Тайна матрёшки

Глава 1. Соня предлагает матрёшку

Всё началось с того, что Соня пришла с книгой.

Это уже само по себе было событием. Соня не приходила с книгами. Соня приходила с чашкой кофе, с выражением лица «я вас всех слушаю, но не одобряю» и с крепким намерением не участвовать ни в чём, что потребует от неё прыжка в прошлое. Поэтому когда она вошла в штаб-квартиру, положила на стол книгу и сказала: «Итак, я предлагаю тему», — все замерли.

Даже кот.

А кот в тот момент как раз дожёвывал рыбу. И замер с рыбой в зубах, что выглядело одновременно комично и слегка угрожающе.

— Прости, — Лёха оторвался от телефона. — Ты что сделала?

— Предлагаю тему, — повторила Соня спокойно. — У нас было правило, что каждый по очереди. Лёха — футбол. Алиса заявила Помпеи. Теперь моя очередь.

— Но ты никогда… — начал Макс.

— Я знаю, что я никогда, — перебила Соня. — Поэтому сейчас я это делаю. И, между прочим, я много думала.

— Ты думала? — уточнила Алиса.

— Да, — Соня села за стол и открыла книгу. — О символах. О том, как они рождаются. И о том, как потом живут дольше тех, кто их придумал.

Пауза.

— Это очень… глубоко, — сказал Егор, поправляя очки. — А конкретнее?

— Конкретнее — матрёшка.

Тишина.

— Ты серьёзно? — Лёха положил телефон. — Мы прыгаем в прошлое на футбольные матчи, на вулканы, на что угодно, а ты предлагаешь… сувенир?

— Не сувенир, — Соня раскрыла книгу на закладке. — Деревянную куклу, которая стала символом России. Точнее — символом, который узнаётся в любой стране мира без перевода. И у которой, между прочим, есть настоящая загадка. Из пяти имён — три вопроса.

Все переглянулись.

Кот проглотил рыбу, уселся на диван и приоткрыл один глаз.

— И какие пять имён? — спросил он.

Соня посмотрела на него.

— Ты заинтересовался.

— Я ничем не заинтересовался, — отозвался кот. — Я просто проверяю, стоит ли мне уйти до начала. Если это про деревянных кукол — я в прошлый раз видел деревянного коня. Не произвёл впечатления.

— Это матрёшка, — Соня подняла палец. — Не конь.

— Ещё хуже, — кот зевнул.

Но не ушёл. Это уже было хорошим знаком.

— Итак, — Соня развернула книгу так, чтобы всем было видно, и начала рассказывать.

— Официально считается, что матрёшка родилась в конце девятнадцатого века. В мастерской под названием «Детское воспитание». Это была мастерская при магазине, который продавал игрушки и учебные пособия для детей. И вот однажды там появилась кукла, внутри которой помещалась другая, внутри которой — третья, и так далее. Восемь кукол. Первая — больше всех, последняя — с горошину.

— Восемь? — удивился Лёха.

— Восемь, — подтвердила Соня. — Не одна, не три, а именно восемь. И все разные.

— И кто сделал? — спросила Алиса.

— А вот тут, — Соня подняла бровь, — начинается самое интересное.

Она развернула страницу.

— Есть два главных имени. Первое — Сергей Малютин. Художник. Ему обычно приписывают авторство образа: он придумал эскиз, общий характер куклы, роспись. Второе — Василий Звездочкин. Токарь. Ему приписывают форму. Он выточил фигурку так, чтобы внутри помещалась другая. И это была не просто форма, а расчёт. Чтобы кукла раскручивалась, чтобы держалась, чтобы внутренняя входила ровно.

— То есть, — Егор нахмурился, — художник придумал, как это выглядит. А токарь — как это работает.

— Именно, — Соня кивнула. — И это уже само по себе странно. Мы привыкли, что у символа есть один автор. А тут — целая команда.

— И где тут загадка? — Лёха подался вперёд.

— Загадка во вдохновении, — ответила Соня. — Откуда взялась сама идея «куклы в кукле»?

Пауза.

— По одной версии, — продолжила она, — идею привезли из Японии. Будто бы жена Саввы Мамонтова — Елизавета — привезла из поездки японские игрушки, которые вкладывались друг в друга. И Малютин их увидел. И подумал: а почему бы не сделать такое же, только русское.

— Логично, — сказал Макс.

— Только есть вторая версия, — Соня перевернула страницу. — Что похожую игрушку Малютин видел не в Японии, а в Кустарном музее. Там хранились изделия ремесленников из разных губерний Российской империи. И среди них — тоже были вкладывающиеся друг в друга предметы. Не куклы — но принцип тот же.

— То есть, — Алиса задумалась, — не Япония, а родное?

— Не обязательно, — Соня пожала плечами. — Может, и то и другое. Исследователи до сих пор спорят. И, между прочим, японцы потом сами у нас скопировали.

— Что? — Лёха подскочил. — То есть сначала мы, а потом они?

— Ага. В 1911 году в Лейпциге продавали матрёшек в русском стиле, которые производили в Японии. Но у них были другие лица и не было лака. То есть форма узнавалась, а суть — нет.

Пауза.

— Это как если бы кто-то нарисовал кота, — задумчиво сказал кот. — А потом другой кто-то нарисовал кота и сказал, что это тоже кот. И все говорят: кот. Но это не кот. Это рисунок кота.

Все повернулись к нему.

— Кот, — сказала Алиса. — Ты серьёзно сейчас?

— Я всегда серьёзно, — ответил кот и отвернулся к окну, давая понять, что разговор для него закончен.

— Так, — Макс откинулся на спинку стула. — Итог: мы имеем художника, токаря и загадку вдохновения. Плюс Париж 1900 года, где матрёшка получила бронзовую медаль. Плюс Лейпциг 1911-го, где её уже копировали. Вопрос: что мы хотим узнать?

— Всё, — сказала Соня. — Я хочу узнать, как символ рождается. Не громко, не с триумфом. А тихо, в мастерской, среди стружек и красок. Как обычная вещь становится символом страны.

Пауза.

— И ты хочешь сама это вести? — спросила Алиса.

— Да, — Соня посмотрела ей в глаза. — Сама.

— Знаешь, — Алиса улыбнулась, — я тебе даже не завидую. Потому что вести Пять Глав — это, между прочим, ответственность.

— Я знаю, — ответила Соня.

— Я хочу сказать ещё одну вещь, — вдруг сказал Егор. Он смотрел в свой блокнот. — Если мы поедем в 1890-е, у нас есть шанс попасть в мастерскую. В ту самую. И если мы там что-нибудь скажем или сделаем неправильно, матрёшка может получиться другой. Или вовсе не получиться.

Все замерли.

— Это опасно, — сказал Макс.

— Это очень опасно, — согласился Егор. — Но, с другой стороны, если мы просто понаблюдаем — ничего страшного. Максимум след на снегу.

— Уже лучше, — Лёха почесал затылок. — А когда летим?

— В 1890-е, — Соня закрыла книгу. — Конкретно — в тот год, когда в мастерской «Детское воспитание» появилась первая кукла. Это где-то 1890–1891. Историки спорят о точной дате, но есть версия, что первая матрёшка была показана в 1891 году, на выставке в Сергиевом Посаде.

— Слушай, — Лёха вдруг оживился. — А я могу спросить одну вещь?

— Можешь.

— А внутри самой большой матрёшки — что там? Ну, в самой маленькой. Той, с горошину.

Соня улыбнулась.

— Ничего.

— То есть она пустая?

— Нет. Она просто последняя. Внутри неё — ничего. Это точка.

Пауза.

— Это ужасно философски, — сказал Лёха. — И мне это нравится.

— Мне тоже, — вдруг сказал кот от окна. Все повернулись к нему. Он не спал. Смотрел на них.

— Что? — спросила Соня.

— Ничего, — кот отвернулся. — Просто я вспомнил одну вещь. В 1890-х я там был. Не в мастерской. Рядом. И, возможно, я видел того, кто видел их. Ну, в общем, я согласен.

— На что? — уточнил Лёха.

— Плыть с вами. В 1890-е.

— Почему? — удивилась Алиса. — Ты же не любишь игрушки.

— Я не люблю игрушки, — согласился кот. — Но я люблю загадки. А в этой загадке есть одна вещь, которую вы все пропустили.

— Какая? — спросила Соня.

Кот встал, потянулся и пошёл к двери.

— Спросите у меня по дороге, — бросил он. — Мне нужен воздух. И, кстати, возьмите с собой тёплые вещи. В 1891 году в Москве зимой был такой мороз, что у меня чуть хвост не отвалился.

И вышел.

Пауза в комнате.

— Он что, реально был в 1891-м? — спросил Лёха.

— Кажется, да, — Егор записал что-то в блокнот. — И это первая загадка, которую мы уже сейчас не можем объяснить. Даже до прыжка.

Макс поднялся.

— Собираемся. У нас три дня на подготовку. Соня — план, маршрут и цели. Егор — исторический контекст и, по возможности, точные даты. Алиса — экипировка. Лёха — …

— А я? — Лёха выжидательно посмотрел.

— А ты — придумай, как нам не вляпаться. Это будет самое сложное.

— Я постараюсь, — сказал Лёха с достоинством. — У меня есть идеи.

— Это плохо, — сказал Егор, не поднимая головы.

— Это очень плохо, — согласилась Алиса.

— Это катастрофа, — добавила Соня.

— Я всё слышу, — обиделся Лёха.

Но никто не смеялся. Потому что все понимали: через три дня они прыгнут в конец девятнадцатого века. В мастерскую, где решается судьба деревянной куклы. Которая потом станет символом России.

И никто из них ещё не знал главного: что внутри этой куклы, кроме других кукол, спрятано нечто такое, о чём историки спорят до сих пор.

А кот знал. Но молчал.

Как всегда.

Глава 2. Мастерская, стружки и кот,который ошибся адресом

Прыжок получился на удивление мягким. Никто не упал в сугроб. Никто не врезался в забор. Никто даже не порвал штаны. Это встревожило всех.

— Подозрительно, — сказала Соня, оглядываясь.

— Тихо ты, — прошипел Лёха. — Не сглазь.

Они стояли в переулке. Настоящем московском переулке конца девятнадцатого века. Снег, фонари, дым из труб, где-то лает собака, где-то скрипят сани. Пахло дровами, лошадьми и какой-то невероятной, основательной зимой — такой, какой в двадцать первом веке уже не бывает. Мороз стоял злой, но бодрый, как дед, который вышел подышать и не жалуется.

— Тёплые вещи, — напомнил кот, важно выступая вперёд. Он был в тельняшке, обмотанной поверх шарфом, и выглядел как моряк, который случайно попал в сказку.

— У нас есть тёплые вещи, — отозвалась Алиса, кутаясь в куртку. — А у тебя шарф.

— У меня шерсть, — отрезал кот. — Шарф — это так. Для солидности.

Макс уже развернул карту.

— Итак. Мастерская «Детское воспитание». По нашим данным, находилась в Москве, при магазине игрушек. Мы примерно там. Егор, что говорит твой блокнот?

Егор поднял голову от своего верного блокнота.

— Точного адреса у меня нет. Но есть примета: рядом должен быть либо магазин, либо вывеска. Ищем вывеску с чем-то вроде «детские игрушки» или «учебные пособия». И, кстати, — он чуть прищурился, — там должна быть вывеска, сделанная с намёком на культуру. Хозяин был человек просвещённый.

— Как ты это понял? — спросила Соня.

— По названию, — Егор пожал плечами. — «Детское воспитание» — это не про лошадок и свистульки. Это про развитие. Значит, вывеска будет не простая.

Они пошли по переулку.

Москва их встретила шумом, снегом и запахами. Извозчики, лотки, бабы с платками, мальчишки, которые гоняли снежки, купцы, которые шли по своим делам. Никто даже не обернулся на пятерых молодых людей в странной одежде, потому что в Москве конца XIX века всяких чудиков хватало. А уж зимой — тем более.

— Слушайте, — Лёха вдруг остановился. — А как мы вообще узнаем, что это та самая мастерская?

— По вывеске, — сказал Егор.

— А если вывесок много?

— Тогда по стружкам, — вставил кот.

Все повернулись к нему.

— По стружкам? — переспросила Алиса.

— Ну, — кот сел и начал вылизывать лапу с видом полного превосходства. — Если там, где делают деревянных кукол, то снаружи точно есть стружки. Они их не убирают. Они их используют. Топят печи, посыпают дорожки, отдают в соседнюю пекарню вместо дров. Деревянное производство — это вам не аптека. Это вам целый мир.

— Ты был в мастерской? — подозрительно уточнил Егор.

— Я был везде, — отозвался кот. — Только не помню где. Это, знаете, профессиональное.

— Так, — Макс поднял руку. — Идём. Стружки — отличный маркер. Кот, спасибо. Не расслабляйся.

Кот фыркнул. Но пошёл.

Через двадцать минут они нашли мастерскую.

Вывеска была не простая, а с завитушками. Что-то вроде «Мастерская детского воспитания. Игрушки, пособия, изделия для развития вкуса». И под вывеской — да, да, да — лежали те самые стружки. Занесённые снегом, но стружки. Целая гора.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.