Девочка и пёс

– Благодарю тебя Тал, за твое вмешательство.

Талгаро посмотрел ей в глаза.

– Я должен был это сделать.

– Я понимаю. Но я хотела бы попросить тебя больше не угрожать тем, кто оскорбляет меня. Их слова нисколько не задевают меня. На самом деле они в первую очередь унижают и оскорбляют себя. И нет смысла вступать с ними в конфронтацию. Понимаешь, я не считаю это важным.

Лоя некоторое время молчал, затем ответил:

– Элен, скажи ты просишь меня об этом не из-за того, что считаешь меня маленьким и слабым и на самом деле не способным защитить твою честь?

– Нет, Тал, я прошу тебя об этом только потому, что не придаю никакого значения словам разных грубиянов. – Девочке очень хотелось узнать, почему мужчина воспринял угрозу Талгаро так серьезно и она уже почти решила пойти навстречу своему любопытству, но затем передумала.

– Хорошо, Элен, если это будут просто слова, если не будет никакой реальной опасности, то я останусь в стороне.

– Спасибо, Тал.

Они говорили очень тихо, так что слышать их мог только Кит.

Между тем Канрон продолжал свою речь, которая уже мало интересовала Элен, ибо он повторял ту же ложь, что и Хэйдэл. По переливам их аур девочка видела, что они говорят неправду. Отличие было только в том, что Хэйдэлу это было противно, а Канрон вполне наслаждался этим.

– Видели бы вы как она брыкалась и билась, когда мы её связывали, – говорил Канрон, – она кусалась и рычала как зверь. В общем нам очень повезло что мы не закончили так же как бедняга Пулт. Она проткнула его, даже не моргнув глазом и если бы не споткнулась о бревно, то наверняка прикончила бы всех нас троих. Она хоть и баба, но тренирована как бойцовский бейхор. Их наверно там в Кирме годами натаскивают чтобы они вот так вот лихо с людьми расправлялись.

– Ну что ж, суд благодарит вас, господин Канрон. Вы можете вернуться на свое место.

Канрон встал, повернулся к Минлу и глядя на неё, усмехнулся и сказал:

– Посадили суку в клетку, неплохо бы ещё на неё цепь одеть.

– Вы можете идти, – повторил Касаш.

Когда лесоруб удалился, судебный секретарь возвестил:

– Суд удовлетворен свидетельскими показаниями обвинения. Теперь суд желает выслушать обвиняемую.

Касаш повернулся к девушке:

– Обвиняемая, вы будете говорить?

– Да.

– Прошу вас.

Минлу говорила не быстро и с каким-то отсутствующим видом. Со всей очевидностью она понимала, что её рассказ ничего не изменит. Но все же она считала необходимым изложить истинный ход событий.

Сейчас ей казалось, что она и сама с трудом понимает, как всё это случилось. Произошедшее представлялось немыслимым абсурдом. Столько лет её обучали выдержке, самообладанию, осознанности своих действий, гармоничному течению энергии внутри себя, равновесному состоянию духа, мастерскому владению телом и мечом и что в итоге? В совершенно вроде бы тривиальной ситуации она растерялась, запаниковала, убила человека и еще и позволила схватить себя. Это был просто позор.

Она шла по дороге в своем долгом путешествии на восток. Наступил вечер. Она вымоталась, устала, проголодалась и как будто бы сбилась с пути. Ей казалось, что она уже давно должна дойти до города, но всё продолжала плутать по бесконечному лесу. Увидев свет костра, она радостно свернула к нему, желая поговорить с людьми, узнать направление и может немного передохнуть. Подойдя ближе, она обнаружила трех мужчин, готовивших что-то на огне. Попросила разрешения присоединиться к ним. Мужчины были совсем не против. Сначала все шло хорошо, они сидели и разговаривали, говорила она в основном с Хэйдэлом и Канроном. Пулт почти все время молчал, бесцеремонно разглядывая её, и время от времени прикладывался к фляге. Затем Пулт подсел к ней, обнял ее за талию и начал шептать на ухо разные похабности. Его товарищи спокойно наблюдали за этим и понимающе улыбались. Она отстранилась и попросила его перестать. Тогда Пулт грубо схватил её и повалил на землю. Стал кричать, что для неё, дикарки, большая честь, если её возьмет мужчина из города, начал срывать с неё одежду. Казалось, что для лесорубов все происходящие ужасно банально и обыденно. Пулт торопливо стаскивал с себя одной рукой штаны.

Она по-настоящему запаниковала, при этом еще и мучительно сокрушаясь от мысли что ведь могла просто пройти мимо костра и ничего бы этого не было. В панике, почти рефлекторно она ударила Пулта в горло, освободилась от его хватки и начала подниматься на ноги. На помощь Пулту бросился Канрон, он попытался прижать её к земле. Пулт пришел в себя, совершенно рассвирепев и как будто бы обезумев, он орал что "выпотрошит эту суку как рыбу", но сначала трахнет. Пулт попытался схватить её за ноги, но получил болезненный удар по коленке, заорал, вытащил нож и в ярости, почти не целясь, попытался воткнуть нож в живот своей обидчицы. Канрон отпрянул в сторону, думая, что все кончено и не желая попасть под следующий удар Пулта. Она почувствовала, как обожгло низ живота, но рана оказалась не глубокой и не смертельной. Оттолкнув Пулта, она начала подниматься на ноги. Пулт схватил подвернувшийся топор и бросился на неё. Сориентировавшийся Канрон, подобрав какое-то полено, уже обходил её с боку. И тогда паника и страх окончательно завладели ею. Врагов было несколько, она не могла держать их поле зрения и кажется они уже помышляли не об изнасиловании, а об убийстве. Огромный Пулт, с воздетым топором, был уже совсем рядом. Она молниеносно вынула меч и, почти не глядя, совершенно не так как её учили, дрожа как в лихорадке, ткнула клинком куда-то в живот нападающего. Он, продолжая движение, сделал еще полшага, насаживаясь на меч и застыл, с немым удивлением уставившись на торчавшую из его пуза полоску стали. Она, совершенно позабыв о втором нападающем, тоже окаменело уставилась на расползающееся по рубахе лесоруба темное пятно вокруг её меча. Мысль о том, что она убила человека, вогнав ему в живот клинок, парализовала её своей неестественной дикостью. В этот момент тяжелое полено хорошенько приложилось к её голове и земля прыгнула к ней навстречу. Очнулась она уже обезоруженная и связанная.

Элен слушала девушку очень внимательно и пристально наблюдала за ней. Речь Минлу прерывалась злобными криками, ругательствами, проклятиями и даже свистом. Особенно негодовала вдова Пулта, его двоюродный брат и Канрон, который в рассказе кирмианки предстал уже не отважным парнем, смело бросающимся на помощь товарищу, с ножом против длинного меча, а каким-то мелким, гнусным прихвостнем насильника, свалившим несчастную девицу подлым ударом исподтишка, сзади поленом по голове. Касашу постоянно приходилось вмешиваться и призывать горожан к порядку, чтобы дать обвиняемой довести свой рассказ до конца.

После того как Минлу закончила, на неё снова полились потоки ругани и оскорблений. Её осыпали самой грязной и мерзкой бранью, ничуть не стесняясь ни судьи, ни детей, ни священника. Ей пророчествовали ужасные кары и при жизни, и после смерти, перемежаемые патетическими вопросами типа "как носит таких чудовищ земля", "как небеса еще не обрушились на голову такой злыдни", "как бог допускает рождаться на свет таким исчадиям ада" и пр. Касаш уже даже не пытался остановить эти словесные излияния, а просто терпеливо ждал, когда люди выдохнуться.

– Она сказала правду? – Тихо поинтересовался Кит.

– Да, каждое слово, – ответила девочка и посмотрела своему псу в глаза.

– Ваше вмешательство ничего не изменит, – торопливо сказал Кит по радиосвязи.

Девочка еще несколько секунд глядела на собаку, затем отвернулась.

– Итак, вы закончили? – Обратился к Минлу судебный секретарь, когда на площади установилась относительная тишина.

– Да.

– Значит вы хотите сказать, что с вашей стороны это было просто самозащитой?

– Да.

– Ну что ж, – Касаш повернулся лицом к трем судьям.

Настало время для них. Они по очереди должны были задать свои вопросы, высказать свои замечания и суждения. Первым должен был начать мэр, затем представитель церковной власти и закончит королевский судья.

Касаш с дурным предчувствием поглядел на главу города. От того можно было ожидать всего что угодно. Совершенно очевидно, что ни одной трезвой мысли, одурманенный алкоголем, мозг мэра произвести не мог.

В данный момент Орландо Гортекс блаженно подремывал. И поэтому для начала его надо было вернуть к действительности.

– Господин мэр, – осторожно позвал Касаш.

Господин мэр не реагировал.

На помощь своему помощнику пришел Мастон Лург. Сердито глядя на своего коллегу, он произвел аккуратное покашливание. Результат был прежним. В рядах зрителей прошелестели смешки. Выйдя из себя, королевский судья кашлянул с такой силой, что сидящий слева от него отец Буртус вздрогнул, вышел из своего задумчивого состояния и вопросительно посмотрел на Лурга.

С облегчением Касаш увидел, что взгляд главы города немного прояснился.

– Господин мэр, – поспешно заговорил молодой человек, – есть ли у вас какие-нибудь вопросы или замечания по рассматриваемому делу?

Орландо Гортекс приосанился и уверенным, ничуть не заплетающимся голосом с ходу произнес:

– Казнить всех троих. Всех в петлю.

Вот теперь на площади действительно наступила тишина. Горожане прекрасно знали о привычке своего мэра закладывать за воротник, но в тоже время они знали, что если надо, то он может быть суров и решителен, и без колебания приведет в исполнение любой приговор. И хотя сейчас главным был королевский судья, это не отменяло того факта, что весь армейский городской гарнизон подчинялся только мэру. В распоряжении королевского судьи был только небольшой отряд судебной гвардии в двадцать человек, руководил которым лейтенант Свадо. Так что как не крути, пьян мэр или нет, но к его словам стоило относиться серьезно.

Лицо Мастона Лурга приобрело кислое выражение. Касаш и сам уже был не рад, что они пробудили мэра. Королевский судья сделал большие глаза, как бы говоря своему помощнику, что бы он тут не стоял как баран с застывшим взглядом, а брал ситуацию под контроль. Но Касаш не смел дерзить или указывать главе города.

Молодой человек нерешительно повертел в руках папку и спросил:

– Кого же именно вы предлагаете казнить, господин мэр?

– Как кого?! Ну этих лесорубов. Ещё чего не хватало, чтобы посреди бела дня эти молодчики насиловали наших женщин.

Площадь безмолвствовала, а вместе с ней впал в безмолвие и окончательно растерявшийся Касаш. Сначала у него возникло жгучее желание взять у Лурга деревянный молоток и постучать им по голове мэра, чтобы хоть как-то привести в порядок его пьяные мысли, но потом у него промелькнуло невероятное предположение, что может быть мэр вовсе не так уж пьян и говорит то, что действительно думает. Ведь в глубине души молодой человек не сомневался, что девушка сказала правду, а значит она невиновна, она просто пыталась спасти себя от надругательства. Но яростный взгляд королевского судьи напомнил Касашу, что сомнения из глубины души совершенно ни к чему во время суда.

– Господин мэр, но их осталось только двое, – произнес молодой человек и ему тут же на память пришли слова «глупо молвил», ибо сейчас это было как раз про него.

– Одного уже казнили, – весело крикнул кто-то из толпы.

– Ага, да причем как благородного, мечом, – поддержал кто-то ещё.

Невзирая на присутствие родственников убиенного лесоруба, кое-где на скамейках раздался смех.

Мастон Лург, видя, что суд превращается в неприкрытый фарс, повернулся к мэру и очень тихо произнес:

– Господин мэр, вы немного упустили нить процесса. Лесорубы ни в чем не обвиняются. Суд идет над этой дикой женщиной из страны Кирм. Она без всякой причины напала на жителей нашего города, и прежде чем с ней сумели справиться, она успела убить одного человека. Вам понятно?

Слова королевского судьи услышал не только мэр. Лоя по природе своей обладали невероятно тонким слухом и потому Талгаро легко разобрал тихие слова Лурга. Кит при помощи своих сверхчувствительных микрофонов также принял речь судьи и транслировал ее в микродинамик своей хозяйке.

Орландо Гортекс долго смотрел в холодные глаза королевского судьи. И о чем же думал мэр в эту минуту? Может быть решал стоит ли идти наперекор общему настрою толпы и предвзятому приговору судьи. Да, здесь в городе его власть почти абсолютна, но за королевским судьей стоит вся сила всемогущей Судебной палаты. Мастон Лург легко может устроить так чтобы Палата обратила свое пристальное внимание на мэра одного из провинциальных городков королевства и тогда ему, Орландо Гортексу, скорее всего придет конец. Должность мэра не была наследуемой, глав городов назначал и снимал король, но он советовался с тремя старшими преторами Судебной палаты и практически всегда прислушивался к их мнению, особенно когда те сообщали государю, что такой-то мэр больше недостоин своей высокой должности. Да, Мастон Лург мог посодействовать его падению, это Гортекс понимал совершенно отчетливо, особенно если принять во внимания любовь мэра к выпивке. Так стоило ли идти на конфронтацию? Да ради чего? Ради какой-то грязной дикарки из неведомой страны. Нет, пусть королевский судья творит свой маленький произвол, тем более он человек мудрый и в результате все будут довольны, а дикарка не в счет. Да, возможно именно такие мысли бродили в голове мэра, а может он был просто пьян, и пытался понять, чего собственно от него хотят.

Орландо Гортекс перевел взгляд на девушку за железными прутьями, некоторое время рассматривал ее, затем обратился к Касашу:

– Напомни-ка мне сынок, кто тот достойный и многоуважаемый житель нашего города, который погиб от руки этой безобразной дикарки?

– Господин Пулт, лесоруб, отец двоих детей, добрый муж своей жены, верный подданный нашего короля и благочестивый христианин, – ответил молодой человек и ощутил приступ какой-то гадливости, то ли к мэру, то ли к самому себе.

Гортекс некоторое время молчал, припоминая, что он уже не в первый раз слышит это имя. Пьяные драки, попытки изнасилования, кажется бил жену и детей, но, впрочем, жена старалась не выносить сор из избы. Вот что припомнилось мэру.

– Да это конечно недопустимо, чтобы всякие чужеземные разбойницы убивали лучших жителей нашего города. Без всяких сомнений казнить её, – произнес Орландо Гортекс с каменным лицом.

– Хорошо, – поспешно сказал Мастон Лург, – давай дальше, Касаш.

Молодому человеку и самому уже хотелось побыстрей закончить со всем этим. Он повернулся к отцу Буртусу.

– Ваше Преосвященство, есть ли у вас какие-нибудь вопросы или замечания по рассматриваемому делу?

– Да. У меня несколько вопросов к обвиняемой, – сухо и по-деловому ответил служитель церкви.

– Прошу вас, – предложил Касаш.

– Обвиняемая, – начал отец Буртус, – я вижу, что вы облачены в мужское одеяние. Считается ли это нормой в вашей стране или сия богопротивная привычка присуща только вам лично?

Судебный секретарь тихонько вздохнул про себя. Его преосвященство по-своему обыкновению занялся, как он сам это называл, «борьбой за человеческую нравственность». Человеческая нравственность, по отцу Буртусу, заключалась в строгом соблюдении всех правил поведения, установленных мудрой Святой Церковью.

Минлу немного озадаченно посмотрела на Касаша, как бы прося его об объяснении сути вопроса. Но молодой человек не собирался ничего ей объяснять.

– Ваша честь…, – начала девушка.

– Обращайтесь ко мне Ваше Преосвященство, – строго одернул ее отец Бурнус.

– Ваше Преосвященство, в нашей стране каждый одевается как ему удобно и я не понимаю о какой богопротивной привычке вы говорите.

– Бог создал мужчину и женщину и определил каждому свое место и назначение в этом мире. И если женщина пытается быть или казаться мужчиной, то значит она идет против божьего промысла. Это для вас достаточно понятно?

– Да, это для меня достаточно понятно. Но не кажется ли вам, Ваше Преосвященство, что штаны, плотно облегающие мои ноги и обрисовывающие линии моих бедер, вовсе не делают меня похожим на мужчину, а наоборот лишний раз подчеркивают, что я женщина. Я думаю, что богу нравится видеть меня в этих штанах.

– Ты богохульствуешь! – Вскричал отец Буртус.

– Не больше, чем вы, Ваше Преосвященство, объявляя свои глупые измышления божьим промыслом.

– Как ты смеешь!

– Я прошу вас успокоиться Ваше Преосвященство, – сказал Мастон Лург, – эта женщина слишком дика и невежественна, чтобы уяснить ваши доводы. Давайте оставим вопрос о штанах и перейдем к дальнейшим рассуждениям.

Отец Буртус немного успокоился.

– А ты, солдат, – гневно обратился королевский судья к воину с копьем за спиной Минлу, – забыл что ли зачем тебя там поставили?! Обвиняемая дерзит святому отцу, а тебе и дела нет!

Солдат торопливо просунул острие между прутьев и в очередной раз сильно ткнул девушку в ягодицу. У Минлу навернулись на глазах слезы, но она промолчала. Промолчала и Элен, но её большие синие глаза стали немного темнее.

Отец Буртус же после этого показательного укола почувствовал себя полностью удовлетворенным и совершенно успокоился.

– Обвиняемая, какой веры придерживается твой народ? Блуждаете ли вы во тьме идолопоклонства и язычества или вы уже открыли для себя свет единого истинного Бога, нашего отца и творца всего сущего?

Минлу безучастно смотрела в землю. Боль и дурнота клонили ее вниз, у девушки не было никакого желания продолжать этот глупый, никому ненужный разговор, но разум подсказывал, что лучше ей отвечать на вопросы эти клоунских судей быстро и ясно, если она не хочет ухудшения своего незавидного положения.

– Мы не блуждаем во тьме идолопоклонства, Ваше Преосвященство. Мы верим в Путь, Просветление и Освобождение.

– Что значат эти слова?

Минлу подняла взгляд на священника.

– Это значит, что мы верим в возможность и право человека выбрать путь очищения, пройти его до конца и освободится от пороков и страданий, терзающих человеческое сердце.

– Ты говоришь туманно и запутанно, так говорят лжепророки и еретики. Речь божьего человека ясна и проста. Ответь же мне четко и однозначно: веришь ли ты в светлого, единого, всемогущего Бога? Да или нет?

– Да.

– Ты лжешь, надеясь спасти свою жизнь. Как можешь ты, грубая, дикая, невежественная, грязная девка верить в единого всемогущего творца Вселенной. Будь это так, разве бродяжничала бы ты по свету в мужских одеждах, убивая направо и налево добропорядочных, истинно верующих людей. Наверняка в вашей бесовской стране поклоняются жутким богопротивным идолам и приносят им жертвы, скажешь не так?

– Зачем же вы задаете вопросы, если все ответы вам заранее известны. Я и мой народ верим в разумное начало Вселенной, в светлую животворящую силу пронизывающую каждую частицу мироздания, она противостоит хаосу и злобе демонических сущностей. Эта сила проявляется во всемирном всеобъемлющем законе возмездия и воздаяния. Мы называем этот закон Арма, вы называете эту силу Богом, вот и все, Ваше Преосвященство.

– Ересь, – вскричал отец Буртус.

– Спокойнее, спокойнее, Ваше Преосвященство, – вмешался Мастон Лург, – вы же не ожидали найти в ней благонравную чистосердечную христианку. Она тот, кто она есть – дикарка.

– Да-да, вы правы, господин инрэ.

– Так какое же ваше заключение?

– Повинна и должна бать казнена.

– Хорошо.

Над площадью повисла тишина. Королевский судья с облегчением оглядел собравшихся. Дело сделано, остался последний штрих. Лург подал своему помощнику знак.

Касаш вышел вперед и громко произнес:

– Достопочтенный глава города господин Орландо Гортекс и Его Преосвященство отец Буртус высказали свое мнение. Последнее слово за господином королевским судьей. Итак, Ваша Честь, виновна ли и если да, то какого наказания заслуживает присутствующая здесь Минлу Такулада Хин – дикая женщина из страны Кирм?

Мастон Лург удостоил своего помощника благосклонным взглядом, давая понять, что тот все сделал очень хорошо и поднялся со стула, собираясь объявить приговор.

Но тут на ноги вскочила маленькая девочка, хозяйка удивительного металлического пса, и звонко сказала:

– Ваша Честь, еще не время объявлять приговор, вы не выслушали свидетелей защиты.

Душу Мастона Лурга заполнило дурное предчувствие. Он холодно посмотрел на странную девочку с коротко остриженными черными волосами и большими синими глазами. Но конечно в его положении не следовало обращать внимание на глупые детские выходки и он, подняв взгляд вверх, начал произносить формулу приговора:

– Я, Мастон Лург, королевский судья города Туил…

Однако Элен не дала ему закончить:

– Ваша Честь, игнорирование свидетельских показаний стороны защиты, является грубейшем нарушением протокола ведения судебного заседания, это просто издевательство над нормами процессуального права.

У многих присутствующих отвисли челюсти. Для этого города было весьма удивительно услышать подобную фразу из уст шестилетней девочки.

На этот раз Мастон Лург не сдержался:

– Да успокоит кто-нибудь этого нахального ребенка или нет?! Касаш, вы ведете заседание или уже самоустранились?

– Мисс Элен, вам не следует так поступать, – пробормотал Кит, поднимаясь на ноги.

Девочка, услышав его слова по микродинамику в ухе, обернулась и ободряюще улыбнулась, мол все в порядке, я знаю, что делаю.

– Ну конечно-конечно, – голосом полным сарказма проговорил Кит, приближаясь к своей хозяйке.

Касаш растерянно взирал на маленькую девочку, справа от которой стоял громадный металлический пес, а слева представитель народа Лоя, положив свою ладонь на рукоять пуны. Собравшись с духом, Касаш сказал:

– Послушай, малышка, давай ты не будешь мешать взрослым заниматься их делами. Возвращайся к себе на место и пусть господин судья закончит свою речь.

Элен Акари посмотрела на Касаша и проговорила:

– Послушайте лучше вы меня, молодой человек. Я бы ни в коем случае не мешала взрослым заниматься их делами, если бы они не собирались совершить убийство невиновной женщины. И вы как судебный секретарь не хуже меня знаете, что приговор не может быть вынесен, пока не будут заслушаны свидетельские показания, как со стороны обвинения, так и со стороны защиты.

– Да сколько это будет продолжаться, – вскричал королевский судья. – Лейтенант Свадо, вы так и будете стоять в стороне и безучастно наблюдать за происходящим. Вы офицер королевской судебной гвардии или вешалка для мундира. Немедленно уберите этих троих с площади.

Касаш почувствовал облегчение, теперь это уже проблемы лейтенанта. Свадо сделал знак трем своим подчиненным и направился к Элен. Лейтенант был храбрым человеком, но сейчас он чувствовал себя мягко говоря не в своей тарелке. Он прекрасно знал, насколько опасны маленькие лоя и уж тем более его очень смущал этот диковинный металлический пес. Да и сама девочка, не пойми кто такая. Может она вообще (лейтенант чуть не покраснел от этой ребяческой мысли) волшебница.

– Ваша Честь, – поспешно заговорила Элен, – вы совершаете ошибку. Я понимаю, вам трудно воспринимать всерьез человека моего возраста и тем не менее я прошу вас это сделать. Я из очень далекой страны и мы немного отличаемся от вас.

Королевский судья молчал. Жители города привставали со своих мест, чтобы лучше видеть происходящее. Офицер и трое солдат неумолимо приближались к странной троице.

Кит повернул свою лобастую голову навстречу гвардейцам и издал рык. Специально подобранные частоты произвели на туилцев неизгладимое впечатление. Впрочем, Талгаро, со своим острым слухом, тоже пребывал в легком шоке. Страшный, рокочущий, вибрирующий звук ударил людей как будто в самое сердце. А трое солдат и их командир, на которых собственно и была направлена эта звуковая атака, отшатнулись как от порыва ветра, один упал на колени, схватившись за голову. И все четверо на некоторое время были дезориентированы и просто потрясены.

Тут вмешался пришедший в себя Талгаро. Отбросив за спину свою конусовидную шляпу, он сказал:

– Ваша Честь, я представитель народа Лоя, удостоенный чести быть проводником госпожи Элен – жительницы далекой северной страны Макора, призываю вас пойти нам навстречу и выслушать наши доводы.

Мастон Лург медленно опустился на стул. Он решил, что видимо рано обрадовался, дело еще не закончено. Да уж, не говори «Оп», пока не перепрыгнешь, с горечью сказал он себе. Впрочем, эта девочка и её пес, довольно интересные экземпляры, может быть удастся извлечь из них какую-то пользу.

Касаш решил взять всё в свои руки. В конце концов ведение заседания и было его делом. Он обратился к девочке:

– Госпожа Элен, мы совершенно согласны с вами, приговор не может быть вынесен пока не будут заслушаны свидетельские показания обоих сторон. Но бывают случаи, когда сторона ответчика не может привести в свою защиту никаких показаний кроме своих собственных. И на этот раз мы имеем как раз такой случай. У защиты нет свидетелей.