Дальневосточный тупик: русская военная эмиграция в Китае (1920 – конец 1940-ых годов)

Одним их первых объединений бывших военных, созданных в Харбине в 1920 г., стало Общество Заамурцев-офицеров. Его основой явилось Экономическое общество офицеров Заамурского военного округа. При ликвидации структур Охранной стражи КВЖД в руках Общества оказалась типография штаба стражи (Большой проспект, 47), позволившая некоторым офицерам-заамурцам сводить концы с концами, выполняя на заказ типографские работы [Хисамутдинов, 2015, с. 304]. Кроме того, при Обществе были открыты портняжная и сапожная мастерские, действовал магазин, торговавший мануфактурными, вино-бакалейными и другими товарами. Магазин принимал в том числе и заказы на кондитерские изделия, поставляемые другим объединением бывших военных чинов – товариществом «Группа» [Военная мысль, 1920, 27 сент.]. Общество заамурцев (в дальнейшем называлось Общество взаимопомощи чинов Заамурского округа Отдельного Корпуса пограничной стражи) просуществовало вплоть до 1940-х гг. (с 1933 г. председатель Общества – генерал Володченко). Объединение периодически издавало свой журнал «Заамурец».

В декабре 1920 г. для обеспечения нужд военнослужащих-забайкальцев было создано Общество взаимопомощи служащих 1-го Забайкальского корпуса, располагавшее достаточно крупной суммой денег (по одной из версий – 2 млн. золотых руб.), выделенных атаманом Семеновым. Общество существовало до середины лета 1922 г. В состав Правления Общества входило шесть человек, из них: председатель – Генерального штаба полковник Е.М. Дубинин, помощник председателя – полковник Н.Н. Колпинский, члены – капитаны Максимов и Гутман, секретарь – штабс-капитан Н.Г. Вестфаль [ГААОСО, ф. Р-1, оп. 2, д. 37356, л. 46–48.][187]. Общество организовало в Харбине несколько кооперативов – «Луч», «Азия» и др. Известно, что кооператив «Азия» открыл свой кинотеатр, мастерские, ресторан, но очень скоро прогорел [Заря, 1922, 1 апр.]. Часть средств Общества была вложена в строительство дома на четыре квартиры [ГААОСО, ф. Р-1, оп. 2, д. 37356, л. 48]. Однако большая часть денег, размещенная на счетах харбинских банков, была потрачена совершенно не рационально, часть сумм разворована. По воспоминаниям поручика А.А. Ильинского, деньги их дивизии были помещены в банк в Харбине на имя полковника Ларионова, пользовавшегося большим авторитетом и слывшего абсолютно честным человеком. Однако в дальнейшем «честнейший полковник Ларионов забрал 90000 рублей и смылся за границу. Вслед за ним секретарь общества [взаимопомощи дивизии – С.С.], захватив 20000, также исчез» [Ильинский, 2009, с. 39].

Оренбургские казаки в 1920 г. создали в Харбине рабочую артель, на базе которой в 1922 г. была образована Оренбургская казачья станица (атаман – есаул А.Я. Арапов) [Ганин, 2005б, с. 30].

Наиболее крупным объединением бывших офицеров Белой армии в Харбине являлась созданная в начале 1921 г. Артель труда и взаимопомощи офицеров (или Офицерский союз). Известно, что организаторы Артели во главе с генерал-майором С.И. Бруевичем (бывший помощник начальника снабжения Степной отдельной группы войск) содержали столовую и буфет «с крепкими спиртными напитками» [Заря, 1921, 26 февр.]. Бруевич был отстранен от руководства артелью в конце 1923 г., он обвинялся в присвоении общественных денег, но был оправдан судом чести [Русская военная эмиграция, т. 7, с. 147][188]. Вероятно, не последнюю роль в вытеснении Бруевича сыграл полковник Патиешвили (член артели с апреля 1923 г.) и его соратники, стремившиеся превратить артель в боевую антибольшевистскую организацию. После ухода Бруевича артель возглавил генерал-лейтенант А.В. Бордзиловский (председатель артели с мая 1924 г., заместитель председателя – генерал К.П. Нечаев). Секретарем Артели являлся полковник Б.И. Попов. В начале 1925 г. организация, декларировавшая, что преследует исключительно экономические цели, объединяла в своем составе 820 человек [ГАХК, ф. Р-1128, оп. 1, д. 51, л. 178], главным образом «каппелевцев».

В 1921 г. в Харбине были организованы Союз Георгиевских кавалеров Российской Восточной окраины (председатель – генерал-майор М.Е. Обухов) и Союз офицеров гвардии (по-видимому, председателем являлся генерал Плешков). Членами-учредителями Союза Георгиевских кавалеров являлись генерал-майоры Обухов, Д.Н. Сальников, К.М. Ткачев, Адамович, Бруевич, Генерального штаба полковник Дурасов, гвардии полковники Николаев, Круглик и Залесский, полковники Шмелев, Родзевич и Долгово-Сабуров, подполковник Обухов [ГАХК, ф. Р-830, оп. 1, д. 12, л. 187 об][189]. В задачи организации, согласно Устава союза, что было стандартным для большинства военных объединений, включались оказание помощи и материальной поддержки нуждающимся членам, оказание бесплатной медицинской помощи, открытие дешевой столовой для действительных членов, защита гражданских прав [Там же, л. 185].

К началу 1920-х гг. относятся и первые попытки объединения морских офицеров. Еще в 1920 г. капитан 1-го ранга Н.Ю. Фомин организовал в Харбине общество морских офицеров «Река» (одновременно артель), получившее субсидию от Н.Л. Гондатти. После отъезда в 1921 г. значительной части морских офицеров в Приморье общество захирело. В 1924 г. в Харбине под председательством адмирала Федоровича был сформирован Морской кружок, в который первоначально вошло девять человек. Впоследствии численность кружка увеличилась (но едва ли превышала 30 человек) и он был преобразован в 1925 или 1926 г. в Кают-компанию, куда входили не только моряки, но и бывшие чины по адмиралтейскому ведомству и учившиеся в Морском корпусе. В это же время был учрежден суд чести. Доходы объединения, как и у большинства подобных образований, составлялись из членских взносов и организации увеселительных мероприятий и были очень невелики, но, тем не менее, Кают-компания имела свою кассу взаимопомощи [Жемчужин, 2005, с. 151–154].

К объединениям бывших военнослужащих нужно отнести и созданную в октябре 1923 г. в Харбине Трудовую артель инвалидов. Артель заявляла о себе, как об организации чисто коммерческой, оказывавшей содействие в приспособлении инвалидов и членов их семей к труду и предоставлявшей возможности пользоваться льготной медицинской помощью. Согласно уставу артели, ее действительными членами могли быть инвалиды, получившие увечья и болезни в связи с военной службой. Несмотря на это, в состав артели входили как военные, так и гражданские инвалиды. Вступавшие в артель должны были сделать паевой взнос в размере не менее 10 золотых руб. и вносить в кассу организации отчисления от заработной платы, полученной через посредничество артели. Управление артелью осуществлялось общим собранием и Правлением, состоявшим из трех человек, избираемых на два года [ГАХК, ф. Р-1128, оп. 1, д. 74, л. 208]. В 1924–1926 гг. артель возглавлял корнет П.И. Рябинин, одновременно являвшийся редактором изданий «Инвалид» и «Харбинский вестник», а также членом Правления ХКПРБ [Русское слово, 1926, 3 апр. ][190].

Аналогичное харбинскому Офицерскому союзу объединение – Союз военных – было создано в Мукдене осенью 1923 г. под председательством генерала П.П. Петрова. Численность союза не превышала ста человек. Позднее в рамках этого союза был образован Кружок военных знаний под руководством полковника Б.И. Рубец-Массальского (бывший командир 1-го (юнкерского) батальона Владивостокской военно-инструкторской школы). В начале 1924 г. в Мукдене появился Союз офицеров-артиллеристов, возглавляемый генерал-майором Н.Ф. Петуховым[191] [Русская военная эмиграция, т. 7, с. 404, 405].

До середины 1924 г. в районе городов Гирин и Чанчунь существовала хорошо организованная группа бывших военнослужащих, преимущественно из Ижевско-Воткинских частей, численностью до 1,5 тыс. человек. Возглавлял группу генерал М.Ф. Ястребцов. Члены объединения работали на железной дороге, на прокладке шоссе, устройстве дамб, сохраняя при этом армейскую дисциплину [Там же, с. 75]. Чанчунь был разбит на районы во главе с начальниками, подчинявшимися непосредственно Ястребцову. Военные много сделали для устройства в Чанчуне церкви и русской гимназии [Русское слово, 1934, 7 июня]. Однако после смерти Ястребцова в июне 1924 г. (по официальной версии от сердечного приступа) группа начала распадаться.

Стремление к консолидации наблюдалось и в казачьей среде. Существовали две основные формы объединения казаков – объединения постаничные и общеказачьи. Первая казачья станица была создана казаками-оренбуржцами в 1922 г. В 1923 г. возникли Сибирская и Уссурийская казачьи станицы, в 1924 – Амурская, в 1926 – Енисейская [Сергеев О., 2015, с. 258]. Забайкальская станица начала формироваться только в 1925 г. по инициативе генерала Шильникова, но значительная часть забайкальцев, ориентировавшихся на атамана Семенова, в станицу не вступила.

Первая попытка создания общеказачьего объединения была предпринята в 1922 г. атаманом Семеновым, учредившим Союз казаков на Дальнем Востоке под председательством генерала Бакшеева с месторасположением Правления в Харбине. В состав Правления союза вошли представители Забайкальского, Амурского и Уссурийского казачьих войск. По линии Дальневосточной армии заместителей Бакшеева являлся генерал-майор В.П. Малакен. Несмотря на наличие в распоряжении Правления определенных денежных сумм, полученных от атамана, организация практически никакой работы не вела. Сам Бакшеев, имея на руках большую семью (жена и четыре дочери), обзавелся в Харбине домохозяйством, которому и отдавал практически все свое время.

В феврале 1923 г. в Харбине был создан Восточный казачий союз (ВКС), во главе которого встали полковник Оренбургского казачьего войска Г.В. Енборисов[192], полковник Сибирского казачьего войска Е.П. Березовский[193] и генерал Сычев. Союз включал в себя казаков четырех казачьих войск – Оренбургского (руководители – полковник Енборисов и П.С. Архипов), Сибирского (генерал-майор А.И. Белов и полковник Березовский), Амурского (генералы Сычев и Р.А. Вертопрахов) и Енисейского (статский советник Кузнецов) [Енборисов, 1932, с. 108]. Первоначально в состав ВКС не вошла Уссурийская казачья станица и забайкальцы. Вскоре после образования Союза в его руководстве проявились разногласия и полковник Енборисов, обвинив в происках против себя Сычева и Березовского, вышел из состава организации. В дальнейшем полковник развернул активную борьбу против Правления ВСК, способствовал оттоку части казаков-оренбуржцев из рядов союза и созданию в 1927 г. Оренбургской Объединенной станицы на Дальнем Востоке (оставшиеся в ВКС оренбуржцы объединялись в Оренбургскую казачью им. атамана Дутова станицу) [Там же, с. 139].

Важной особенностью существования русских военных организаций в Маньчжурии, в отличие от организаций, действовавших на территории иностранных концессий в городах Северного Китая и в Шанхае, являлся их полулегальный характер. Долгое время единственной русской организацией Харбина, официально зарегистрированной властями ОРВП, был Беженский комитет. Отсутствие регистрации на позволяло военным организациям проводить мероприятия по усилению средств (балы, вечера, доклады и т. п.) и получать спонсорскую помощь, т. е. их финансирование полностью зависело от членских взносов и нелегальных пожертвований. Поэтому некоторые объединения регистрировались при ХКПРБ и работали «под его крышей».

В Шанхае первое объединение военных – Союз военнослужащих – было организовано в июне 1920 г. На организационном собрании, состоявшемся на квартире поручика Черкеза, присутствовало около 30 человек. Собравшиеся избрали инициативную группу в составе капитана Постембского, штабс-капитана В. Рогова, поручика Черкеза и прапорщика Смирнова. Инициативная группа обратилась за денежной помощью к полковнику Кременецкому, который, желая побыстрее от них отделаться, выделил офицерам 500 долл. («чтобы собак на меня не вешали») [MRC, box 2, f. Материалы СCРАФ] и устранился от дальнейшего участия в организации общества. В качестве председателя объединения инициативная группа выдвинула Генерального штаба полковника Л.П. Дюсиметьера, имевшего связи в иностранных кругах и служившего в местном отделении Русско-Азиатского банка.

В начале июля было избрано Правление организации в составе полковника Дюсиметьера (председатель), капитанов Прокофьева (казначей) и Постембского, поручика Черкеза (секретарь) и прапорщика Смирнова, и союз, насчитывавший в это время 70 человек, начал свою работу. Первым мероприятием союза стало открытие общежития в местечке Хэнбаньцяо недалеко от русской Богоявленской церкви (район Чжабэй). При общежитии действовала общественная кухня. Настоятель Богоявленской церкви иеромонах Смарагд (Ф. Власов) принимал активнейшее участие в организации общежития, кроме того, Смарагд предоставлял комнаты для временного проживания семейным офицерам в доме при церкви [Ван, 2008, с. 332, 392; MRC, box 2, f. Материалы СCРАФ]. Через общежитие союза прошла значительная часть военнослужащих, оказавшихся в Шанхае в 1920–1921 гг.

Первоначально финансовая поддержка, которую получал Союз военнослужащих, не являлась постоянной и происходила из разных источников. Из воспоминаний Черкеза известно, что помимо денег, выданных полковником Кременецким, союз получил 1 тыс. долл. от русского военного атташе в Пекине полковника А.А. Татаринова[194], столько же от жены атамана Семенова цыганки Маши, 500 долл. от Российского военного агента в Японии генерала М.П. Подтягина, 50 долл. от бывшего российского Генерального консула в Шанхае В.Ф. Гроссе [MRC, box 2, f. Материалы СCРАФ]. Некоторую помощь союзу оказывало Русское Благотворительное общество. Между тем, учет денег руководством союза шел из рук вон плохо, суммы выдавались по требованию нуждающихся без достаточных оснований. Попытка членов организации открыть свой магазин и мастерские, под что был взят кредит у Русско-Азиатского банка, так и не осуществилась. Прибывший в 1921 г. в Шанхай Генерального штаба генерал-лейтенант А.Я. Ельшин настоял на учреждении «Русского Экономического общества», в котором союз стал одним из пайщиков [Ibid]. Экономическое общество вскоре развалилось, а Ельшин в 1923 г. благополучно перебрался в Соединенные Штаты.

Возможно, свою роль в экономической несостоятельности Союза военных играло и то, что руководство организации не признавало вероятности долговременного установления большевистского режима в России, выступало за продолжение борьбы против советской власти, в которой военные беженцы еще найдут свое место. Союз был одним из главных антисоветских центров в Шанхае, возбуждая опасения и недовольство со стороны экономических кругов российской (преимущественно, еврейской) колонии и части представителей бывшего дипломатического корпуса. К концу 1921 г. Союз военнослужащих оказался в состоянии глубокого кризиса. Новая инициативная группа, состоявшая в основном из старших офицеров и назвавшая себя Комитетом союза, предложила реорганизовать объединение на основе новых принципов. В январе 1922 г. разработанный Комитетом союза новый устав организации был принят общим собранием членов объединения. Изменилось и название союза, который стал теперь именоваться Союз служивших в Российских Армии и Флоте (ССРАФ) [ГАРФ, ф. Р-5793, оп. 1, д. 96, л. 42].

Согласно нового Устава, союз являлся организацией взаимопомощи, не преследуя никаких политических целей, и только не допускал в свои ряды большевиков и сочувствующих им. К основным задачам ССРАФ относились: 1) объединение всех беженцев, служивших в военном и морском ведомствах[195], для оказания взаимной поддержки; 2) изыскание способов существования для членов Союза; 3) предоставление возможности членам Союза обмениваться знаниями военного характера; 4) способствование закреплению в сознании членов Союза необходимости строго охранять вековые традиции Российских Армии и Флота [MRC, box 2, f. Материалы СCРАФ]. Руководство Союзом сосредотачивалось в руках председателя, правления и ревизионной комиссии. Первым председателем ССРАФ был избран Генерального штаба генерал-лейтенант К.Ф. Вальтер[196], вице-председателем – контр-адмирал Ковалевский, председателем Правления – Генерального штаба генерал-майор П.Ф. Рябиков, правителем дел Правления и секретарем – Генерального штаба генерал-майор Г.Т. Киященко [ГАРФ, ф. Р-9145, оп. 1, д. 240, л. 7].

Численность союза в январе 1922 г. составляла всего 35 человек, но очень быстро выросла, достигнув в январе 1923 г. уже 152 человек. В начале 1924 г. членами союза являлись 185 человек, в середине 1925 г. – 209, из них 181 – офицеры [Там же, л. 10, 13, 44]. В июле 1928 г. союз численно вырос до 405 человек, включая 14 генералов, 74 штаб-офицера и 215 обер-офицеров [Шаронова, 2015, с. 178; MRC, box 2, f. Материалы СCРАФ]. И хотя генерал Рябиков, один из организаторов ССРАФ, отмечал в своих воспоминаниях, что «возможность вступления в союз и нижних чинов лишало союз “кастово-офицерского” лица и не отбрасывало от себя и честных, но простых рядовых воинов» [ГАРФ, ф. Р-5793, оп. 1, д. 1д, л. 333], ССРАФ имел преимущественно офицерский состав.

До конца 1924 г. союз не имел постоянного помещения для канцелярии Правления, только в декабре 1924-го такое помещение было приобретено на Французской концессии, на авеню Жоффр. В том же году в здании, где размещалась канцелярия была открыта св. Николаевская военно-приходская церковь, работавшая с благословения начальника Пекинской Духовной миссии до мая 1926 г. В 1925 г. канцелярия и церковь ССРАФ перебрались в отдельный особняк на той же улице. Для церкви был выделен нижний этаж особняка, а на верхних помимо канцелярии ССРАФ разместились Комитет защиты прав и интересов русских, Русское Благотворительное общество и Казачий Союз [Шаронова, 2015, с. 174, 179].

Для размещения беженцев союз располагал общежитием и снимал несколько квартир. В помещениях Союза военных в 1923 г. проживало 175 холостых и семейных беженцев, в 1924 г. – 150 человек [ГАРФ, ф. Р-9145, оп. 1, д. 240, л. 18, 25]. Питание нуждавшимся обеспечивалось столовой союза, а с 1923 г. – двумя столовыми, располагавшимися у русской церкви в Чжабэе и на Рут де Зикавей (Французская концессия). Наибольшее напряжение в работе столовых пришлось на 1923 г. в связи с массовым притоком в Шанхай русских беженцев. За год столовые союза выдали около 50 тыс. обедов и 2 тыс. ужинов [Там же, л. 18].

При союзе действовало несколько предприятий – хлебопекарня (1923–1924), сапожная мастерская, струнный оркестр (1923), была оборудована небольшая амбулатория и разбит свой огород. Несколько раз ССРАФ выступал пайщиком в организации отдельных предприятий, ни одно из которых так и не принесло существенных доходов [Там же, л. 18, 19, 25, 26]. Для изыскания работы членам союза Правление при поддержке Муниципальной полиции организовало в конце 1924 г. артель сторожей. Летом 1925 г. в артели работало 32 человека [Там же, л. 26, 30].

Финансовая база ССРАФ в 1920-е гг. была наиболее стабильной среди эмигрантских организаций Шанхая. Например, за 1928 г. доходы союза составили более 14 тыс. китайских долл. [Шаронова, 2015, с. 176]. Доходы складывались из пожертвований (наиболее крупными являлись субсидии от генерала Подтягина, составившие в 1923–1924 гг. более 28 тыс. китайских долл., и Шанхайского Скакового клуба), средств от благотворительных вечеров и балов (традиционный бал проводился союзом 13 января каждого года), предприятий союза и членских взносов, которые, впрочем, регулярно выплачивала лишь незначительная часть членов объединения [ГАРФ, ф. Р-9145, оп. 1, д. 240, л. 16, 23, 48; MRC, box 2, f. Материалы СCРАФ]. Важную роль в привлечении средств в союз играли некоторые из его членов, особенно генерал Вальтер и полковник Дюсиметьер. Дюсиметьер, который после отъезда за границу адмирала Ковалевского был избран вице-председателем ССРАФ, имел широкие связи в иностранных кругах Шанхая и даже в шутку именовался «министром иностранных дел Союза» [ГАРФ, ф. Р-5793, оп. 1, д. 1д, л. 319].

В апреле 1925 г. в Шанхае было создано крупное казачье объединение – Казачий Союз. Инициатива создания союза принадлежала Семиреченской и Сибирской казачьим группам, возглавлявшимся соответственно присяжным поверенным И.Н. Шендриковым[197] и полковником А.Г. Грызовым[198]. В состав членов-учредителей организации также вошли генерал-майор П.П. Оглоблин[199], глава Иркутской казачьей группы, генерал-лейтенант М.И. Афанасьев[200], представлявший Донское казачье войско, есаул В.В. Сараев, представитель войскового правления Амурского казачьего войска[201], войсковой старшина Г.К. Бологов, представитель енисейских казаков [ГАРФ, ф. Р-5963, оп. 1, д. 14, л. 15; д. 15, л. 22 а]. Важную поддержку в организации союза оказал генерал Глебов, имевший большое влияние на Шендрикова, ставшего первым председателем организации. Целью создания Казачьего Союза объявлялось «объединение находящихся в Шанхае казаков всех казачьих войск для взаимной духовной и материальной поддержки, для сохранения казачьего единства и исторически сложившихся быта и традиций казачьих, для установления прав и обязанностей казачества и закрепления их при будущем строительстве России, а также для разработки и подготовки к разрешению предстоящих коренных вопросов жизни своих краев» [Ван, 2008, с. 394].

Казачий Союз, как и другие эмигрантские организации, не имел постоянного финансирования и существовал за счет иностранных пожертвований (например, от Скакового клуба Рейс-корса), проведения различных мероприятий, наиболее успешным из которых являлся Казачий бал, впервые организованный весной 1926 г. и принесший большую прибыль союзу (в дальнейшем Казачий бал считался лучшим эмигрантским мероприятием подобного рода), а также средств от членских взносов и функционировавших при союзе курсов английского языка и обучения шоферскому делу [ГАРФ, ф. Р-5963, оп. 1, д. 14, л. 36].

Не располагая своими помещениями, казаки заключили соглашение со ССРАФ о размещении канцелярии своего Правления в здании Союза военнослужащих на авеню Жоффр, а также о предоставлении мест нуждавшимся в жилье казакам и обеспечении их питанием в общежитии и столовой ССРАФ на возмездной основе[202].

Союз служивших в Российских Армии и Флоте и Казачий Союз являлись наиболее крупными военными организациями в Шанхае, однако они не объединяли всех бывших военнослужащих в городе. В состав ССРАФ первоначально не входили члены группы генерала Глебова и созданное на базе группы генерала Лебедева Урало-Сибирское трудовое общество. Характеризуя Лебедева, как человека «всегда замкнутого, молчаливого и на вид суховатого», генерал Рябиков подчеркивал его всецелую занятость заботами о своих людях [Там же, ф. Р-5793, оп. 1, д. 1 д, л. 313 об][203]. В 1925 г. Урало-Сибирское трудовое общество распалось на два полковых объединения – Общество Егерского полка (председатель – полковник Н.А. Александров[204]) и Полковое объединение уральцев (председатель – полковник А.Г. Доможиров[205]) [ГААОСО, ф. Р-1, оп. 2, д. 48750, л. 181 об]. Несмотря на то, что часть моряков являлась членами ССРАФ, существовало и самостоятельное, созданное в начале 1920-х гг. объединение бывших морских офицеров – Кают-компания, которую возглавлял контр-адмирал С.Н. Тимирев[206].

В состав Казачьего Союза не входила большая часть забайкальских казаков, часть оренбургских и т. н. Дальневосточная станица, возглавляемая полковником В.Г. Казаковым. Сам Казачий Союз был далеко не монолитной организацией. Уже вскоре после образования в союзе начались внутренние распри, в немалой степени связанные с распределением денежных сумм между членами объединения. В 1926 г. из состава союза вышли отдельные видные офицеры (например, генерал Оглоблин) и целые казачьи группы. На январь 1927 г. численность организации составила 235 человек. Наиболее крупными станицами союза являлись оренбургская и сибирская [ГАРФ, ф. Р-5963, оп. 1, д. 25, л. 56].

В 1924 г. в Шанхае было создано Военно-научное общество «Армия и Флот». Основателем и председателем общества являлся Генерального штаба полковник Н.В. Колесников[207], выпускавший в Шанхае с 1924 г. газету «Россия». Численность объединения не являлась постоянной и составляла не более нескольких десятков человек[208]. С 1926 г. общество начало издавать журнал «Армия и Флот», имевший военно-образовательную и военно-просветительскую направленность.

Для сплочения выпускников Хабаровского кадетского корпуса в ноябре 1925 г. в Шанхае был создан «Союз бывших кадет-хабаровцев». В 1926 г. появился Союз Георгиевских кавалеров под председательством полковника К.И. Арцыбашева и Общество бывших офицеров и солдат 8-го Камского полка (или Общество Камского полка), руководимое полковником М.В. Шастиным [Армия и Флот, 1926, окт., с. 112]. В том же 1926 г. в Шанхае началась организация Союза русских военных инвалидов.

В конце января 1926 г. под руководством поручика И.Т. Соловьева состоялось первое собрание инвалидов, на котором присутствовали 16 человек. Собрание объявило о создании Союза русских военных инвалидов в Шанхае и избрало Правление во главе с поручиком Соловьевым. В феврале Союз открыл на китайской территории Шанхая (Паошань Роуд) первое общежитие для инвалидов [Краткая история Союза Военных Инвалидов, 1936, с. 8, 9]. С самого начала работы Союза инвалидов встал вопрос об изыскании средств. Большую помощь в этом оказало инвалидам Общество русских врачей, которое помимо всего прочего разместило информацию о нуждах инвалидов в русских и иностранных газетах Шанхая. Летом 1926 г. возникла идея открыть при Союзе клуб, как предприятие под которое можно было легче всего найти деньги и обеспечить в нем работу для большего числа членов Союза. Идею выдвинули новые члены организации, которые работали в свое время в Союзе увечный воинов во Владивостоке. Поиски спонсоров оказались успешными, был составлен устав и получено разрешение от муниципалитета. В августе 1926 г. клуб начал действовать, обеспечив работой около 30 инвалидов [MRC, box 3, f. Шанхайское отделение Союза русских военных инвалидов]. Его первым руководителем стал подполковник И.Д. Нозадзе[209]. Клуб инвалидов, существовавший до осени 1930 г., быстро превратился в один из центров притяжения русской военной эмиграции. В начале 1928 г. в состав Союза инвалидов входило 103 человека. Доходы союза за 1927 г. составили 10172 долл. [Шанхайская заря, 1928, 28 янв. ][210]. Наиболее активную работу в союзе вели подпоручик В.Э. Шитт-Шатт, поручик В.Г. Фридьев, капитан Г.Е. Штральман, полковники В.Г. Боровиков, Н.М. Губанов, А.И. Яковлев, и др.