Агентство «Последний путь»
- -
- 100%
- +
– За что? – возмутился Верша, тут же поняв, к чему идёт дело.
– Городской совет постановил выдать тебе чёрную метку. С приходом снегов – тебе запрещено появляться в городе.
Довольный Дуглас перекинул жутко воняющий мешок на другое плечо и отправился в сторону расположения стражников города.
– Вот удружили, уёбки, – буркнул берсеркер и огляделся.
Вокруг него было не много людей, максимум десяток, но все прекрасно видели и слышали, какой приговор вынес совет города. Сомневаться, что сегодня же слухи расползутся по всему городу, не приходилось.
* * *– Здорова, Карл, – недовольно произнёс Верша, входя в лавку. – У меня для тебя пара побрякушек есть.
Берсеркер прошёл к стойке и положил перед торговцем пару старых потёртых, а местами покусанных крысами медальонов.
Торговец взял в руки первый медальон, покрутил в руках и отложил в сторону. Второй, в виде крупной бляхи с изображением пламени по середине, взвесил в руке.
– Три серебряника, – предложил он.
– Карл, ты, конечно, торгаш тот еще, но ты не ахерел? – сдвинув брови, уточнил берсерк.
– Три серебряника и не медяком больше, – ответил Карл и отвернулся, достав коробку с мелкими склянками, которые начал пересчитывать.
– Карл, чё случилось? Если тебе в кашу насрали, то это не я! – попытался пошутить Верша.
Торговец поднял взгляд на воина, вздохнул и с сожалением произнёс:
– Прости. Закон одинаков для всех. Даже для родственников. Чего уж говорить про нас с тобой.
– Эт ты про что?
– Про метку, Верша. Про чёрную метку.
– Э-э-э! Ты завязывай! Я ваш закон знаю! Нет там ничего про цены. Нет указа цены занижать за метку! До снегов ещё два месяца!
– После снегов тебе сюда хода нет. Любой, кто тебя в городе увидит, за вознаграждение стражу позовёт. А сейчас – три серебряных.
Верша выдержал тяжелый взгляд торговца, помолчал несколько секунд, после чего спросил:
– И ты позовёшь?
– И я, – глядя в глаза, ответил Карл. – Закон един для всех.
Верша сгрёб медальоны, молча развернулся и, кивнув на дверь Бэку, так и таскавшемуся за ним, вышел из лавки.
– Вот тебе и метка, – сплюнул на землю Верша. – Пара часов, а все уже в курсе… Хотя может, про метку решили давно, а тут просто случай попался. Вот и сунул этот выродок. Он мне всегда не нравился. И морда у него всё время кулака просит.
Мальчишка сел рядом и, толкнув в плечо берсеркера, указал пальцем на себя.
– Че? Тебе метки не давали. Тебе даже уходить из города не надо. Хотя как ты тут сам жить будешь – ума не приложу.
Бэк задумчиво почесал голову и протянул руку к медальонам, висевшим в кулаке.
– Дай!
– Они пустые. Один от вони, чтобы в каналье дух зловонный дыхание не перехватывал, а второй даёт от огня слабую защиту. Серебрушек на десять потянули бы…
– Дай!
Верша недовольно взглянул на парня, затем на медальоны, но после этого вздохнул и отдал парню. Тот подхватил эти амулеты и отправился обратно в лавку. Верша в это время рассматривал прохожих, которые все также косились на него.
– На!
Верша, задумавшийся о том, что делать дальше, не услышал, как парень вернулся. Взглянув на него, он обнаружил на его руке десяток серебряных монет.
Берсеркер несколько секунд рассматривал деньги, после чего прикинул что-то в голове и вернул их обратно парню
– Вон там лавка. Шмотки у них говно, но тебе надо ботинки. Босым в лесу не походишь, – произнёс он. – Смотри, чтобы не жало и не болтались.
Парень бодро отправился в указанную сторону и спустя пятнадцать минут вернулся в крепких кожаных ботинках.
– На!
Парень протянул горсть мелочи, штук на двадцать.
– Себе оставь. Купишь что-нибудь, – покачал головой Верша. – Пойдём. Надо придумать, как собрать денег на дорогу, и свалить отсюда.
* * *– Так, блет, – произнёс Верша и высыпал на табурет из кошелька. – Это всё, что у нас есть.
Быстро отсортировав серебряные монеты от медных, он принялся пересчитывать их. Бэк подобрался поближе и уселся на пол, рассматривая неровные монеты и столбики, которые собрал берсеркер.
– Семнадцать серебряных… и девяносто два медяка. Если прокатит и ты будешь покупать, а не я, то протянуть на это можно месяц, а то и все два. Только вот погоды нам это не сделает.
Мальчишка вопросительно взглянул на мужчину.
– Проедать последнее и ждать чуда – не мой конёк. Надо придумать, как заработать.
– Крысы?
– Никто нам заданий на этих крыс не даст, – покачал головой Верша. – Нам теперь ни заданий в городе, ни торговли нормальной не будет.
Парень указал на себя.
– Тебе заданий не дадут. Да и не из нашей братии ты.
Снова вопросительный взгляд.
– Понимаешь… Это… – тут берсеркер нахмурился, пытаясь подобрать слова. – Система… система выбирает сама. Никто и никогда не мог определить: выберет кого-то система или нет. Кто-то трудится с оружием всю жизнь и так и не получает звания мечника, а какой-нибудь мальчишка, махавший деревянным клинком во дворе, внезапно видит перед глазами самый главный вопрос в своей жизни от системы. Множество кузнецов умирают без малейшего намека на систему, но единицы получают от неё профессию.
Тут парень ткнул пальцем в Вершу.
– Ага. Меня она тоже когда-то выбрала, – хмыкнул берсерк. – И когда это случилось – я был на седьмом небе от счастья.
– А сейчас? – подал голос Бэк.
– А сейчас я думаю… что это не дар небес. Это его проклятье, – Верша задумчиво взял серебряную монету в руки и принялся её перекатывать между пальцев. – У тебя всегда есть стимул идти вперед. Ты всегда знаешь, что тебе надо делать. У тебя есть цель, и ты достигаешь воистину удивительных высот. Только вот… Счастливым тебя это не делает.
– Почему?
– Знаешь, я получил уведомление от системы, после того как на мою деревню напали. Степняки, чтоб их конь копытом отымел… У меня тогда, как пелена на глаза упала. Первый приступ ярости. Я и так всегда был вспыльчивым, а уж тогда… Как увидел отца и мать со стрелой в груди… Я не знаю, сколько я зарубил… Говорят, меня не могли остановить, и я на всех бросался. И своих, и чужих… Вроде как, даже соседского тестя зарубил… не помню. Но когда пелена спала, когда отошёл и родителей похоронил… Мне тогда сказали, что мне лучше покинуть село. Я тогда обиделся сильно, но сейчас понимаю – староста умный был мужик. От греха подальше отослал. А в ту же ночь меня система в первый раз спросила. Хочу ли я принять класс “Берсерк”. А я… а я и согласился. Уходить все равно надо, а так хоть понятно было куда идти.
Верша поднял взгляд на парнишку.
– Если бы я тогда знал бы, что после этого мне придётся пройти… Я бы… Я бы, наверное, отказался. Нашёл бы село побогаче, попросился и осел бы. Дети были бы, жена… Хозяйство какое-никакое. Спокойная жизнь…
– А ты бы смог?
– С момента, как мы встретились, я убил пятерых человек, искупался в реке дерьма и получил чёрную метку. Понимаешь, к чему я?
Парень отрицательно помотал головой.
– И так всегда. Постоянно какое-то дерьмо, а если всё тихо и спокойно, то это значит, что мне не капает опыт, мой уровень не растёт. Поэтому я поднимаю свою задницу и тащу её искать это дерьмо, чтобы вляпаться в него снова.
– Зачем?
– А как иначе? Чем выше уровень, чем выше характеристики, тем ты сильнее.
– Зачем?
– Зачем становиться сильнее? Чтобы уйти дальше. В Амрок.
– Зачем?
– Что ты заладил, “зачем” да “Зачем”? Затем, что в Амрок пропускают только тех, кто достиг семидесятого уровня. Ну, или обделенных системой, но они там идут как рабы. Нет, убивать их нельзя, но прав у них не больше, чем у тех, кого степняки у себя отловят.
Верша вздохнул.
– Говорят, там есть фонтан, в котором вместо воды пиво. Легкое, вкусное, пьянит, но никогда не напьёшься. Пей с него сколько влезет. Слышал я, что там борделей видимо-невидимо. А когда денег нет совсем, то для таких есть сукубий притон. Там не ты платишь, а сукубки. Ох, и хороши те чертовки. Грудь – во! Задница – орех! Ножки стройненькие! А, то, что во рту клыки, так не суй хозяйство и будет тебе счастье… Эх-х-х-х…
Верша почесал промежность и мечтательно закатил глаза, при этом прикусив губу.
– И всё?
– Нет конечно. Город большой! Это даже не город. Это целое государство! Там тебе и заданий, не выходя из города, и куча мастеров. Там может даже мастер берсеркеров найдётся.
– И всё?
– Нет конечно. Если с головой дружишь и хорошо себя покажешь – место в гильдии обеспечено. Но не той, что задания направо и налево даёт наёмникам, а нормальной. Там и штаб, там тебе и содержание. Как сыр в масле катаешься!
– И всё?
– Да, что ты опять заладил? “И все?” что тебе ещё от самого большого города надо?
Парень растерянно пожал плечами.
В этот момент дверь в комнату скрипнула, и в неё вошёл стражник, за спиной которого уже притаился мужчина в серой рясе и огромным фингалом под глазом.
– Вот видите! Я же говорил! Он его силой удерживает! Вот и воровать, видимо, уже заставляет!
Верша взглянул на табурет с монетами, затем на парня и снова на стражника.
– Согласно своду законов города, беспризорник должен пребывать до четырнадцатой зимы в приюте, – сказал стражник и положил руку на эфес клинка, висевшего на пояса.
Верша поднялся, расправил плечи и, нагнувшись вперед, спросил:
– Че, бля?
Глава 4
– Ты уж прости, Малой, – начал Верша, потупив взгляд. – Я даже не подумал об этом. Надо было сразу документы справить. Как-то…
Бэк оглянулся на большое серое здание с множеством окон и вернул встревоженный взгляд на берсеркера.
– Ты не боись. Я бумажку сегодня же напишу, – заверил его тот. – Если денег не хватит – сгоняю по лесу у тропы. Набью кого-нибудь. На ферме люди живут нормальные. Они на городских косо смотрят, так что цену там должны дать хорошую. Но это если надо будет. Нет – я просто то, что есть, отдам за документы.
Парень недовольно засопел, глядя на Вершу.
– Ну, что ты на меня так смотришь? Ну… срываюсь иногда…. Ладно, может быть и договорились бы, но ты вообще слышал, что этот крендель из ордена милосердия плёл? Я ему и первый раз треснул в таверне кружкой, чтоб заткнулся, а тут прямо грех было второй глаз не подкрасить.
Парень обречённо вздохнул.
– Да ты не ссы! Я здешние порядки знаю. Всё будет хорошо. Денёк-другой, и я справлюсь. Слышишь?
Мальчишка кивнул.
– Ну вот. Выше нос.
Парень развернулся и пошёл к настоятельнице в сером платье и белоснежным платком на голове.
Верша же поднялся, нашёл взглядом самого рослого из ребят, собравшихся у окна, и поманил его пальцем, после чего указал на задний двор приюта.
Встав у дверей, он подождал, пока тот выйдет, и не задумываясь схватил его за шкирку, перехватил за рубаху и хорошенько приложил о стену.
– Ты тут старший!
– Я не…
– Бабе это с простынёй на голове расскажешь! Я сказал – ты тут старший! Если с новеньким что-то случится – шкуру спущу!
– Я тут ни при чём… – попытался взбрыкнуть перепуганный мальчишка.
– А мне плевать. Узнаю, что его кто-то хоть пальцем тронул – вырву ноги и засуну в глотку! Понял? – берсерк наклонился к самому лицу парня и прошипел: – У меня чёрная метка. Мне терять нечего. Оторву тебе ноги и заберу с собой, как уходить буду. И хрен мне кто что скажет. Усёк?
– У-у-у-усёк, – закивал парень.
В этот момент в двери показалась другая женщина, которая хмуро уставилась на берсеркера.
– Перепутал паренька, – с улыбкой произнёс Верша, отпустив парня и отряхнув мощными хлопками пыль с его рубахи. – Чуть оказия не вышла.
Подросток тут же метнулся внутрь, а берсеркер, махнув недовольной женщине, отправился в сторону администрации.
* * *– Сколько?!! – возмутился Верша.
– Сорок серебром, – повторил седой старичок с кудрявой шевелюрой на голове. – И не смотрите на меня так. Эта цена на оказание юридических услуг совета города. Она установлена больше пятидесяти лет назад. Ну, и надо понимать, что опекунство даже не дальним родственником будет обсуждаться советом города, а у вас… сложные с ним отношения.
Верша недовольно засопел, прикинул пару идей и спросил:
– А сколько будет стоить установление отцовства?
– Для установления отцовства, а не получения опекунства, вам нужно, чтобы оба претендента на сиё события подтвердили, что один из них отец, а второй сын.
– И сколько это будет стоить? – хмуро поинтересовался Верша.
– Абсолютно столько же.
– Вот ведь блядство! – выругался берсерк.
– Но в этом случае вы избавляетесь от воздействия решения совета, – пожал плечами старичок и сгрёб пять медных монет со стола, которые ему положил в качестве оплаты консультации воин.
– Спасибо, – буркнул Верша и вышел на улицу.
Усевшись на ступеньки у самой администрации, он достал кошелёк и хмуро взвесил в своих руках.
– Здорова, – присел рядом высоких мужчина в дорогой одежде. – Как дела?
– Свали, хлыщ лощёный, – буркнул Верша, прокручивая в голове способы достать денег.
Варианты с охотой и очисткой лесов от диких тварей отпали сразу. У тварей не было денег, а нормальной цены за них в городе никто не даст. Можно было бы попробовать договориться с фермером и продать ему хотя бы за полцены, но у фермера никогда столько денег водиться не будет. Да и неизвестно, когда он на него косо смотреть будет. А уж если поймёт, что ситуация безвыходная – обдерёт как липку к гадалке не ходи. Нужно было придумать что-то другое, причём срочно.
– Есть дело на золотой, – проговорил сидевший рядом незнакомец.
– В очко его себе за… – буркнул на автомате берсеркер и повернул голову.
– О! Ты умеешь думать! – улыбнулся хлыщ. – Ну, так как?
– Что за дело?
– Не здесь. Пойдём, прогуляемся в одно местечко.
* * *Верша поднял голову, оглядел вывеску дорогого публичного дома и снова перевёл взгляд на незнакомого хлыща.
– И чё мы сюда приперлись?
– Тут хорошие комнаты, – развёл руками незнакомец и вошёл внутрь. Берсеркер последовал за ним. – Талия! Милочка!
Перед хлыщем тут же появилась полная женщина с милой улыбкой и красным румянцем.
– Господин Кнауф! Как мы рады снова вас видеть!
– Любезности потом, Талия, – взял пухлую руку женщины хлыщ и поцеловал её. – Нам нужна комната.
– О, вы уже решили, каких выберете девочек? Сегодня могу предложить вам пятерых наших лучших…
– Нет. Комната на двоих.
С лица женщины тут же сползла улыбка. Она уже по-другому взглянула на вышкаленого мужчину и перевела взгляд на Вершу. Тут её глаза округлились, и она переспросила:
– Вы уверены, что…
– Абсолютно, – кивнул мужчина. – Милочка, нельзя ли поскорее. Нам не терпится… уединиться.
– Конечно, господин Кнауф. Никаких проблем, – выудила из глубокого декольте ключик дама и протянула его хлыщу. – Шестая… на двоих…
– Благодарю вас, Талия. Мы, пожалуй… уединимся.
Тип, крутя ключ на кольце с брелком, отправился к лестнице наверх. Берсерк же хмуро взглянул на женщину и отправился вслед за Кнауфом. Женщина проводила их ошарашенным взглядом и заметила, что берсерк достал один топорик из-за пояса.
Хлыщ прошёл по коридору, открыл дверь в номер, а затем кивнул воину, чтобы тот прошёл внутрь.
Как только он зашёл, то Кнауф закрыл дверь и достал странный медальон, напоминавший сплав металлических полосок и синих камней.
– Если ты думаешь, что я тебя трахать сюда позвал – зря. Я больше по женским особям, – фыркнул он, заметив готовый к бою топор. – Не усложняй и просто сделай, как я говорю.
Он нажал несколько камней, и артефакт в его руках засветился.
– Скажи “Ох”!
– Чё?
– Ничё! Скажи “Ох”!
– Ну, ох…
– Да не так! С придыханием! Говорю: так надо!
Берсерк недовольно взглянул на артефакт.
– Ох-х-х…
– Отлично. Теперь скажи “Помедленнее”.
– Помедленнее.
– С придыханием, твою налево! – начал злиться хлыщ.
– Поме-е-едле-е-ене-е-е…
– Сойдет. А теперь с натугой “Не туда!”.
Берсерк сжал зубы, достал второй топор и прошипел:
– Не туда!
– Отлично. Так… это теперь сюда… – Кнауф повесил амулет на ручку двери, а сам отодвинул берсеркера в сторону и встал возле кровати. – Так. Теперь садись. Поговорим.
Берсерк сел и недоумевающе уставился на чудака, который встал рядом с кроватью и принялся толкать её бедром, отчего та начала поскрипывать. От двери донесся голос Верши: “Ох! Помедленнее!”.
– Слушай сюда. Дело срочное. Сегодня состоится ритуал. Местные сатанисты будут призывать демона. Имя не скажу. Один хрен не выговоришь.
– Какие, блет, сатанисты? – недовольно поинтересовался Верша.
– Обычные. Припрут ребёнка к своему алтарю, растянут, прирежут и кровью пентаграммы рисовать будут. Всё это с песнями, танцами и оргиями. К оргии я бы и сам присоединился. С танцами и песнями тоже не против, но вот демон, который сожрёт минимум половину участников, всё испортит.
Берсерк недоумевающе хлопнул глазами.
– Откуда тут сатанисты?
– Они тут были всегда. Место удобное, таких, как ты, мало. Никто не мешает, – пожал плечами Кнауф.
– Мне их порубить надо?
– А что толку? Эти сдохнут – придут другие. Всех не перебьёшь. Надо действовать по-другому.
– Это как?
– Ты убьешь демона, – продолжая скрипеть кроватью, пояснил хлыщ.
– Не туда! – прошипел медальон от двери голосом Верши.
– Я убью? – вылупился берсерк.
– А что? Он всего сто двадцатого уровня. Делов – раз плюнуть!
– Да ты охренел, дядя!!! Я сам тридцать пятого! – возмутился Верша. – Как я его…
– Очень просто. Вот этим топориком! – показал ему белоснежный топор Кнауф, который вытащил из-за пояса. – Один удар. Больше не надо.
– Эт чё?
– Это как раз для демонов. Одноразовая хреновина, которая его гарантированно грохнет.
Верша недоверчиво уставился на топор, а затем на хлыща.
– Чёт дурно пахнет.
– О, поверь, там так будет тухлыми яйцами вонять и мертвечиной, что сейчас для тебя просто райские ароматы!
– Ох! Не туда! – снова активизировался амулет под мерный скрип кровати.
– Да ладно тебе! Знаю, на первый взгляд выглядит стрёмно… Да и на второй тоже, но кто не рискует, тот не пьёт шампанского!
– Чего не пьёт?
– Вино с пузырьками.
– Понял… Три золотых, – рубанул Верша, внимательно следя за реакцией нанимателя.
– Три… Ладно. Пусть будет три золотых.
– Деньги вперёд!
– А у тебя харя не треснет? – возмутился Кнауф. – Одну! Остальное после работы!
– Идёт! Когда и где?
– Сегодня ночью. В подвале местного приюта для бездомных детей.
– Твою мать! – подскочил Верша.
* * *– Бэк где? – хмуро взглянул на настоятеля и спросил берсеркер.
В руках он сжимал бумагу, полученную у главы канцелярии – того самого кудрявого седого старичка.
– Приёмный день окончен, – строго произнесла женщина в серой рясе. – Приходите завтра. Мы решим все проблемы.
– Ты меня, видать, не так поняла, – процедил Верша, за спиной которого стоял стражник с недовольным лицом и шкатулкой, в которой хранилась печать для регистрации документов.
– Приёмный день. Окончен, – жестко отрезала она.
Воин инстинктивно потянулся за рукояткой топора, но сумел себя остановить. Вместо этого он повернулся к стражнику и кивнул в сторону женщины.
– Вечернего колокола ещё не было. Эта женщина препятствует выполнению законов города. Сколько за это положено? Три плети? Пять?
Стражник хмуро взглянул на берсеркера, затем перевёл взгляд на служащую приюта и нехотя произнёс:
– Он прав.
– Мальчик истощен и не в состоянии…
– Он пришёл к вам своими ногами, сытый и обутый. Где он? – рыкнул на неё Верша.
Внимание!
Условия проклятья выполнены!
Ярость – 2!
– Если сейчас ты его не приведёшь сюда – я снесу и тебя, и эту дверь! Если ты думаешь, что меня может хоть что-то остановить, то ты…
– Приведи уже его, – оборвал шипение берсеркера стражник. – Не тяни кота за хвост. Он в своём праве. Пока.
Женщина сжала губы в тонкую полоску и скрылась за дверью, а Верша принялся нарезать круги под дверью, изнывая от нетерпения. Прошло около получаса, за которые берсерк уже прикинул несколько планов, как вломиться в этот приют. И когда уже он окончательно решил, что выбить дверь – довольно неплохая идея, ручка на двери повернулась, и на пороге показались настоятельница и Бэк.
Парень вжал голову и не поднимал глаз. Верша заметил следы веревок на его руках, разбитые губы и клочок волос, перемазанный кровью.
– Эй, Бэк! Ты как? Нормально?
Парень поднял взгляд на берсеркера, потом оглянулся на женщину и, вернув взгляд на него, отрицательно помотал головой.
– Что с ним сделали? – начал заводиться воин и сделал шаг вперёд к женщине. – Чё молчишь, кошелка недотраханая?
Тут Верша заметил, что рубашка на спине парня промокает. Он задрал её, и обнаружил свежие кровоточащие раны от розг.
– Да вы совсем там ахуели, твари?!! – взревел он.
– Это была воспитательная процедура. Послушники должны подчиняться, – сохраняя каменное выражение лица, произнесла женщина.
Берсерк выхватил топор, но стражник за спиной тут же громко произнес:
– Убьёшь – упеку в подземелья. Покалечишь – на рудники сошлём. Изобьёшь – на три дня в клетку.
Костяшки на кулаках Верши хрустнули, но топор никуда не полетел. Он вернулся за пояс, а сам воин протянул стражнику бумагу. После этого он присел рядом с парнем, приобнял его за плечи и объявил:
– Он мой сын!
– Уверен? – хмыкнул стражник. – Не сильно похожи.
– Уверен, – кивнул Верша.
– Ты, называющийся Бэк, – обратился стражник к парню. – Признаешь ли ты в берсеркере Верше своего отца?
Парень молча кивнул, закусил губу и опустил взгляд.
– Так не пойдёт. Это официальная процедура. Скажи вслух. Кто этот Верша для тебя?
– Папа, – всхлипнул парень и бросился на шею воина, начав реветь в голос. – Па-а-а-апа-а-а-а…
Стражник раскрыл шкатулку, вытащил из неё специальную артефактную печать и, раскатав бумагу на колени, нанёс на неё печать. После этого он сложил печать и вернул документы берсеркеру, который старался успокоить парня и не гладить по спине.
Стражник отправился обратно по своим делам, а воин кинул хмурый взгляд на женщину, также держащую каменный взгляд.
– Увидимся, выблядки… Ещё увидимся…
* * *– Слушай сюда, – вздохнул Верша, положив сумку с вещами перед Бэком. – Это – твоё снаряжение. Тут вещи тёплые. Хлыщ этот дал. Вроде, не простые, но и не артефакты. Думаю, за добротную стёганую одежду сойдут.
Парень вопросительно уставился на берсеркера.
– Да. Нам надо разделиться. Сейчас ты возьмёшь все эти вещи и со всех ног побежишь на ферму. Там работают до ночи, кто-то да не будет спать. Вот тебе десяток медяков. Попросишься переночевать. Я приду ночью.
– А если нет?
– Если нет, то ждёшь еще два дня. Если вестей не будет, и фермеры ничего не скажут – уходи. Понял?
– Куда?
– По тракту на юг, подальше от гор. Там и зимовать легче, и… и судьба может быть проще, – вздохнул Верша. – В любом случае, в город тебе нельзя. В куртке, в подкладке, я серебро зашил. Не мастак, конечно, но всяко лучше, чем в кошельке таскать. Медь тебе последнюю отдал. Если выгорит, то сразу, как приеду, рванём отсюда подальше.
– Что выгорит?
– Дело… Дело одно, – не стал уточнять Верша. – Всё. Беги и жди меня на ферме.
Парень остался на месте и хмуро упёр взгляд в берсеркера. Тот вздохнул и пояснил:
– Орден милосердия, где ты был… это демонопоклонники. Сегодня ночью они будут призывать демона. Я подвязался этого демона грохнуть, – пояснил воин и умолк. Поняв, что Бэка этот ответ не удовлетворяет, он пояснил: – Демон за сотку. Есть вероятность, что он меня, а не я его. Понимаешь? Дело рисковое, но…
– Сколько?
– Три золотых. Три золотых, и нам хватит, чтобы добраться до юга, где можно до полтинника добить уровень.
– Твоя жизнь стоит три золотых? – мрачно спросил парень.
Верша несколько секунд переваривал вопрос, но после раздумий кивнул.
– Выходит так, – кивнул он. – Только немного не так. Три золотых и наши жизни. Думаю, сегодня ночью они тебя потащили бы на алтарь.
Парень молча кивнул.
– Ну, не трави мне сердце. И так на душе кошки скребут. Беги, Бэк. Беги к фермерам и жди меня.
* * *Уже достаточно стемнело.
На улицах зажгли фонари, а на небе, в окружении редких облаков, показались звезды. Среди них, словно призыв к зловещим силам, появился и месяц, имевший необычный кровавый оттенок.
– Только демон или этих сук тоже нужно? – спросил Верша, глядя, как гаснут лампы на верхнем этаже, где жили дети приюта.
– По поводу этих демонопоклонников – не имеет значения. Главное – убить демона. Остальные – на твоё усмотрение, но учти – перебьёшь их раньше, чем они призовут демона – ни копейки больше не получишь. Мне нужна смерть именно демона.