Попутные рассказы

Зависимость – это болезнь, психическое отклонение. Одна из причин зависимости - величайший страх человечества страх одиночества. Остаться одному, беспомощным, без жилья и средств к существованию, без любви… И тогда человек по слабости своей, тянется к сигарете, алкоголю, наркотикам, или к другому человеку, временно заглушая первобытный страх одиночества, который, на короткое время сменяется психологическим слиянием с ДРУГИМ…

Зависимость -само это слово ассоциирует собой не свободу – человек в рабстве! Мало того, в большинстве случаев мы осознанно это понимаем и принимаем, в итоге от чего, невыносимо страдаем. А порой понимая, что эта «сладкая» несвобода ведет не иначе как к гибели, но отказаться от временного «счастья», уже не в силе, потому как сия зависимость, становится сильнее и слаще самой жизни!

Каждый зависимый доказывает и убеждает родных, близких, и прежде всего самого себя: «Нет, я не алкоголик! Нет, я не наркоман!» Но так оправдываться может только тот, кто еще не зная всех трагических последствий, пробует зелье - как говорят - ради «спортивного интереса». Но когда Я, зная все о наркотиках, как они вредны, несмотря на это, ОСОЗНАННО ХОЧУ, НАХОЖУ и УПОТРЕЮЛЯЮ их, значит, Я - НАРКОМАН! Я - ЗАВИСИМ! Я -БОЛЕН!

Наркотик - что же это? По средствам его, мозг, на короткое время, позволяет обмануть себя- при этом телу становится «хорошо…».

В кавычках, конечно: телу становится «необычайно хорошо!» Никто, вот так, в открытую, об этом не говорит, да и я не рекламирую. Но это «хорошо» на столько, что можно без объявления войны и без единого выстрела погубить любую страну, достаточно несколько раз, бесплатно, раздать это пагубное зелье молодому поколению всему молодому поколению, и страны нет!

Наркотики – это, легко. В этом и заключается зависимость! Особо не утруждаясь, достаточно всего лишь вдохнуть пару граммов кокаина - и ты для самого себя - красавчик! В одно мгновение, обманывая себя, ты становишься тем идеалом, каким бы хотел быть всегда: сильным, смелым, остроумным, обаятельным. Все твои комплексы неполноценности в миг исчезают. Такое состояние длится не более получаса. Стоит бешеных денег. Очень тонко и избирательно убивает мозг и сердце, к тому же не выносимо ломкое и болезненное похмелье…

Но человек слаб, ради того, чтобы побыть «ВЕЛИКИМ», хотя бы полчаса, организует всю свою, на тот момент, уже никчемную жизнь, в поисках средств, для приобретения, этого дьявольского дурмана вновь и вновь. Пока врач не вынесет заключение: «Причина смерти – не совместимость с жизнью, всех внутренних органов…»

АНТОН. - Заканчивались вторые сутки «моей реабилитации от наркотической зависимости в естественных условиях». Сбежать невозможно. Нет никакого соблазна; нюхнуть, уколоться или покурить. Никто не приковывает тебя наручниками к кровати или батарее, и не гоняет на работу, чтобы ты заработал корку хлеба…

Это Господь - создатель сего испытания-розыгрыша - «Так или иначе, ты сдохнешь, а но все же есть маленький, но шанс: хочешь жить – ИДИ!». Хотя, зря я ропщу на Бога: понимаю, что сам залез в эту петлю - сам! А Господь любит меня - поэтому и дал этот последний шанс, переосмыслить данную мне жизнь: кто и что для меня дороже. Каждый, сам проживает свою жизнь: от первых шагов, пробуя хорошо и плохо, можно и нельзя, накапливая на подсознание СВОИ правила и законы…

Теперь-то я прекрасно понимаю слова моего знакомца Эдуарда…

В то время, когда я еще только интересовался наркотиками, расспрашивал его о впечатлениях от их употребления. Тогда он ответил: - Дорогой мой друг Антон! Употребляя любые наркотики - ЛСД, героин, морфин, амфетамин, крэк, кокаин и прочее «дьявольское дерьмо», ты на какое-то короткое время будешь испытывать, эйфорию или впадать в наркотический сон, наркотическое опьянение, временную летаргию. Но рано или поздно - от передоза – у тебя случится мерцательная аритмия и на два метра под землю! Даже зная об этом, наркотическая зависимость – это такая сила, которая вцепившись в тебя, уже так просто не отпустит. Поэтому мечта любого наркомана, который ради наркотиков готов перешагнуть через все, что бы могло его держать на земле: семью, детей, любовь, родителей, – закрыться от всех в такой комнате, которая доверху была б забита «наркотическим порошком», и.., не выходя из нее, сдохнуть, в гребаном эйфорическом дурмане! У меня такой комнаты не было - и я, Слава Богу, удачно и счастливо отскочил. Так что Антон, не советую, в этот отстой, свои ноздри сушить…

- Но я, к сожалению, тогда, так и не внял предостережениям Эдьки. Глупое стремление, попробовать в жизни все, приносит свои плоды, и преподносит соответствующие уроки, чаще жестокие и уже, не исправимые…

ОТ АВТОРА: А есть и другая гипотеза по отношению к зависимости. Ученые задаются вопросом: существует ли ОНА вообще - зависимость от наркотиков? А если и существует, то какая из причин зависимости является главной? И возможно ли, употребляя наркотики, адаптировать к ним свой организм? Для начала разберемся, а как же работает зависимость к наркотикам? После регулярного принятия, например, героина, в течении двадцати дней у человека начинается болезненная ломка, которая говорит о том, что без допинга он уже не может. Организм требует очередную дозу…

Тогда возникает вопрос: почему в больницах остро больным неделями и даже месяцами дают от боли диаморфин- ведь он сильнее героина, тем более в чистом виде, без примесей (не тот, что в подворотнях можно купить), - и почему эти пациенты не становятся «торчками»? Почему?

Еще в начале прошлого века ученые провели эксперимент: в клетку, с двумя поилками – в одной была обычная вода, в другой – вода с наркотиками – поместили крысу. Крыса почти всегда пила воду с наркотиками до тех пор, пока не умерла. Так появилась теория зависимости…

Но в семидесятых годах прошлого столетия Брюс Александер заметил: а может, все дело в одиночной клетке, где единственной радостью были наркотики? И тогда он построил «Парк развлечений» - своеобразный рай для крыс. В нем было все: хорошие домики, мячики, горки, тоннели, множество друзей, еды, питья - они могли заниматься сексом хоть целые сутки напролет. И там же были те самые поильники: с обычной водой и с наркотиками. Но вот, что интересно: в этом парке крысы очень редко пили воду с наркотиками. Ни у одной из них не возникало желания пить наркотик запойно или до передозировки. А может, это бывает только с крысами? Нет! Похожий эксперимент проводился и на людях: война во Вьетнаме, где 20% американских военных употребляли героин. Конечно, когда война - тем более не знаешь, за что воюешь, когда страх быть убитым и когда нужно самому убивать, непроходимые джунгли и чужая страна – героин, это выход: обмануть свой мозг и свое тело…

Люди в Америке были в панике, ожидая, что после войны на улицах появятся тысячи наркоманов…

Но когда солдаты вернулись в родной дом, у них не было даже синдрома отмены. 95% из них просто перестали принимать наркотики…

Ты дома – там, где мир и любовь, семья и друзья. Ты словно попадаешь в парк удовольствий и развлечений - только не для крыс, а для людей: где нет одиночества и страха, где ты всем очень нужен!

Так что дело не в химии, которая цепляет человека, а в одиночной клетке-камере, с двумя поилками!

Тогда давайте посмотрим на зависимость с другой стороны: у нас, с рождения заложена потребность в общении и жить в определенном обществе. Когда мы счастливы и здоровы, мы общаемся с людьми, которые окружают нас. Но если по причине болезни, изоляции, или ударов судьбы, мы не можем этого делать, тогда привязываемся к чему-то, что дает нам чувство облегчения. Это может быть бесконечный просмотр видео в интернете, социальные сети, фото, порно, азартные игры, алкоголь… Более слабые подпадают под влияние наркотиков...

И мы будем привязываться - такова наша природа. Прежде всего это синдром кризиса одиночества, который может случиться с каждым из нас - мы все этому подвержены. Путь к избавлению от зависимости – формирование здоровых связей с людьми, с которыми хочется быть…

Но мы поступаем иначе. Борьба с наркотиками принимает ужасные формы! Вместо того чтобы помогать людям, мы изолируем их от общества, делаем так, чтобы им было трудно найти работу и обрести стабильность. Когда мы ловим их с наркотиками, мы лишаем их привычного образа жизни и сажаем в тюремные камеры…

Мы ставим людей, которым и так плохо, в ситуации, в которых им точно станет еще хуже, и ненавидим их за то, что они никак не могут «завязать…».

С нами, пошло, что-то не так…

Не нужно бороться с индивидуальным уходом от зависимости - нужно строить открытое общество, в котором у всех и каждого будет все: где всем будет уютно, безопасно, душевно и радостно, а не как в тюремных клетках. Нам нужно менять, этот, неестественный образ жизни и то, как мы взаимодействуем друг с другом…

Противоположность наркотикам - не трезвость. Противоположность наркотикам – человеческие, душевные связи, ощущение своей нужности всем окружающим…

Источник: ru.wikipedia.org – «Парк крыс».

АНТОН - Теперь же, испытывая все муки ада одновременно – меня ломало! Ломало от невероятного холода, от нестерпимой боли обмороженных ног, от истощения организма голодом и наркотиками. И, конечно же, невероятно ломало от наркотического похмелья - от чего мечтал только об одном: закрыться в ту самую гребанную комнату, набитую доверху кокаином…

Ближе к вечеру этого же дня – было еще достаточно светло, но солнце уже садилось, -я наткнулся на избушку посреди леса.

- О, СЛАВА БОГУ!!! - закричал я.

За избушкой, возвышался, на удивление, такой добротный дом. Дом, прилично построенный, и совсем новый. Рядом - банька и еще одна изба. Оглядевшись вокруг, не заходя в дом, можно было понять, что тут давно никто не живет. И вообще не понятно, для каких таких нужд, в такой глухомани, стоит такое добротное сооружение? Прикинув, что приближаются майские праздники и возможно хозяева, возможно, приедут, я поднялся по ступенькам небольшой избушки. Дверь, на которой не было замка легко отворилась. Избушка, больше походила на гостевой домик: - «Начну с малого», - подумал я, - «Не буду злить: хозяев, приедут, а я тут хозяйничаю. Может, и в этом домике найдется для меня все необходимое». И действительно: готовая печка с сухими дровами - только спичку чиркни, теплые вещи, лекарства, какие-то консервы - все лежало на виду, будто только меня и ждало. Я сразу выпил парацетамол с «ТераФлю» и ацетилкой. Открыл первую попавшуюся консервную банку – это оказались шпроты в масле - и рухнув в кресло-качалку, прямо грязными руками за тридцать секунд все слопал. Кресло качнулось еще три четыре раза - и я вырубился…

Мне снились «ужастики» двух последних, прожитых мною суток. От чего и проснулся в горячем поту. В первую секунду, не понимая - где нахожусь. Было жутко холодно, все тело ломило, голова раскалывалась на куски, а ноги - мягко сказать – горели. В голове промелькнули, как в ускоренном кино, отрывки последних дней до момента, как я сюда попал…

Я еще никак не мог осознать и поверить, что закончился холод и голод. Дрожал всем телом, бил озноб - но на душе уже улыбалось, появилась надежда…

В окно ярко светила луна, освещая стол и мои окровавленные ноги. Настроившись на боль, я, выдохнул и скрепя зубами, с помощью отборных матов, поднялся. Зажег свечи, растопил русскую печь, нагрел воды в тазу, насыпал туда все, что было в аптечке: соду, соль, йод, марганцовку. В свете свечи, выковырял из ног занозы, иголки, обрезал заусенцы и какие-то ошметки кожи. Зрелище было ужасное. Ноги были фиолетового цвета, раздутые, заплывшие, изрезанные. Когда я их поставил в таз с этим раствором - если сказать, что было больно - это значит - ничего не сказать. Я орал на весь лес, как раненый медведь, наверное, все дикие звери в округе разбежались в разные стороны…

Но теперь у меня было много плюсов: уверенность в том, что не погибну, было тепло, была вода и еда…

Попав в ситуацию, когда от одного неверного шага, от одного мгновения от одного вздоха зависела моя жизнь или смерть, я злился и опять и снова и снова задавал Небесам один и тот же вопрос:

- «Господи, за что мне это!? Скажи - за что?!».

Но, с каждым днем трезвея, сам себе отвечал,

- «Да не за что, Антон, а для чего. Ради чего и ради кого!».

Только здесь, в этих сложных условиях и не вероятных обстоятельствах, я начал осознавать, что на протяжении долгого падения на самое дно я постоянно предавал родных, лгал, изменял их любви и вере в меня, перестал уделять внимание, заботу, тепло и любовь детям и жене. Оправдывая себя усталостью, одиночеством, и ненужностью для всех…

Какое же я жалкое ничтожество! Ведь сам всех учил: «Жизнь – бумеранг!». Сам его запустил и тупо отвернулся - вот он и прилетел, прямо в затылок!

Да… теперь я должен… Всем должен - и прежде всего себе. Просто жить!

Очень беспокоили ноги - их нужно спасать, и не дай Бог - заражение крови, гангрена…

Тьфу, тьфу, тьфу! Чет, я не о том!..

- Господи, молю: не наказывай меня, так! Знаю – грешен! И что не раз уж давал зарок: одуматься, не доводить до крайности и перестать причинять страдания близким! Но, нельзя мне без ног, Господи!

Я долго молился…

В раскаянии, казалось, плакала сама душа…

На удивление, слезы не были солеными, а источали аромат весеннего букета: березового сока, подснежников, набухающих почек на деревьях…

Я нашел детскую пюрешечку - просроченную, залил ее кипятком и со сладким чаем выпил. В этот момент я был счастлив: казалось, ничего вкуснее я в жизни не вкушал. В углу были навалены куча матрасов и постельное белье. Я, не спеша устроил себе ложе, лег и провалился в сон как младенец. Эта ночь - как сон, как восстановление сил - была, наверное, лучшей в моей жизни. Опять же, спал как человек. Засыпая с хорошими мыслями и надеждой, что уже завтра, или послезавтра, сюда приедут люди и все будет хорошо: меня увезут домой…

Утром, проснувшись, я первым делом осмотрел ноги. Зрелище было удручающее, они начали темнеть, пальцы на ногах почернели, наступить на них было очень больно - не выносимая боль, очень больно! Я взял в углу простыню и разорвал ее на куски, по размеру армейских портянок. Обработал ноги перекисью водорода, все ранки залил зеленкой, замотал в эти простыни, поверх надел толстые шерстяные носки, выбрал чуни размером по больше, набил их тряпками, чтобы ногам было мягче, и чтобы чуни не хлябали…

Еще раз осмотрелся, прикинул, сколько у меня питьевой воды. Она была в пятилитровых банках - штук десять. В углу стояла огромная бочка с солью. Думаю: «Ну и прекрасно, значит люди здесь бывают. Дождусь». Утвердившись внутренне, что все будет хорошо, я сладко улыбнулся, предвкушая встречу с любимыми детишками и женой…

В приподнятом настроении вышел на улицу. Остановился на пороге, подставив лицо солнечным лучам, которые сегодня грели почти по-летнему. Но ветерок был еще холодным и колючим. Я слушал многоголосие птиц, и еще какие-то разные звуки: вот ветерок треплет флаг, прибитый над крыльцом дома, а вот, он закружил прошлогоднюю листву. Так, долго стоял, ощущая спиной теплую стенку сруба, и продолжал улыбаться, радуясь тому, что наконец снова начал обращать внимание на милые глазу мелочи: вот пробивается молодая травка, муравей тащит сухую травинку, а небо-то какое голубое - все в белых «барашках» облаков…

С такими мыслями, зацелованный солнцем и невесть откуда взявшимся любопытством, я направился к большому дому напротив.

Для леса дом оказался, не прилично большим! Прям, цивильным! Правда, кухонька достаточно маленькая, но с русской печью. В большой комнате - камин и две кровати. И еще две комнаты поменьше. Но больше всего меня удивила старая, раритетная магнитола на батарейках, которые лежали тут же, отдельно. Я, вставил их на место – и, о чудо, все заработало! Поймал единственную радиостанцию, которая в это время транслировала хоккейный матч. Я, в общем-то, не любитель хоккея, но в тот момент ловил каждое слово комментатора, каждый крик болельщиков, впитывал все эти живые эмоции. Как все же важно слышать человеческую речь, чтобы окончательно не сойти с ума! Жизнь продолжается!

Я развел огонь в камине, пошарил по закромам, нашел консервы и бутылку водки. Ну, думаю, теперь, я король! День-другой перетерплю, восстановлюсь, а там, глядишь, и хозяева подъедут.

Накрыл на стол, сел есть, выпил сто грамм. Что-то стало жарковато. «Не фига - я тут натопил! Не пора ли открыть форточку?!

А в окнах-то и нет ни одной форточки!

Я обошел весь дом и проверил все окна – форточек не было, рамы сплошные и вообще не открываются. Я подумал: «Что за идиот вообще строил дом без форточек?!» Дошел до гостевого домика - а там, такая - же фигня! Два окна - и они как влитые в простенок, и так же без форточек. И тут я обратил внимание на одежду, которая там, на стеночке, висела. Вся одежда оказалась зимняя. Вся одежда, была зиимняяяя…

И тут я отчетливо понял: «Это зимовье!» А коли это зимовье - люди здесь отзимовали и уехали до следующей зимы! Значит, это не дача, не просто загородный домик - и скорее всего, никто сюда не приедет на первомайские праздники!

Я обошел вокруг сооружений и не обнаружил никакой дороги - даже тропинки не было! И тут как будто меня за горло кто-то взял! Значит, никто меня здесь не найдет, не спасет - и поэтому пора об этом думать самому…

Я завалился на кровать. Слезы меня душили. И я вдруг вспомнил, что, когда бродил кругами невдалеке - встретил три моста через реки. Все они были разбиты, пешком еще можно перебраться, но проехать по ним было невозможно. А значит - на транспорте сюда соваться в весеннюю распутицу бесполезно. Разве что на вездеходах или вертолете.

Я стал осматривать консервы, банки с водой и другие продукты. Многие из них были просрочены - и срок закончился еще в декабре прошлого года.

Глядя на свои ноги, которые чернели на глазах, я понимал: сидеть здесь нет никакого смысла. Нужно как-то дальше спасать себя самому. Лежать тут «на печи» - это значит, что скоро я просто не смогу встать на ноги. И это станет моим концом…

Я оделся, взял с собой запасные теплые вещи, воду, спички, оставшиеся консервы - были даже конфеты. Затем снял с себя крест и в отчаянии, что Бог покинул меня окончательно, повесил его на гвоздь, который был вбит посреди стены. (Как все-таки просто, хоть на кого-то, свалить свою несостоятельность!)

И снова пошел - как мне казалось - куда подсказывало сердце…

Моментами, когда силы покидали меня, боль в ногах терпеть было невозможно. Я падал на землю, и мне хотелось тут же умереть. Я звал отца, который ушел на небо в девяносто втором году, орал, плакал, умолял:

- Батя, забери меня! Не могу больше так!»

Но ничего не происходило. С неба падал мокрый снег вперемешку с холодным дождем. Я лежал на промерзшей земле, дрожал от холода - но, никакого чуда не происходило! Так, лежа на спине, смотрел в хмурое дырявое небо, ловил лицом снежинки - и вдруг увидел в небе лик настоятеля нашей Колларовской церкви отца Виталия. Он улыбался, смотрел на меня добрыми глазами, протягивал ко мне свои руки - мол, давай, сынок, вставай, хватит расслабляться: ты уже столько прошел, столько вытерпел. Потом его бородатое лицо превращалось в лицо моей жены, которая улыбалась такой родной и любимой улыбкой со слезами на глазах и что-то шептала, но я не мог разобрать слов…

Я вставал и снова, куда-то шел…

Каждый раз, выходя на очередной перекресток, я долго думал и анализировал: в какую же сторону мне теперь идти? Мне хотелось убедить себя в том, что я хоть что-то делаю правильно. И куда бы я не продолжал идти, мне каждый раз казалось, что эта дорога самая длинная, закрадывались сомнения, и я уже начинал сожалеть, что пошел именно в этом направлении, которое ведет в некуда!

За каждым поворотом я ожидал спасения: машину, человека, деревушку. Но за каждым поворотом снова был лес, за лесом - новый поворот…

Ночью я ночевал у какого-то болота: разжег огромный костер, нагрел землю, потом отодвинул угли в сторону, положил на это место бревна, на них наломал веток и лег. Было хорошо – так я быстро уснул. И потом сам себя хвалил за то, что люблю смотреть по телевизору разные передачи о выживании в экстремальных условиях хоть что-то из них да запомнил…

Наступило утро. Я проснулся весь в инеи, вокруг трава во льду. Пил по глоточку, такую же ледяную воду, доедал всухомятку остатки «Доширака», затем поднялся и двинулся дальше…

Мне мерещились турецкие пятизвездочные отели, с их «ВСЕ ВКЛЮЧЕНО», египетские пирамиды и горячий песок, финские сауны и русские бани с веничком и ядреным кваском…

А на 16 мая у нас ведь взяты путевки в Тайланд - всей семьей…

На лесной дороге, по которой я шел, было много следов разных животных. Я благодарен Господу за то, что в том ужасе, в котором я тогда пребывал, я все же не отдавал себе полного отчета в том, что на дворе весна, что я в лесу - и не просто в лесу, а в тайга, где вокруг меня голодные звери. Потому что на протяжении всего моего «приключения», мне постоянно казалось, что со мною параллельно кто-то идет еще. И это уже не плод моего воображения: эти ощущения были реальными, они исходили извне, а не внутри меня! Я слышал хруст ветки, то шорох листьев, то что-то еще, похожее на присутствие хищника. Но в этот момент у меня было достаточно других проблем, я сам был как зверь, у которого обострены все чувства на выживаемость. И пусть, я был израненным и загнанным зверем, но, наверное, хищники, которые следили за мной и шли параллельно, не пытались напасть по причине, которая исходила от меня, в виде сильнейшей энергетики: «Выжить любой ценой». И я отмахивался от этих звуков, не пуская в свою голову дополнительного страха, быть кем-то съеденным, все же списывая это на очередные фантазии, и галлюцинации моего больного сознания. Хотя, вполне возможно, был и в этом огромный риск, что по мою душу, где-то рядом постоянно бродили волки, или рысь, или тот же медведь. Ведь в этих местах водятся и они. И те следы, которые я видел, - это не собачьи, по огромному следу понятно, что это волки кружили вокруг меня. Наверное, выжидали, когда я окончательно угасну и не смогу сопротивляться. Но в тот момент, я связываю все происходящее не иначе как с Божьим промыслом: видимо, у НЕГО были на меня другие планы, и поэтому Он отводил от меня самое ужасное. Отводил от не нужных панических мыслей, сосредотачивая меня на спасение, на выживание…

Что я нужен, своей семье…

Но, тем не менее, среди этих следов, к своему удивлению, я обнаружил следы коровы. Я возрадовался! И конечно, я не деревенский житель, но корова, она ж далеко от дома не уходит, да и туда и обратно к дому, как правило ходит по одной и той же дороге. Есть даже поговорка: «Поставь забор на дороге коровы домой - она упрется в него рогами и дальше не пойдет…».

Я, уже как «опытный» следопыт, уверенно брел по этим следам и был на сто процентов уверен, что уж они обязательно, выведут меня к людям. Шел по ним долго - и как сейчас помню: выхожу на опушку леса, а там – раз! - и след обрывается! Следующий - метрах в пяти, наверное. «Ни фига себе, - думаю, - что ли корова с крыльями?!». Стало понятно, что никакая это не корова, а лось. Видимо, его что-то испугало, и он поскакал…

Снова была боль и снова разочарование - целая беда. Потому, что очередная надежда растаяла. И я опять, идя по ложному пути, свернул с главной дороги, куда-то в сторону - снова забрел опять глубоко в лес. Это было печально. Так прошел еще один день. Солнце садилось за горизонт - и я снова жег костер, чтобы более - менее, успешно переночевал…

На следующее утро, я вышел на развязку дорог, где увидел указательный столбик, на котором были написаны цифры: 90 – 116, без каких-либо названий. Тогда, я однозначно понял, что это количество километров до чего-то. Скорее всего, до населенных пунктов: в лево 90 километров, а в право 116...

Я обхватил этот столб руками и завыл - как волк воет на луну. Потому, что, находясь в таком состоянии, я не смогу пройти столько километров! Единственное, что было ближе от этого указателя, - так это, та «избушка», из которой я ушел трое суток назад. Я примерно представлял, как до нее дойти обратно. У меня больше не было воды, закончилась и еда - правда, еды не было и в том домике: я забрал ее всю с собой. Так что возвращаться, не было никакого смысла! Да и какая разница, где я погибну: там или здесь. Снова, собравшись с духом, я повернул налево: девяносто меньше, чем сто шестнадцать…

Я шел на последнем издыхании. Не шел, а шкребся на автопилоте. По дороге бросил рюкзак и все, что утяжеляло меня. Снял и выбросил теплую куртку - она почти насквозь промокла и весила, наверное, как два ведра воды. Наступала очередная ночь, и я уже хотел было остановиться, чтобы проделать процедуру с костром и ночлегом. Как в этот момент, в полумраке, сквозь деревья, увидел крыши домов.