг. Это было глупо. Мы это понимали. Но всё равно встали. Мы стояли друг к другу лицом, дышали, думали про Архангельское — про дворец, про липы, про Москву-реку, про то, что Алиса сказала про «Голубку», — и это было очень странное ощущение. Как будто мы участвуем в каком-то ритуале. Как тогда, на дне. Только тут не было ни глубины, ни воды, ни синих куполов. Только мы, шестеро, в квартире, у окна, в осенний день, и в руке у Лёхи — дурацкий механический будильник, который тикал, тикал, тикал...
А потом Лёха нажал на кнопку.
Ничего не произошло.
Я честно говорю — ничего. Ни вспышки, ни рывка, ни шума. Просто одно мгновение мы стояли в квартире Алисы. А в следующее — не стояли.
Мы стояли на траве.
Под ногами была трава. Настоящая, зелёная, осенняя — с сухими листьями, с маленькими веточками, с той самой чуть-чуть холодной сыростью, которая бывает по утрам в парках. Над головой — небо. Серое, спокойное, с птицами. Впереди — длинная аллея, а в конце аллеи — дворец. Настоящий. Жёлто-белый, с колоннами, с широкой лестницей, с чем-то похожим на купола вдалеке. А слева, за деревьями, угадывалась Москва-река.
И тишина. Не потому, что пусто, — люди были. Просто тишина была другая. Парковая. Осенняя. Просторная.
Я стоял и не мог понять, что произошло. Я даже не успел подумать.
А потом рядом кто-то сказал:
— Ой.
Мы обернулись.
Рядом с нами стояла экскурсия.
Человек двадцать. С экскурсоводом. С бейджиками. С наушниками. Все смотрели прямо на нас.
Секунду.
Две.
Три.
Мы смотрели на них. Они — на нас. Экскурсовод открыл рот, чтобы что-то сказать, и закрыл. Кто-то в группе снял наушники. Кто-то охнул. А потом — мужчина в очках уронил телефон. Прямо на траву. Телефон упал, никто его не поднял. Все продолжали смотреть.
И вот тогда на траву рядом с нами вышел кот.
Обычный кот. Полосатый. Немного упитанный. Но — в тельняшке. Полосатая тельняшка синего цвета, ровно по фигуре, застёгнута на две пуговицы. И ещё — с деревянной трубкой в зубах. Не настоящей, конечно. Или настоящей. Я до сих пор не знаю. Он вышел на траву, сел, посмотрел на экскурсию. Потом посмотрел на нас. Потом вынул трубку из зубов и поднял лапу — приветствуя.
Экскурсия закричала.
Не вся. Половина. Экскурсовод попятился. Мужчина в очках наконец нагнулся за телефоном. Кто-то снимал. Кто-то спрашивал: «Кто вы?! Что это было?! Как вы тут оказались?!» Алиса сказала:
— Простите. Мы из другой экскурсии.
И это, странным образом, всех успокоило.
По крайней мере, перестали снимать. Потом экскурсовод отозвал свою группу, и все пошли к дворцу — бодро, стремительно, стараясь не оглядываться. Только один мальчик лет десяти обернулся и помахал нам рукой. И коту — тоже помахал.
Кот посмотрел ему вслед. Потом сел на траву. Потом вытянул заднюю лапу, почесал за ухом. И остался сидеть. Как будто он тут всю жизнь сидит.
— Ну вот, — сказал Лёха. — И никакой электрички.
Мы все стояли и смотрели вокруг.
Мы были в Архангельском.
Глава 2. Кнопка
Первые полчаса мы просто ходили.
Не разговаривали. Просто ходили. Наверное, это было лучшее, что мы могли сделать после того, как материализовались на глазах у двадцати незнакомых людей. Мы шли по аллее к дворцу и молчали. Все шестеро.
Аллея была длинная. Липы по бокам — старые, толстые, с уже начавшей желтеть листвой. Между липами — скульптуры. Белые, мраморные, потемневшие от времени, немного облупленные, некоторые без рук. Я не знал, кто именно тут стоял, а кто без рук.
Егор — знал.
— Это копии античных, — сказал он через плечо. — Оригиналы при Юсупове привозили из Италии. Часть потом отдали в музеи. Часть — вот.
— А почему у той головы нет? — спросил Макс.
— Потому что триста лет на улице, — сказал Егор.
— Понял, — сказал Макс и пошёл дальше.
Кот шёл с нами. Он шёл, как будто так и надо — немного впереди, но с отставанием, будто проверяя, идём ли мы. Когда мы останавливались у скульптуры, он тоже останавливался. Садился. Смотрел.
— Он нас пасёт, — сказала Соня.
— Не «пасёт», — сказал Егор. — Он сопровождает.
— Он пасёт, — повторила Соня.
Егор не стал спорить.
Дворец был красивый.
Жёлтый с белым, с колоннами, с балконом, с лестницей. Классика — без излишеств. Не Версаль, конечно. Но и не дача. Что-то среднее. Что-то своё.
Алиса сказала:
— Ну? И как?
Мы стояли у подножия лестницы.
— Похоже на Версаль, — сказал Макс. — По цвету.
— По цвету — любой жёлтый дом похож на Версаль, — сказал Егор.
— Ну, не скажи.
— Скажу.
Алиса сказала:
— Не спорьте. Пойдёмте внутрь.
И мы пошли.
Внутри было прохладно.
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.